Послесловие автора

Народная агиография[44] – вещь чрезвычайно интересная. В завязке сюжета использован известный в позднем средневековье мотив «обретение мощей неведомого святого», что еще называется «святые без житий». В таких случаях народная традиция сама присваивала святость некоему персонажу: человеку, погибшему при странных обстоятельствах, или обнаруженному неизвестному покойнику, когда реальная или мнимая нетленность служила доказательством святости. Такие «святые» получали статус покровителей данной местности, вокруг них вырастал целый культ со своими обрядами и праздниками, хотя официальная церковь могла их и не признавать.

«Сисиниева легенда»

Но с такими «народными святыми» все относительно понятно (даже если в основе культа лежат странные истории). Куда интереснее, когда у святого вроде бы были канонические основания, но от своего прототипа он в народном сознании ушел очень далеко. Большую роль в романе играет так называемая «Сисиниева легенда». Суть вопроса, если коротко, в следующем.

Среди огромной массы народных заговоров есть раздел заговоров от лихорадки. Сюжет их, в вариациях, сводится к следующему: некий святой Сисиний сидит над морем, видит выходящих из моря трех\семь\двенадцать\сорок простоволосых женщин, «окаянных видением», то есть жутких на вид, спрашивает, кто они такие. Они отвечают, что они – лихорадки, Иродовы дщери, идут народ губить и мучить. В развернутых версиях они называют свои имена и перечисляют пакости, которые собираются делать людям. Имен этих в разных заговорах будет под сотню, едва ли их можно все подсчитать. Некоторые из них, часто встречающиеся, прозрачны по смыслу: Огнея (приносит жар), Ледея либо Студея (приносит озноб), Глухея, Желтея и так далее. Другие – редкие и совершенно демонические: Стихия, Хихия, Чудея, Гадея, или бессмысленные – Кузлея, Кулея, Орыхта, Косилея, что напоминает «абракадабру», «ведьминский язык». Нередко они называют имя своей старшей: страшительная Невея, она же Плясея, от которой нет спасения и которая обязательно губит человека. (По разным версиям, имя Невеи происходит или от понятия «неведомая», или от понятия «навь».) Святой Сисиний обещает взять железные прутья и бить их, нанося по множеству ран каждый день, если они не откажутся от своих планов и не отстанут от больного. Лихорадки обещают отстать от того, кто призывает имена четырех евангелистов и прочих святых.

В этой легенде много загадочного. Записи заговоров делались в XVIII–XX веке, но несомненна ее глубокая древность. Уже проведя первоначальные разыскания самостоятельно, я наткнулась на объемистый научный труд (почти 900 страниц), который так и называется: «Сисиниева легенда в фольклорных и рукописных традициях Ближнего Востока, Балкан и Восточной Европы». Введение его начинается так:

«Мифологический сюжет о святом Сисинии, противостоящем женскому демону, известен в арабской, арамейской, армянской, болгарской, греко-византийской, грузинской, еврейской, коптской, новогреческой, румынской, русской, сербской, сирийской, украинской, эфиопской и некоторых других традициях. Сисиниева легенда (далее – СЛ) распространена на территории Восточной Европы, Балкан, Кавказа, Ближнего Востока, северо-восточной и восточной Африки. У восточных славян СЛ трансформировалась в заговоры от лихорадки, которые бытовали на территории Европейской части России, а также в Сибири и на Дальнем Востоке. СЛ фиксировалась на протяжении примерно полутора тысяч лет – с середины I тысячелетия нашей эры до конца ХХ в. Тексты СЛ весьма разнообразны в видовом и жанровом отношениях: это заговоры, молитвы, заклинания, мифологические нарративы, религиозные легенды, агиографические повествования. Они исполнялись устно, их включали в различные кодексы, свитки, надписи на глиняных чашах, на металлических, пергаменных и бумажных амулетах и других материальных носителях». (конец цитаты)

Вот каков размах этой темы в мировой культуре. Если обратиться к более узкому отрезку времени и пространства, то отметим следующее. Среди новгородских берестяных грамот существует одна, номер 930, датируемая не ранее 1380-х годов, предпочтительно 1380-6 – 1400-е. Текст ее (в современном переводе) таков:

Святой Сисиний и Сихаил сидели на горах Синайских, смотря на море. И был шум с небес, велик и страшен. И увидел ангела, летящего с неба, – святого Сисиния и Сихаила, носящего наручни ледяные, а в руках держащего оружие пламенное. И тут взволновалось море, и вышли семь жен простоволосых, окаянные на вид; они были схвачены силой невидимого царя. И сказали святой Сисиний и Сихаил: «Откуда идете?»… (на этом грамота обрывается)[45]

(Сила невидимого царя – имеется в виду божья сила, способная сковать демонов.)

Если посмотреть сборник народных заговоров, то очевидно, что продолжение было примерно таким:

«И вопросил их святой Сисиний, что есть злые жены зверообразны? Они же отвечали ему: мы окаянные трясавицы, Иродовы дщери, снявшего с Иоанна Передтечи главу. Помолился святой отец Сисиний: «Господи, избави род человеческий от таких диаволей!» И послал Господь Михаила-Архангела и четырех евангелистов, повелел трясавиц мучить семью прутьями железными, давать им по триста ран на день».

Полагалось дать больному испить воды со креста и говорить: «Крест хранитель всей вселенныя; крест красота церкви; крест державам держава; крест верным утверждение, ангелам слава, демонам язва, крест прогонитель псам, огневищам, трясавицам, женам-злыдням, девкам простовласкам, окаянным. Аминь».

Вот такое лечение болезней, сопровождавшихся высокой температурой…

Честно говоря, до встречи с грамотой номер 930 я ничего не знала о святом Сисинии. Согласитесь, ни такой персонаж, ни даже имя «Сисиний» широкой публике в наше время неизвестны. Однако, в росписи новгородской Святой Софии (роспись конца XIX века) святой Сисиний присутствует. Разыскания показали много интересного. Во-первых, святых Сисиниев в православии четверо или пятеро (один византийский святой Сисиний Х века русской церковью не признается).

– Мученик Сисиний Кизический, память 6 декабря (новый стиль), претерпел при Диоклетиане;

– Святитель Сисиний I, архиепископ в Константинополе, память 24 октября (жил в 5 веке);

– Мученик Сисиний Никопольский (один из 45 мучеников в армянском городе Никополе, начало IV века), память 23 июля;

– Священномученик Сисиний Римский, диакон (начало IV века), память 20 июня;

– Мученик Сисиний Севастийский (один из 40 воинов-христиан, пострадавших в начале IV века), память 20 марта.

Если поискать, который же из них выступает борцом с лихорадками, то ответы даются разные: называют и Сисиния Кизического, и Сисиния Севастийского, но непонятно почему – никто из них не имел отношениях к борьбе с болезнями. Есть еще один «спрятавшийся» Сисиний: этот чудотворец не имеет собственного жития и отдельного дня памяти, он выступает второстепенным персонажем в житии священномученика Артемона Лаодикийского, пресвитера, память 26 апреля. История эта рассказана в тексте романа: епископ лаодикийский Сисиний молитвой исцелил от внезапно напавшей лихорадки комита Патрикия, который ехал истребить христиан, но по дороге занемог. Здесь совершенно ясна сюжетная связь между Сисинием и лихорадкой, которая отступает от больного по молитве епископа.

Поначалу я думала, что Сисиний Лаодикийский выступает не более чем прообразом. В его биографии (как и у кого-либо другого) нет такого эпизода, чтобы он сидел на горе Синай (месте получения божественных откровений), увидел ангела с огненным мечом, потом увидел вылезающих из моря бесовок и вступил с ними в диалог. Этот сюжет не имеет аналогов в житиях (упомянутых православных святых), он принадлежит только к заговорам как части народной, а не церковно-книжной культуры. А значит, «Сисиний заговоров» – это вообще не «Сисиний житий», ни один из пятерых, это другой персонаж, шестой, с теми мучениками не имеющий ничего общего, кроме имени.

И вот тут мне попался упомянутый научный труд… и открылась бездна, звезд полна. Если очень коротко, то легенде о женщине-демоне и противостоящем ей герое существует не менее двух тысяч лет и пришла с Востока. Женщина-бесовка носила множество разных, совсем не похожих имен (их многие сотни, если не тысячи, каждый народ усердно нарекал ее сотнями имен из своего языка). На мой взгляд, самая архаичная основа этого образа сохранилась в образе греческой демоницы Гилу (Гелло): дева, умершая до срока, она похищает чужих младенцев, поскольку не имеет своих. Но в целом легко понять, откуда этот образ взялся: в древности, когда детская смертность была огромной, а причины смерти младенцев оставались неизвестны, все народы приписывали их нападению невидимого злобного демона. В еврейской традиции этот демон, среди прочих, носил имя Лилит, и существует легенда о ее ссоре с Адамом (да, из-за сексуальных позиций, это не я придумала) и противостоянии с архангелом, который ее укрощает и запрещает убивать рожениц и детей. А это сразу опускает наш миф на такую глубину, что дальше невозможно: из двух первых женщин на земле одна стала демоном…

Не менее интересен ее противник. Странствуя по свету, меняя имена, языки и должности, он тем не менее четко помнит свою задачу: укротить демоницу и не дать ей убивать детей. Но, в отличие от нее, этот персонаж две тысячи лет сохраняет свое имя: Сесен и производные от него.

Уже около 340 года до нашей эры на монете сатрапа из Каппадокии (современная Турция) упоминался бог-защитник с именем типа SSN, что сопоставляется с именем ангела Сасини с арамейских записей на чашах и еврейского ангела Сансанви. С приходом христианства этот сперва демон-бог, потом ангел принял облик святого, но сохранил имя Сисиний (или что-то очень похожее). Так что вполне ясно: «Сисиний заговоров», противник лихорадок, не родился из образа какого-то из святых Сисиниев, а скорее сам дал им свое имя.

Из книги «Сисиниева легенда в фольклорных и рукописных традициях Ближнего Востока, Балкан и Восточной Европы» (коллективная монография, автор на обложке Т. А. Агапкина, издательство Индрик. 2017) взяты пересказанные в тексте романа арамейские, еврейские, греческие и славянские легенды о демонице, Сисинии и архангеле Михаиле.

Для особо любознательных укажу аутентичный источник каждого сюжета:

– история Смамит и Сидероса (его имя значит «железный»): компиляция надписей на терракотовых чашах, датируемых 4–8 вв (эпоха поздней античности), арамейский язык, Вавилония, Сирия-Палестина.

– встреча царя Соломона и демоницей Обезуф: «Завещание Соломона». Полной ясности с датировкой нет, но многие считают, что в каком-то виде эта книга существовала по крайней мере до V в. н. э. и что она включает более древний материал, восходящий к рубежу эр. Принято считать, что через Византию влияние идей и образов ЗС про никло и в средневековую Русь.

– история Адама и Лилит, Лилит и Михаил Архангел: «Книга ангела Разиэля» (восходит к более архаической традиции, отсылки к ней находятся в средневековых мистических текстах начиная с XIII в.), «Алфавит Бен Сиры» (X век), Ватиканские рукописи.

– разновременные русские заговоры от трясовиц

Более тысячи лет назад бог-защитник Сесен изображался на подвесках-оберегах, и до наших дней дошли русские иконы, где старец Сисиний стоит перед толпой лихорадок, сидящих в озере. Но все это разные облики одного и того же мифологического персонажа.

Сихаил

Если мы внимательно посмотрим на текст грамоты номер 930, то увидим, что его записывали, не вдумываясь в смысл. Содержание его путаное: святой Сисиний и Сихаил сидят и смотрят на море, видят летящего ангела – и это тоже Сисиний и Сихаил, единый в двух лицах… Видимо, пользователям этого текста он представлялся чудодейственным сам по себе, логической и смысловой ясности от него не требовалось. И это тоже характерная черта – сами имена персонажей несли сакральный, защитный смысл, а значит, новгородцам рубежа XIV–XV веков были хорошо известны.

Но кто такой этот Сихаил? В каноническом православии такого ангела нет, однако по сети бродит немало развернутых материалов о нем. Источником сведений указывают апокрифы и писания раввинов, не называя их конкретно (да я и не уверена, что они существуют на русском языке). Однако настоящий источник этого образа нашелся только в упомянутом научном труде.

Упоминание Сихаила в грамоте номер 930 – не самое ранее. Существует еще две грамоты с его именем. Первая: номер 734, 1140-1160-х годов. Содержание ее проще: сокращенное написание имени «Иисус Христос», потом трижды повторенное «Сихаил», потом тоже трижды «ангел», а в конце сокращенное «господин» или «Господень» и «имя ангела». Есть мнение, что сюда предлагалось вписывать имя больного, кому требовалась помощь ангела. Такую запись давали больному для исцеления или носили с собой в профилактических целях, как оберег. Троекратное повторение усиливает заклинающую силу.

Вторая: номер 1022, XII век, 60-е – середина 90-х годов. Содержание: полноценный заговор-молитва, хоть и короткая: «Христос воскрес, смертью на смерть наступил. Сихаил-ангел, Сихаил-ангел, Сихаил-ангел. Прогоняет тебя Господь, злая болезнь лихорадка».

А теперь самое любопытное – как имя этого загадочного ангела попало в Новгород середины XII века? Культ ангелов, довольно многочисленных, зародился в Каппадокии (современная Турция), в раннем средневековье она принадлежала Византии. В Х веке там существовала целая «монашеская республика» из множества горных монастырей, и там сформировался культа ангелов, довольно многочисленных, из которых каждый отвечал за свое дело. Описание из содержится в памятнике под нахванием «Молитва святого Григория Богослова»: Григорию явился архангел Михаил и ответил на вопросы, в какой ситуации какой ангел помогает. Поклонение ангелу Сихаилу там началось еще в X веке.

Паломники с Руси ходили в Святую Землю через Каппадокию, знакомились там с местными культами и переносили на Русь целебные молитвы-заговоры. Позже, с XII века начиная, монахи из Каппадокии перемещались на Русь и приносили свои знания. Так культ ангела Сихаила попал на Русь, а здесь встретился с культом святого Сисиния, тоже борца с лихорадками, и образовался оригинальный русский вариант этой древней легенды, где Сисиний и Сихаил одолевают бесовок вместе.

Существует еще один источник: маленькие, сантиметра по 3–4, литые из меди иконки с сюжетом «Сихаил перед Сисинием». Они изготавливались с XII по XV век, изображали ангела с крыльями перед коленопреклоненной фигурой святого, руки их соединены. Такие иконки тоже отлично подойдут как средство исцеления или защиты от болезни.

То есть, если мы обобщим все материалы, получится, что довольно развитый, популярный культ святого Сисиния и ангела Сихаила как защитников и борцов с болезнями существовал на Руси как минимум с XII века и по XIX-й, а в мировой культуре вообще – и на тысячу с лишним, как минимум, лет раньше.

Иродиада

Но и это еще не все. Мы разобрались с мужскими персонажами сюжета, но ведь есть еще и женские. То, что старшая лихорадка носит имя Иродиада, а прочие называют себя дочерями царя Ирода, тоже особая русская черта, в сходных легендах других народов ее нет. То, что духи болезней предстают в антропоморфном виде (в облике страшных женщин), естественно для народной культуры. Удивительно было, почему их называют дочерями Ирода. В одном заговоре упоминается «Оливея, старшая трясавица, которая усекнула главу Иоанна Порока», что конкретно указывает на сюжет.

В отличие от Сихаила и даже Сисиния, отыскать, кто такой Ирод и по чьей вине Иоанн Пророк лишился головы, не составляет труда: это самый канонический сюжет, описанный в Евангелии. Царь Ирод влюбился в Иродиаду – жену своего брата Филиппа; оба они развелись и поженились между собой. (Вдобавок Иродиада уже приходилась племянницей обоим братьям, что вносит дополнительную путаницу). Дочь Иродиады от Филиппа, Саломея, стала падчерицей Ирода (оставаясь, естественно, его племянницей, как и ее мать, извините, я не виновата). На пиру в честь дня рождения Ирода Саломея так угодила ему плясками, что он пообещал дать ей все, что она пожелает, и она потребовала голову Иоанна Крестителя, которого ненавидела ее мать. (Иоанн поносил ее за развод и новый брак, виня в кровосмешении, хотя с нашей точки зрения, брак с братом мужа не ухудшит дела, если муж уже был твоим дядей). Таким образом, вину в усекновении главы Иоанна мать и дочь делят между собой поровну: одна желала ему гибели, другая помогла этого добиться.

Однако и тут не все гладко: Саломея не может быть названа Иродовой дщерью. И она – единственная дочь и племянница, никаких сестер ее науке неизвестно (на что указывали церковные учителя еще в средневековье, называя сюжет о лихорадках «баснями»). (Однако, поскольку и мать, и дочь обе приходились Ироду племянницами, прости Господи, вот их уже и две.) Но тем удивительнее возникшая смысловая связь. На каких основаниях танцовщицу Саломею, иудейскую царевну и в будущем царицу, «превратили» в целую толпу «Иродовых дочерей»-лихорадок? Или имелась в виду ее мать? Засунулась я случайно на какой-то чернокнижный форум, там узнала, что Иродиада – чуть ли не противоположность Богоматери, мать зла в сатанизме или около того. Но первые упоминания о родстве духов лихорадки с Иродиадой восходят еще к литературе X века – и уже в XIV веке называются ересью болгарских попов. Видимо, грешница Иродиада, фактически убившая Иоанна Пророка, и ее дочь Саломея, искусная в плясках, что в христианстве считалось греховным умением, постепенно оформились в само воплощение зла в женском облике. Отсюда всего шаг до того, чтобы сделать их носителями заразных болезней.

Таким образом, шкуру демоницы-детоубийцы в мифологии разных народов примеряли и Лилит – первая на свете женщина, и Иродиада – мать танцовщицы Саломеи. Но в большинстве случаев народная фантазия видела в ней «демоницу вообще», а среди ее имен были как совершенно дикие, так и обычные человеческие имена (Маргарита, Христина и еще некоторые). Передо мной не стояло задачи отразить все ее облики, я хотела показать, из какой глубины человеческой культуры растет миф, в заговорах доживший до наших дней.

И представьте, как сложно было познакомить с темой персонажей, которые не умеют читать, не видят книг и не имеют никаких источников информации, кроме устной передачи.

* * *

Сложно было бы описать все образы народной культуры, давшие толчок писательской фантазии, но в завершение немного скажу о «частушках под драку». Частушки – один из самых поздних фольклорных жанров, моложе их только анекдоты и мемы, в XIII веке частушек не было. Но уж очень хорошо их непритязательная удаль дополняет образ главного героя, и я сочла возможным их включить в качестве небольшой боковой темы. «Частушки под драку» известны из книги А. Грунтовского «Русский кулачный бой», где их приведено несколько десятков. Тем не менее, я сочинила по этому образцу свои, применительно к «местным реалиям» романа. В этой же книге приведена информация, что обрядовый кулачный бой проводился для дележа территории: какая ватага парней будет гулять в другой деревне и встречаться с тамошними невестами.

В общем, как и «Знамение змиево», «Неладная сила» построена на идеях, сюжетах и образах народного православия, которое представляет собой пеструю смесь христианства и фольклора, древних языческих преставлений, которые народная фантазия срастила между собой самым причудливым образом. Не знаю пока, будет ли у цикла продолжение, но народная культура – неисчерпаемый источник идей, сюжетов и образов, причем куда более, на мой взгляд, интересный, чем может выжать из собственных мозгов средний автор «хорошо проработанного авторского мира»…