Глава 31

Тот же день в клубе – Говори. – Савелий, ты видел Артема? Как ты понимаешь, наши его по головке не погладили, и, когда Виктор это увидит, о мире можете просто забыть. Стискиваю зубы. Ганс хочет как лучше, но я уже наворотил делов, дальше будет хуже. Взять малого Беркута было глупым и поспешным решением, но что есть, то есть. Заднюю давать я не стану. – А я не за миром Виктора зову, и если это он… – А если нет? Пока никаких фактов причастия Беркута-старшего к твоим покушениям нет, и к гибели Фари тоже. А если это не он? – Это он! – А если нет? Савелий, тогда у нас будут серьезные проблемы, хотя, честно говоря, они уже у нас есть. Если это не Виктор, то он тебе такой выходки не простит, вам придется договариваться с ним и находить компромисс. Это говорили тебе Фари, Гафар, который тоже не дурак, и я того же мнения. Сейчас, когда на нас уже всех собак натравили, нам нужны союзники, а не противники. Не спеши и не руби с плеча. Пока у нас нет доказательств его вины, надо быть осторожными, чтобы не стало еще хуже. – Где малой? – В подвале под клубом. – Смотри, чтоб не сбежал. – Да куда он денется. Пошли. Спускаемся вниз, и нет, это не стечение обстоятельств. Мы с Фари специально выбирали клуб с подвалом. Так, на всякий случай, который, конечно, пригодился не раз. Внизу темно и сыро, горит лампочка. На стуле связанный пацан. Беркут-младший. Артем. Юрист, младший из трех братьев Беркутовых, и я очень надеюсь, что это его уязвимое место, потому что если нет, то я понятия не имею, как мне выманивать Витюшу. – Здравствуй, Артем. Он поднимает голову. Губы разбита, на скуле ссадина. – Мы знакомы? – Будем. Я Савелий Романович. Знаю твоего брата старшего. – Ясно. А я тут каким боком? – Да вот, понимаешь, какое дело, Артем: на меня тут покушения одно за другим, и я думаю, это твой старший братик руку приложил. Артем смеется, я думал, он младше, но нет, уже вполне себе мужик. Думаю, даже одного возраста с Брандо будет. – Я не знаю, что тут за разборки, но, похоже, вас здорово наебали, Савелий Романович. Если бы Виктор хотел вас грохнуть, поверьте, промашки бы у него не было. Закуриваю, вижу, как сильно впиваются веревки ему в руки, но он не подает вида. Гордый – они все там такие. – Расскажи о своем брате, Артем. Мы давно не виделись. Я знаю, что он недавно откинулся из зоны. – Ну да. Так, может, развяжете меня для начала, а то как-то не комильфо так строить диалог. Киваю охраннику, парня отвязывают, он потирает запястья. – Говори. – Я как бы не мастер характеристики давать, да и брат Виктор мне только по отцу. Что о нем рассказать, я сам с ним не так чтобы близко знаком. Знаю, что на зоне у Виктора кликуха была – Академик. Усмехаюсь, не удивлен, я знаю, что у Витюши грандиозное будущее. – Так он вверх по карьерной лестнице пошел, надо было из зоны тогда не возвращаться. – А это не вам решать. Скалится, узнаю в нем Беркутовых. Борзые, одна и та же порода. Что Виктор, что Стас, и этот такой же выродился. – Артем, я знаю, что ты юрист, и мне неохота ввязывать тебя во все это, но другого варианта я не вижу. Посиди пока тихонько, никто тебя не тронет. – Виктор придет за мной – и тогда тебе пиздец, Савелий Романович! Сверкает своими глазищами, а я усмехаюсь. Именно это и хотел услышать. Подтверждение, что Беркут не оставит брата. Почему-то я даже не сомневался в этом. – Что и требовалось доказать. Подхожу к охране и коротко бросаю: – Глаз не спускать, но не лупите его больше! Мне он в нормальном состоянии нужен как минимум еще сутки. – Понял. Хорошо, сделаем. Я уже подхожу к лестнице, когда слышу какой-то гул. Поднимаю голову: штукатурка сыпется сверху, и буквально дрожит потолок. Землетрясение? Не думаю. – Савелий Романович, что это? Оглядываюсь по сторонам, ощущение такое, что полстены ходуном ходит. – Не знаю… В этот момент звонит телефон, сразу поднимаю. Соловей. – Что? – Савва, а ты где?! – В подвале. – Поднимись. Срочно! – А что происходит? – Беркут-старший приехал. И не один. Тебя хочет видеть. Очень. Я слышу в голосе Дани страх, что случается редко. Какого хуя Беркут приперся сейчас, да еще и сюда, – вопрос хороший, но важнее то, что в зале много людей, Воробей тоже среди них. Я притащил ее сюда снова, потому что дома не мог оставить. Не знаю, за ней присмотр нужен, и мне легче, когда она где-то рядом. Всю дорогу она ревела, испугалась, думала, в бильярдную ее везу, а я сжимал руль до хруста и специально не говорил, куда мы на самом деле едем. Мне хотелось видеть ее слезы, потому что я давно уже сам рыдал внутри. Докуриваю сигарету, поправляю пиджак. Витюшу надо встретить как полагается. Достаю из кармана кастет, закрепляю на костяшке. Старая привычка, которая не раз выручала. – Иду. Прим. Академик (жарг.) – на зоне опытный преступник, авторитет. *** – Жди меня здесь. Никакой самодеятельности, Воробей, не то я за себя не ручаюсь, – сказал Крутой и ушел по коридору. Я вытираю слезы. Думала, он привезет меня снова в ту бильярдную, но мы приехали в клуб. Сегодня он открыт только для своих, это поминки Фари. Играет приглушенная музыка, никаких посетителей, но я сразу узнаю знакомые лица. Еще совсем недавно они были моей новой семьей, а теперь смотрят на меня как на падаль. Ганс, Даня Соловей, охрана, персонал. Еще пришел Валера, он единственный из всех, кто коротко мне кивает в знак приветствия. Нет Моники и Брандо. Их я больше всего боюсь увидеть, но они отсутствуют. Зато Вера вернулась в клуб, ну и Кира тоже. Сегодня в красивом черном платье, облепляющем ее фигуру как вторая кожа. Накрашенная, волосы уложены, цветет и пахнет. Они сошлись с Савелием, он ее простил? Я не знаю, мне больно думать о том, что Крутой ее будет касаться. Ее, а не меня, хотя его прикосновения теперь вызывают во мне дрожь страха. Савелий поздоровался за руку с мужчинами и сразу ушел куда-то вглубь клуба. Я же так я остаюсь стоять на месте. Вижу, как все садятся за накрытые столы. Все красиво сервировано, по центру стоит фотография Фари со скошенной черной лентой. Валера тихо говорит тост в память о Фари, они пьют, не чокаясь, а я стою как на казни и не знаю, что делать. К столу меня никто не зовет, но и Савелий приказал не сметь больше выходить на улицу. От напряжения болит живот, если честно, хочется под землю провалиться. – Как ты, Даша? Валера. Он подходит ко мне, невольно прикрывая от всех спиной. Высокий, красивый и добрый. Я раньше не думала, что он такой, вор ведь, Брандо то и дело его за это подкалывал, но Чародей – единственный, кто меня реально тогда обезопасил от группового изнасилования. – Пока жива. Валера, спасибо. – За что? – За то, что вы меня тогда забрали и отвезли в больницу. Приходили навещать. Если честно, не знаю, зачем вам это. Предательницу все теперь обходят десятой дорогой. – Мы в чем-то похожи, Даша, радость наша. – Щелкает мне по носу, а после достает небольшую розу, непонятно откуда взявшуюся. – Я тоже пережил неприятие, но знаешь, лучше ты Крутому правду скажи, если что-то скрываешь. Поверь, девочка, хуже, чем есть, уже не будет. – Он меня тогда бросил. Ушел. Как я могу теперь рассказать правду? Едва сдерживаю слезы, не хочу плакаться, не хочу, чтобы меня жалели. Я чужая здесь теперь, отвергнутая и презираемая всеми. – Именно, но, Даша, я тогда был неподалеку, а второй раз тебе так может не повезти. Не глупи, девочка, раз уж с Крутым на арену вышла, ты должна играть по нашим правилам. – А какие у вас правила? – Правило только одно: всегда быть честным. Кажется, я херовый вор, раз из больницы тебя не украл. Извини. Будь сильной. Коротко киваю, он здесь ни при чем, и, будучи на территории Прайда, Валера никогда не пойдет против них. Он с ними все равно, а что подошел ко мне – наверное, это просто из присущей ему вежливости. – Валера, ты идешь? – зовет его Ганс. Никто не хочет, чтобы со мной общались. Я словно стала зеленого цвета, какая-то ядовитая для них, непринимаемая. Слезы то и дело наворачиваются на глаза, но я запрещаю себе быть слабой. Не хочу, чтобы они все видели меня такой, потому подхожу к стене и обхватываю себя руками. Я теперь белая ворона здесь. И даже Валера, который меня спас, не рискнет своей головой, чтобы даже позвать меня за стол. Здесь не он хозяин, а Крутой, и как он скажет, так и будет. Проходит минут пять, а после я слышу сильный грохот. Словно дверь с петель снесли, хотя в реальности так оно и есть. Ее выпилили вместе с замком болгаркой, и она упала с диким грохотом на пол. Все вскочили из-за стола, сквозь пелену дыма и пыли я увидела высокий силуэт, точнее, силуэты нескольких человек в проходе. А еще я услышала впервые встревоженные голоса Дани и Ганса: – Епт, что за дела?! – Беркут-старший приехал. Раньше. И не один, – говорит Ганс Соловью, и мы все видим, как по вырезанной двери входит мужчина. Очень высокий, широкоплечий, в черном пальто практически до пола и высоких кожаных ботинках. – Блядь, это пиздец! – Тихо! Звони Крутому, быстро!