Глава 30

“Наброситься на нее и трахать до безумия, но это только в мыслях, а на деле как будто зверь на цепи. Стараюсь нежно с ней, осторожно, вижу, как воробей стесняется еще. Подумать только, кто сейчас стесняется, а она, да и сильно. Себя еще не знает, мужика голого не видела. Хохма, блядь, когда впервые посмотрела на меня ниже пояса – это на пленку надо было снимать. Ее щеки заалели, глупо усмехнулась, но в глазах блеснул страх. Девственница, что тут сказать, так что придется самому распаковывать, и это не может не льстить. Чистая, нетронутая и только моя Даша”. Приват для Крутого Я выздоровела. Наверное, мой организм задействовал для этого все свои силы. Мне нельзя давать слабину, ведь слабый в Прайде просто не выживет. Все эти дни у нас штиль, а точнее, Крутой просто меня не трогает, дает подняться, чтобы снова наверняка столкнуть с обрыва вниз. Я больше не предпринимаю попыток рассказать ему правду. Пробовала уже, все зря. У нас больше нет доверия, и это тот каркас, без которого все просто развалилось. Этот дом как большая крепость, она же тюрьма, вот только я не знаю сроков моего заключения и… казни. Хлопает дверь, я знаю, что это Савелий вернулся. Никто, кроме него, в дом не входит, это территория вожака. Сглатываю, выхожу из кухни. Нет смысла прятаться, я лучше буду смотреть в глаза своему врагу. Да, мы враги теперь, и каждый сам за себя. Я больше не в Прайде, а значит, без покровительства и защиты. Я должна быть сильнее. Ради Алисы – вспомни, что ты старшая сестра. Савелий подходит ближе, останавливается напротив. Вся внутренне сжимаюсь, но не показываю страха. Зачем махать красной тряпкой перед быком, это его еще больше раззадорит. – Ты ела? – Да. Не вру. Начала есть, чтобы были силы и не случалось таких голодных обмороков, после которых чувствуешь себя больной побитой птицей. Крутой не верит, даже в таких мелочах. Идет на кухню и сам проверяет судочки, довольно кивает, увидев, что еду я все же брала. – Сядь. Короткий приказ. Узница и ее надзиратель. Никаких нежностей, уверена, венков он мне не купит. Тех самых, с ленточками на гроб. Осторожно сажусь за стол, Савелий стоит напротив. Сердце заходится в глухом стуке. Допрос с пристрастием, а может быть, пытки? Что на этот раз, Савелий Романович? Падать нам всегда есть куда. Главное, вместе. – Рассказывай. – Что рассказывать? – Про сестру рассказывай. – Зачем? Ты все равно мне не веришь. – Если я задал вопрос, то жду на него ответа. В его холодном взгляде лед, но все же меня готовы выслушать. Впервые вот так. Один на один мы, наконец, строим хоть какой-то диалог вместе. – Ее зовут Алиса. – Дальше. – Ей четырнадцать, скоро будет пятнадцать. – Где твои предки? – Мама умерла. Отца я не знала. – Я эту версию уже слышал и теперь хочу услышать правду, Воробей. Прожигает меня серьезным взглядом, а я невольно засматриваюсь на его руки. Ладони грубые, большие и очень сильные. По телу проходит дрожь. Да, теперь такая реакция. Я боюсь тебя, Савелий Романович. Очень. – Это правда. Но не вся. У нас еще есть отчим Юра. Он женился на маме несколько лет назад, у Юры опека над Алисой. Отчим нажил серьезные проблемы, и тот человек сказал, что забирает Алису в уплату долга. – Какой человек, имя назови. – Не могу. – Ловлю недовольный взгляд Крутого и понимаю, что, похоже, это моя последняя попытка вскрыть карты. – Я правда не могу сказать, чтобы не навредить Алисе. – Думаешь, я ей что-то сделаю? – спрашивает прямо, впрочем, всегда так, а я киваю, не могу сейчас смотреть ему глаза. – Ладно, что дальше было? – Я не отдала сестру. Так долг перешел на мои плечи. Тот человек сказал, что у него есть небольшое задание для меня. – Работать у меня крысой? – Он называл это “информатор”. Я должна была попасть под твою машину и сделать так, чтобы ты взял меня на работу. Все так и вышло, а после я сдавала информацию. Что слышала, что находила у тебя в кабинете. – Дальше что было. Держу пустую чашку в руках, подрагивают пальцы. Эта информация может сделать хуже, хотя, если честно, я уже не знаю, куда может быть хуже, ну куда? – Дальше Брандо пострадал, я захотела все прекратить, но уже не смогла. Этот мужчина послал своих людей к сестре. Она маленькая и боялась их, они говорили, что заберут ее, а Юра ничего не делал, он просто… поставил все на самотек. Я сама как-то это пыталась вырулить. Вижу, как Крутой устало проводит ладонью по лицу. – Вырулила – дальше некуда. Воробей, у меня только один вопрос из того дерьма, которое я только что услышал: ты была каждый день рядом со мной, и у тебя были сотни, нет, тысячи вариантов все рассказать мне! Ладно мне, хуй со мной, но был Ганс, был Фари, в конце концов были Соловей, Вера, Чародей. Любому из них ты скажи, мы бы все решили. В любой день. Даже после того, как Брандо подстрелили. Я бы не дал никому тебя тронуть. Все, что тебе надо было сделать, – это прийти ко мне или к любому из Прайда и сказать, что тебя шантажируют сестрой, что ты пришла сюда не по своей воле. Все. Этого было бы достаточно, чтобы я тебя защищал и дальше. Чтобы Фари тебя защищал и все остальные тоже. Тебя и твою маленькую сестру, если это правда, конечно, в чем я очень сомневаюсь. Никто бы ее не тронул, мы своих никогда не обижаем, и ты тоже была нашей, Даша. Ты была одной из нас – и я хотел этого! Но я ошибся. В нас, в тебе, во всем наделал ошибок. Мы никогда не смотрели на твое положение или происхождение, статус, возраст, опыт – это все собачье дерьмо! Все, что я хотел от тебя, – это честность и ничего кроме, девочка. Горькая правда, любая, даже такая страшная, но правда! У тебя был шанс, но брать ты его не хотела. Тебе было проще просто меня продолжить предавать! – басит, отчитывает меня, как маленькую девочку, а я сижу напротив и просто реву. Слезы капают на стол, мне так стыдно и больно, и еще я понимаю, что дверь уже закрыта, назад меня не примут и весь запас доверия Крутого я давно исчерпала. Битое не склеить, как ни старайся, и хуже всего то, что все мои оправдания банальны, я не нахожу умных и правильных слов. Они застревают где-то в горле, а ведь у меня, оказывается, и правда был шанс. Я все сама запорола. Я все это сделала сама. – Я хотела рассказать тебе все, но боялась… Просто потом боялась. – Чего? Чего, блядь, ты боялась?! – вскрикивает, сметает эту самую чашку со стола. Она падает и разбивается в щепки, а я вздрагиваю. Это наши отношения. Они точно так же разлетелись на куски. – Я боялась потерять тебя, Савелий. Прикусываю губу, я вижу, как Крутой тяжело вздыхает и закуривает, жадно затягивается сигаретой. Он зол, нет, просто взбешен, и это тоже я. Я знаю. – Ты уже меня потеряла, девочка, когда предала, а теперь я хочу услышать имя, Воробушек. Имя того, кому ты сливала информацию. – Я не могу сказать, прости. Зажмуриваюсь, когда Савелий гремит кулаком по столу. Так сильно, что стоящий на нем поднос аж подпрыгивает. Разъяренный лев, не иначе. Кажется, я довела его до того самого состояния, в каком Крутой был тогда в бильярдной, если не хуже. Тело пробирает дрожь, слезы то и дело катятся из глаз. Обхватываю себя руками, хотя это ничем мне не поможет. Он сломает меня в два счета, как лев раздерет птичку, ему станет легче. Вижу, как Савелий тяжело дышит, но между нами дистанция, проходит оголенный ток. Он почему-то не подходит ко мне ближе чем на два шага. Кажется, мы оба понимаем, что, если подойдет сейчас, у птички полетят перья. – Ты ебанутая?! Даша, хорошо, ладно, хуй с тобой, я спишу эту дурость на твой возраст, но, блядь, подумай ты своей светлой головой: это твой единственный шанс! Скажи мне имя, и обещаю: будешь жить, девочка! Отпущу, поедешь к сестре или куда захочешь. Звучит красиво, вот только проблема в том, что Крутому я тоже больше не верю. Что ему стоит сейчас наобещать мне всего, а когда признаюсь, сделать хуже? Навредить сестре, например? Он способен на это, они все бандиты, я никому больше не верю и порой даже сама себе. – Ты врешь, что отпустишь. Обманываешь меня, чтобы я призналась! Можешь кричать, бить, убивать либо обещать жизнь, но я тебе тоже больше не верю! – Я тебе слово даю! Даша, ты еще помнишь, что значит мое слово? Я тебя хоть раз обманывал, говорил что-то, чего не делал, обещал и не выполнял, было? – Нет. – Ну так скажи мне: это Беркут, да? Он? Говори! – Не могу сказать. Сжимаю руки в кулаки, буду сильной. Нервно перебираю пальцами футболку, стараюсь дышать. Савелий либо прибьет меня сейчас, либо… что-то не приходит даже другого варианта, если честно. – Да почему?! Еп твою мать, на хуй, девочка, тебе нравится, когда я схожу с ума?! Нравится доводить меня до такого состояния, ГОВОРИ! Крутой тяжело дышит, я вижу, как от напряжения у него аж вена на виске вздулась. Его трясет от нервов, он очень любил Фари. Гораздо больше, чем меня. Как я вообще могу это сравнивать? Меня Савелий знает три месяца, а с Фари, как я поняла, они дружили со школы. Крутой всегда выберет Прайд. Это его семья, что бы ни случилось. А я так… подружкой была, и то недолго. Что-то больно колет в груди, ведь тогда, еще до всего этого кошмара, я посмела подумать, что между нами… не знаю, все серьезно. Что встреча хоть и была спланирована, но не была случайной. Я влюбилась в него. Впервые в жизни, и это, пожалуй, моя самая большая ошибка. – Прости. Смотрю в его глаза и читаю там еще большее разочарование. А еще злость и желание прибить птичку. Это мой последний секрет. Если назову имя Мамая, то ни мне, ни Алисе уже ничто не поможет. Это самый большой враг Крутого, и я боюсь представить, что тогда будет со мной. С нами. – Ясно. Ну поехали. – Куда? – Поиграем в бильярд. Тебе, как я вижу, очень понравилось. *** Кира Работать на Крутого – это всегда лотерея, и до недавнего времени я выигрывала. Они сытые, холеные, смелые и сильные. Прайд – это больше чем группировка, это семья, и я думала, что, попав один раз в него, я навсегда там останусь, но я ошиблась. Та молодая сука прочно пустила корни и отбила у меня Савелия. Быстро, ловко, уж не знаю, как старательно она ему сосала, но Крутой совсем про меня забыл, и тогда я начала действовать. Это был день рождения Фари, куча гостей, и все внимание приковано к Воробушку. Я ее недооценила, если честно, потому что она оказалась более упрямой и хваткой. У нее определенно была цель, к которой Дашка шла, и она зубами просто вцепилась в свой шанс оказаться в Прайде. Конечно, Даша была не первой, в клубе часто менялись танцовщицы, и Крутой мог на них смотреть, они могли даже пытаться вилять перед ним хвостом, но так, как на нее, Савелий никогда не велся. Вера мне все рассказывала, от нее я узнала, что эта Даша повлияла на Крутого настолько, что он даже с Фари покусался, хотя я не припомню ни одного раза, чтобы Савелий с Эдиком хотя бы повышали тон в разговорах. У них уже было настолько все слажено и откатано, это были сытые, довольные мужчины, партнеры и лучше друзья, братья, а тут они друг другу едва головы не поотбивали. Из-за нее. Фари тогда испугался за Брандо, у них очень крепкие кровные связи, и все были уверены, что Крутой встанет на сторону Эдика, но он и тут выбрал ее – это было поразительно. Тогда на празднике я хотела ее позора. Чтобы Дашка упала и показала весь свой “талант”. Она и правда упала, вот только Савелий с места сорвался. За ней. Он ее на руках вынес и к себе прижимал, ничуть никого не стыдясь. И меня особенно. Я увидела тогда, что Крутой к ней небезразличен, а ведь они знакомы были всего ничего, тогда как мы с ним уже несколько лет крутили, да только к ЗАГСу поворачивать он не спешил. Да, я знаю, у Савелия был неудачный брак в прошлом, и в какой-то момент я даже смирилась, вот только, как и любой женщине, мне нужны были гарантии, которых Крутой мне не давал. До появления Дашки я всем нравилась в клубе, и даже этот умный, как черт, Фари меня принимал. Он нормально ко мне относился, уважал свою жену Монику, и я жила в Прайде как в шоколаде. Меня любили, Крутой никогда не был жадным, я часто получала подарки, одежду, украшения и внимание главаря, а после появилась Она. Эта девка без роду и племени. Молодая сучка, которая ни черта не умела, кроме как строить Крутому глазки, и что самое удивительное – он велся! Казалось бы, они тут все уже прижились, это танцевальный клуб и каких только девок у нас не было – выбирай не хочу, но Савелий был достаточно брезглив и считал недостойным трахать тех, кто на него работает. Кроме меня, конечно. А что случилось потом, после дня рождения Фари? А потом я шла домой и меня догнали двое его упырей. Шестерки, бугаи под два метра, цепные псы, которых Крутой на меня натравил. Нет, они меня не насиловали. У одного просто была бита, которой они переломали мне ноги. Трещина в одной и перелом в другой. Я восстанавливалась долго, но хуже всего было то, что Савелий вот так быстро и легко выбросил меня из своего круга. Одна лишь чертова моя ошибка (я уже понимаю, что это было наивно и палевно), но после того меня сразу же поперли из клуба, я лишилась заработка, чаевых и, самое главное, своего спонсора. Крутой мгновенно перекрыл мне доход, и мне пришлось выживать на шее у мамки, потому что, привыкшая к сытой жизни, я даже не вела никаких сбережений, настолько я была уверена в стабильности своих отношений. Мне пришлось экономить и урезать все максимально, так как на зарплату мамы-продавщицы особо не разгуляешься. Я продала украшения, которые Крутой мне дарил, но деньги все равно быстро кончились, и я не знала, что делать. Понятное дело, что никто из Прайда меня видеть там больше не хотел, ведь я обидела суку главного. Как сказали вожаки – Крутой с Фари, – так и будет. С ними никто не спорил, и даже Брандо, которого они явно растили третьим управленцем, ничем мне не захотел помогать. Он предан брату, и порой в Брандо прослеживался Фари. Тот же склад ума, мышление, похожая внешность мафиози. Только темперамент разный, но он мне не помог. И даже наш умник Ганс не подал мне монетку, и я поняла, что надо что-то делать. Вера. Она одна из немногих, кто меня поддерживал и благодаря кому я была в курсе всего, что происходит в Прайде. Если честно, я с каждым днем просто офигевала от того, что вытворяет эта девица. Не прошло и двух месяцев, как она уже прыгнула к Крутому в койку, а после ее приняли в Прайд как родную. Вместо меня. Фари до последнего упирался, но, похоже, и он прогнулся, во что мне было поверить особенно сложно. Ведь его родного брата ранили, и он почему-то обвинил в том Дашу. Это было странно, но я поняла, что эта тварь скрывает какой-то страшный секрет. От всех в Прайде, и от Крутого особенно. Я была одинока и уязвима, сидела дома в гипсе, и только Вера приходила меня навещать. У нас с ней образовалась небольшая антикампания, как бы смешно это ни звучало. Я когда узнала, что на Крутого началась охота, уже тогда хотела вернуться, но Вера сказала: рано. И она была очень даже права. Прошло еще несколько дней, и предо мной распахнулись все двери. Фари погиб. Я не была на похоронах, меня никто не звал, но это была страшная потеря, и Крутой очень сильно по нему горевал. А все из-за кого? Эта девка оказалась засланной, с первого дня обманывала Савелия, и я молилась, чтобы он с братками ее пустили по кругу. Мне хотелось, чтобы ее порвали на куски, потому что она забрала МОЕ. Мое счастье, мою стабильность, будущее и доход, ведь так уверенно и комфортно, как с Савелием, я себя никогда не ощущала. Вера резко “заболела”, и все, что мне осталось, – просто прийти в клуб. Теперь у них уже была другая предательница и виновница всех бед, так что мне не составило труда вернуть все на круги своя, за исключением одного: Крутой больше меня к себе не подпускал. Вообще, совершенно холоден, тогда как я все еще помню, каким он может быть, если хочет. Он брал меня на столе, на диване, на кресле, в туалете даже. Когда Савелий хочет секса, он очень щедрый и ласковый, вот только теперь я не знаю, как найти к нему подход. Пока что, но это дело времени. А еще я видела ту козу снова в клубе. Крутой ее приволок, не знаю даже зачем. Она была в одних только тряпках и выглядела так, будто ее грузовик недавно переехал. От той волевой сучки не осталось и следа, и внутри, конечно, я ликовала. Видишь, девочка, я же предупреждала, вот только я не понимала одного: почему после всего Даша все еще живая? Я надеялась, будет иначе, хотя… похоже, еще не время. Она заплатит за все, Крутой никогда не прощает – и ее не простит, я в этом уверена. Вы скажете, у меня нет гордости, а я рассмеюсь вам в ответ, потому что мне за тридцать, и такого влиятельного дяди я уже не найду. Все, что мне остается теперь, – быть рядом с Савелием и утешать его. Любой мужик в конечном итоге захочет секса, и он не исключение. Вопрос только, когда он сорвется. Я же буду рядом, и я буду всегда готова. Фари жаль, но, с другой стороны, теперь мне еще проще. Серьезно. Фари всегда был тем, с кем Крутой советовался, важные решения они всегда принимали вместе, и Эдик был таким рычагом, который сдерживал порывистого Крутого. Теперь все куда проще. Савва расстроен потерей друга, его бизнес серьезно пошатнулся, его обворовала и предала эта девка, так что дело за малым. Еще немного, и я снова стану его.