Глава 38

– Я не знаю, где скорая. – О боже, Савелий Романович, что делать? – спрашивает Вера, а я впервые в жизни не знаю ответа. Словно выбили почву из-под ног. – Вон подъехали уже, идут! Скорая примчалась, началась суматоха, а мне стало дурно. Видеть, как Дашу на носилки перекладывают, а она не шевелится. Не плачет уже, не мяукает даже. Просто стала бледная как стена, аж синяя, а ведь это моя пуля была, целились они в меня. – Когда было ранение? Как много времени прошло? – Минут семь-восемь минут, не больше. Так страшно, еще каких-то три месяца назад я ее знать не знал, не видел, не думал даже, что такая на свете существует. И как один миг перед глазами та авария и девочка, которая упала в лужу в голубом платье. Как она потом стояла перед всеми нами и мне реально не было до нее никакого дела. С первого дня, с первой секунды заслана была, и когда танцевала, когда целовала меня. Боже, кажется, что меня вот-вот на части порвет просто от этих противоречий. Как Воробей спорила всегда со мной, возражала, пыталась доказать свою правоту. Что, и тогда играла? Мне уже тошно от этих мыслей, и кажется, словно вот-вот взорвется голова. Впервые за столько лет я полюбил – и тут такая промашка, а теперь что будет, я вообще не понимаю. Все в каком-то дурмане: и мигалки эти, и люди Гафара, которые приехали сопроводить нас до больницы. Я еду следом за скорой, Ганс за мной, Соловей где-то пытается вычислить ту машину, хотя я не уверен, что он их догонит, и этот пиздец не заканчивается! Все только хуже становится, и нет этому конца. Приезжаю в больницу, Дашу сразу увозят в операционную, я жду в коридоре. Ноги как ватные, дышать тяжело, и я уже реально жалею, что узнал эту правду. Лучше бы она и дальше меня дурила. Лучше бы я верил в ее красивую сказку о сироте, чем знал такое. Тогда, может, Фари был бы жив и все как-то держалось, а теперь такое ощущение, что все просто разваливается, и нас так шатает, что я не знаю уже, за что хвататься, куда бежать. – Алло, Игорь… Щелкаю зажигалкой, а она не работает. Подходит Ганс, помогает закурить. Мои руки дрожат. Только сейчас замечаю, что я весь в крови. В крови своей предательницы. – Да, говори. – Я, то есть мы у тебя в больнице. – Что-то случилось? Прикрываю глаза, реально уже не могу, я устал, и я не знаю, у кого мне просить помощи. На такой пиздец у меня всегда был Фари, был Брандо под боком, и все было легко, мы все вместе, а теперь что? Одни осколки, и нас раскидало по углам, я никак не могу собрать Прайд вместе. – Даша, она здесь. Ее забрали в операционную с огнестрелом. – Савелий Романович… ну я же просил. – Я знаю. Это была моя пуля. Игорь, я прошу тебя, ты можешь подняться в это крыло? Я хочу знать, что там происходит. Что-то долго никто не выходит. – У меня сейчас пациенты, но я подойду, как смогу. Если операция идет, то никто выходить не будет. Это нормально. – Ладно, жду. Приходи сюда. Отключаю телефон и переглядываюсь с Гансом. Хотя бы он рядом. Почему-то не отходит от меня. – Гоша, иди домой. – Да куда мне спешить, кто меня дома ждет, пауки под диваном? Может, выпьем кофе? Видел буфет на первом этаже. – Да, хорошая идея. Ожидание хуже всего, и секунды ползут как гребаные улитки. Проходит час, Игорь подтягивается, но из операционной нет новостей, и меня начинает колотить. – Ганс, я покурить выйду. – Хорошо. Я здесь буду. Выхожу на крыльцо, моросить начало, и туман такой, что ни хрена не видно. И мы, точно ежики в тумане, заблудились все, и нет пути назад. – Алло, Гафар, Соловей звонил? Вы нашли наемников? – Нет, вообще ничего. Мы тупо все обшарили. Ты точно машину не перепутал? – Точно. Ищите, они попали в моего человека! – Сам цел? – Цел… Гафар, я сам уже не вывожу. Где этот чертов Брандо?! Притащи его, в какой бы стране он ни грел бока. Тишина в трубке, а после я слышу бас Черной Бороды: – Хорошо, что ты напомнил о нем, как раз есть новости. Фараон не выезжал за границу. – Что? Подожди, что ты сказал? – Что слышал. Саня после похорон Фари никуда не уезжал. Его не было ни в Германии с Моникой, как мы думали изначально, ни в Испании у родственников. Здесь он, не покидал родину. – Тогда какого хуя он не выходит на связь?! – А это хороший вопрос, Крутой. Можно было бы сказать, что его убрали где-то по-тихому, но это Брандо, хрен ты его поймаешь. Они похожи с Фари. Он где-то залег на дно. Причины я не знаю. – Ищите его! Где бы он ни был – натрави ищеек, пусть найдут, и еще кое-что: Раиса Федорова. Скажи своим, пусть нароют, кто это такая и где живет! Отключаю телефон, сжимаю его в руке. Сейчас, когда у нас такой пиздец, когда нам нужно налаживать бизнес и устранять врагов, Брандо – тот, кто должен быть со мной рядом, а его нет, и это просто выводит. Я его в Прайд взял из-за Фари, он был обучаем и быстро рос, но такое поведение я упускать из виду не собираюсь. Возвращаюсь к операционной. В коридоре Ганс. – Ну что? – Ничего. Вообще тишина. Игорь тоже ушел на операцию, у него плановая. – Хорошо. Ладно. Ждем еще минут десять, а после дверь распахивается и выходит медсестра. – Вы родственники? – Да. – У девушки обильная кровопотеря, нужно срочное переливание, но у нас недостаточно материала в банке крови. – Я сдам. Куда идти? – говорю, сжимая пачку сигарет в руке. Мои манжеты в крови, так же как и рубашка. Ты могла уйти, но ты с какого-то черта вернулась за мной, девочка, и вот он – результат. – Какая у вас группа крови? – Вторая. – Нет. Вторая не подойдет. Нам нужна исключительно третья отрицательная. – Ганс? – У меня тоже вторая. – Черт, ну так возьмите вашу третью отрицательную! Мы же в больнице! – Наш банк крови такой группы сейчас не содержит. У вас есть донор? Лучше всего близкий родственник. У девушки критическая потеря крови. На столе снова открылось кровотечение. Это срочно. Мысли скачут в голове, и я почему-то смотрю на часы. Словно от этого зависит жизнь. Ее жизнь. – Сейчас. Дайте пару минут. Будет. Все будет. Медсестра уходит, а я прикладываюсь лбом к холодной стене. Закрываю глаза, хочется орать. Она ведь предательница. Просто плюнь и уйди, ты же и так хотел ее кончить. Так почему, что я вообще я здесь делаю? – Савелий, тебе плохо? – Нет. Нормально. – Что делать? Я могу поспрашивать у пацанов, но это время. Сомневаюсь, что кто-то вот так знает сразу. Кто еще? – Мы дрались на ринге и сдавали кровь больным детям. Когда-то. Я знаю, у кого точно третья отрицательная. – У кого же? – Я не могу. Ганс, я реально не могу. Читаю в глазах Ганса понимание, хотя видеть это мне страшно. Я ради Даши на все бы пошел. Я бы все ей дал, а она… вернулась сегодня за мной. Когда я упал, подняла меня. Почему? Я этого не понимаю, и никого так, как свою предательницу, я в жизни не ненавидел. Достаю из кармана золотое украшение. Маленькую птичку, которую я ей дарил. Или так, или она умрет. Так какой у меня выбор? – Блядь… Глубокий вдох, понимаю, что вот теперь меня загнали в угол, реально приперли так, что не рыпнуться. Набираю тому, кому бы в жизни при других условиях не позвонил. __________ Дорогие читатели, подписывайтесь чтобы не пропускать моих новинок.