Глава 12

Азалия

Пусть у меня с мужем уже был секс, и не один раз, но сегодня всё кажется будто в первые.

После всей правды, которую узнала, когда мы вернулись из свадебного путешествия, интимная близость была прекращена по моей инициативе. Да, Марс пошёл на уступки, не настаивая, чему я категорически была против, дав время прийти в себя. Но на протяжении долгого периода, так и не смогла позволить перейти эту грань. На что я надеялась? Грезила о красивой сказке, полагая, что принц опомнится после этого и будет любить одну меня? Да только реальность оказалась жестокой и чёрной, отравляющая всё светлое и прекрасное во мне.

— Иди в кровать, — спокойно бросает, а сам начинает раздеваться, принимаясь с дорогих запонок на рукавах сорочки.

Застыв на месте, перевожу взгляд с Марса на кровать. Сглатываю шумно, взирая с опаской на предмет мебели.

— Так себе из тебя эскортница, — хмыкает Марс, не глядя в мою сторону, делает замечание. Расслабленно и медленно двигается, снимая с себя одежду. Мой взгляд застывает на широкой обнажённой спине мужа, и то, как мышцы плавно перекатываются при его движениях.

Настолько увлекаюсь разглядыванием мужской фигуры, что не успеваю отвести взор, когда он поворачивается и прожигает серыми глазами.

Смущённо переключаюсь на куда угодно, только лишь бы не скрещиваться с его взглядом.

— Так и будешь стоять? — продолжает бросать замечания.

Трогаюсь с места и на негнущихся ногах ступаю к кровати. Нервничаю до тряски рук, которыми расправляю постель. Не успеваю скооперироваться, как к спине касаются горячие мужские ладони. Вздрагиваю и застываю.

Прикрываю глаза то ли от страха, то ли от приятной волны, проходящей по телу и вызывающей мурашки.

— Расслабься и получай наслаждение, — несильно нажимает между лопаток, чтобы наклонилась и встала на четвереньки. — Прогнись.

Его слова попадают в самое сердце, заставляя чувствовать себя грязной и падшей женщиной. Перестаю дышать, ожидая дальнейших действий. Тело стало словно деревянное и никаким расслаблением не пахнет. Устремляю затравленный взгляд на окно, где уже во всю темень и горят ночные фонари.

Что я там ищу? Спасения? Ответа?

Глаз цепляет наши отражения, особенно фокусируюсь на Марсе, стоящего сзади меня и с интересом разглядывает меня. Его рука передвигается, поглаживая ладонью вдоль моей обнажённой спины, перемещаясь к бёдрам.

Перестаю дышать, когда рука мужа скользит по ягодицам и сминает их. Кусаю нижнюю губу, сгорая от стыда, впервые предстаю пред Марсом в таком виде. Муж сдерживает своё слово, обходясь со мной, как со шлюхой.

Зажмурив глаза, стараюсь не проронить ни капли слезинки, от ощущения унижения. Ребром ладони касается самого чувствительного места. Такой ход мужа вынуждает меня негромко пискнуть. Тело становится непросто деревянным, а стальным, когда кончики его пальцев касаются плоти. Я не выдерживаю и резко отстраняюсь на безопасное расстояние, смотря заплаканными глазами на мужа.

— Хватит! Не нужно мне показывать своё отношение. Я усвоила урок. И знаешь, к чёрту всё. Я буду разводиться, — выпаливаю всё, что накипело.

Он игнорирует мою истерику, выгибая одну бровь, проходится холодным взором по обнажённому телу. И я только сейчас замечаю, что он стоит без рубашки, но в брюках.

— Оденься, — одаривает холодным тоном. — И в следующий раз советуйся со мной, если приспичит, что-то подобное изменить, — кивает на осветлённые волосы.

— Мне плевать на твоё мнение. Это моё тело, что хочу, то и делаю, — не упускаю возможность пустить шпильку язвительности в мужа.

Марс молчит. Смотрит прищуренным взглядом, будто решает сложную задачу. Воздух в спальне наполняется тяжёлой, отрицательной энергией, и вот-вот вспыхнет пожар.

— Азалия, я до поры до времени добрый, а потом будешь жалеть о своих выходках. За собственные слова нужно уметь отвечать, и это касается твоего заявления об эскортнице, замолкает, дав мне возможность осмыслить, затем продолжает: — Ложись спать. Через два дня мы уедим. Собери чемоданы для зимнего горного отдыха.

И более не проронив ни слова, забирает свои вещи и выходит из спальни. А я остаюсь с униженным чувством. От всепоглощающей обиды обнимаю себя за плечи, упираясь лбом в колени, оплакивая и жалея себя. Через десять минут слышу за окном рёв мотора и шуршание шин по асфальту. А это означает — Марс уехал из дома. И куда именно, не нужно гадать на картах. Ответ прекрасно знаю. И такое знание доставляет боль в грудной клетке, а во рту неприятную горечь.

И что-то я не испытываю облегчения или ликования, только опустошение и разочарование.