Глава 27

Марс

Когда Лиана, наконец, засыпает, я тихо спускаюсь в гостиную и сажусь в кресло у камина. Глядя, как огонь пляшет в очаге, вспоминаю день, когда мы впервые въехали в этот дом и сразу же устроили романтический вечер у камина. Тогда всё казалось прекрасным, и ничто не предвещало беды. Мы строили совместные планы, радовались каждому дню, просто любили друг друга.

Меня всё устраивало в семейной жизни с Лианой. Да, были проблемы, ссоры и недопонимания, но мы всегда находили общее решение. Никогда не думал о других женщинах, когда рядом была она — моя любимая жена.

Мы узнали о бесплодии Лианы через полгода после свадьбы. Она очень переживала, а для меня главным оставалось то, что супруга рядом. Этого было достаточно.

Но никто не мог предвидеть роковой приговор онколога, который разрушил нашу семейную идиллию.

Почти десять месяцев назад стало известно, что у Лианы третья стадия неоперабельного рака яичников с метастазами. Ей назначили химиотерапию, которую переносила очень тяжело.

Теперь было ясно: никаких детей у нас не будет.

Прошло лишь два месяца после начала лечения, как Лиана стремительно стала терять силы и вес. Глядя на измученное лицо жены, я чувствовал безграничное бессилие и ярость перед этой беспощадной болезнью. Каждая ссора, каждый разговор становился всё более напряжённым, и тогда Лиана приняла самый дикий, безумный и отчаянный шаг.

Отчаянно сопротивлялся и пробовал её отговорить, но её аргументы разбивали все мои попытки. Это казалось немыслимым и противоречивым, за гранью реальности.

Я долго мучился, стараясь переубедить её. Но каждый день состояние Лианы ухудшалось, и я понял — это, возможно, единственный способ сделать её хоть немного счастливее.

Лиана настояла на том, чтобы я женился на другой женщине. Ей хотелось успеть увидеть детей, о которых она мечтала, но не смогла подарить жизнь.

“— Марс, пожалуйста, сделай так, как прошу. Это моё последнее желание перед…,” — Лиана замолкает, но я знаю, о чём говорит. — Я не прошу достать звезду с неба, а только увидеть ребёнка. Твоего ребёнка. Не нужно суррогатное материнство. Тебе нужна настоящая мать для твоих детей, которая будет рядом с тобой, воспитывая их с любовью и заботой. Ты понимаешь, меня не станет, и останешься один. А я не хочу, чтобы наш ребёнок — рождённый от суррогатной женщины, остался без матери. А если ты женишься и у вас будет ребёнок, я буду безгранично счастлива. Особенно когда увижу малыша,” — сквозь слёзы она улыбнулась и посмотрела вдаль, возможно, представляя этот момент.

— Ты понимаешь, что после такого шага всё может измениться? — тихо спросил я, опустив голову.

— Я знаю, Марс, — отвечает она, и глаза вновь наполняются слезами. — Мне уже ничего не страшно. Самое страшное я переживаю сейчас, — снимая платок, открывает вид головы, где больше не было волос из-за химиотерапии.

Я пообещал исполнить последнее её желание. Лиана сама выбирала кандидатку на роль моей жены и матери будущих детей.

Но всё оказалось далеко не так гладко, как представляла Лиана. Я не мог оставить жену в трудный момент её жизни. Химиотерапия забирала все силы, и моё внимание было полностью занято ею и работой. Азалия почти всегда была предоставлена самой себе. Когда она узнала о Лиане, стало немного легче — тяжёлый груз спал с моей души. Я не мог обманывать девушку, которую не любил и не чувствовал своей женой. Понимал, что Азалия этого не заслуживала, но обещание жене пересиливало. Моё нутро сопротивлялось, и я не желал таким способом заставлять её рожать детей. Поэтому я оставил эту идею, дав возможность Азалии успокоиться и принять происходящее.

Меня разрывало противоречие: долг перед Лианой, её последняя просьба и страдания, с другой стороны, Азалия, которая заслуживала искренней любви и заботы. Время шло мучительно медленно, химиотерапия изматывала Лиану всё сильнее, дни были на исходе.

Каждый раз, глядя на обессиленную Лиану, я напоминал себе об обещании. В её глазах вырисовывалась не только боль, но и тень надежды увидеть в будущем своего ребёнка. Возможно, она представляла во мне хорошего отца, человека, способного подарить жизнь и заботу, которые сама больше не могла дать. Но каждый проведённый день с Азалией напоминал мне, что настоящая любовь не рождается из принуждения. Со второй женой говорил немного, но каждый разговор становился всё более натянутым и неудобным. Она отстранилась, казалось, даже боялась меня. И это понятно: кто потерпит, чтобы твоя половинка вела параллельную жизнь с другим человеком?

Азалия — девушка из порядочной семьи. А я, мудак, воспользовался трудным финансовым положением её отца — Лутфуллина Марата, принудив его к "выгодной" сделке. Марат раздумывал неделю, не смея дать ответ. Но когда я пустил в ход третьих лиц, надавив на него, в конце концов, он согласился.

Подло? Безусловно. И меня это нисколько не радовало. Я поддался на уговоры и мечты, думая, что творю благо. Но в последнее время всё перевернулось, и я уже не уверен в своих поступках.

Что-то необъяснимое происходит со мной, и я основательно запутался.

Я достаю из кармана брюк телефон, открываю галерею и воспроизвожу последнее видео.

Гостиную оглушают крики и вопли людей, катающихся на сноубордах и лыжах. В кадре мелькает силуэт в светлом горнолыжном костюме. Неуклюжими движениями девушка пытается делать простые манёвры, не переставая улыбаться и что-то говорить рядом стоящему человеку. Это инструктор, который потом получил по шапке за свою халатность.

Я задерживаю дыхание, вглядываясь в экран. Воспоминания о том дне приходят ко мне потоком образов и эмоций.

— Пиздец, — выключаю видео, устало потирая лоб.

Мозги превратились в кисель. Я уже ничего не понимаю и не хочу понимать. Это, сука, так выматывает, что голова кипит и готова взорваться. Каждый новый день, я всё больше чувствую себя запутанным в своих мыслях и эмоциях. Что это — раскаяние или просто боязнь последствий? С каждым мгновением, проведённым в размышлениях, я всё сильнее понимаю, что заплатил слишком высокую цену за чужие желания.