Глава 43

Марс — Это точно, Егорыч? — Да. Всё чисто. Задумываюсь над словами друга, не понимая, где упускаю. Не покидает ощущение, что кто-то проворный жёстко меня продинамил. — Ладно. Благодарствую, что похлопотал по моей просьбе, — говорю я, стараясь вернуть в голос долю спокойствия. Но в голове бурлит это странное чувство: что-то не так, может, и упущено важное. Прохожусь взглядом по комнате, словно пытаюсь ухватить невидимую нить, что ускользнула от меня. Эхо беседы с Егором всё ещё звенит в ушах, и я невольно возвращаюсь мыслями к новогоднему вечеру. Неужели это действительно был лишь алкоголь? В голове мелькают смутные образы: возбуждённый взгляд Азалии, раскрасневшиеся щёки и смелые движения, от которых сам был в недоумении, что может быть настолько страстной и откровенной. Я поймал себя на мысли, что весь вечер пытался найти ей объяснение. Да и сам был в каком-то затуманенном состоянии и всё скидывал на алкоголь. После того вечера прошло два дня, и Азалия почти не выходит из своей спальни, а меня это неимоверно бесит. Понимаю, что она молода, и в ней бушуют гормоны, эмоции, а обиды — это прерогатива девушек. Но, бля, как меня бесит! Хочу подняться в её комнату и сломать, подчинить хрупкую девушку, заставить повиноваться моим желаниям. Но это так не работает. Только испорчу и сам будут себя грызть за несдержанность. Кидаю взгляд в сторону лестницы, решая, стоит ли подняться к Азалии или всё-таки подождать, пока она сама осмелится выйти. Хотя бы спокойно поговорить о новогоднем вечере, чтобы развеять её подозрения. В мгновение своей слабости она отдалась порыву, прикрывшись причиной спаивания чем-то инородным. Собираясь с мыслями, я делаю первый шаг по направлению к лестнице. Поднимаюсь наверх, останавливаюсь у двери спальни жены, стучу негромко, не дожидаясь её ответа, открываю. Разворачивается передо мной картина: Азалия сидит на широком подоконнике, облокотив голову о стекло, и с грустными глазами, смотрит в окно. В груди разрастается тягучая, ноющая боль. Видеть супругу в несчастном состоянии — бьёт по мне наотмашь. Хочу подойти и схватить её: обнять, забрать все тревоги и сомнения, чтобы только была счастлива и не жалела ни о чём. Она настолько погружена в свои мысли, что не слышит мои медленные шаги. Останавливаюсь возле неё и протягиваю ладонь к ней. Дотрагиваюсь до щеки, отчего Азалия дёргается и резко поднимает свою голову. Небесные глаза жены мечутся от страха, остановив взгляд на мне, также замирает и не в состоянии оторваться. Какая-то невидимая сила толкает меня на действия. Хочу её себе. Хочу обнять, почувствовать тепло и тонкие пальцы на своём теле. Да, блядь, я просто хочу её, целиком и полностью, как воздух, как воду. Этот неконтролируемый порыв захватывает меня с головой, заставляя забыть о последствиях, разумных доводах, Лиане. На мгновение мы застываем — я и Азалия, словно время остановилось специально для нас, дав шанс переосмыслить, сделать первый шаг к неизбежному. Лёгкое напряжение, как электрический разряд, проходит по телу, когда мои пальцы постепенно скользят по её шее. Она не отводит взгляд, её глаза печальны и решительны одновременно, как будто она уже смирилась с чем-то давно. Чувствую, как её руки прикасаются к моей груди. Прикосновения жены и есть то, о чём мечтал в своих самых тайных снах и мыслях. Но именно сейчас меня накрывает осознание ответственности. Чувства, которыми она наделена, нельзя предать. Я не смею её ранить. Азалия медленно двигается ко мне. Наши дыхания сливаются в единое. Время вокруг нас исчезает, оставляя нас одних. Её губы так близко, что ощущаю их лёгкое касание. Но в этот момент она останавливается, словно успокаивая битву, что происходит внутри неё. И тут небесного цвета взгляд становится твёрдым. — Давай разведёмся. Отпусти меня, — она, медленно шевеля губами, шепчет просьбу. Её слова производят эффект бомбы, раздирая меня на части. Взрыв настолько, что поднимает со дна всю подводную тину, обнажая мои самые сокровенные страхи и неуверенности. — Нихуя тебя не отпущу, — рычу на неё и с жадностью нападаю на розовые, мягкие губы. Поднимаю её на руки, не отрываясь от губ. Азалия не сопротивляется, но и не отвечает с той же страстью. Я чувствую, как напрягается в моих руках, пытаясь понять, что делать дальше. Нас окружает только тишина, которая разрывается лишь нашим сбившимся дыханием. Мой внутренний зверь просыпается, оголив животные инстинкты и его нахрен ничто, и никто не остановит. Аккуратно укладываю Азалию на широкую кровать, ожидая, что она будет сопротивляться, но она так же, как и я, часто дышит, а взгляд становится затуманенным. И это подстёгивает на более решительные действия. Опять набрасываюсь на её губы, вторгаясь своим языком. Она не сопротивляется, наоборот, позволяет и поддаётся. Дав этим самым мне карт-бланш — торопливыми движениями снимаю с неё домашний пижамный костюм и как голодный, всасываю розовую горошинку, обводя круговыми движениями языком. На что Азалия стонет и поддаётся вперёд, выгнувшись в пояснице. Продолжаю путь губами вдоль живота, остановившись у пупка. Также выделяю ему внимания, вылизывая впадинку. Тело жены реагирует, подрагивая животом. Её кожа тёплая и мягкая, как шёлк, отчего ещё более возбуждает. Когда спускаюсь губами ниже, Азалия дёргается, часто дыша и сжимая бёдра. Я игнорирую, действуя наглее, раскрываю широко её ноги и касаюсь губами в самом сокровенном месте, задевая клитор. — Н-нет, н-не надо, — задыхаясь, пытается оттолкнуть меня, но не даю эту возможность, схватив крепко её за бёдра. Продолжаю свои действия, уделяя больше внимания набухшему клитору. Её тело напрягается и вот-вот накроет оргазмом. Азалия вертит головой во все стороны, а с губ срываются слова мольбы. Резко останавливаюсь, не позволяя жене получить желаемого, и на бешеной скорости стягиваю с себя одежду. Не дав, опомнится Азалии, врываюсь в податливое тело на полную длину. — С-с-су-ука, — рычу, когда ощущаю тугую и горячую плоть. Двигаюсь резкими и мощными толчками, вбиваясь в её разгорячённое и податливое тело. Азалия не сдерживается, громко стонет, впиваясь в мою спину ногтями. Это подстёгивает двигаться ещё быстрее, меняя угол проникновения. — М-ма-рс, — отчаянно кричит она. “Знаю, моя девочка, тебе также хорошо, и ты на грани” . Почувствовав оргазм Азалии, ощущаю прилив возбуждения. Чувствую, как по всему телу супруги пробегает сильная дрожь, и весьма ощутимые вагинальные сокращения. И меня накрывает — с характерным хрипом кончаю, даже не пытаясь выйти. Сейчас мне глубоко плевать, настанет беременность или нет. Я, блядь, просто хочу её, и не отпускать. Никогда! Пусть умоляет, пусть плачет, но нет, я не хочу давать ей свободу... — Я н-н-ненавижу-у-у тебя-я, — сквозь зубы шипит и вздрагивает, вцепившись пальцами в мои волосы, оттягивая их. И мне нихрена не больно, наоборот, доставляет дополнительную стимуляцию, двигаясь мощнее и быстрее. Всем нутром чувствую всю её душевную боль и страдания. Сам варюсь вместе с ней, погружаясь в агонию, которую Азалия пытается вытолкнуть наружу всеми силами. Уткнувшись в её тонкую шею, не двигаясь, лежу, усмиряя пульс и сбившееся дыхание. Азалия тяжело дышит, её грудь судорожно вздымается и опускается. Я чувствую, как её пальцы дрожат, ослабляя хватку, но всё ещё не отпускают меня совсем. Ненависть Азалии — это маска, за которой прячется, защищаясь от той боли, что разрывает изнутри. Мы лежим неподвижно. Постепенно её дыхание успокаивается, и она отпускает мои волосы. Я поднимаю голову, смотрю ей в глаза, которых ещё плещется коктейль эмоций — обида, горечь, блаженство и удовольствие. — Азаль, — шепчу ей, — Давай попробуем с самого начала? Она не успевает ответить, как мой телефон начинает звонить. Я игнорирую его, но Азалия поднимает с пола мои брюки и достаёт оттуда гаджет, показывая мне экран, где высвечивается имя «Лиана». — Вот и ответ. Ты понимаешь, что ничего у нас не получится? Она без колебаний бросает телефон на матрас и, не стесняясь наготы, встаёт с кровати, направляясь в ванную комнату.