Глава 44

Марс

Останавливаюсь у здания, вглядываясь в окна. Вижу, как шторка шевелится на втором этажу, а значит, меня заметили.

Поднимаюсь по широкой лестнице. Затем открываю входную дверь. В нос моментально бьёт запах свежести и что-то цветочного. Она любит, когда в доме стоит цветочный аромат, и брезгует посторонние, менее привлекательные запахи. Так стало после недавнего времени...

Прохожу внутрь, снимаю с себя верхнюю одежду и бросаю на кресло в гостиной. Сунув руки в карманы, застываю статуей в ожидании хозяйки.

— Марс! — раздаётся за спиной голос жены.

Оборачиваюсь и замечаю, что всё так же прекрасна, только немного бледная. Улыбаюсь по-доброму, радуясь её появлению.

— Привет. Как самочувствие?

— Как тебя увидела в окне, сразу взбодрилась, — улыбается и тянется ко мне, чтобы оставить поцелуй на губах.

Лиана пахнет также восхитительно, несмотря на бледный вид. Я по привычке вдыхаю аромат, когда она прижимается ко мне. Наши объятия получаются нежные и тёплые. Лиана трётся носом о мою грудь, сжимая сильнее в кольце своих рук.

— Я очень соскучилась, — шепчет она.

— Так получается, — поглаживаю её по спине, стараясь успокоить. А может, так сглаживаю свой косяк. Ведь и правда давно здесь не был. И чувствую свою вину.

— Ты голоден? — отстраняется, вглядываясь серьёзными глазами.

— Нет, спасибо. Уже поел.

Она кивает, но прячет взгляд, явно этот факт её расстроил.

Поэтому спешу загладить свою погрешность:

— Если ты ещё не ужинала, то составлю тебе компанию. Попью чай, — приподнимаю её лицо, беря за подбородок, чтобы видеть глаза жены.

— Отлично, — она лучезарно улыбается.

В углу гостиной замечаю мольберт, а на нём незаконченная картина, кажется, состоящая из мозаики или как там называют.

— Это ты собираешь? — искренне удивляюсь, указывая на картину.

— Да, я. Вечерами скучно и одиноко, поэтому нашла чем себя развлечь.

Блять. Поджимаю губы, боясь смотреть ей в глаза.

Меня затапливает чувством вины, что оставляю её одну. Она явно от этого страдает.

“Марс, ты совсем идиот? У тебя жена больна. В одиночку борется со страшной болезнью, а ты там в Ромео решил поиграть?” .

Так, мерзко на душе, что хочется треснуть себе кулаком по морде. Но, сука, я совру, что не жалею проведённые дни с Азалией. Мне будто это было необходимо, просто проверить себя: готов ли? Или это только похоть и блажь.

Смотрю в знакомые и красивые глаза Лианы, ощущая, как в груди сверлит чувство вины, обжигая внутренности ядом. Супруга всегда была доброй и понимающей, но я знаю, что внутри она переживает каждую нашу разлуку. Старается не показывать, как ей трудно, и это бескорыстное самопожертвование рвёт меня на части.

Жена нежно берёт меня за руку и ведёт на кухню. Я замечаю, как её шаги стали неторопливыми, а движения осторожными, словно она боится упасть. На кухне всё уютно и знакомо: на столе стоят её любимые чашки, а рядом с ними тарелка с недоеденной пастилой. Лиана с лёгкостью и грацией наливает воду в чайник, включив электроприбор, вновь смотрит на меня своей ясной улыбкой, которая всегда выбивает из обыденности. Сажусь за стол, пока Лиана возится с чайником.

— Как у тебя дела? — спрашивает негромко она, продолжая возиться у кухонного гарнитура.

— Всё хорошо. Это ты расскажи, как у тебя? Как самочувствие?

— Каждый день по-разному. Но после химиотерапии состояние идёт в лучшую сторону. Врач сказал, что через месяц проведут повторное обследование, если есть прогресс, то можно сделать операцию по удалению... — она замолкает, не решаясь говорить дальше. А я знаю, о чём она. Сегодня разговаривал с врачом, и он рекомендует сделать операцию по удалению матки, если же, конечно, опухоль уменьшится после курса химиотерапии.

— Это хорошие новости, — я стараюсь поддержать её, хотя внутри всё переворачивается. Прекрасно понимаю: для неё это решение трудно, ведь всё, что связано с материнством, для Лианы всегда было важным. Она отлично ладила с детьми, мечтала иметь большую семью. Каждый раз, когда я думаю об этом, сердце сжимается от беспощадной несправедливости.

— Не знаю, Марс. Даст Аллах, если будет улучшение, то... — опять недоговаривает, а я напрягаюсь, потому что совсем не нравится интонация жены.

— Что?

Вздыхает и, наконец, поворачивается ко мне лицом. Она такая худенькая и хрупкая, что хочется уберечь её ото всех угроз.

— Просто иногда, кажется, может быть, это — последняя зима для меня, — тихо произносит, и фраза как острый нож прорезает воздух между нами. Лиана старается придать этой мысли лёгкости, но я вижу в глазах жены страх и отчаяние. — Знаешь, я решила отказаться в любом случае от операции. Не дам им меня изрезать. Сколько Аллах уготовил мне прожить, столько и проживу.

— Лиана... — опешив от слов жены, встаю со стула и подхожу к ней. — Ты чего такое говоришь?

Притягиваю её и обнимаю. Подумать боюсь, что на следующий год её может не быть, становится адски хреново и за грудиной неимоверно тянет.

Лиана мягко отстраняется и смотрит на меня своими большими карими глазами, полными грусти и решимости. Её взгляд говорит, что она всё хорошо обдумала, и слова здесь ничего не изменят.

— Знаешь, ты ведь даже не сказал, что тоже соскучился по мне.

Я готов сквозь землю провалиться. Сжимаю плотно зубы, чувствую себя подонком.

— Прости, — хрипло выдавливаю.

— Ты её любишь? — так тихо говорит, будто спрашивает мой самый тайный секрет.

— Лиан...

— Ответь. И я всё пойму.

Я молчу и не знаю, почему мне трудно ответить.

Её глаза начинают блестеть от собравшейся влаги. Она горько усмехается, когда понимает, что ответ так и не поступит. Опустив взгляд в пол, тяжело вздыхает.

— Я это предполагала, Марс. Честно скажу: мне больно. Но это моё решение. И мне нести тяжкий груз. Единственное тебя прошу: не бросай меня, пожалуйста. Я этого не выдержу, — она начинает всхлипывать, прикрыв лицо ладонями.

— Прекрати. Не плач, Лиана. Всё будет хорошо. Я тебя не брошу, даже не вздумай так мыслить.