Глава 2

— Где ты был? — выдыхаю, с трудом разлепляя пересохшие губы. Голос дрожит, выдавая всю ту бурю, что бушует внутри.

— Задержался на работе, — упрямо повторяет он.

Смеюсь. Горько, зло, отчаянно. Смеюсь над собой, над своей наивностью, над этим ужином, над этими свечами, над этой уткой, которая теперь кажется мне символом моей обманутой надежды.

— На работе? И женские духи теперь там раздают вместо премии? — язвительно бросаю я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Ну что за день, а?

— Какие духи, Рори, ты о чем? — он обнюхивает себя, приподняв руку. — Не чувствую ничего.

— С кем ты был?

— Прекрати меня допрашивать. Возможно я пахну пациенткой, сейчас приму душ, и всё будет нормально.

— Нормально? То есть я ждала тебя весь вечер, а ты приходишь весь благоухающий и делаешь вид, что это норма?

— Рори, пожалуйста, не начинай. Я понимаю, что ты расстроена, но давай не будем устраивать сцены из ничего. Я действительно был с пациенткой, у которой тяжелая депрессия. Десять лет бесплодия. Она три часа проплакала у меня в кабинете, естественно, я пропитался ее духами.

— Может ты еще и утешал ее в объятиях? — уточняю язвительно.

— Не говори ерунды. Всё, я в душ, — он пытается поцеловать меня в лоб, но я отшатываюсь.

Пожав плечами, Тагир уходит в ванную комнату, а я остаюсь наедине со своими мрачными мыслями.

Изменяет ли мне муж?

Не знаю.

Я ревнива и знаю все свои минусы. Но как его можно не ревновать? Я же вижу, как на него реагируют женщины! Молодой, симпатичный доктор. Жаль только, что женат. На мне. Серой мышке.

Смотрю на свое отражение в темном стекле окна. "Серая мышка" — это, конечно, самобичевание, но доля правды в этом есть. Я всегда старалась быть незаметной, не привлекать лишнего внимания. В школе тихоня, в университете — прилежная студентка.

Тагир же полная мне противоположность. Яркий, общительный, душа компании. Неудивительно, что его обожают пациенты, коллеги и вообще все.

Но от этой мысли становится только хуже. Я представляю, как он улыбается своим пациенткам, как они заглядывают ему в глаза, стараясь задержать взгляд хоть на секунду дольше положенного.

И каждый раз, когда он задерживается на работе, у меня в голове рисуются картины его флирта с какой-нибудь молодой медсестрой или пациенткой.

Глупо, знаю, потому что к нему приходят замужние женщины, которые хотят родить ребенка с помощью ЭКО, а медсестер, рискнувших увести у меня мужа, в нашей клинике точно нет.

Но ревность словно яд, который медленно, но верно отравляет наши отношения. Я это понимаю, но справиться с собой не могу.

Страх потерять его, страх, что он выберет кого-то лучше и красивее меня, парализует.

Вода в душе выключается. Слышу, как Тагир выходит из ванной, напевая что-то под нос. Свежий, пахнущий гелем для душа, он кажется таким далеким и недосягаемым.

Смотрю на него и понимаю, что люблю его до безумия. И именно эта любовь делает меня такой уязвимой.

Он подходит ко мне и обнимает за плечи.

— О чем задумалась? — спрашивает муж.

— Ни о чем, — отвечаю я, прижимаясь к нему.

Может быть, я просто накручиваю себя.

Может быть, все мои страхи беспочвенны.

Может быть, он действительно любит только меня.

Не любил бы — не женился, ведь так?

— Накормишь? У меня уже слюнки текут от вкусных запахов.

— Я уже убрала утку в холодильник.

— Так достань ее и разогрей. Я голоден, Рори. Иначе съем тебя, — шутливо кусает меня за плечо.

Хихикнув, повторно накрываю на стол и молча удаляюсь в спальню. Муж и не просит меня остаться, посидеть с ним. Уже уткнулся в телефон и дважды пропустил мой вопрос. Вот пусть теперь ужинает в одиночестве!

* * *

Солнце еще не пробилось сквозь плотные шторы, а в кухне уже слышен тихий звон ложки о керамическую кружку.

Это мой муж колдует над утренним кофе. Уже два года каждое наше утро начинается с этого ритуала. Он знает, как я люблю: немного корицы, капля меда, молоко, взбитое в нежную пену. Этот кофе, приготовленный его руками, будто гарантия хорошего дня.

Я прикрываю глаза, вдыхая аромат, и улыбаюсь, предвкушая этот маленький, но такой важный момент. Без его утреннего кофе день не начнется.

Тихонько пробираюсь на кухню, застываю в проеме и краем глаза цепляю что-то блестящее в руках мужа, которое затем прячется в его пиджаке. Тагир размешивает мой напиток и поворачивается. В его глазах мелькает паника.

— Твой кофе, дорогая, — говорит он, натянув улыбку. — Доброе утро. Как спалось? — целует в щеку.

— Спасибо, — принимаю из его рук мою любимую зеленую чашку. — Мне всю ночь снились какие-то дикие сны.

Вкус напитка кажется немного странным, словно с едва уловимой горчинкой. Я списываю это на усталость, на недосып, на разыгрывавшуюся фантазию. Не яд же он мне подсыпает, в самом деле!

Тагир отворачивается, чтобы ответить на звонок, а меня словно что-то толкает. Необъяснимое, липкое чувство тревоги заползает под кожу. Я знаю, что это неправильно, что это нарушение личного пространства, но не могу остановиться.

Мои пальцы дрожат, когда я роюсь в кармане его пиджака, висящего на спинке стула. И вот… блистер. Маленький, белый, зловещий. Противозачаточные таблетки.

Мир вокруг меня словно замирает. Звон в ушах заглушает все остальные звуки.

Противозачаточные таблетки?!

Значит… Значит, все эти два года… все наши попытки… вся моя боль от осознания, что я не могу забеременеть… Все это — ложь? Он все это время меня обманывал?!

Сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу. Воздух словно сгустился, мне нечем дышать.

Я смотрю на Тагира, вернувшегося с разговора, на его улыбающееся лицо, и не узнаю его. Как я могла не замечать? Как я могла быть такой слепой? Как он мог так поступить со мной?

Вопросы роятся в голове, словно потревоженный улей. Боль, обида, ярость — все смешалось в один жгучий ком.

Кофе остывает на столе. Больше не будет этого утреннего ритуала. Больше не будет доверия. Осталась только горечь предательства, которую я теперь чувствую не только во вкусе кофе, но и в самой глубине своей души. И я не знаю, как жить дальше с этой страшной, невыносимой правдой.