Глава 27

Тагир

Дождь барабанит по крыше моей машины.

Я сижу в теплом салоне и, глядя на запотевшее стекло, жду Рустамова возле своего подъезда. Он хотел передать мне кое-какие документы перед своим отъездом. Но что-то запаздывает мой начальник…

В спальне и на кухне нашей квартиры горит свет. Рори дома, и мне не терпится поскорее присоединиться к ней в этот промозглый вечер.

К моей машине, сгорбившись под дождем, быстро идет какая-то девушка. Она открывает дверь и садится в салон.

Это Лейла, и она плачет. Не просто грустит, а именно плачет, навзрыд. Никогда не видел рыдающей Лейлы. Должно быть случилось что-то из ряда вон.

— Лейла, что случилось? — спрашиваю я, чувствуя, как в груди нарастает тревога. — Что-то с ребенком?

Она всхлипывает, пытается вытереть слезы рукавом плаща, но безуспешно.

— У него… у него есть другая, — говорит она сквозь рыдания. — У Данияра есть другая женщина.

— Кто она? — спрашиваю хмуро, надеясь, что Авроре не придет в голову спуститься вниз.

— Нина. Тридцатипятилетняя замужняя тетя, которую он называет своей любимой женщиной! Он давно с ней, еще до свадьбы со мной. У нее муж, дети и любовник депутат Махдиев, — презрительно кривит губы. — Я узнала об этом только вчера.

— Лейла, мне очень жаль, — прикидываю, как бы поскорее от нее отделаться.

— Данияр женился на мне, потому что мой отец обещал ему, что со мной не будет никаких проблем. Что я послушная и буду молча терпеть такие вещи. А я не смогу, Тагир… Не смогу…

— Я понимаю… Но что ты хочешь от меня? Не проще ли обсудить всё с мужем?

— Я хочу развестись с Данияром, — Лейла глядит на меня заплаканными глазами. — Я не смогу так жить. Я должна быть первой и единственной. Единственной! Во всем!

— Ты ждешь малыша, — замечаю осторожно.

— Который не имеет никакого отношения к Махдиеву. Это наш с тобой малыш.

— Лейла… послушай…

— Тагир… — перебивает она, — давай опять будем вместе? Давай вернемся к тому, что у нас было. Давай все вернем? Клянусь, я осознала, какой была дурой, когда бросила тебя.

В ее взгляде я вижу отчаяние, смешанное с надеждой.

Чувствую, как сердце словно останавливается на мгновение. Все эти годы я старался не вспоминать о ней, заглушал воспоминания работой, друзьями, и забыл. Эта женщина больше не трогает меня. У меня есть Аврора — вот кто по-настоящему важен для меня.

— Лейла, я женат, — мой голос звучит твердо, не подавая ложных надежд. — У меня есть жена, понимаешь? И я люблю ее.

В ее глазах появляется раздражение, за которым следует гнев.

— Да не любишь ты ее, эту собачку, которая тебе в рот заглядывает! Сколько можно ломать комедию, Багиров? Ты хотел насолить мне, и у тебя всё получилось. Давай забудем все наши распри и начнем все сначала? Давай пошлем куда подальше Махдиева и Рори?

Она хватает меня за руку, сжимая ее так сильно, что мне становится больно.

— Прекрати! — отнимаю руку. — Прекрати молоть чушь! Я не люблю тебя и не хочу к тебе возвращаться. Оставь всякие попытки влезть в мою семью. Это ясно?

— Твоя семья — это я и наш малыш. Ради него, Тагир! Вернись ко мне! Ему нужен отец!

— Это не мой ребенок.

— Как не твой? Ты донор. Ты отдал часть себя, потому что я тебе не безразлична.

— Нет. Я не был донором.

— Что-о? Ты лжешь. Чью же сперму ты использовал для ЭКО? Отвечай, Тагир! Это твоя жена все подстроила?!

— Всё, что я могу сказать тебе, Лейла — я бесплоден.

— Не правда, ты не бесплоден! Я совершенно точно была беременна от тебя! — выпаливает Лейла.

— Что ты сказала? Ты была беременна от меня? Когда?

Она подавленно молчит, не зная, что ответить. Явно сказала то, что не планировала.

— Лейла?

— Я узнала о беременности накануне конкурса красоты, — механическим голосом отвечает она, — и ребенок не входил в мои планы. Меня сильно тошнило, и я решила…

— Избавиться от него.

— Тагир! Ты должен меня понять! Тогда на карте стояло всё…

— Уходи, — говори устало. — Уходи! Вон, Лейла.

— Подожди… Прошу… Значит ребенок, которого я ношу, не твой? — уточняет она чужим голосом.

— Совершенно точно не мой. И Рори здесь ни при чем. Я готов нести ответственность за содеянное сам. Я оплодотворил твою яйцеклетку спермой донора, который просто похож на меня. Чтобы не было вопросов.

— Но почему?

— Я тебе уже ответил, Лейла. А теперь уходи. После того, что ты сказала, ты перестала для меня существовать, как человек.

— Ты еще пожалеешь! Вы оба обо всем пожалеете! — шипит гадюкой.

— Не смей трогать мою жену. Иначе я за себя не ручаюсь.

Лейла выскакивает из машины, громко хлопнув дверью.

Ч-черт.

Она избавилась от ребенка. Моего ребенка. А я даже не знал об этом.

В груди колет, и я растираю кожу кулаком.

Все давно в прошлом, но мне почему-то все равно больно, особенно на фоне всех этих проблем с зачатием.

Если бы Лейла оставила тогда малыша, все бы было по-другому, я бы на руках ее носил. А она… как могла? Ради какого-то сраного конкурса красоты убила моего сына или дочь! Ненавижу!

Что ж, Лейла заслужила то, как с ней обращается Махдиев. Бумеранг в действии.

Достаю из бардачка подарочный алкоголь и пью его из горлышка. Мне надо переварить всё это и дождаться, черт возьми, проклятого Рустамова.

В портфеле находится плитка горького шоколада — пойдет на закуску. Спиртное на голодный желудок почти сразу пьянит. Зато уже не больно…

— Тагир? — слышу голос жены через стекло. — Ты почему здесь сидишь? Господи, тебе плохо? Где аптечка?

— Аврора, — выхожу из машины и покачиваюсь на ногах.

Она ее голове капюшон, из которого выбиваются прелестные мелкие кудряшки. Рори моя… Вот она бы никогда не убила ребенка. Даже при плохих показателях она бы оставила его и растила с любовью.

— Ты пьян?

— Нет. Я просто… Я люблю тебя, Рори, — пытаюсь ее обнять.

— Та-ак. Я всё видела, дражайший, — отталкивает меня. — Как это приезжала… И что эта гадюка тебе сказала, после чего ты так напился?

— Я ей сказал. Правду.

— Тагир! — ахает Аврора. — Что же теперь будет? Ты же обещал Махдиеву!

— Не знаю, Рори. У меня не было другого выхода. Я должен был спустить ее на землю. Если меня посадят в тюрьму. Ты будешь меня ждать?

— Замолчи, ради бога, — цыкает на меня. — Пошли домой. Не так уж ты и пьян, сможешь идти сам, — толкает меня в плечо.

— Конечно, я могу. Я всё могу, любимая…

— Рустамов звонил, сказал, у тебя телефон выключен. Завтра документы отдаст.

— К черту Рустамова. Просто не бросай меня. Ладно? Обещаешь?

— Обещаю, обещаю, а сейчас марш в душ, а потом будешь пить бульон и трезветь. Напился он, ты погляди, какой!