Глава 28

Аврора

Переступаю порог кабинета Вари — моей подруги и первоклассного врача гинеколога, которая работает в клинике М. Рахманова, и говорю:

— Привет, Варюш!

Она отрывается от своих записей, и ее лицо озаряет теплая улыбка.

— Аврора! Заходи, солнышко. Как же я рада тебя видеть! — Варя обнимает меня крепко. — Что привело тебя ко мне? Плановый осмотр или что-то беспокоит?

— Да вот, решила наконец-то заняться собой, — отвечаю, стараясь звучать непринужденно. — Давно собиралась на обследование, все никак время не находила.

Тянула с этим визитом, как могла. Потому что в глубине души теплилась робкая надежда, и я боялась ее спугнуть.

Варя смеется:

— Знакомая история. Сама такая же, все время откладываю визит к стоматологу. Ну, раздевайся, не стесняйся, — Варя подмигивает и жестом приглашает меня к креслу. — Садись, рассказывай, что беспокоит.

Разговор льется непринужденно, пока я раздеваюсь и залезаю на гинекологическое кресло.

Рассказываю про обычную усталость, про периодические головные боли и, наконец, про непонятную мазню. Варя внимательно слушает, задает уточняющие вопросы, ее взгляд проницателен и сосредоточен.

— Ну а как вообще жизнь? Как Тагир? — спрашивает она.

— Все хорошо, Варь. Тагир как всегда с головой в работе, но старается выкраивать время для меня.

Ощущение прохладной кожи кресла всегда вызывает у меня неприятные мурашки, хоть я и сама врач-гинеколог.

— Ну что, посмотрим, что у нас тут, — говорит она, надевая перчатки.

Я отворачиваюсь, стараясь не думать ни о чем. Ощущения привычные, ничего нового. Но вдруг Варя замирает.

— Аврора, — говорит она тихо, — кажется, у нас тут кое-что интересное.

— Что ты там увидела? — холодею от страха.

— Поздравляю! Ты беременна.

Мир вокруг меня словно замирает. Беременна? Я? Не может быть! Шансы были настолько мизерными, что я уже махнула рукой.

— Что… как это возможно? — шепчу, чувствуя, как подкатывает к горлу ком. — Ведь Тагира, у него… нешуточные проблемы. Варя, я не верю! Ущипни меня.

— Ну уж нет, я тебе и так неприятные ощущения доставила осмотром, — смеется подруга. — Вставай, или еще хочешь так полежать?

Вскакиваю с кресла, ощущая, как слабеют ноги и покачивается пол. В голове сумбур. Шок сменяется робкой радостью, а потом — невероятным счастьем. Ребенок! Наш ребенок!

— О Боже, Варь! Я так счастлива! Спасибо тебе огромное! — обнимаю ее, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы.

— Да мне-то за что? Мужа благодари! — отмахивается она.

— Прямо сейчас пойду и сделаю это.

Расцеловав подругу в обе щеки, выскакиваю из кабинета и лечу, словно на крыльях. Мне не терпится сообщить Тагиру! Он будет вне себя от радости.

Звоню ему, но он не берет трубку. Набираю еще раз — то же самое.

Еду на работу, надеюсь, застану его там. Не жду лифт, поднимаюсь наверх пешком по лестнице. Влетаю взмыленная в его кабинет и говорю:

— Тагир, солнышко, я так рада тебя видеть! У меня для тебя…

Но он перебивает меня:

— Аврора, мне звонили из больницы. Надо срочно ехать. Я тебе потом всё объясню.

Сердце болезненно сжимается. Неужели опять работа? Неужели даже сейчас, когда я готова поделиться с ним самым важным событием в нашей жизни, его мысли заняты другим?

— Но… Тагир… я хотела… — пытаюсь сказать, но он уже у двери.

— Прости, Аврора. Это действительно важно. Я позвоню, как только освобожусь, — он целует меня в щеку, и уходит, оставляя меня одну с моей радостью и внезапно нахлынувшим чувством растерянности.

* * *

Тагир

Терпеть не могу, когда телефон разрывается посреди бела дня. Обычно это означает только одно — проблемы. На дисплее высвечивается незнакомый номер, и я сразу чую неладное.

— Тагир Булатович, это из больницы Вас беспокоят, приемный покой. У нас экстренный случай, касающийся одной из ваших пациенток. Просим вас срочно приехать.

Голос в трубке взволнованный, даже можно сказать панический, что моментально передается и мне.

— Что случилось? Кто из моих пациенток? — пытаюсь сохранять спокойствие, но сердце уже бешено колотится.

— К сожалению, по телефону я не могу предоставить такую информацию. Это конфиденциально. Но ваше присутствие необходимо.

Мне это совсем-совсем не нравится!

— Тагир, солнышко, я так рада тебя видеть! У меня для тебя… — говорит жена, фурией ворвавшись в мой кабинет.

Окидываю Рори взглядом и облегчённо выдыхаю. С ней все хорошо, просто она сегодня необыкновенно радостная. Наверное, купила себе что-нибудь приятное и спешит поделиться со мной.

Закрываю программу на компьютере и говорю жене, что мне надо срочно ехать в больницу.

Рори слегка расстраивается, что нам не удалось поболтать, но я исправлюсь вечером. Обязательно поболтаем вечером дома, и я ее внимательно выслушаю. Просто сейчас я в таком состоянии, когда трясутся руки, и не могу обсуждать ничего. В голове только одна мысль: что случилось? В чем моя вина? Раз меня вызвали, значит — я замешан.

В больнице мчусь по знакомым коридорам, здороваясь на бегу со знакомыми коллегами.

Нахожу заведующего отделением в кабинете, он сидит за столом, осунувшийся и серьезный.

— Тагир, спасибо, что так быстро приехал, — он поднимает взгляд, и я вижу в нем тревогу. — Ситуация очень сложная. Лейла Махдиева потеряла ребенка. Её муж рвет и мечет, вся больница на ушах стоит.

Лейла? Ч-черт!

— Как это произошло?

— Лейла поступила к нам с сильным кровотечением. Мы сделали все возможное, но, к сожалению, спасти беременность не удалось. Но самое тревожное — в ее крови обнаружены следы препаратов, вызывающих сокращение матки. Она не должна была их принимать.

— Какие препараты? — устало тру переносицу. — Кто мог ей их дать? Она так хотела ребенка, и строго выполняла все мои рекомендации!

— Поэтому мы и вызвали тебя. Мы должны выяснить, что произошло. Возможно, это трагическая случайность. А возможно… медикаментозный аборт.

Заведующий умолкает, и я киваю, чувствуя, как внутри меня нарастает ярость.

Какого хрена она творит?! Захотела — подсадила эмбрион. Захотела — убрала его. Лейла, как вершитель судеб, решает кому жить, а кому умереть.

Но кто подтолкнул ее к этому ужасному решению? Я? Я виноват? Или Махдиев своими изменами подвел ее к этой черте? Так или иначе — все, что я сделал, зря. Вся работа насмарку. Она принимала гормональную терапию, и ее здоровью сейчас угрожает опасность.

— Спасибо за информацию. Я поговорю с ней.

Выхожу из кабинета заведующего и лицом к лицу встречаюсь с Данияром Махдиевым. Я жду, что он набросится на меня с кулаками и обвинит в трагедии. Потребует справедливости или денежной компенсации — да что угодно! Но он лишь устало взмахивает рукой и молча заходит в кабинет заведующего…