Глава 35

Лежу в постели, чувствуя, как Тагир нежно гладит мой живот. Сегодня важный для нас день — УЗИ. Мы увидим нашего малыша, нашего маленького человечка, который так сильно изменил нашу жизнь, даже еще не появившись на свет.

— Ты готова, Аврора? — спрашивает Тагир, его голос такой теплый и заботливый.

— Больше, чем готова, — отвечаю я, хотя внутри копошится крошечный червячок страха. Все ли в порядке? Растет ли он, как положено?

Встаю с кровати и иду в ванную. В зеркале вижу женщину с немного испуганным, но счастливым выражением лица. Беременность действительно меняет не только тело, меняется как будто и душа.

В машине мы почти не разговариваем, и это молчание не тяготит, а наоборот помогает успокоиться. Тагир держит мою руку и большим пальцем поглаживает костяшки. Я смотрю в окно на проплывающие мимо дома, деревья, лица людей. Жизнь идет своим чередом.

В клинике нас встречает улыбчивая медсестра и провожает в кабинет УЗИ. Мы записались к лучшему в городе профессионалу своего дела — Барашкиной Елене Васильевне, и надеемся на хорошие показатели.

В кабинете ложусь на кушетку и задираю футболку. Холодный гель касается живота, и я инстинктивно вздрагиваю. Врач начинает водить датчиком, и на экране появляются черно-белые очертания.

— Вот, смотрите, это ваш ребенок, — говорит Елена Васильевна, показывая на экран. — Вот его головка, — продолжает она, — по размеру… гм…

Врач неожиданно замолкает, и я чувствую, как внутри у меня все сжимается от тревоги. Доктор Барашкина хмурится и долго перемеряет что-то.

— Всё в порядке? — не выдержав, спрашивает Тагир напряженным голосом.

— Размер головы плода немного больше, чем должен быть на вашем сроке, — деликатно сообщает врач. — Это может быть вариантом нормы, конечно. Но… необходимо провести дополнительные исследования.

Тишина. В ушах звенит. Я смотрю на Тагира. Он выглядит растерянным.

У нашего малыша слишком большая голова. Возможна патология.

Чувствую, как кровь отливает от лица, и видя мое состояние Тагир ободряюще сжимает мою руку.

— Какие именно исследования? — уточняет он, стараясь сохранять спокойствие.

Врач объясняет про генетический анализ, МРТ плода. Прогнозы осторожные. Возможные причины — от генетической предрасположенности до инфекции.

— Не хочу вас пугать преждевременно. Просто нужно перестраховаться, — добавляет доктор Барашкина голосом полным сочувствия.

После УЗИ мы выходим на улицу. Солнце светит так же ярко, но мир кажется каким-то серым и безрадостным.

Мы молча едем домой. Слова застревают в горле, как комок. Я вижу, как Тагир стискивает руль, на его висках вздулись вены.

— Что мы будем делать? — наконец спрашиваю я.

Тагир смотрит на меня ласково и говорит:

— Послушай, Аврора, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я и сам испугался. Но давай не будем паниковать раньше времени. Сделаем все необходимые исследования, проконсультируемся с лучшими врачами.

— А если… если что-то не так? — шепчу я.

— Даже если что-то не так, мы справимся. Мы вместе. Мы будем любить нашего ребенка, каким бы он ни был. Но давай сейчас сосредоточимся на хорошем. Не будем сидеть дома и накручивать себя. Давай просто отвлечемся и куда-нибудь сходим? В кино. В ресторан. Да куда угодно, где мы сможем просто побыть вдвоем и не думать о плохом.

— А давай устроим свидание! — поддерживаю мысль мужа. — Прямо сейчас. Пойдем в наш любимый ресторан и закажем вкусную еду. Забудем обо всем хотя бы на пару часов.

Смотрю на него и вижу в его глазах такую любовь и поддержку, что мне становится гораздо легче. Всё правильно! Мы не будем унывать.

Бронируем столик в нашем любимом итальянском ресторане. Я надеваю свое самое красивое платье, крашу губы яркой помадой. Может быть, это бегство от реальности. Может быть, это глупо. Но сейчас мне просто необходимо почувствовать себя нормальной. Чувствовать себя счастливой. Чувствовать, что у нас есть будущее, независимо от результатов анализов.

В ресторане пахнет чесноком и базиликом. Свет свечей танцует на наших лицах, отбрасывая причудливые тени.

— Ты такая красивая, Рори, — шепчет Тагир, глядя мне в глаза. — Беременность тебе к лицу.

Я улыбаюсь, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— И ты красивый. Хотя тебе совсем не идет цвет лица свежевыкопанной картошки.

Он смеется, и этот смех — как музыка для моих ушей. На мгновение я забываю обо всем. О страхе. О неопределенности. О слишком большой голове нашего ребенка. Подумаешь, большая! Значит умным вырастит!

Мы заказываем пасту с морепродуктами, обмениваемся шутками, вспоминаем забавные истории из нашей жизни. Мир сужается до размеров этого столика, до отблесков свечей в его глазах.

Позже мы гуляем по ночному городу, и Тагир заботливо обнимает меня за плечи.

Звезды мерцают в темном небе, и я ловлю себя на мысли, что все будет хорошо. Как бы ни сложилось. Мы справимся. Мы будем любить нашего ребенка, каким бы он ни был. Это ведь давно уже решено. Так что нечего тут бояться!

Потому что любовь — это самое главное. А все остальное — это просто детали. Пусть и такие пугающие.

Мы приезжаем домой и начинаем целоваться прямо в коридоре. Тагир прижимается ко мне, обнимая за талию, и я чувствую тепло его тела сквозь тонкую ткань платья.

Вечер получился прекрасным — ужин при свечах, тихие разговоры, его взгляд, полный обожания. Но сейчас, здесь, в полумраке прихожей, все это отступает на второй план, уступая место животной, первобытной тяге.

Багиров целует меня в шею, нежно, трепетно, и по коже пробегает волна мурашек.

Я откидываю голову назад, позволяя ему беспрепятственно ласкать меня. В его прикосновениях — обещание, страсть, нежность, все то, что я так люблю в нем.

Его руки скользят ниже, обхватывая мои бедра и притягивая ближе, и я чувствую, как мои колени слабеют.

Обвиваю его шею руками и потираюсь об его мощную эрекцию.

Наши губы встречаются в поцелуе, который мгновенно перерастает в бурю.

Его губы горячие, влажные, требовательные. Он целует меня так, словно хочет выпить до дна, забрать всю, без остатка.

Отвечаю на поцелуй со всей страстью, накопившейся за вечер. Забываю обо всем на свете. Есть только мы, здесь и сейчас, в этом коридоре, в этом вихре чувств.

Муж подхватывает меня на руки, словно пушинку, и я обвиваю его ногами. Никогда не перестану удивляться его силе и нежности.

Тагир несет меня в спальню, попутно целуя.

Опускает меня на кровать, и я чувствую, как шелк простыней ласкает мою кожу. Муж смотрит на меня сверху вниз, и я кокетливо стреляю в него глазами и тянусь к пряжке его ремня.

Сняв брюки и расстегнув рубашку, он ложится рядом. Наши тела соприкасаются, обжигая друг друга.

Он покрывает поцелуями мои губы, шею, плечи, и я чувствую, как таю под его прикосновениями. Его дыхание становится прерывистым, а мое — под стать ему.

Муж нетерпеливо расстегивает платье, и ткань соскальзывает с моих плеч. Тагир смотрит на меня с обожанием, и я чувствую себя самой желанной женщиной на свете.

Я не стыжусь своей поплывшей фигуры перед ним. Знаю, что он любит меня любой.

— Рори, солнце, я тебя обожаю!

Широко развожу бедра, и Тагир жадно вклинивается в меня.

Его руки скользят по моей коже, нежно лаская каждый сантиметр. Он целует меня в грудь, поддевая зубами сосок, и я стону от удовольствия.

Тело горит, дрожит и изнывает от желания. Еще пара секунд — и я достигну оргазма.

— Тагир! Господи, Багиров… Ох…

Чувствую под пальцами его горячую кожу и его твердые мышцы. Он — мой, только мой. И я — его, навсегда!