Глава 15

Давид

Тимур отказывался ехать с братьями к матери. Заперся в комнате и делал вид, что ему неинтересно. Меня это раздражало. Что за бунт на корабле?! Я бы мог, конечно, все это вывернуть в свою пользу: надавить на жену, чтобы вернулась ради сына. Но все же правильное воспитание и учтивое отношение детей к родителям — важнее моих личных желаний. Правда, я сам тот еще сын. С матерью так и не помирился: я все понимаю, но женщина, даже родившихся меня, ездить на мне не будет!

— Тимур, ты почему с мамой так себя ведешь? — вошел к нему в комнату и к чертям выдернул шнур от приставки. Хочет дома сидеть, пусть общественно полезным трудом занимается!

— Как хочу, так и веду, — пытался огрызаться. Как бы дать по губам!

— Немедленно позвони маме и извинись, — велел доходчиво и очень строго.

— Не буду! Она бросила нас. Мы ей не нужны!

— Да что за ерунда?! С чего ты это взял?

— Я хотел с ней остаться, а она сказала, что не нужно. Что мы должны жить здесь.

Ах вот как… Тимур, значит, вслед за Лотой уйти хотел, а она не приняла. А почему? Нет, я бы не позволил, но она даже не пыталась поднять эту тему. Хорошо меня знала, это да, но все же… Почему?

— Конечно, вы должны жить здесь. Я бы вас никогда не отпустил, и ваша мать это знает.

Пусть лучше на меня злится, чем на нее. Для Тимура так точно будет легче.

— Ты? — непонимающе нахмурился. — Значит, мама не хочет, потому что ты не отпустишь? — уточнил на всякий случай.

— Естественно! Никто никуда из этого дома не уйдет! И мать вернется, — и добавил для верности: — Со временем.

Тимур жевал щеку и очень красноречиво размышлял. Я отец, и со мной ничего не сделать. Грубая и неотвратимая реальность.

— Отвезешь к маме и пацанам, а? — посмотрел на меня.

Я отвез. Куда деваться?! Даже с ними остался. Очень я надеялся, что Тимур расскажет матери, что я помог им понять друг друга. Пусть это мне зачтется, но сам молчать буду.

Вечером решил к матери съездить: не чужие ведь, сколько можно дуться — и ей, и мне. Еще теща к себе зазывала, поговорить хотела. Что же, сначала к одной поеду, потом к другой, а к ночи жену строптивую навещу. У меня для нее маленький подарок: помню, Лота хотела, но почему-то быстро отказалась от этой мысли. Видимо, боялась, что увижу ее любовь, нежность, слабость. Когда пацаны младенцами были — так и происходило: она была особенно уязвима, а я пользовался. На самом деле тоже хотел эту ласку, улыбку, поцелуи, но она огрызалась и еще пуще закрывалась. Мне приходилось выламывать дверь в ее внутренний мир с ноги и уничтожать там все, что росло не для меня. Именно я сделал жену скупой на эмоции: все, кроме презрительной ненависти.

— Мам, я мириться приехал. Что ты мне опять мозг выносишь? — и пяти минут не прошло, а меня снова взрывали.

— Ты должен немедленно, просто немедленно извиниться перед Лялячкой! — бушевала она. — Мой сын и такие манеры! Ты же всегда сама учтивость! От твоей улыбки ледники тают, а ты девушку послал. Аллах, прости язык его не сдержанный! — возвела руки к потолку.

— Мам, мне на эту Лялю плевать с высокой колокольни. Взрослая девка, а женихаться с мамками приходит, — тут каюсь, насмехаться начал.

— Ну, знаешь ли, я хотела как лучше! — обиженно насупилась.

— Мам, да не надо лезть. Я сам разберусь. Нам с пацанами нормально, никакие новые женщины мне не нужны, а мать у них есть.

— Мать! — скривила губы. — Мать, которая из семьи ушла.

— Как ушла, так вернется, — парировал уверенно.

— Неужели примешь обратно?! — ахнула мама.

— Конечно. Почему нет? Жена моя. А между мужем и женой всякое бывает, — подмигнул и поднялся. — Все, поехал. Рената завтра с водителем отправлю. С остальными сама договаривайся. Они те еще любители по бабушкам ездить…

Да, старшие уже не сильно нуждались в чрезмерной бабской заботе. Их не загнать к родне, только туда, где друзья их возраста были.

— И это, мам, про Лоту плохого не говори. Парни не оценят, — предупредил серьезно. Свою мать они защищать будут до последнего. Если нужно и связи с родней порвать могут. Моя порода, что поделать. Хотя в этом плане, наверное, больше в мать пошли.

Следующая на очереди теща. Мама Амина просияла, когда обнялись на крыльце:

— Давид, как хорошо, что ты приехал. Ты вообще как? — заглядывала в глаза.

— Нормально. Живой и здоровый, — чуть улыбнулся. — Внуки уже дома, приезжайте, если что.

— Давид, слухи разные ходят… — смущенно отвела взгляд. — Ты новую жену ищешь? С Лотой все, да?

— Ваша дочь сама от меня ушла, — напомнил строго. — Но другую жену не ищу. Надеюсь, что эта уймется и вернется в семью.

— Правда?! — просила теща. — Давид, ты святой! А моя дочь абсолютно неблагодарная…

— Не надо, — оборвал резко. Мать и туда же. Привыкли, бля. Мужик святой, а баба сама-дура-виновата.

— А как иначе, Давид? Ты знаешь, что она еще учудила?

Я подпер щеку и был весь во внимании. Жена меня в последнее время все чаще удивляла.

— Она теперь флорист! Букеты в цветочном собирает! Ужас!

Я только улыбнулся. Ну, это как раз неудивительно: Лота всегда любила цветы.

— А дайте-ка мне адресок магазина.

Как-то я упустил из виду ее новую трудовую деятельность. Я-ж-отец теперь, времени меньше, чем когда был я-ж-муж.

Я пришел в цветочный магазин на углу Пятницкой. Небольшой, атмосферный, камерный. Я даже понял, почему Лота здесь: очень похож на ее «зимний» сад у нас дома. Тепло, влажно, много зелени. Лианы, кувшинки, сухоцветы.

— Здравствуйте, вам помочь с выбором букета? Готовый или можем собрать?

— Добрый вечер, девушка, — улыбнулся я. — А можно, мне вон та красивая женщина поможет, — кивнул на жену.

Лота увлеченно формировала букет из каких-то неизвестных мне цветов. Густые блестящие волосы небрежно убраны наверх, лебединая шея открыта, сарафан обтекал ладную фигуру. Красотка, что есть, то есть. Я это всегда знал, но оценил исключительно, когда потерял.

— Лота, — напарница позвала с улыбкой, — опять к тебе.

Опять?! Это вообще что значит?! Еще кто-то ходит? Опять?!

— Ты?! — удивилась, но не выглядела рассерженной. Видимо, помощь с Тимуром зачлась мне.

— Девушка, можно мне букет собрать, — сделал вид, что не знаю ее.

— Для кого собираем? — Лота поддержала игру.

— Для женщины, — смотрел на нее со всей страстью, что жила во мне.

— Пожелания по цветовой гамме? — деловито спросила. — Могу предложить…

— Давайте я опишу свою прекрасную жену, а вы соберете для нее букет на ваш вкус.

Лота сверкнула черными глазами и замерла в ожидании.

— Она — женщина ночь. Звездная, таинственная, загадочная. От нее пахнет жасмином и страстью. Она неотвратима и проникает под кожу. В самую душу. Я не могу без нее. Совсем…

Лота медленно кивнула и начала создавать букет. Кроме роз, других цветов и растений не узнавал, но оттенки сочные, ближе к темным, насыщенным, густым. Алый, сочная зелень, яркий фиолет и синий…

— Спасибо, — рассчитался картой.

— И тебе. За Тимура, — услышал тихое.

Я ушел с букетом. В машине еще один милый презент ждал. Поехал ждать возле дома. Судя по вывеске Лота освободиться в девять. Сидеть в засаде недолго.

Жена припарковалась через пятнадцать минут после девяти вечера. Я выждал недолго и поднялся. Букет уже у ее двери. Когда подошел, его не было — хороший знак. Взяла. Вот что нужно было жене дарить, а не украшения с брехней про измены. Ну ладно, не совсем там ложь, по первой реально, потом уже да, чисто по привычки злил ее.

— Снова ты… — устало обняла дверь. — Чего тебе, Давид?

Я виновато улыбнулся и достал из-за спины щенка Мальтипу, совсем маленького: три месяца, белые кудри, кукольная мордочка. Все прививки обязательно!

— Чтобы тебе не было совсем уж одиноко, — протянул песика. Лота широко распахнула глаза и ведомая инстинктом взяла малыша на руки. — Это девочка, — предупредил, наблюдая за невероятным ошеломлением жены.

— Боже… — она гладила мягкую шерсть, прижимала к себе малышку и умильно терлась о мордочку носом. — Зачем? — на меня посмотрела.

— Чтобы веселее было, — скупо улыбнулся. — Я принесу лежанку, корм, туалет. Да там у меня полная машина, сейчас… — и убежал вниз.

Я быстро перетаскал все самое-самое нужное — заводчик уверял. Отдал документы с прививками и собрал маленький туалет.

— Мне сказали, можно на пеленку, — проговорил, наблюдая за милованием жены и щенка. Она больше не боялась показывать эмоции, не скрывала нежность, не прятала любовь…

— Зачем, Давид? Ты чего-то добиваешься? — подняла на меня глаза.

— Ага, — просто ответил. — Вернуть тебя хочу, но пока не понимаю как. Не могу я без тебя, — честно признался.

— Почему? — смотрела пронзительно, заглядывала глубоко, но не видела главного. А я боялся произнести вслух. Если ей не нужно, то буду дураком, которого она опозорит своим отказом.

— Ты моя, Лота. А мое всегда при мне.

— Ясно, — взгляд взорвался равнодушием, затем она и вовсе отвернулась. — Спасибо за подарок. Назову ее Бони. Иди, Давид. Ночь уже.

Точно, ночь. А ночью я всегда любил жену, только месячные останавливали, ну и половой покой, когда беременная была: пару раз назначали, помню.

— Лота… — бретелька шелковой сорочки соскользнула, оголяя округлое плечико. Взгляд сам упал на сочную грудь, в ответ заныло в паху. У меня ж никого не было, как Лота ушла. Я даже дрочил без удовольствия: спускал пар из яиц, а чувственной разрядки ноль. Чистая физиология и никакого эстетико-морального наслаждения. Я когда шлюх в рот долбил, думал о жене. Как она узнает, как унижу ее очередным подарком, как возьму с особым смаком. Да, мы с Лотой за пятнадцать лет сходили и к дьяволу, и не один раз. Теперь я хотел к Аллаху на поклон: с дороги бы не сбиться.

— Давид, уходи, — поднялась со щенком в руках. — Иди…

Но я уже наступал на нее. Мне бы хоть чуть-чуть близости: хочу ее вкус на языке.

— Лота, хочу тебя, ведьма моя.

— А я нет, — дернула плечом. — У меня есть мужчина. Все, я больше не твоя. Мое тело, — вздернула подбородок, — больше не твой храм.

Я отшатнулся от нее. В груди обожгло яростным гневом, а в горле скребла обида. Вот, значит, как…

— Сука, — хрипло выдал. — Стерва чертова… — я убегал из этого дома. Я вернуть ее хотел, а она… С другим? С кем? Неужели с этим сосунком из кофейни? Который телок таскал без разбора? Или кто?!

Через несколько дней я выяснил кто… Это все, ахтунг. Полковник полиции. И я его знал. Один из завсегдатаев моих оргий с репутацией грубого и жесткого насильника девочек. Шлюх, естественно. Но от этого нелегче, а если вдруг! Я должен это пресечь. Пока беда не случилась.

Я ждал Лоту на лестнице на ее этаже. Поговорить хотел. Когда увидел, испугался… Убью козла!