Глава 14

Лота

Я дурак

Прочитала, в который раз и положила в рот любимую конфету в форме черного сердца. Бельгийский шоколад, а в сердцевине согревающая корица. А Давид действительно дурак, но я не лечила от подобных диагнозов, поэтому ни сочувствия, ни жалости, ни внимания.

Меня сейчас интересовали только сыновья. Я знала, что они приехали и готовилась, ждала их в гости. Сама навела порядок, добавила изящества декору, создала уют. Приготовила их любимый сырный суп с домашними сухариками.

Хозяйство плавно и достаточно давно перетекло в руки помощницы Зили. Мать меня с детства учила быть хранительницей очага, но когда очаг так себе, то его поддержание можно делегировать. Я так и сделала. Зиля — хорошая женщина, мальчики к ней привыкли, готовила она вкусно, а вела себя скромно. Именно поэтому я поселила ее в доме: за ними уход нужен. Давид — то еще ходок, но сомневаюсь, что лезет под каждую юбку и вставляет всюду, где есть вход. Хотя тот же Адам Даниярович именно помощницу жены сделал второй женой и близнецов с ней родил. Всякое может быть… Зиля старше меня на пять лет, но милая, а главное, добрая. Мальчишек моих точно не обидит.

Я встречала своих мужчин у подъезд. В летнем сарафане, самом простом и обычном, с легким макияжем и без каких либо украшений, кроме сережек, оставшихся как память о бабушке. Все говорили, что я ее копия, и что она была ведуньей.

Эбонитово-черный, матовый гелендваген остановился в паре метров от меня. Черкесов сам привез сыновей. Интересно, что он им сказал и как они приняли новость? Как меня встретят?

— Мама! — Ренат первый выскочил и побежал ко мне. Ему девять, и он еще не совсем разучился показывать чувства. Я обняла и зацеловала смуглые щеки. Тимур сам меня обнял и погладил по волосам, на а старший покровительственно поцеловал макушку — он уже выше меня ростом!

— Какие вы взрослые стали! — всего месяц, а они так изменились, вытянулись, повзрослели.

— Привет, — Давид тоже вышел из машины и абсолютно неприлично пожирал меня глазами. Я поймала его взгляд и передала невербально, что ему лучше вернуться в свой гелендваген. Домой его не приглашу. Не желаю, чтобы его энергетика пропитала квартиру. Мне едва удалось сбежать от своего жестокого факира. Вытравила эту болезненную нужду. Не хочу больше быть больной душевно.

— Если что, звоните, — добродушно улыбнулся и залез обратно в машину. Я с мальчиками поднялась в квартиру.

— Ой, мама, тут так мало места! — непосредственно резюмировал Ренат, пробежавшись по моей симпатичной студии.

— Пока так, — махнула рукой. — Давайте обедать, — стол у меня уже был накрыт, осталось суп по тарелкам разлить.

— Очень вкусно, — похвалил Камиль. Все ели с удовольствием, только Тимур был особенно молчаливым. На десерт я достала нежное суфле: мальчишки у нас сладкое не жаловали, кроме самого обычного птичьего молока.

— Мам, а ты теперь правда будешь жить отдельно? — наконец подал голос Тимур. — Здесь?

— Сынок, — сжала его руку, — так будет лучше. Мы с вашим папой больше не можем… Не можем вместе…

Камиль отвел глаза в сторону, затем вообще в телефон уткнулся. Усиленно демонстрировал, что ему все равно.

— А мы дома, да? — спросил Ренат. Он просто любопытствовал.

— Дома вам лучше. Там условия, школа рядом, места больше, — развела руками.

— А разве дети при разводе не остаются с матерью? — допытывался Тимур.

Я в первый раз с момента ухода ощутила жгучий стыд. Думала ведь только о себе: за детей решила, что им с Давидом будет лучше. Так и есть! Объективно! Просто я отчего-то подумала, что они не будут скучать, что их отец наговорит им гадостей, и сыновьям будет легче отпустить и отвыкнуть от меня. Они юные мужчины и всегда тянулись больше к отцу, да и он старался пресечь чрезмерную нежность с моей стороны.

— Иногда детям лучше с папой. Вы же мужчины, а я могу только за щеки таскать, — и начала тискать младшего. Хотела разрядить обстановку.

— Я хочу остаться с тобой, — неожиданно объявил Тимур. Я не ожидала, да и Давид точно не отпустит. Это исключено.

— Сынок, я не думаю, что папа согласится… — под столом впилась ногтями в сухие ладони. Нет, я не могла взять и скинуть все на Черкесова. Чтобы между нами не происходило, а решение уйти и оставить детей с ним приняла я. — Нет, Тимур, вы должны жить с отцом. Так будет лучше. Для всех лучше.

Как я могла оставить его рядом, если каждое утро для меня могло стать последним? Иногда я себя чувствовала прекрасно, но головные боли усиливались и накатывали волнами. Я могла упасть в обморок, я могла не проснуться, я могла навсегда испортить психику сына смертью у него на глазах. Я не знала, сколько у меня в запасе есть времени, и как болезнь будет влиять на меня.

— Значит, мы тебе стали не нужны, — обиженно выдал Тимур. — Ты ушла от нас! Бросила!

Даже Камиль оставил телефон и перевел на брата изумленный взгляд. Ренат вообще только хлопал глазами.

— Тимур, постой! — я даже подняться не успела, а он уже выбежал из квартиры. — Камиль, — сжала руку старшего. Он бросился за братом. Я тяжело опустилась на стул.

— Мама, ну почему ты не можешь вернуться домой? Папа тоже хочет. Он сказал, что это временно. Ну поругались — помиритесь, — так просто рассуждал.

Я обняла своего младшего, зарылась носом в ушко и сделала ежика. Ему всегда нравилось, и Ренат пока позволял быть себе чуть-чуть ребенком. Осталось недолго. Он брал пример со старших братьев. Они уже сами, как ежики, колючие.

— Маленький мой…

— Я не маленький! — возмутился Ренат.

— Хорошо, — взлохматила темную челку, отброшенную на бочок, очень модно. — Мой большой мальчик, между взрослыми все не так просто. Иногда лучше разойтись, чем жить вместе. Так всем будет лучше. Ты поймешь, не сразу, но поймешь. Главное, помни, я вас очень люблю. И буду баловать, как и положено воскресной маме, — пыталась шутить. Тимур немного остынет и поймет, что так правильно. Так всем будет лучше.

Я проводила младшего к машине. Камиль вышел попрощаться, а вот Тимур нет. Я пообещала, что на выходных подготовлю им веселую программу: все, что они любят.

Поднялась к себе. Сбросила босоножки устало и по стеночке доползла до кровати. Нервы. Меня начинало колотить, а виски выламывать от острой боли. Я дала волю слезам. Я по жизни привыкла держать все в себя, а ведь они давали облегчение.

В дверь тихо постучали — я бросилась опрометью. Тимур? Хоть бы он! У меня сердце разрывалось за моего мальчика. Может, боится, что Давид скрипку запретит? Без моей опоры и протекции будет сложнее. Да, вероятно. Нет, конечно, Тимур меня любит и скучает, но дети они отличались от взрослых людей тем, что совершенно естественно и полностью законно переживали за себя больше, чем за нас. Как они будут без родителей, и их несильно волновало, как нам там, где живут они.

— Ты… — шепнула. Давид шагнул в квартиру и захлопнул дверь. На мое мокрое лицо смотрел, плечи сжал, нависал молчаливой горой.

— Ну что ты делаешь, Лота? Что? — привлек к себе, начал осыпать поцелуями лицо. — Поехали домой. Поехали, жена. Клянусь, — оторвался и прямо в глаза, — все будет иначе. По-другому, Лота. Я к чертям развязался со всем криминалом и с блядями. Много ошибок, Лота, очень много. Много лет глупых обид и непонятного противостояния. Давай попробуем снова? Поехали, красавица, — потянул на себя. — Я соскучился, — шептал на ухо, неспешно задирая юбку и сжимая ягодицы. — Очень соскучился, жена моя.

— Нет, Давид, — окаменела и убрала его руки. Отошла, восстанавливая эмоциональный контроль. — Ничего и никогда не будет. Иначе уже не выйдет…

— У нас целая жизнь впереди! Неужели мы не можем дать друг другу шанс, Лота?! Я плохой муж. Ты тоже, знаешь ли, так себе жена, — привычно психанул. — Не получится у нас по-нормальному, клянусь, отпущу и удерживать не стану. Дом куплю, магазин, кафе — что хочешь. Мальчики смогут у тебя оставаться. Но давай попробуем, как все. Ну год. Дай нам год! Это ведь не много, Лота, м?

Я рассмеялась. Нет, Давид, нет у меня столько времени и веры во вторые шансы тоже нет. Пятнадцать лет брака, и никаких теплых чувств в нем не пробудилось, а сейчас с чего? Никогда не думала, что я настолько удобная жена. Неужели у Давида Каримовича от меня больная зависимость, как и у меня от него? Была.

— Нет. Ничего больше не может быть. Прими просто. И уходи.

— Лота… — снова эти рычащие угрожающие нотки.

— Тимура, пожалуйста, не заставляй бросать скрипку. Ему нравится. У него получается. Пожалуйста… — посмотрела прямо в глаза.

Давид вскинул буйную голову, ноздри хищно трепетали, в глазах недобрый блеск. Условия и ультиматумы на очереди?

— Ладно, — сквозь зубы, словно огнем полыхнул. Неужели пытался сдерживаться? — Я поговорю с Тимуром насчет его поведения, — и ушел.

Из кофейни в Москва-Сити я уволилась. Влад отреагировал спокойно, словно и не было внимания, прогулки, поцелуя. Драки с Давидом…

С Асей зато продолжала общаться: она славная, такая открытая, простая, позитивная — мне не хватало таких друзей.

— Бери! — уговаривала, пригласив ее к себе. Моя первая подруга. Ведь в диаспоре сколько было женщин возле меня, все знаться хотели, по магазинам звали, на обеды приглашали, дружбу предлагали, а теперь? Кто-то звонил узнать, что у на с с Давидом, чтобы потом сплетню разнести из первых уст, а кто-то сразу решил позлорадствовать. Я посылала в известном направлении и тех, и тех.

— Лота, я не могу, это как-то… странно, — Ася стояла в моем мятном платье от Pinko и очень смущалась. Она была ниже и не такая фигуристая, но фасон хорош, подходит симпатичным молодым женщинам.

— Бери, мне не жалко.

Я стала гуру авито и успешно продавала свои брендовые вещи. Новенькие лоферы от Гуччи всего за десять тысяч, десять процентов от реальной стоимости. Зато быстро, а одежды у меня много. Имею права подарить красивую вещь хорошему человеку.

- Ась, пойдем прогуляемся, — не дала ей переодеться. Мы шли по улице и говорили о всякой ерунде. Я думала о детях. Переписывалась с ними каждый день и готовилась в свой мамский день повести их по любимым местам. Тимур, правда, не отвечал на мои сообщения и звонки. Не хотел видеть меня.

— Слушай, — смутилась Ася, — ко мне, представляешь, Влад интерес проявляет…

Я улыбнулась, снисходительно да. Как быстро переключался славный молодой мужчина. Нет, не думала, что я какая-то особенная для случайного человека, но все же…

- Давай зайдем в цветочный, — предложила, переключая тему. Советов давать не буду, непрошенных тем более. Мы, женщины, любим учиться исключительно на своих ошибках. — Здесь так мило, — я улыбалась, не скрывая восторга. У меня был сад в доме Давида: летний и зимний, моя отрада.

— Лота Равилевна? — неожиданно услышала. Обернулась, во все глаза рассматривая бравого полковника в дорогом костюме. Сергей Валерьевич вроде бы…