Глава 13

Давид

— Черт! — выругался, пытаясь закрыться от белой пены. Лота специально направила струю прямо мне в лицо. Не на своего хахаля, а на меня! — Охренела вообще?!

Хорошо, что автомобильные огнетушители быстро выдыхались, но приятного в любом случае мало.

Я по привычке ждал Лоту у машины: букет купил и любимые шоколадные конфеты ручной работы. Показать хотел, что думаю о ней. Но она, получается, вообще не думала обо мне! Пропала без машины на два часа, хотя кофейня давно закрылась, а потом посмела с мужиком целоваться! Моя жена с мужиком! Да она целованная только мной всегда была, а сейчас… А, бляяя!

— Влад, извини, пожалуйста, — Лота поставила на землю пустой огнетушитель.

Влад прости? Реально? А я?! Я как?!

— Да нормально, — на него почти не попало даже. Я и отметелить его как следует не успел: так бока помял.

— Передо мной извиниться не хочешь? — вытер пиджаком лицо.

Лота перевела на меня темный гипнотический взгляд.

— Ты следишь за мной? — сухо и равнодушно.

— Слежу, — кивнул согласно. Фу, пена горчит, черт.

— Давид, мы не вместе больше. Все. Оставь меня в покое. Муха выбралась из паутины. Это мактуб.

— Лота, нас слишком много связывает…

— Да, пятнадцать лет измен, мучений, унижений, — каждое слово камень в меня. Все правда. — Лавочка закрылась, найди новую юную и прекрасную жену. Я тебя больше не вывожу, — она пошла к машине. — Влад, прости, мой бывший жуткий орангутанг. Думаю, мне лучше уволиться. Прощайте оба, — сорвалась с места.

Я бросил измятый грязный пиджак туда же к огнетушителю и посмотрел на соперника. Мальчишка совсем. Даже Амир, братишка, старше. Как Лота вообще могла позволить такому сосунку коснуться себя?! Мать моих детей! Ее тело — мой алтарь, мой храм, священное место! И что этот ублюдок решил осквернить его?!

— Что, милфу решил поиметь для разнообразия, м?

— Не твое дело, — огрызнулся, отступая. Эх, Лота, совсем ты неопытная девочка: в мужиках не разбираешься. Я же видел, как этот мужчинка таскал официанток из другой смены. Следил же за женой, пока график ее не узнал. Этот со всеми обжимался, целовался, увозил на мотоцикле в ночь. Неужели и Лоту повез на перепихон?! Мою жену!

— Я муж, — и хорошенько зарядил ему между глаз. Завтра будет очковой коброй! Хрен ему такому красивому кто даст! Сам поехал к Лоте на Малую Ордынку. Нет, биться в двери не буду: цветы и конфеты оставлю на пороге. Ну и что доехала нормально нужно убедиться.

Прости, я дурак

Написал на визитке и нарисовал стрелочку к своему номеру. Пусть сжалится и разблокирует. Вставил в букет и коротко постучал. Ушел, не нужно сейчас драконить жену. Точнее, нужно и даже хочется. Прямо зудит! Но мы должны освоить другой формат отношений. Я должен. А потом научу ее просто любить…

Утром я отправился на Ленинградский вокзал. Парни наши возвращаются. Спортивный лагерь в Валдае, хороший вроде: звонили счастливые и довольные, особенно младший. Это его первый выезд с братьями без сопровождения взрослых. В прошлом году мы Камиля и Тимура отправили туда, а Ренат с нами в отпуск полетел. Жутко недоволен был. На Бали ему было очень скучно, исстрадался весь. Ну да, ну да. Его бы в Африку к голодающим детям!

Пацанов я обычно встречал лично, даже если важная встреча или переговоры — переносил. Сыновья должны с пеленок запомнить правильные ориентиры: все ради семьи. Деньги, контракты, бабы — вторичное, главное, это они. Ну и их строптивая мать, конечно же. Я всегда Лоту ставил на последнее место в нашей семье: после меня и пацанов. А сейчас без нее всего несколько недель живу, а дом опустел капитально.

— Папа! — Ренат первый заметил меня и бросился со всех ног. Мой футболист!

— Привет, спортсмен! — подхватил на руки, прижал к себе, но быстро отпустил. Мы мужики! Нам нельзя киснуть и рыдать. Хотя скучал, очень скучал.

— Пап, — мы обнялись по-взрослому с Камилем. Затем с Тимуром.

Носильщик подхватил чемоданы, и мы вчетвером отправились на парковку.

Старший сел вперед и активно переписывался в телефоне. Ренат рассказывал о своих приключениях, а Тимур меланхолично смотрел в окно. По скрипке скучал, что ли?

— Пап, — Ренат смеялся, но пытался говорить шепотом, — Кам невесту нашел. Целовался с ней.

— Заткнись! — угрожающе гаркнул старший. Какой же он взрослый уже. Еще пятнадцати нет, а уже с меня ростом, только сухой еще. Рама есть, а мышцы нарастим!

— Пап, — Тимур оторвался от пиликнувшего телефона, — а где мама? Почему она не дома?

Я сглотнул. Этот разговор должен был состояться: от него не спрятаться и не скрыться. Тяжело будет. Можно, конечно, рявкнуть, отмахнуться, сказать, что не их дело. Отец с матерью сами разберутся. Но я не так воспитывал сыновей. Они должны относиться к родителям с любовью и уважением.

— Дома поговорим, — ответил и сам к окну отвернулся. Нужно подобрать правильные слова.

Пацаны сбросили сумки на пол в гостиной, из кухни доносился потрясающий аромат поджарки и свежего хлеба, на улице погода солнечная и теплая, но сыновья не торопились поскорее заняться своими делами, как это было всегда. По возвращении они первым делом целовали маму, а ее нет. Они ждали объяснений.

— Хм… — взлохматил волосы. Заготовленная речь абсолютно не хотела срываться с губ. — Мы с вашей мамой решили пожить отдельно. Временно, — добавил и для них и для себя. — У взрослых такое бывает…

— Чё разводитесь? — саркастично скривился Камиль. Он уже взрослый, ко всему с подростковым либо бунтом, либо похуизмом. Сейчас прятался за второе.

— Мы не разводимся. — твердо ответил. — Мы временно не живем вместе. Вре-мен-но! — повторил по слогам. Что непонятного?!

— А мы? — спросил Тимур. — С кем из вас мы будем жить? Вре-мен-но? — едко повторил. Тоже характерный. С ним больше Лота ладила. Ранимая творческая личность внутри сына мне была абсолютно неподконтрольна.

— Здесь, конечно. Это ваш дом. Школа рядом. Секции ваши. Я здесь.

— А мама? — Ренат спросил совсем тихо. — А она где живет?

Я замялся. Как же сложно объяснять. Тонкости взаимоотношений мужчины и женщины вообще не для детей, а наши с их матерью в принципе за гранью разумного.

— Она переехала в центр. В квартиру.

— Ну ясно, — бросил Камиль. — Я купаться и спать. Ко мне не заходить.

Тимур тоже подхватил свою сумку и молча побрел к лестнице. Ренат не решался: не понимал, выглядел испуганным.

— Пап, а что теперь будет?

Я слабо улыбнулся и раскрыл ему объятия. Я очень редко это делал обычно, но только за сегодня уже дважды.

— Да хорошо все будет. Мы с мамой решим. Обязательно.

Я был с детьми целый день, отложил все дела, только они не были со мной. Старшие сидели по своим норам, ну а Ренат рубился в Доту. Это, конечно, лучше, чем грузиться, но грустненько.

— Ты куда? — поймал Камиля уже на выходе.

— К друзьям, а чё? — просто пожал плечами. Бля, как меня это бесит. Вошел в возраст, когда все через губу.

Серьга в ухе — а чё?

Домой за полночь — а чё?

Бедовые увлечения — а чё?

— У тебя мать — филолог. Ты можешь, блядь, разговаривать без своего «а чё»?

— А ты без «блядь» не разговариваешь, — огрызнулся старший, — а у тебя жена-филолог, — и вишенка на торте: — Была.

Я насупился и смотрел из-под густых бровей. Дай, Аллах, терпения.

— Что, наказан? — сузил глаза и ждал.

— Ты матери звонил? — вместо приговора.

— Звонил. Завтра к себе пригласила, — сквозь зубы. Кого он винил: меня, Лоту или всех нас?

— Чтобы в десять дома. Телефон не отключай, геолокацию тоже или… — посмотрел на него. Он знает что.

Вечером я отправился в «Чайку» — один из любимых ресторанов московской исполнительной власти. Я просил аудиенцию у своего главного заказчика и покровителя. Его фамилию даже вслух произносить нельзя было. Я держал связь через его цепного пса: интеллигентный лощенный особист с тонкой улыбкой и пустым взглядом.

— Давид Каримович, — мы пожали руки, — чем обязаны? Такая загадочная срочность.

— Александр Романович, вопрос деликатный и важный. Я хотел бы выйти из бизнеса.

— Да что вы говорите, — покачал головой. — Что ж так?

— Александр Романович, я не торговаться приехал, не продавать свою часть, тем более у меня и в мыслях не было как-то манипулировать вами.

— Продолжайте, — отпил из маленькой фарфоровой чашечки. Жуткий тип.

— Я хочу выйти из бизнеса максимально безопасно для меня и моей семьи. Клуб готов передать со всеми подвязками. Под ключ и бесплатно.

— Причина? — холодно поинтересовался.

— Устал. Жить нормально хочу. Жена ушла. Много лет терпела и не выдержала.

— Ну раз жена… — тонко улыбнулся. — Мы передадим информацию, куда следует. Но, — замолчал и посмотрел остро, — вечер в пятницу должен пройти по плану. Это очень, повторяю очень важно.

— Я понял. Все будет.

Это моя вторая бесбашенная оргия. Нет, я никогда не участвовал, только организовывал. Я и Праздник. Он поставлял шкур, а я регулировал уровень разврата. Сегодня он бил все рекорды. Скрытая съемка велась, но это, как мне объяснили, для служебного пользования. Если кто-то из командования федеральной службы решит выйти из тени, то сразу увидит милую папочку на себя. Удавка на шее должна быть у всех. Чистеньких там не жаловали.

— Дава, я для тебя красотку приготовил. Закачаешься! Все как ты любишь: блондинка, красотка, сосет отменно.

Я бросил на него хмурый взгляд. Зачем мне девка, если о ней не узнает Лота? Зачем мне вообще все это? Ни к чему. Я счастлив? Нет. А хочу ли я быть счастливым? Очень. А что мне нужно для счастья? Она.

Лота была моей много-много лет, а я не понимал. Не понимал, что люблю собственную жену. Нелюбимая, оказалась самой нужной. Любимой…