Глава 5

Лота

— Мам, а ты какая-то другая? — Камиль смотрел на меня изучающе. Да, я вылезла из брендовых костюмов и изящных платьев. Нашла в гардеробной джинсы. Не знаю с каких вообще времен, но факт в том, что я в них влезла. А еще открытый кроп-топ и никаких кардиганов, пиджаков или балеро. Да, это летний вариант, но я с водителем, не замерзну. Через две недели лето. Волосы тоже не прятала. Они у меня роскошные!

— Вот видишь, мама у тебя не такая пафосная, — напомнила его частые ворчания. Родители всегда несовременные и старомодные.

— А папа что скажет? — осторожно поинтересовался. Давид уехал на пару дней: сказал по делам новой стройки. Может, и так. А может, со шлюхами завалился куда-нибудь. Дело не мое. Да-да, именно так.

— Думаю, ему понравится мой новый стиль, — серьезно ответила. Камиль только улыбнулся. Подростки они такие, уже не сильно привязаны к традициям, как ты им их не преподноси. Для них, родившихся в Москве, в современном светском мегаполисе, те же платки — какая-то дикость и стыдно перед друзьями. Поэтому я носила их так, что за мной повторяли. Но и это в прошлом.

Сегодня мы с Илоной отвезла младших детей на день рождение двойняшек Загитовых, а старший собрался с ночевкой к другу. К тому самому, с которым ухо пробили и занимались паркуром.

Сережку после разговора с отцом снял, но я прикрыла, не рассказала, кто из друзей на старшего «плохо» влияет, поэтому дружат они спокойно. Про паркур Давид тоже не знал. Ну, будет сюрпризом. Я по первой очень переживала и беспокоилась, но Камиль уверил, что у него нормально с инстинктом самосохранения. Да и не нужно ему наше одобрение, взрослым себя считал, просто с отцом сложнее договориться. Он — царь зверей и не терпел прекословия.

Пока мужа не было дома, я была предоставлена по большей части самой себе, дала волю страху, слезам, жалости к самой себе. Легко храбриться, пока не осознала полностью. А вот когда накрыло… Я всю ночь рыдала в подушку. Страшно. Это может произойти неожиданно, в любой момент. Как подготовиться? Ведь я элементарно могу не проснуться.

Только утром пришел ответ — никак. Можно только постараться прожить каждый день так, чтобы ни о чем не жалеть.

Я встала в шесть утра, умылась, приложила к опухшим глазами холодный компресс. Я думала. Много думала. Ситуацию приняла, но как из нее выйти максимально безопасно для своего времени и психики?

Разводиться с Давидом бессмысленно. Он не отпустит. Он будет пить мою кровь. Затягивать все, что можно затянуть. Официальный расход — точно не по моей инициативе. Если сам захочет — все подпишу. Дети… О них думала больше всего.

У меня ничего нет. Мне некуда уйти с ними. А самое главное, я не уверена, что они пойдут за мной. Да и не нужно. Я не буду заставлять их выбирать. Здесь их дом. Их мир. Их жизнь. Отца они любят. Давид тоже за сыновей горой. В этом плане я могла быть спокойной. Мальчикам нужно привыкнуть, что меня скоро не станет в их жизни физически. Отвыкнуть, может даже разлюбить. Тогда будет не так больно для них. Возможно ли это в принципе? Вполне. Не потому что дети плохие, просто мать, ушедшая из семьи, да еще и без обозначения причин… Да, я стану тем самым отщепенцем, парией. Пусть так. Если дети не захотят меня видеть — я приму. Они должны отвыкнуть от меня, а не ссориться с отцом из-за нашего разлада. Им быть друг другу опорой и поддержкой всю жизнь. А моя не будет долгой. Увы.

Уйти от Давида — цель номер один. Но куда? У меня нет личной недвижимости и даже собственных денег. Муж никогда не стеснял меня в финансах, а я тратила их с особым смаком. Но все эти счета быстро будут заблокированы, если я решу взбрыкнуть. Черкесов не дурак и обезопасил себя максимально: первые несколько лет я слишком громко кричала о разводе. Наверное, с грамотным адвокатом, я могла бы что-то получить, но у меня нет ресурса бороться за это. Мне просто нужно пожить спокойно, размеренно, иначе.

Что у меня было своего: драгоценности и одежда, дорогая и много. Это ведь тоже ресурс! Есть ведь сайты, где можно продать шмотки. Дольче, Гуччи, Прада — мне вообще не жаль с этим расставаться! Понятно, что за туфли или пиджак с рук никто не заплатит сотню тысяч, но сколько-то наверное дадут.

Я поднялась и открыла внутренний ящик стола, большой. Здесь много брендовых украшений и индивидуальных уникальных вещей. Я нашла в гардеробной вместительный стильный саквояж и вытряхнула из футляров содержимое. Я знаю, кто поможет мне!

Естественно, я созвонились с тетей Жанной, супругой Адама Данияровича, она в общих чертах рассказала об отлучения моего мужа от семьи. Конечно, умолчала истинную причину. Полина. Да, Марат мог рвать только за жену.

Я фыркнула. Какой же дурак. Если так любишь, чего шляешься? Мужчины. Братья. Одинаковые блядуны. А вот Поля молодец. Узнала и ушла. Я восхищался ее силой. Нет, она мне не нравилась. Как можно дружить с женщиной, о которой мечтал твой муж?! Но я восхищалась ей. Сильные женщины достойны этого. Сильных мужчин я избегала и опасалась. Одного из них ненавидела: когда-то яростно, сейчас с ледяным спокойствием.

С Маратом Загитовым я договорилась встретиться у него в офисе. Он известный в Москве адвокат, успешный красивый мужчина. Они похожи с Давидом как внешне, так и внутренне. Оба уверены, что мир крутится исключительно вокруг их желаний. Я никогда не обольщалась, полагая, что мой изначально нареченный какой-то другой. Просто Марат встретил женщину, которая смогла на время укротить необузданную натуру. Десять лет — это большой срок. Я реально начала верить, что бывают сильные независимые мужчины, которым плевать, что все вокруг гуляют, жен не ценят и транслируют это как норму. Марат не поддавался всей этой психологической атаке. Состоятельные мужчины часто вращались в котле соблазнов, но мне казалось, что он другой. Нет, не другой. Даже ребенка на стороне сделал. Тьфу.

— Здравствуй, Лота, — Марат поднялся, встречая меня.

— Я присяду, — прохладно поинтересовалась. У меня не было конкретно к нему негатива, но и другом Загитова не считала. Я пришла к нему, потому что он в ссоре с моим мужем и потому что считала: Марат мне немного должен. Я пятнадцать лет расплачивалась с мужем за их личные обидки. Для них мелочь, а я с поломанной психикой и аневризмой головного мозга. Да, я не считала себя здоровой ни в одном из смыслов.

— Даже не представляю, с чем ты пожаловала, — Марат сел напротив. — Одна.

Конечно, у нас это не принято. Такие как я только в сопровождении женщин, детей или мужа могли выходить и тем более встречаться с мужчиной наедине.

— Я ухожу от мужа, — твердо произнесла.

Марат уронил челюсть на пол. Да, не каждый день два абьюзера расходятся в стороны. Да, в нашей паре все-таки нет жертв. Я так решила.

— То есть тебе нужен хороший адвокат? — предположил Загитов.

— Я сказала ухожу, а не развожусь, Марат, — надменно вздернула бровь.

— Тогда что же? — он развел руками.

— Уходить от мужа нужно куда-то. Мне нужны деньги. Нужна квартира, понимаешь? — я потянулась к саквояжу. Открыла его и позволила ему заглянуть. Да, измены моего мужа компенсировались драгметаллами и ценными породами камней. — Мне нужно продать это. Сама даже не представляю как.

— Ты хочешь продать все свои украшения? — Марат бросил красноречивый взгляд на мои руки.

Пальцы увешаны кольцами, а запястья браслетами. Я пожала плечами и без тени сожаления все сняла. Оставила только обручальное кольцо и то ненадолго. Его тоже бросила в общую кучу.

— Ты хочешь на эти деньги купить квартиру?

— Не купить. Снять. На год. Может меньше… Или больше… — предполагала задумчиво. — Пусть будет год, — решительно кивнула.

Я не могла предугадать, сколько мне осталось, но это цифра, от которой я могла отталкиваться. Если меньше… Не хочу думать, слишком пугающие.

— Не нужно ничего продавать, — неожиданно твердо объявил Загитов. — На улице ты не останешься. Я сам найду тебе квартиру и обеспечу финансами. А потом выбью их из твоего мужа, — грозно закончил.

— Мне не нужны твои деньги, Марат, — меня раздражала эта брутальная самцовость. Ведь это не искреннее желание помочь. Утереть нос Давиду хочет. Два драчливых петуха. — И его деньги не нужны. Вы для меня одним лекалом измерены. Братья…

— Зачем же пришла раз не доверяешь? — прищурился Марат.

— Потому что ты сейчас ненавидишь Давида. Пользуйся возможностью унизить, отомстить, нагадить, наказать — выбирай любое.

— А он расстроится, если ты уйдешь?

Шею обожгло стыдом. Он знал. Конечно, знал, что я нелюбимая жена. А как можно отомстить, забирая что-то абсолютно не нужное и не ценное…

— Даже к собаке привыкают, — ответила холодно. — Давид тоже привык ко мне.

— Прости, я не хотел…

Конечно, не хотел. Марат не злой, а правдоруб.

— Мне нужно избавиться от всего этого, — деловито кивнула на саквояж. — Дочерей у меня нет, а следующей по списку наследство оставлять не буду.

— В смысле?

Отвечать, естественно, не планировала. Пусть считает «наследство» просто оговоркой. А Давид точно долго один не будет. Пусть своей новой жене заново коллекцию собирает: с изменами или нет — сами разберутся.

— Не важно, — отмахнулась. — Я не знаю, сколько это все стоит, но надеюсь, что хватит еще на машину. Какую-нибудь самую обычную. Чтобы если что, не жалко, понимаешь?

Да, я хотела бы все-таки преодолеть страх вождения. Ну и страх спускаться в метро тоже. Я неосознанно тихо рассмеялась. Такая обыденность, а для меня целое приключение.

— Ты же не водишь? — Марат смотрел остро. Этот умный, может, и догадаться.

— Я вспомню и права у меня есть, — дернула плечом. — Не беспокойся, мне бентли не нужна. Какую-нибудь маленькую, женскую.

— Лота, давай сделаем все законно. Я помогу, обещаю.

— А разве это незаконно? — склонила голову на бок. — Это мои драгоценности. Ладно, — стремительно поднялась. — Отнесу в ломбард.

— Да стой ты, — поднялся за мной. — Я помогу, но не потому что хочу отомстить, хотя я хочу, — честно признался. — Но я реально беспокоюсь. Пообещай, что если в твоем «побеге», тебе понадобится еще помощь, ты обратишься ко мне.

— Я обещаю.

Через неделю я отправила сыновей в лагерь. Когда они вернутся, я уже обоснуюсь на новом месте. Мы все решим. Я постараюсь им объяснить. Насколько это возможно. Я точно не поеду с Давидом в отпуск. Наоборот, есть забавная мысль. У меня будет для него компания. Все как он любит.

Марат действительно помог мне. Благодаря его связям мне на счет упала приличная сумма, которую он помог профессионально спрятать в банковской паутине. Если Давид решит разводиться официально, чтобы эти деньги не попали под делимое имущество. Для него это в сущности пустяк, но раздавить меня сапогом — святое дело. К ногтю прижать и место мое показать.

Я в первый раз за много лет искренне поблагодарила мужчину из нашей диаспоры. Конечно, сознание грыз червячок сомнений: вдруг расскажет, подставит, предаст. Марат мужчина, наш, татарский. Они друг для друга ценнее любой женщины. Загитов доказал обратное. Именно поэтому пошла к нему: он больше других ценил свою жену. Когда-то…

Я закончила с макияжем и осмотрела себя в большое зеркало. Сегодня мы с Давидом одни. Он готовился к отпуску и решал насущные вопросы практически круглосуточно.

Черное кружевное белье и такой же мини-халатик, ажурные чулки и сексуальный пояс. Я и сама не могла четко объяснить зачем, но мне нужна эта ночь. С ним. Пятнадцать лет вместе, я должна попрощаться.

Я нажала на ручку двери и вошла в полумрак спальни мужа. Давид в одних шортах полулежал на кровати с ноутбуком, в ушах наушники, и он кого-то крепко отчитывал. Едва повернулся ко мне и тут же сделал знак: повелевает выйти. Если он меня захочет, то придет, в иных случаях беспокоить господина Черкесова не стоит.

Я не ушла. Наоборот, подошла к кровати, рывком переставил ноутбук с его колен на тумбу рядом и оседлала Давида. Он выглядел обескураженным. Дальше больше. Я сама поцеловала его в губы. Страстно, жадно, с нуждой и неукротимым желанием. Так, как целовала бы, будь все иначе. Если бы в брачную ночь он проявил бы себя иначе, все бы для него сделала, позволила, отдала. Сама. Без какого-либо принуждения. А теперь… Пусть просто прочувствует, как могло бы быть…

Давид растерялся со всем на мгновение, затем обхватил мою талию и вжал в себя, до хруста, до боли, неукротимо и яростно. Вдавливая в свою грудь, чтобы между нами не оказалось ни одного лишнего миллиметра. Жадно скользил крупными ладонями по моему телу и срывал тонкое кружево.

— Черт, — выругался со смешком и буквально выбросил наушники. Повалил меня на кровать, подмял под себя, шарил руками по телу как безумный, оставляя ожоги на коже.

— Я хочу сверху, — шепнула, страстно обнимая широкие плечи, обхватывая ногами поясницу, чтобы жарче и теснее. Давид навис надо мной, глазами прожигал и пожирал, членом крепким толкался в тонкое кружево трусиков.

— Хочешь, значит… — прошептал и сдвинул полоску, пальцы внутрь засунул, трахал меня ими: смазка хлюпала, а я выгибалась. Давид собрал ее, к своим губам поднес и облизнул. Затем мне в рот засунул, я втянула в себя, не отводя от него взгляда. Пусть смотрит. Мечтает, что это я его член сосу с таким удовольствием.

Муж поднялся, стянул шорты, бесстыдно взвесил в руке длинный член с крупной розовой головкой и вернулся ко мне. Я выскользнула из халатика и приподняла бедра, позволяя снять с себя трусики. В этот раз ему не пришлось рвать на мне белье.

— Иди сюда, — мягко потянул на себя. Я оседлала Давида и нарочито медленно и грациозно, с томным стоном удовольствия опустилась на его член. Я обняла ладонями его лицо и плавно двинула бедрами, не разрывая зрительного контакта. Глубже, сильнее, жестче. Я наращивала темп и цеплялась за его шею. Мы жадно целовались, кусались, оставляли грубые засосы и кровавые страстные борозды на спине.

— М-мм… — тихо и прямо в губы. Захлебываясь ярким оргазмом, падая на грудь Давиду. Он сжал мои бедра и толкнулся несколько раз, кончая с рычанием.

Я отдышалась минутку, языком провела по его шее, прокатывая вкус во рту. Вот и все. Конец.

— Спокойной ночи, — поднялась и, подхватив халат, хотела уйти к себе.

— Куда? — Давид поймал мою руку. — Где кольца? — неожиданно нахмурился.

— На чистку сдала, — солгала, не моргнув и глазом, вырывая руку.

— Я не закончил с тобой, — откинул одеяло, приглашая к себе. Нет, дорогой, больше мне это не нужно.

— Я закончила с тобой, — и ушла из его спальни. Давид, скорее всего, придет снова утверждаться в своей власти надо мной. Но это все уже неважно. Завтра он улетит отдыхать, а я перееду в свою милую небольшую квартиру на Малой Ордынке.

Я почти все вещи перевезла — никто и не заметил. Личные, естественно. Мебель, посуда и прочая бытовуха была. А самое главное, там был небольшой французский балкон с вьюнами и цветочными кашпо! Летом это просто сказка!

Утром я отпустила Илону и дала ей полный расчет. Точнее, бросила на карту, объявив премией и дала трехнедельный отпуск. Может, водитель еще понадобится: возить Зилю за продуктами, а потом и новую жену моего мужа.

Сама на такси уехала в свою новую симпатичную студию. Весь день в хлопотах, а к вечеру заварила чай и устроилась на балконе, кутаясь в легкий плед. Давид начал названивать примерно часов в семь — я бросила его в блок. Я пила чай и улыбалась. Интересно, ему понравился мой сюрприз? И это не только то, что я ушла. Был еще один…