ГЛАВА 12

Мы проходим через раздвижные двери здания аэропорта, держась за руки. Тамила особенно молчалива сегодня. Только смотрит и периодически улыбается, а взгляд такой, что мне хочется взвыть. Мы тащим за собой свои чемоданы, шорох колес которых растворяется в шумной суете аэропорта. Я смотрю на людей, которые со счастливыми лицами идут на выход из зоны прилета, и мне хочется продлить свой отпуск. Примерно на… всю оставшуюся жизнь. Остаться здесь с Тами и верить в то, что таким же счастливым и беззаботным я могу быть всегда. Но мне, как и ей, нужно возвращаться. Снова надевать теплую одежду, ездить на работу, ждать Новый год, покупать подарки, встречаться с друзьями и выть о несбывшемся. Да, именно выть. Потому что именно это хочется делать в эту конкретную минуту.

Мы пьем кофе, ждем регистрации на рейс, болтаем ни о чем, но каждый из нас, как мне кажется, избегает самого главного разговора. Наконец Тами проходит регистрацию и спешит к зоне отлета. Мы останавливаемся неподалеку от контрольного пункта, и Тами поворачивается ко мне.

– Спасибо, Ром. – Она начинает улыбаться. – Вот видишь? На «Ром» ты не злишься, только на «Ромчик». У тебя, похоже, просто очень ранимое эго.

– Будь мы сейчас в бунгало, – отвечаю я, наклонившись к ней, – я бы отодрал тебя этим эго так, что ты бы еще неделю не могла ходить ровно.

Щеки Тамилы краснеют, и она нервно хихикает. Я смотрю на нее, а потом не выдерживаю и сгребаю в охапку, крепко прижимая к себе.

– Запиши мой номер.

– Зачем? – спрашивает она.

– Затем что ты моя жена, я хочу знать, как ты долетела. Потом я позвоню тебе, как буду на месте, и мы решим вопрос с переездом.

Тами отстраняется и смотрит мне в глаза.

– Нет, Рома, поигрались, и будет. Мы же взрослые люди, и каждый из нас прекрасно знает, что этот брак недействителен. – Она делает шаг назад, выступая из моих объятий, а мои руки безвольно падают вдоль тела. Неожиданное заявление. – Ты забыл? Я ведь собиралась замуж, и мы с… ним все узнавали. Мы собирались расписаться в России, а потом просто провести красивую церемонию на островах.

Я киваю, а Тамила поднимает руки и пытается снять подаренное мной кольцо. Я накрываю их своей ладонью и качаю головой.

– Не надо. Хочу, чтобы оно осталось у тебя.

– Но…

– Нет, Тами, не снимай. Пускай у тебя останется материальное воспоминание о нашем отпуске. – Я медлю со своим предложением, потому что не уверен, что она одобрит. – Может, мы встретимся в городе? Выпьем кофе, не знаю, сходим на ужин.

– Рома, давай оставим все, как есть, – быстро проговаривает она.

– Почему?

– Ты несвободен.

– В каком смысле?

Она кладет руку на мою грудь, и сердце под ее ладонью начинает колотиться еще быстрее. Дыхание застревает в горле. У меня такое ощущение, что я сейчас упускаю нечто жизненно важное. Словно размахиваю руками в попытке ухватить это, но пальцы соскальзывают, и я никак не могу поймать суть. Я пока еще сам не понимаю, что именно ускользает от меня, но сердце уже мечется в панике.

– Вот здесь, – произносит Тами. Я накрываю ее ладонь своей, прижимая крепче. – Здесь живет другая женщина. Пока она не покинет твое сердце, ты не будешь свободен. Я не хочу быть с женатым мужчиной.

– Я не женат.

– В своих мыслях ты женат. Не верен ей, это да, но женат. Давно и… как ты сказал? Глубоко женат, вот. Так что ничего не получится.

– Что, если мы попробуем?

– А ты настойчив, – с легкой улыбкой отзывается Тами.

– Очень.

– Тогда мы встретимся… если так будет угодно судьбе.

– Прозвучало загадочно.

– Зато правдиво. Я, Рома, верю во Вселенную и всякую такую дичь. Так что если нам суждено быть вместе, мы обязательно будем.

– А ты не считаешь знаком судьбы нашу встречу на острове? Все же нечасто люди из одного города так знакомятся.

– Считаю.

– Тогда что тебя останавливает?

– Лена, – тихо отвечает Тамила, и мое сердце пропускает удар. – Вот видишь? У тебя даже взгляд изменился. Мы обязательно встретимся, когда ты отпустишь ее. А до того времени… – Тамила встает на носочки и, потянувшись ко мне, целует в щеку. – До свидания, муж мой.

Я крепко зажмуриваюсь, тяжело дыша. Почему-то хочется орать. Громко, на весь аэропорт. Чтобы каждый, кто здесь присутствует услышал мой вопль отчаяния. Сжимаю Тами в своих объятиях, глажу ее щеку, а потом целую. Жадно, потому что в последний раз. Как будто пытаюсь вложить все свое отчаяние в этот поцелуй. Показать ей, что она приняла хреновое решение. Разумное, но все равно хреновое, и мне оно не нравится. Наш поцелуй заканчивается нежным прикосновением губ, и я ловлю своими отголоски ее вкуса, чтобы он врезался мне в память. Хочу чувствовать его у себя во рту так долго, сколько смогу удержать.

Тамила отрывается от меня и делает решительный шаг назад. И вот снова вернулось это ощущение. Я пытаюсь схватить ее руками, но она изворачивается и еще сильнее увеличивает расстояние между нами, а мои пальцы ласкают только воздух между нами. Тамила качает головой.

– Не надо, Рома.

Она говорит дрожащим голосом, глаза стеклянные от скопившихся там слез. Ты ведь тоже чувствуешь это. Зачем все заканчивать? Я посылаю ей мысленные сигналы сделать шаг не от меня, а ко мне, но она остается глуха к моим мольбам. Отходит еще немного, растягивает на лице улыбку, от которой не легче, и, подмигнув, разворачивается, бодрым шагом направляясь в зону контроля. Большинство пассажиров ее рейса уже прошли регистрацию, так что Тамила оказывается одной из последних и проходит досмотр слишком быстро, черт возьми! Я даже не успеваю насмотреться на нее. Это как продержать человека в пустыне пару суток, а потом дать ему всего глоток воды. Он будет смотреть на оазис, но его туда не подпустят. Жестоко.

Махнув мне, Тами исчезает за поворотом, а я, как идиот, остаюсь стоять и пялиться на стену, за которой она скрылась. Зачем, непонятно. Наверное, где-то глубоко внутри я надеюсь на сцену из фильма. Вот сейчас она выскочит, повиснет у меня на шее и поклянется в любви. Ни хрена подобного не будет, но романтическая часть меня, которую еще не убила проза жизни, продолжает надеяться. А потом и эта надежда, скрючившись, гаснет, словно подожженная бумага. Схватившись за ручку чемодана, я тащусь в кофейню, чтобы дождаться своего рейса.

Заказав большую чашку кофе, я усаживаюсь на диванчик в углу и достаю свой личный телефон. Так и не включил его два дня назад, как собирался. Наверное, просто не хотел портить остаток отдыха. Я точно знаю, что найду там хотя бы одно сообщение от Лены, и не хочу его читать. Но теперь мне так погано на душе, что пара обманчивых признаний в вечной любви уже не испортят мой день. Настроение и так слишком серое для этого яркого места.

Лена: «Мой котик, я скучаю»

Лена: «Ну что ты молчишь? Обиделся?»

Лена: «Ромочка, ну прости. Ты же знаешь, что он меня не отпустит»

Лена: «Пожалуйста, не игнорируй меня. От этого мне очень плохо. Я так люблю тебя»

Оставшиеся я удаляю, даже не читая. Нет, все-таки что-то, да может испортить этот день. Например, фальшивые чувства. Ей так удобно. А мне выгодно. Потому что за столько лет я привык обманываться. Я вроде как состою в стабильных отношениях. Стабильно херовых, где в постели между мной и любимой женщиной еще лежит призрак ее мужа, глядя на то, как я трахаю его жену. Это больные отношения, и я это осознаю, но почему-то не нахожу в себе сил разорвать их. Как будто что-то держит меня. Словно за этой чертой ничего нет, и я провалюсь в бездонную пропасть, сделав этот шаг. Внутри меня есть барьер, и каждый раз, когда я хочу закончить эти отношения, такое впечатление, что я впечатываюсь носом в это ограждение. Откладываю на потом, но это «потом» так и не случается. Замкнутый круг какой-то. Пора бы уже в моем возрасте найти что-то более стабильное, какие-то отношения, в которых я буду счастлив. В конце концов, стать отцом. Но до появления Тамилы я, откровенно говоря, вообще об этом не задумывался. А сейчас такая мысль посетила мою голову. Как было бы здорово, если бы я смог разорвать порочный круг с Рязанцевой и наконец позволить себе стать счастливым. Но я, похоже, склонен к драматизму и всякого рода самоистязаниям, потому что ничем другим я эту зависимость от Лены не могу объяснить.

Взъерошиваю волосы и с тяжелым вздохом откидываюсь на спинку дивана. Подзываю официантку и заказываю обед. До посадки на самолет еще уйма времени, и мне надо как-то убить его, не убив при этом себя. Такая тоска накатывает, когда думаю о Тамиле, что грудную клетку сдавливает. Слишком уж я привязался к случайной девушке. Может быть, срабатывает эффект замещения, и я просто подсознательно пытаюсь заменить ею Ленку.

Объявляют регистрацию на мой рейс. Я смотрю на часы. Тами уже давно в воздухе, пора и мне. Расплачиваюсь, поднимаюсь, схватив чемодан за ручку, и снова отключаю телефон, двигаясь на выход. Надо и правда всерьез задуматься о разрыве с Леной, и попробовать построить новые отношения. Потому что сегодняшнее расставание с Тами огорчило меня больше, чем наш очередной разрыв с Рязанцевой.