Часть первая. Осень

И первая — праздничный беспорядок

Вчерашнему лету назло,

И листья летят, словно клочья тетрадок,

И запах дымка так ладанно-сладок,

Всё влажно, пестро и светло.

Анна Ахматова, «Три осени»

Тетрадь для записей Севастьяновой Дарьи. Очень лично! Не влезать! Убьет!

27 августа 20…7

Бла. Бла-бла. Бла-бла-бла-бла-бла. Бла. Бла. Бла. Бла. Бла-бла. Бла-бла-бла-бла-бла. Бла!

27 августа 20…7 (вечер, дополнено)

Ладно. Без шуток. Меня заставили вести дневник. Мне же во благо. Именно от руки в тетради. В чертовом двадцать первом веке! Для чего все это? Говорят, своеобразная терапия…

Психолог, к которому мы с мамой ходим вот уже несколько лет. Этот же специалист, кстати, посоветовал нам завести щенка. Якобы домашний питомец поможет мне справиться с тревожным расстройством. Скажу одно: когда спустя две недели из-за испорченных деревянных плинтусов мама увезла щенка обратно в приют, расстройств в моей жизни только прибавилось.

Итак! Барабанная дробь! Я веду дневник! Ужас какой… Я, конечно, начинала пару раз записывать что-то в блокнотах в детстве, но все это выглядело примерно так: «Не хочу идти в гимназию», «Ненавижу математику», «Люблю Роберта! Дневник, что делать?» или же: «Мама меня никогда не поймет!»

Думаю, сейчас эти записи будут мало чем отличаться. Потому что гимназию и математику я по-прежнему не люблю, мама меня все так же не понимает… Хотя, почему же? Есть изменения. Теперь я Роберта не-на-ви-жу.

Психолог говорит, я творческая и ранимая девочка. Ха! Ха! Ха! Дневник мне должен помочь лучше узнать саму себя. Будто я и так с собой незнакома. Даша Севастьянова — известная для меня личность. Известная и не всегда приятная. Будь моя воля, я бы вообще пореже с ней общалась… Но, увы и ах!

На сеансе же меня попросили обязательно написать сюда, какой я себя вижу через десять лет. Что ж… Надеюсь, к тому времени буду богатой, успешной, независимой…

29 августа 20…7

Не люблю август. Скорее бы кленовая аллея недалеко от набережной, куда выходят окна моей комнаты, стала желтой.

Сидя на подоконнике, провожаю взглядом сизые кучевые облака. Форточка открыта, воздух свежий, совсем осенний. Надеюсь, этот учебный год обойдется без неприятных сюрпризов. Пожалуйста!

31 августа 20…7

А что вообще обычно пишут в дневниках? Кажется, в моей жизни не происходит ничего сверхинтересного. Завтра начало учебного года. Тоска. Подготовка к экзаменам, бесполезный треп с моими якобы подругами, которых я не видела целое лето, и слава богу… Много заданных уроков, репетитор по английскому языку, дурацкая школьная форма — синяя и скучная. Эти подплечники на пиджаках. Они серьезно? Фу!

А еще предстоящие выборы королевы и короля нашей гимназии. Хотя это вообще ерунда. Тут я в своей победе не сомневаюсь, и даже особо заморачиваться по этому поводу не буду.

Вместо торжественной линейки с самого утра к нам притащатся важные дяденьки и тетеньки из славных университетов нашего города и начнут агитировать за свои учебные заведения. «Очень важно определиться с вузом уже сейчас!» — станут бубнить они будущим выпускникам элитной гимназии. Будто эти важные взрослые сами не понимают, что мои одноклассники после выпуска разлетятся кто в столицу, кто заграницу… Наивные глупые дяденьки и тетеньки.

Думаю, завтра запись в дневнике по сложившейся традиции будет такой: я ненавижу гимназию!

1 сентября 20…7

Я ненавижу Роберта Кайзера! Всей душой! Всем сердцем!

1 сентября 20…7 (вечер, дополнено)

Поверить не могу, что купилась на шутку этого кретина! За лето потеряла сноровку что ли? Кто же мог подумать, что Кайзер начнет меня допекать в первый учебный день, да еще и с самого утра.

Я спешила по коридору, когда меня окликнул этот кретин:

— Севастьянова!

Если честно, в тот момент я даже обрадовалась, что встретила Роберта. Нет, не потому что я по нему соскучилась и теперь пялилась во все глаза, как он возмужал за лето. А еще где-то здорово загорел. Я была рада, ведь у меня из головы вылетел номер кабинета, где должно было проходить наше классное собрание с важными дядями и тетями.

— Привет! — Во весь рот улыбнулась я Кайзеру. Еще улыбнулась, блин! Да он не заслуживает даже моей ухмылки… Нужно было сразу его послать куда подальше. — Я очень тебя вовремя встретила!

— Вот как, — озадачился Роберт. Видимо, не ожидал от меня такого радушия. Наверное, решил, что я в честь праздника с ним такая вежливая. Как никак — день знаний!

— Угу, — кивнула я, — думала, пропустила собрание…

— Так еще ничего не началось, Дашунь, — улыбнулся Кайзер, прислонившись плечом к стене. Ненавижу вечную расслабленность парня. И это нелепое «Дашунь» из его уст. Постоянно он мое имя коверкает. Десять лет подряд. Стоит весь такой деловой, «руки в брюки», будто его никогда нельзя вывести на эмоции, а мир вертится только вокруг Кайзера. А мне бы еще тогда насторожиться от его ответной вежливости, но моей основной мыслью в тот момент было: главное не опоздать!

— Ух, серьезно? — радовалась я. — А не подскажешь, в каком кабинете оно проходит?

Я снова дружелюбно улыбнулась Роберту. Роб в ответ улыбнулся мне. Но молчал. Так мы и стояли друг напротив друга в пустом коридоре с натянутыми неискренними улыбками. В фильмах в такую немую неловкую паузу обычно стрекот сверчков вставляют.

— Ну? — уже нахмурилась я.

— А что мне за это будет? — спросил Кайзер, близко наклонившись ко мне.

Улыбка тут же слетела с моего лица.

— Послушай, Робик, дорогуша моя, — сквозь зубы начала я. — Если ты сейчас мне не скажешь, в каком кабинете собрание…

— То, что же со мной будет? — усмехнулся Роберт.

— Я тебя в щепки разнесу, оглобля ты загорелая!

— Ты оценила мой загар? — наигранно обрадовался Кайзер. — Август с родителями в Хорватии провел!

— Очень счастлива за тебя и за твоих родителей, — буркнула я, поглядывая на наручные электронные часы.

— Ладно, Дэнни, — примирительно сказал этот придурок Кайзер. — Ты выглядишь совсем расстроенной, я же не монстр какой-то, чтобы скрывать от уважаемого в нашей гимназии человека номер кабинета…

— Ну? Ну? — торопила я парня.

— Пятьдесят первый! — разродился с ответом Роберт. Я уже, честно, и не ждала…

— Что?

— Пятьдесят первый кабинет, говорю. Ты, Дэнчик, уши что ли не чистишь?

Некогда мне было огрызаться на Кайзера. Я решила, что мне еще представится такая возможность — сказать пару ласковых своему «любимому» однокласснику. А сейчас пора спешить на собрание. Я не могу себе позволить опаздывать на школьные мероприятия. Потому что, действительно, уважаемый в гимназии человек! Это Кайзер пусть дальше шарахается по коридорам, ему не впервой прогуливать.

Я вприпрыжку добежала до лестницы, быстро поднялась на третий этаж и пулей влетела в кабинет с табличкой на двери «51». Увидев собравшихся, затормозила. Вокруг сдвинутых парт сидели незнакомые мужчины и женщины. А где одноклассники? «Прикольно! — подумала я тогда. — Так боялась опоздать, а в итоге пришла первой!»

— Можно? — бойко поинтересовалась я.

— Конечно-конечно! — Один из мужчин выдвинул из-под парты стул и поставил рядом с собой. — Вот ваше место, пожалуйста!

Он тут же постучал по сиденью, приглашая меня присесть.

— За общий стол? — удивилась я. Думала, будет что-то вроде лекции… «Ах, наш вуз лучше всех! Ля-ля-ля… Готовьте денежки, малолетние мажоры!»

— Разумеется! — кивнул другой пожилой мужчина. — Мы здесь все на равных!

Я растрогалась. Какой институт он представляет? Хочу там учиться!

Уселась на стул, который мне предложил милый джентльмен в клетчатом пиджаке, и огляделась. Так, ну весь класс за одним столом точно не поместится! Радует, что я успела попасть в первые ряды и сидеть рядом с заслуженным преподавательским составом!

— Ну-с, кто начнет? — проговорил тот же пожилой мужчина, который до этого вещал о равноправии.

— А остальных ждать не будем? — удивилась я.

— Подтянутся, — лениво бросил тот, кто сидел под боком.

Что ж, как скажите. Я подперла щеку рукой, приготовившись слушать.

— Предлагаю начать с новенькой! — донесся женский голос откуда-то справа. Из-за пышной седой прически старичка по соседству, я не могла как следует всех разглядеть. Не высовываться же мне, это неприлично. Я из хорошей семьи.

Странно, у них есть новенькие? Я осторожно завертела головой, высматривая того, кто должен начать эту э-эм… Эту лекцию? Но почему-то все присутствующие уставились на меня.

— Представьтесь! — выкрикнул кто-то.

— М-м, ну ладно, — немного опешила я. — Меня зовут Дарья. Дарья Севастьянова! Я перешла в одиннадцатый класс…

— Такая молоденькая! — всхлипнул тот же женский голос справа. — А уже зависимость…

— Так в каком возрасте они сейчас пить да колоться начинают? — прогундосил кто-то.

— Что вы такое несете? — возмущенно завопила я.

Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел учитель музыки — Борислав Венедиктович.

— Севастьянова! — театральным шепотом начал он. — Ты что тут делаешь, дитя мое?

Мне казалось, сейчас он подбежит ко мне и с силой встряхнет за плечи.

— Вы почему дверь на ключ не закрыли? Здесь не место ученикам! — накинулся он на собравшихся. — Я же вам сказал!.. Меня у-во-лят!

Мужчина побагровел и схватился за сердце.

— Но вы должны были вот-вот прийти! — заверещала в ответ женщина, которая минуту назад жалела меня. «Такую молоденькую».

— Да! Но! Протестую, ангелы мои! Все должно проходить в строгой секретности! Я же вам говорил! — продолжал возмущаться Борислав Венедиктович. Он осекся, сердито посмотрел на меня, а затем прогремел на весь класс: — Ты почему не на собрании, Севастьянова?

— Так я это… уже! Вроде как на собрании! — пролепетала я.

— Ты не на том собрании, на котором должна быть сейчас! — учитель взял меня под локоть и буквально вытянул из-за стола.

— А вы не подскажите, где проходит мое собрание? Где все старшеклассники? — совсем одурела я от происходящего. Борислав Венедиктович продолжал тащить меня к выходу.

— В тридцать четвертом кабинете, Дарья! — заорал он мне в самое ухо. — В тридцать четвертом кабинете, ангел мой Севастьянова! — повторил он, словно слабослышащей. Хотя от его ора несложно было и оглохнуть.

И вот меня вытолкали из пятьдесят первого кабинета. Позор какой! Что это было? Кайзер специально не на то собрание отправил? Гаденыш! Я понеслась обратно к лестнице. Быстро спустилась на второй этаж и помчалась по пустому коридору к тридцать четвертому кабинету. Прибежав, поправила выбившуюся прядь волос. Настойчиво постучала, затем открыла дверь и заглянула в класс.

У доски за кафедрой вещал высокий лысый мужчина в очках. За ним, чуть поодаль, стоял наш руководитель Вадим Антонович… В простонародье «классный Вадим». Молодой тридцатилетний мужчина. Такой интересный, такой умный, такой чуткий, такой добрый… И, конечно, женат. Да еще и с двумя детьми. Обломище! Но это не мешает половине девчонок нашего учебного заведения томно вздыхать по красавчику-учителю. К слову, вторая прекрасная половина гимназии сходит с ума по Кайзеру. Правда, там тяжелая артиллерия — это восьмиклассницы. Что можно найти хорошего в Роберте, кроме его смазливой мордахи? Никогда этого не пойму. Думаю, мне не стоит говорить, к какому лагерю примкнула я. Вадим Антонович — сокровище, а не мужчина!

Лысый высокий дядечка прервал свою лекцию и укоризненно посмотрел на меня.

— Прошу прощения за опоздание, — произнесла я на весь класс. А потом жалобно, словно провинившийся щенок, взглянула на Вадима Антоновича…

— Дашенька, здравствуй! — начал наш классный. — Ты опоздала? На тебя не похоже! Дарья Севастьянова — одна из лучших учениц нашей гимназии! — доверительно сообщил он лысому.

— Хм, разве лучшие опаздывают? — хмыкнул в ответ мужик.

Нет! Я определенно придушу этого чокнутого Кайзера… Будь он проклят!

— Ищи стул, присаживайся! — негромко проговорил Вадим Антонович.

Я тут же посмотрела на первую парту, за которой обычно сидела. Но мое место было уже, разумеется, занято. И кем? Какой-то неизвестной рыжеволосой девчонкой. Я перевела взгляд на Вику — свою соседку по парте. Викуля только плечами пожала, мол, кто первый встал, того и тапки…

Тогда я ужаснулась: неужели придется садиться в конце класса? Рядом с не самыми сознательными персонажами… Хулиганы, прогульщики, разгильдяи… Терпеть их всех не могу.

— Вот рядом с Робертом есть место! — подсказал Вадим Антонович. Я устремила взгляд к последним партам. Кайзер уже расплылся в самодовольной улыбке и кивнул на свободный стул. В мыслях я четвертовала одноклассника и прокляла все на свете. Он будто все подстроил. Еще предусмотрительно согнал с этого места своего соседа по парте… Чтобы потом поиздеваться надо мной.

Сдержанно улыбнулась учителю и занудному незнакомому дядьке и, не спеша, направилась к последней парте. Кайзер не сводил с меня своего ядовитого взгляда.

Когда шла вдоль ряда, лысый очкарик надменно произнес:

— Опаздывающих студентов никто не любит!

Вот же привязался ко мне!

— Вы правы, это возмутительно! — громко проговорил Роберт.

— Простите, молодой человек? — обратился к Кайзеру лысый. — Что вы сказали?

— Я говорю: такое поведение ни в какие ворота не лезет! Такое неуважение! — насмешливо отозвался Роб с последней парты.

— Но почему вы кричите с места, юноша? — озадачился лектор.

— Простите, не могу молчать, у меня обостренное чувство справедливости…

На задних партах откровенно заржали.

— А вот такие студенты нам нужны! — одобрил слова Роберта лысый.

Что? Как? Я шла все так же невозмутимо с гордо поднятой головой, хотя из ушей уже валил невидимый пар.

Уселась рядом с Кайзером и демонстративно уставилась на доску.

— Слышала? — тут же наклонился к моему уху Роберт. — Он меня похвалил!

— Молодец! Возьми с полки пирожок! — буркнула я.

— Как прошло твое собрание? — все так же шепотом говорил Кайзер. Вот наглая морда!

— Послушай, — повернулась я к парню и словно разъяренная змея зашипела, — если хоть одна живая душа узнает, почему я задержалась…

— Севастьянова! — С соседнего ряда к нашей парте наклонился Клим Елесин — дружок Роберта. — Это правда, что ты только что вернулась со сборища анонимных алкоголиков?

Он произнес это так громко, что к нам повернулись сразу несколько одноклассников.

— Кому ты еще сказал? — накинулась я на Кайзера, время от времени поглядывая на вещающего с кафедры лысого.

— Клим сам видел, как ты в пятьдесят первый кабинет направилась, — хмыкнул Кайзер. — Брось, полшколы знает, что Венедиктович — близкий родственник нашей директрисы, и она давно ему разрешает собираться здесь со своими бывшими собутыль…

— Кайзер! — раздался голос Вадима Антоновича. — Тише!

— Не во время занятий, конечно, — негромко закончил свою мысль Роберт.

— А я не знала! — прошептала я.

— Конечно, ты дальше собственного носа ничего не видишь, — усмехнулся Кайзер.

— Но ведь у директрисы могут быть большие проблемы из-за этого! Ее же уволят!

— А нам какое дело? — пожал плечами Роберт.

— Тоже верно! — согласилась я.

Роб хотел еще что-то сказать, но я, перехватив взгляд Вадима Антоновича, поморщилась:

— Все, «собутыль», помолчи! Если мне из-за тебя снова сделают замечание… Да и ты испортишь о себе прекрасное первое впечатление! Лысая башка ведь тебя похвалила! Забыл?

— Веришь, нет, — начал Роберт, распутывая наушники, — но мне вообще на все это по…

Я демонстративно закрыла уши руками, не дослушав парня. Тогда Кайзер натянул наушники и отвернулся к окну. А я с деланной заинтересованностью уставилась на лысого.

— Что ж, очень хороший вопрос! — между тем, кого-то похвалил он. — Вдумчивый, взрослый… Спасибо вам за него!

Я вытянула шею, чтобы рассмотреть, кого этот суровый мужчина так нахваливает. Лектор определенно смотрел на первую парту нашего ряда. Тут и к гадалке не ходи, что он обращался не к Викуле. Вдумчивые и взрослые вопросы — это вообще не про нее. Единственное, что она могла спросить, в курсе ли собравшиеся в классе, что мюли — снова в моде.

— Подойдите ко мне после лекции, я вам все подробнее объясню! — Лысый улыбнулся новенькой. Лысый! Хмурый! Улыбнулся!

Я локтем толкнула Роберта. Парень тут же стянул наушники.

— У нас новенькая? Кто она такая? — зашептала я, выглядывая рыжую, которая сидела за первой партой. Подчеркну: на моем месте!

— Понятия не имею, — равнодушно пожал плечами Кайзер. — Она не в моем вкусе, поэтому не интересовался!

Я снова посмотрела на первую парту. В этот момент рыжеволосая склонилась к Вике и что-то начала шептать ей на ухо. Викуля в ответ захихикала. А я нахмурилась. Понятия не имею, что в будущем ждать от этой новенькой. Но пока она мне жуть, как не нравится…

Это было самое скучное первое сентября в жизни. Лысого дяденьку сменила кудрявая нудная тетенька, а после кудрявой нудной тетеньки взял слово наш любимый Вадим Антонович. Аллилуйя! Я быстро подавила зевок и воспрянула духом. Его хоть слушать интересно. Еще бы громкий рэп из наушников Кайзера так не нервировал…

Вадим Антонович поздравил нас с началом учебного года, разъяснил несколько организационных моментов, а затем… Отпустил восвояси. Я снова толкнула Роберта локтем.

— По домам!

— Неужели! — выдохнул одноклассник.

Я быстро бросила в сумку телефон, блокнот и ручку. Не хотелось общаться со школьными подругами. Викуля пускай дальше с рыжей хихикает. Мне все равно.

Краем глаза заметила, как новенькая уже что-то активно обсуждает с лысым и кудрявой. Наверное, они отвечают на ее «хорошие», «вдумчивые» и «взрослые» вопросы. Деловая какая! Только посмотрите на нее… Обычно я тоже не прочь побыть в центре внимания, но сегодня меня преследовало какое-то чувство досады. Я с самого начала не смогла показать себя с лучшей стороны. Поэтому не стоило и стараться. В тот момент хотелось скорее выбежать из класса.

— Дарья! — окликнул меня классный руководитель, когда я уже подходила к двери. — Все хорошо? Ты сегодня впервые опоздала…

— Конечно, все хорошо, Вадим Антонович! — улыбнулась я.

И тут ко мне подрулил Клим Елесин. Которому вечно неймется. Думает, если напакостит Севастьяновой, то заработает несколько очков в глазах своего кумира Кайзера.

— А вы не знаете, где была наша Дашуля? — Елесин обнял меня своей длинной клешней. Вообще обычно никому не позволяю так бесцеремонно нарушать личное пространство. Я послала Климу такой убийственный холодный взгляд, что он тут же убрал руку.

— Не знаю, — заинтересовался Вадим Антонович. — Так где была Даша?

— Сейчас расскажу! — уже не слишком уверенно промямлил Елесин. Несколько заинтересовавшихся одноклассников притормозили возле нас. И тут я поняла, что список моих личных школьных врагов пополнился еще на одного человека. Клим понятия не имеет, насколько изощренной может быть моя месть.

2

2 сентября 20…7 (поздний вечер)

Пишу из последних сил, глаза слипаются… Боже! Для чего я ввязалась в эту историю с дневником? Он отнимает слишком много сил и времени… На следующем приеме обязательно скажу, что идея записывать все, что происходит в моей жизни — не самая удачная. Хорошо, что завтра выходной. Так бы помимо этих «мемуаров» еще уроки пришлось делать.

Сегодня я опять выясняла отношения с Робертом. Докопался даже в интернете… Нет, меня кто-то проклял! Иначе почему Кайзер с самого первого учебного дня не дает покоя? У него какое-то обострение что ли? Или это игра такая: «Доведи Севастьянову до белого каления». А ведь я всего лишь ответила невинной шалостью на его тупую шутку… У кого-то плохо обстоят дела с чувством юмора. Но обо всем по порядку.

Вчера так и не дописала, чем закончилась история с моим походом в «клуб анонимных алкоголиков». Собственно, в отместку за это «собрание» я и подшутила над Робертом. А он взбесился. Ему можно разыгрывать, а мне нельзя?

— Вы ведь в курсе, что Борислав Венедиктович устраивает в нашей школе… — начал тогда вещать на весь класс придурок Елесин.

— Хм! — нахмурился Вадим Антонович, оглядываясь по сторонам. Но лысого уже, кажется, заинтересовал наш разговор. — Клим, не продолжай…

— Собрание анонимных алкоголиков! — подсказал сзади «добрый человек». По голосу я так и не разобрала, кто это был. Видимо, какой-то очень уж услужливый одноклассник.

— Допустим! — продолжал хмуриться Вадим Антонович.

— Так вот, Севастьянова была там! — заключил Елесин. И заржал. Идиот.

— В вашей гимназии есть и такая услуга? — тут же включился в беседу лысый. Кто бы ему объяснил, что «греть уши» — неприлично.

— Ага, что-то вроде факультатива! — продолжал веселиться Клим. Вокруг засмеялись.

— Думаю, мне стоит обратиться в РОНО…

— Вы все не так поняли, — смущенно начал классный Вадим. — Это разовая акция… Благотворительная. Но что там делала Севастьянова? Дарья, как ты туда попала?

В этот момент Кайзер с безразличным видом направился к выходу. Как обычно, сама невозмутимость. На мгновение наши взгляды встретились. Роберт усмехнулся, а я сердито сощурилась. Что ж, мне выпал отличный шанс заложить этого шутника…

— Я пришла туда сама, по доброй воле! — проговорила я.

— Надо же! — удивился Вадим Антонович.

Кайзер притормозил. Не ожидал такого благородства от своего заклятого врага. Рано еще империи наносить ответный удар… Теперь Роберт заинтересованно смотрел на меня.

— Да, кажется, этим людям нужна помощь, — начала громким уверенным голосом я. — Вы ведь знаете, что у моей мамы сеть частных квалифицированных реабилитационных центров…

— Дарья, это очень здорово! — проговорил Вадим Антонович.

Лысый уже давно позабыл про рыжую новенькую, которая стояла теперь с недовольным лицом. Видимо не успела получить ответ на свой супер-пупер вопрос. Кажется, тогда я даже с превосходством посмотрела на эту выскочку.

— Севастьянова? Имя вашей мамы, случайно, не Ольга Олеговна?

— Именно, — кивнула я. В душе ликовала! Ха! Я снова в центре внимания. — Вы знакомы?

— Мы вместе учились в институте… А сейчас ее имя на слуху в нашем городе…

Я учтиво улыбнулась лысому, а затем повернулась к нашему классному:

— Вадим Антонович, я вот думаю поговорить с мамой, нужно выделить этим людям время, помещение… Они не должны собираться в школе! Это неправильно! И, кажется, не действенно… В клинике им предложат помощь специалистов… Совершенно бесплатно! Я договорюсь!

— Похвально, Дарья, очень похвально! — снова кивнул наш классный Вадим.

— Вы молодец! — проговорил лысый. — Думаете о других!

— Круто, Дашка! — похлопала меня по плечу одна из одноклассниц.

Я повернула голову в сторону Кайзера. Роберт усмехнулся и вышел из кабинета. Не у всех получается перевернуть плачевную ситуацию в свою сторону. Я же обычно с этим справляюсь просто превосходно.

После всего ко мне тут же подошла моя школьная подруга Карина.

— Даш, почему ты нам с Викулей ничего не рассказала? — спросила она, чмокнув меня в щеку.

— Не люблю хвалиться своими добрыми делами, — отозвалась я. — Если бы не Елесин… Да, Климчик?

Одноклассник подозрительно на меня покосился, а затем стремительно вышел из класса вслед за Робертом.

— А где Вика? — обратилась я к Карине, предпочтя перевести тему разговора.

— Вон она, — вздохнула подруга, — треплется с новенькой!

— Что-нибудь знаешь о рыжей? — негромко спросила я.

— Честно? — Карина пожала плечами. — Ничегошеньки! По шмоткам, она не бедная…

— По шмоткам мы тут все не бедные… — проворчала я.

— И вроде новенькая не дура, — вынесла вердикт Карина. Мы вышли в коридор и направились к огромному окну. — Вопросы по делу задавала…

Я поморщилась:

— Что за вопросы хоть? Этот дурачина Кайзер постоянно меня отвлекал…

Карина не успела ответить, потому что к нам с писком подлетела Вика.

— Девчата, привет!

— Вали к своей новенькой рыжей подружке! — строго сказала Карина.

— Да ладно тебе! Она сама ко мне села! — Викуля надула губки. — Даш, скажи ей? Ой, ты такая красивая! Какие сережки! И загорела классно! Где отдыхали? А мой загар? Уже все смылось, да? Бли-ин, девчат, ну, почему морской загар так быстро смывается?

Мы с Кариной переглянулись.

— Расскажи нам про рыжую? — попросила я. — Откуда она?

— Из пятьсот девятой школы? Там вроде одни одаренные учатся… — предположила Карина. — Почему перевелась?

— Нет, она вообще из другого города! — рассмеялась Викуля. — Ее папа сюда приехал по бизнесу… Ну такая интересная девчонка! Забавная! Вы должны с ней познакомиться!

— Обязательно! — проговорили мы с Кариной без особого энтузиазма.

— А видели ее замшевые балетки от Валентино? Просто потрясные! В нашу дыру таких точно не завозили… Как думаете, можно найти их через байера?

Мы с Кариной промолчали. Я смотрела вглубь коридора на одноклассников, которые продолжали вразвалочку выходить из кабинета. Кучка избалованных тинейджеров. До сих пор не могу поверить, что учусь с этими людьми последний год. Вряд ли мы будем часто общаться после того, как окончим гимназию. Теперь есть социальные сети — можно следить друг за другом там. Но не исключаю, что после того, как вся эта школьная жизнь закончится, я удалю всех одноклассников из френдленты… Хотя некоторых у меня даже в друзьях нет. Кайзера — в первую очередь.

— О-о, смотрите, с кем Роб! — быстро проговорила Викуля, глядя в окно. — Что это за дылда с ним?

— Спасибо, конечно! — возмутилась Карина, которая была выше нас с Викулей почти на голову. Подруга после школы планировала заняться модельной карьерой.

— Ой, Каринчик, не принимай на свой счет! Ты — красотка! А рядом с Робертом какая-то тетя Лошадь!

Я едва сдержала смешок. Пялиться в окно не стала. Какая мне разница, с кем гуляет Кайзер. Хотя, честно, в дневнике не буду лукавить… Хотелось одним глазком взглянуть на его пассию. Но я стояла чуть поодаль от окна, к тому же «наблюдательный пункт» уже заняли Вика с Кариной, которые буквально прилипли к стеклу. Словно две мухи…

— Обалдеть! Я ее знаю! — хохотнула Карина. — Она живет в соседнем доме… Мы даже в детстве гуляли вместе!

— Да? Расскажи! — тут же оживилась Викуля.

— Она старше нас! Насколько я помню, учится в универе… Не знаю на каком курсе. Второй, третий…

— Пришла забрать малыша Робика из школы? — хмыкнула я.

— Тебе не интересно, как она выглядит? — повернулась ко мне Вика.

— Абсолютно! — покачала я головой.

— Кайзер постоянно с девчонками постарше тусуется, — проговорила Карина.

— Что они в нем находят? — снова встряла я. — Малолетка же…

— Брось! Он очень классный! — вздохнула Викуля.

— Да, тут не поспоришь! — пожала плечами Карина.

— Нет! Кайзер — напыщенная индюшка! — запротестовала я. — Вот Вадим Антонович классный!

— Бе! Он старый! — не согласилась со мной Викуля.

— Много ты понимаешь, балда!

— А-а! Кайзер ее целует, смотрите! — завопила Карина. — И ничего она не тетя Лошадь, очень эффектная девушка!

— Уже целуются? — оживилась я. Ладно, любопытство все-таки победило. — Дайте же посмотреть! Вика, подвинься!

Я растолкала девчонок и тоже припала к окну. Теперь мы втроем лицезрели пикантную картину, что происходила на школьном дворе…

— Кошмар! Средь бела дня!

— Севастьянова, ты ханжа?

— А они классно смотрятся!

— Блин! Кайзер потрясный! Девчата, на ее месте должна быть я…

— Ха-ха, мечтай, Викуля!

Внезапно за нашими спинами раздался бодрый голос химички Нелли Николаевны:

— Добрый день, девочки! Поздравляю с началом учебного года!

Вика и Карина резко обернулись.

— Добрый день, спасибо… — вяло и вразнобой откликнулись они.

Я же зачем-то продолжала пялиться в окно, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Парочка больше не целовалась. Теперь Кайзер стоял, прижавшись спиной к согретой сентябрьским солнцем стене. Он жмурился и улыбался высокой светловолосой девушке. На каблуках она все же была чуть ниже одноклассника. Роберт протянул руку к блондинке и поправил выбившуюся прядь волос, а затем снова притянул подругу к себе… Не знаю, почему я смотрела на все это, словно завороженная.

— Вы видели расписание на завтра? — продолжила Нелли Николаевна. — Первым уроком химия…

— Угу! — кивнула Карина.

— Так классно! Мы обожаем ваш предмет! — звонким голосом сообщила Викуля. А затем шепнула мне: — Дашка, лучше не оборачивайся!

— Что там? — всполошилась я, отведя взгляд от сладкой парочки.

— Тебе это не понравится!

— Только не говори, что…

— Точно! Роберт как обычно!.. — негромко рассмеялась Карина. — Прости, подруга, но это смешно!

Я все-таки обернулась к химичке. Невежливо это, стоять спиной к учителю…

— Здравствуйте, Нелли Николаевна! И вас с праздником… — торжественно начала я, но тут же осеклась. В руках у химички был большой букет белых лилий…

Нет, это не смешно, а грустно. Невыносимо грустно. Я не переношу резкий запах лилий. От них в носу чешется, глаза слезятся… И, кажется, даже начинает немного подташнивать. Об этом знают только близкие. Но Кайзер как-то все-таки пронюхал о моей нелюбви к цветам. Начиная с седьмого класса, он каждое первое сентября дарит букет лилий нашей химичке. Именно она, одна из всех учителей, никогда не уносит цветы домой, а с гордостью выставляет вазы на свой стол. Прямо перед моим чувствительным бедным носом… Ведь я всегда сижу на химии за первой партой первого ряда.

— Я его убью! Точно убью! — негромко проговорила я.

— Какой красивенький букет! — пропела Викуля.

— Ученики радуют! — расплылась в улыбке Нелли Николаевна.

— И кто бы мог такие красивые лилии подарить? — проговорила я с натянутой улыбкой.

— Кто же еще? Роберт Кайзер! Он моя главная отдушина! Лучше всех знает химию среди старшеклассников! А еще каждое первое сентября радует лилиями! И это в такой суматошный день!

— Надо же! — вздохнула я. — Умница!

— Не то слово! — продолжала восхищаться одноклассником химичка. — Правда, в этот раз подарил не лично. Под дверью оставил! Но не забыл прикрепить открытку…

Женщина зашуршала крафт-бумагой, достала яркую карточку и торжественно нам зачитала:

— «Дорогая Нелли Николаевна! С днем знаний! Искренне ваш. Роберт Кайзер!»

Е-мое, искренне ваш… Куда деваться.

— Очуметь, — пробормотала Карина.

— Рыцарь! — воскликнула химичка. — Жаль только, поблагодарить Роберта не успела! Убежал куда-то! Он такой занятой мальчик. Наверняка, важные дела…

— Наверняка! — хмыкнула я, снова обернувшись к окну. Парочка продолжала миловаться.

— А стихи он вам не посвятил? — спросила воодушевленная «рыцарством» Кайзера Викуля.

— Стихи? — озадачилась Нелли Николаевна. — Нет, стихов не было… А вы хотите, чтобы я что-нибудь вам прочитала?

— Вика, ну зачем? — прошептала Карина.

— Очень хотим! — сказала я. — Любим стихи!

Химичка торжественно начала декламировать:

— Вот и первое сентября, даже улица шире стала. Расплескавшись в небе, заря пролилась на галстуки алым…

— У-у-у, — протянула негромко Карина.

— Галстуки? — переспросила Вика.

— Ага, Викуль, раньше модно было! — повернулась к подруге Карина. — В тренде!

— А-а-а! — протянула Викуля. — Трогательное стихотворение!

Нелли Николаевна вздохнула:

— Согласна, девочки! И день этот очень трогательный, светлый… А для вас еще и грустный… Ведь это ваш последний учебный год! Да что и говорить, сами все понимаете! На Даше вон лица совсем нет…

— Ох, что вы… — пробормотала я. Это меня от запаха лилий слегка мутило.

— Ладно, мне пора, сейчас поставлю этот прекрасный букет на свой стол…

После этих слов подруги сочувственно посмотрели на меня.

— …и домой можно собираться! До завтра, дорогие мои!

— До завтра! — хором откликнулись мы.

Нелли Николаевна, стуча каблучками, направилась в свой кабинет.

— Фу! Какие вонючие цветы! — поморщилась я. — Запах на весь коридор стоит…

— А мне нравится! — принюхалась Викуля. — Вот бы мне Кайзер каждое первое сентября…

— Господи, Вика! — поморщилась Карина. — Помолчи уже!

— Бе-бе-бе!

В этот момент Нелли Николаевна вышла из своего кабинета и достала из сумки ключи.

Я тут же спрыгнула с подоконника.

— Совсем забыла, девочки, — улыбнулась я, — мы же с мамой сегодня договорились по магазинам прошвырнуться…

— Класс! — восторженно отозвалась Вика. Карина, которая знала, что на самом деле отношения у меня с матерью натянутые, с интересом посмотрела в мою сторону.

— Угу, может найду балетки круче, чем у новенькой? — предположила я.

Викуля закивала.

— Хм, ну давай! — отозвалась Карина. — Правда, думала мы в какую-нибудь кафешку втроем завалимся, отметим начало учебного года…

— Тоже мне праздник! — надула губки Викуля. — Начинается настоящая каторга… Как подумаю о предстоящих экзаменах! Бр-р!

Мимо нас прошла химичка. Я побежала за ней, бросив подругам на ходу:

— Девочки, в другой раз сходим! Честное слово, некогда сейчас! Нелли Николаевна, вы домой?

— Да, Дарья! А ты? Какие-то дела?

— Тетя ногу сломала! — сообщила я, тяжело вздохнув. — Теперь после уроков буду сразу к ней ездить! Знаете, в продуктовый нужно сбегать… Да и скучно ей целый день одной. Хоть поговорить с кем, последние новости обсудить…

— Какая ты все-таки, Дарья, молодец! Всегда удивляюсь: учеба дается отлично! Еще и твоя активная общественная деятельность…

Я с благодарностью улыбнулась. На самом деле, моя тетя не ломала ногу. Да и тети у меня никогда не было и нет.

Мы вышли на залитое солнцем крыльцо. В школьном дворе было тихо, если не считать звонкого чириканья воробьев.

— Там вроде Роберт стоит, — как бы между делом, сказала я.

— Да? Где? — завертела головой химичка. Затем достала из кармана легкого плаща футляр для очков. Протерла очки платочком и водрузила на нос. — Ах, вижу… Вдалеке разговаривает с какой-то девочкой!

«Девочка»… Рядом с ним взрослая опытная девица.

— Вам выпал отличный шанс поблагодарить его за лилии! — улыбнулась я.

— Ты так думаешь, Дарья? — засомневалась учительница. — Все-таки он не один…

— Да бросьте, Нелли Николаевна! — засмеялась я. — Они просто беседуют. А Кайзеру будет приятно! Такой галантный поступок с его стороны…

— Вообще-то да…

Я, попрощавшись, сбежала с крыльца.

— Тетя заждалась! — выкрикнула я. — Сериал ей классный обещала показать!

— Конечно! Передай: пускай скорее поправляется!

— Обязательно передам! Спасибо, Нелли Николаевна!

Я со всех ног понеслась со школьного двора. Пробегая мимо Кайзера и его подружки, притормозила. Оглянулась. Мне удалось здорово оторваться от химички…

Роберт недоуменно посмотрел на меня. Пусть это будет очень глупо, но…

— Разве вы из нашей школы? — бесцеремонно обратилась я к высокой девице.

— Что? — тут же обернулась она. — Пф, нет, конечно! Я уже не учусь в школе…

— Мельчаешь, Кайзер! — покачала я головой.

— В смысле? — насторожился Роберт.

— Студентка? Так скоро и до ровесниц доберешься… А там, знаешь, и до обожающих тебя восьмиклассниц недалеко…

— Что ты несешь? — обратилась ко мне подружка одноклассника.

— А вы не в курсе? — притворно удивилась я. — Ведь Роберт у нас любит женщин постарше… А вы какая-то… молоденькая!

— Это я молоденькая?

— Ага! Наш Кайзер даже к некоторым учительницам подкатывает…

Роберт громко рассмеялся:

— Дура, Севастьянова, ты что такое говоришь?

— Скажешь, неправда? А тот скандал?..

— Какой скандал? — посмотрела на Роберта девица.

— Ты о чем? — нахмурился парень.

— Он же влюблен в учительницу химии, признался ей в чувствах, а она его, разумеется, отшила… Для нас, его ближайших друзей, это был шок! Вся гимназия на ушах стояла! — доверительно сообщила я. — Ой, что было… Кайзера чуть не отчислили, химичку, пока не разобрались в ситуации, чуть не уволили! Кошмар! — Кажется, все это я рассказывала с непробиваемой серьезной миной. — Но бедняга Роб, несмотря на неодобрение общества, до сих пор не теряет надежды завоевать ту женщину…

— Что-что? — опешила блондинка. — Роб, это правда?

— Слушайте, а может, он хочет с вашей помощью отвлечься? — не дав Роберту ответить, предположила я. — От своей неразделенной любви…

— Серьезно? Дэнни, это у тебя юмор такой? — снова расхохотался Кайзер. Ничего, дружок, скоро будет тебе не до смеха. Его подруга буквально дыру в нем тяжелым взглядом просверлила.

— Мое дело предупредить! — прошептала я напоследок высокой девчонке. Сзади уже послышался цокот каблучков Нелли Николаевны. — Удачи, Кайзер!

Я быстрым шагом направилась к высоким воротам. За спиной раздался довольный голос химички:

— Роберт! Спасибо большое за букет! И сколько лет подряд ты про меня не забываешь…

— Пожалуйста! — растерянно ответил одноклассник. — Разве про вас забудешь…

Со школьного двора я выходила с сияющей злорадной улыбкой. Кажется, в кино в таком случае за спиной раздаются взрывы, полыхает пламя, стоят столбы дыма… А на мне хоть бы одна «царапина». Империя нанесла ответный удар…

И вот поздно вечером Роберт написал мне:

«Думаешь, шутка с совращением нашей химички — смешная?»

Я удивилась. Впервые он прислал мне личное сообщение. У меня его и в списке друзей-то никогда не было.

«Думаю, вышло весьма недурно» — написала я в ответ спустя некоторое время. Долго размышляла, стоит ли вообще отвечать. — «Тебе спасибо за лилии!»

«Всегда к вашим услугам, Дашунчик! Знаю, как ты неровно дышишь к этим цветам! Понимаешь, о чем я?»

Клоун! Конечно, я понимаю! «Неровно дышишь…». Он меня выводит из себя!

«Точно. Просто задыхаюсь от восторга! В самом прямом смысле этого слова!» — сердито напечатала я в ответ.

Спустя пару секунд Кайзер прислал мне несколько скобок. Смешно ему, значит?

Я снова зашла в личные сообщения. Прикрепить аудиозапись. Иван Дорн — «Ненавижу». Отправлено.

Роберт тоже прислал мне в ответ песню. Я чуть со стула не упала, когда открыла его послание. Александр Серов — «Я люблю тебя до слез». Я расхохоталась. Не спится ему. Всякую ерунду присылает.

«Какой же ты дурак, Кайзер!» — написала я.

Включила песню и, несмотря на поздний час, прибавила звук. Почему-то настроение сразу улучшилось. Что ж, я оценила шутку Кайзера. Это было забавно, признаю. Оттолкнувшись ногами от паркета, покатилась на стуле по комнате, размахивая руками, словно дирижируя оркестром, и фальшиво подпевая:

— Вместо лжи-и красивых фра-аз, это о-облако из ро-оз! Лепестка-ами белых ро-оз наше ло-оже застелю-ю-ю…

Дверь моей комнаты без стука открылась, и на пороге показалась сонная мама:

— Дарья, с тобой все в порядке?

— Вполне! — притормозила я на стуле.

— Что еще за музыка?

Я вскочила с места, подбежала к ноутбуку и выключила звук.

— Ты влюбилась что ли? — усмехнулась мама.

— Да, влюбилась! — ответила я. — Очень-очень влюбилась, мамочка! Я без него жить не могу! Хочешь, расскажу?

— Не болтай глупостей, спать ложись! — приказала мама, разворачиваясь. — Поздно уже. Завтра к первому уроку…

— Завтра воскресенье! — успела выкрикнуть я, пока она не прикрыла за собой дверь. Со своей работой уже все дни недели перепутала.

Тяжело вздохнула и, склонившись над ноутбуком, вновь обновила свою страницу. Новых сообщений больше не было. Тогда я зашла на страницу к Роберту. Милая фотка профиля. Конечно, Роб очень симпатичный. Глядя на аватарку, даже не скажешь, что в жизни одноклассник такой невыносимый и заносчивый слизняк. Я пару раз щелкнула по тачпаду: «Заблокировать Роберта Кайзера».

3

3 сентября 20…7

Выходные придуманы для того, чтобы провести их с семьей? Но только не в моем случае. В нашем доме воскресенье — еще один день, когда мы с мамой стараемся избегать друг друга, придумывая тысячу причин, чтобы не остаться вдвоем в одной комнате.

Уже три года мы живем без отца. Он работает заграницей и приезжает в Россию пару раз в год. На новогодние каникулы и мой день рождения. В эти периоды мама превращается в самую внимательную и любящую родительницу на свете. И дело не в том, что она при папе хочет казаться лучше, чем есть на самом деле. Она и вправду становится другой. И в такие дни мне кажется, что я ее тоже люблю.

Мой день рождения шестого августа. Отец уехал совсем недавно. И так долго еще до Нового года…

Не скажу, что до того, как папа решился открыть бизнес в чужой стране, у нас была образцовая семья. Меня никогда особо не баловали вниманием. И мать, и отец всегда были заняты работой. Единственный человек, которому я небезразлична — Мария Архиповна. Эта женщина с детства занималась моим воспитанием и помогала вечно занятой маме по дому. Трудилась она у нас пять дней в неделю. Но сегодня, в свой законный выходной, тетя Маша пришла, чтобы подготовить дом к приходу гостей. В четыре часа к маме должны были зайти какие-то деловые партнеры.

Мы с Марией Архиповной сидели за просторным обеденным столом. Тетя Маша нарезала продукты для канапе, а я обтачивала несколько деревянных реек для будущего судна…

Моделирование кораблей отлично отвлекало от дурных мыслей, которые то и дело поселялись в моей бедовой голове. Обычно я с таким энтузиазмом бралась за дело, что могла посвятить будущему судну подряд несколько вечеров. Да, такое вот увлечение. Сегодня передо мной на столе лежал набор юферсов, парусная ткань, флаги и вымпелы…

Мой будущий корабль по задумке принадлежал некогда королевскому флоту и одержал множество побед в самых громких сражениях… Красотища! Я потянулась за свежим огурцом. Немного похрустев, снова принялась за дело.

— Ты в четыре часа уйдешь или будешь матери мешать? — спросила тетя Маша, когда я старательно обтачивала ножом один из элементов.

— Почему это я буду мешать? Посижу в своей комнате… Мне не привыкать.

— Даня, погода такая хорошая, летняя! А ты все дома торчишь! — покачала головой женщина. — Столько подружек у тебя в школе…

Сколько? Настоящих — ни одной.

— Мне и дома нескучно, — проворчала я.

— Сейчас Филипп зайдет, я попросила его занести кое-какие продукты на вечер, — начала издалека тетя Маша. — Пакеты тяжелющие… Сама бы не дотащила! Он должен купить твой любимый сок: грейпфрутовый!

— Спасибо!

— Может, хоть с ним прогуляешься? — задала вопрос Мария Архиповна. — Проветришься… С тех пор, как отец уехал, ты совсем подавленная ходишь. Уже почти месяц прошел.

— Прогуляться с Филиппом? — спросила я, склоняя голову ниже, чтобы тетя Маша не заметила, как я смутилась…

Филипп — младший сын Марии Архиповны. Мы ровесники, Фил учится со мной в одной гимназии, в параллельном «Б» классе. Моя мама помогла когда-то тете Маше пристроить сына в наше престижное учебное заведение.

Филипп отличается от остальных парней-старшеклассников. Он словно белая ворона в нашей школе. Других это от него отпугивает. Меня же наоборот привлекает. Он такой честный и искренний. Без надоевших понтов. И очень симпатичный. «Жаль, что не из обеспеченной семьи!» — вздохнула как-то Викуля, разглядывая Фила в столовой.

В детстве мы с Филиппом много времени проводили вместе. Он даже часто оставался у нас в доме с ночевкой. С возрастом это, конечно, было уже неуместным.

Помню, как в третьем классе Фил отогнал большой палкой уличную собаку, которая рычала и не давала мне пройти. Тогда я здорово перепугалась. А Филипп оказался настоящим бесстрашным героем. Я думаю, что всегда ему нравилась… Несмотря на то, что в детстве была полной и неуклюжей девочкой. Правда, меня моя пухлость никак не смущала. Я почему-то все равно считала себя тогда самой красивой… И кто мне такое внушил? Наверное, тетя Маша…

Да, Фил был ко мне неравнодушен, только я в начальной школе, по классике жанра, была безответно влюблена в признанного красавчика класса. Это с годами поняла, что с лица воду не пить, и самый симпатичный одноклассник имеет не самую приятную душу. Сейчас мне даже немного стыдно, что тогда я так запала на Кайзера, а не на Филиппа… Но девичьему сердцу не прикажешь.

После всего мы с Филом стали реже общаться и постепенно совсем отдалились друг от друга. Так, перебрасывались в школьном коридоре парочкой пустых фраз. Все на уровне: «Привет, как дела?»

— Сходите на набережную, такая погода! — Продолжила стучат ножом по деревянной разделочной доске тетя Маша.

— Нам на завтра уже уроки задали, — проговорила я. — Еще мачту надо доделать… Не до прогулок.

Мария Архиповна с подозрением посмотрела на меня. В этот момент в просторную светлую кухню зашла мама.

— Чашку кофе, и я уезжаю!

— Неужто и в воскресенье дела? — всплеснула руками тетя Маша.

— Увы и ах! — вздохнула мама. В руке у нее было несколько папок с бумагами.

Повозившись некоторое время с кофемашиной, родительница повернулась ко мне:

— Как твоя любовь? Прошла?

— Выпила таблетку! — глухо проговорила я. — Прошла вместе с мигренью…

— Я же говорила: глупости это все. Рано тебе о любви думать. Вот окончи с отличием школу, поступи в институт…

— Окончи с отличием институт, найди работу… — продолжила я, передразнивая интонации мамы. При этом не поднимая головы от будущего судна. Тетя Маша, перестав нарезать фрукты, снова посмотрела на меня.

— Престижную работу! — поправила мама, бросая на стол папки с бумагами. — Господи, Дарья, опять твои деревяшки, краски по всему дому! Разве обеденный стол предназначен для этого?

— Не слышала, чтоб он предназначался и для твоей макулатуры! — кивнула я на документы.

— Дарья! — грозно нависла надо мной мама.

— Так, девочки, прекратите! — поморщилась тетя Маша. — Оль, ты ответь: к приему-то своему успеешь, или мне гостей встречать?

— Надеюсь, что успею! — Мама посмотрела на золотые наручные часы. — Вот, Дарья, хочешь жить — умей вертеться!

— Что я опять сделала не так? — рассердилась я.

— Лентяйничаешь много! Убери со стола свои бесполезные кораблики и помоги Марии Архиповне…

— Эй, нет! — рассмеялась тетя Маша. — При всем моем уважении к Дарькиным кулинарным способностям… Мне кривая нарезка на приеме ни к чему! Без обид, Дарь!

Я криво улыбнулась в ответ.

— А уроки на завтра сделала? — не отступала мама.

— Нам еще ничего не задали! — не моргнув глазом, ответила я.

Тетя Маша толкнула меня локтем и вопросительно кивнула. Ведь пять минут назад я жаловалась, что на понедельник нужно готовить домашнее задание. В ответ я только плечом пожала. Странные вопросы задает мама… Разве я когда-то подводила ее с уроками? Всю жизнь учусь на пятерки, но родительница изо дня в день не отстает с этим вопросом. Будто эта дежурная фраза — единственное, что она может мне предложить в нашем общении.

— Все, некогда с тобой препираться, меня водитель ждет! — сердито проговорила мама, поспешно допивая кофе.

Когда она ушла, я проворчала:

— Почему отец не заберет меня к себе? Не хочу жить с ней…

— Не говори так! — нахмурилась тетя Маша. — Твоя мать работает целыми днями и, как видишь, даже по выходным, чтобы ты ни в чем не нуждалась…

— Угу, не забывая при этом постоянно меня пилить и напоминать, что я самое бесполезное существо на планете.

Тетя Маша тяжело вздохнула и поднялась из-за стола.

— Хотя не факт, что у отца мне будет лучше, — продолжила я.

— А я о тебе о чем?.. Все-таки другая страна, другой менталитет…

— Ему на меня тоже плевать! — заключила я нервно. Рука сорвалась, и я едва не задела палец ножом. — Ауч!

— Боже мой, Дарья! — воскликнула тетя Маша. Было неясно, к чему относится ее возглас: к моему неудавшемуся порезу или выводу о родительской нелюбви.

В этот момент в дверь позвонили.

— Это Филипп пришел, примешь у него пакеты? Я пока руки помою, липкие от цитрусовых…

Я вскочила на ноги и понеслась в коридор. При этом сердце почему-то застучало громко-громко. Кстати, Филипп — единственный парень, который видел меня не накрашенной. Вот и в ту минуту на мне не было ни грамма косметики. Из одежды — фланелевая пижама. Но почему-то и в голову не приходило, бежать в комнату наводить марафет. Мне нравилось, что перед Филом можно быть самой обычной девчонкой, а не королевой школы. Странное и редкое чувство. Но очень приятное.

— Привет! — распахнула я дверь.

— Привет! — улыбнулся Филипп.

В одной руке у парня был тяжелый белый пакет, в другой — скейтборд. Фил прислонил доску к стене, а я потянулась за продуктами… Дотронувшись до пальцев парня, почему-то тут же смутилась.

— Куда? — негромко рассмеялся Филипп, отводя пакет за спину.

— Я помогу!

— Надорвешься, дуреха! Сам донесу! А мама где?

— Моя? — спросила я.

— Моя! — снова рассмеялся Фил.

— А, тетя Маша на кухне! Проходи!

Мария Архиповна попросила нас разобрать огромный пакет. Мы с Филиппом поочередно выкладывали по одному продукту, стараясь не встречаться взглядами. Общество парней меня не пугает, обычно я чувствую себя среди них очень уверенно. Но тут стеснение взяло верх. Боже, оказывается, предстать перед парнем без макияжа намного проще, чем обнажить душу. Как высокопарно звучит! Но это на самом деле так… Я боялась, что Фил увидит мою заинтересованность в нем, поймет, что я к нему чувствую…

Именно тогда мне вдруг резко захотелось стать лучше, чем я есть. И дело, конечно, не во внешнем виде. Я знала, что и без косметики симпатична парню. Чувствовала время от времени заинтересованный взгляд Фила на себе, но глаза не поднимала, продолжая копошиться в пакете. Это внимание мне было приятно.

Захотелось больше добра внутри. С этим у меня проблемы. Филипп иногда кажется чересчур уж правильным. Мне до его моральных качеств как до Китая пешком.

— Теть Маш, вы уверены, что моя помощь не нужна? — спросила я.

— Нет, Даш, что ты! — проговорила Мария Архиповна сквозь шум воды из-под крана. Я мысленно сжалась от мысли, что сейчас она вновь что-нибудь скажет про мои никудышные кулинарные способности. Кажется, женщина поняла мой коварный замысел, потому добавила: — Я уже закончила! А так, даже не сомневаюсь, что ты пришла бы на выручку…

— У вас будет какой-то важный прием? — спросил Филипп.

— Придут мамины партнеры по бизнесу, — ответила я. — Скучные толстосумы с раздутым самомнением!

Тут мы с Филиппом одновременно взялись за одну пластиковую коробку с виноградом. Я потянула ее в одну сторону, парень — в другую. Наконец посмотрели друг на друга и негромко рассмеялись. Да! Да! Да! Я осмелилась взглянуть на него. Мамочки, как же прекрасны эти глаза — цвета серого грозового неба.

5 сентября 20…7

Когда парень, который тебе небезразличен, улыбнулся в ответ в столовой… Это счастье? По меркам моей мамы — это глупость, о которой даже вспомнить постыдно, а писать об этом в личном дневнике — вообще безрассудство. Вот заключить выгодный контракт с партнерами после недавнего приема — это да… Это счастье.

— Тебе нравится Гурьев? — прошептала мне в ухо Карина. — Вы весь обед так переглядываетесь…

Столы, которые предназначались для старшеклассников, находились в самом конце столовой. Сегодня мы сидели напротив ребят из «Б» класса, и я то и дело натыкалась на заинтересованный взгляд Филиппа.

— Не нравится мне Гурьев! — запротестовала я. — С чего ты решила?

— Он на тебя, кстати, вечно так пялится… Не только сегодня. Я уже давно это заметила. Думала еще: ну на что Фил надеется? А вот теперь и ты на него смотришь…

— Девчат, о чем это вы? — встряла в наш разговор Вика. — Вас тоже, да, бесит, что в меню опять выпечка? Я вот мучное вообще не ем…

— Да-да, Викуля, мы именно о булках и говорим! — ответила Карина. — Дашке нравится тут одна, но она боится в этом признаться…

— Тебе нравится какая-то булка? — не поняла нас Вика.

— Ага, она отличается от всех других булок, которые я встречала раньше, — начала я. — Понимаешь? Она такая — с изюмом!

— Ну так и съешь ее! В чем проблема? — пожала плечами Викуля. — Это у меня предрасположенность к полноте, приходится себя во всем ограничивать…

— Ты не помнишь, какой я была пышкой в начальной школе? — усмехнулась я.

— Проблема в том, Викуленька, — продолжила Карина, — что Даша у нас сама тоже булка… Только черствая.

Мы с Кариной переглянулись.

— Да ну вас! — надулась Викуля. — Опять надо мной издеваетесь. Со своими булками! Только аппетит разыгрался…

С этими словами Вика впилась зубами в сладкую слойку.

— Фсе лето сефя ограничивала! — пожаловалась она, не успев до конца прожевать. — Хфатит! Долфны быть в жизни радофти… Долфно быть счастье!

После этих слов я посмотрела на соседний столик и снова встретилась с серыми глазами Филиппа. Будто он только и ждал, когда я повернусь в его сторону. Парень улыбнулся и отсалютовал мне стаканом с чаем. Я слабо улыбнулась в ответ. Не хватало, чтобы за спиной девчонки начали обсуждать мою симпатию к Гурьеву.

Выгодный контракт, съеденная на большой перемене вожделенная слойка, заинтересованный взгляд парня, который тебе небезразличен. Такое разное счастье, которое должно быть у всех.

Кажется, в последнее время я слишком часто думаю о Филе.

8 сентября 20…7

Утром на учебу меня отвозил мамин водитель. Хотя обычно я хожу до гимназии пешком. Но тут маме взбрело в голову, что я могу опоздать на первый урок, и она велела доставить меня прямо к школе. Еще и погода была такой дивно теплой. Как раз для прогулок. Пушистые белоснежные облака, словно огромные дирижабли нависли над городом.

Подъезжая к гимназии, мы попали в большую пробку. «Только это не хватало!» — раздраженно подумала я тогда. Легче уже так добежать. Из окна машины сквозь верхушки крон я видела белеющую крышу гимназии.

— Я выйду здесь? — спросила у водителя.

— Не положено, — ответил он мне лениво. — Ваша мама приказала сегодня довезти вас до самого крыльца.

— Какая честь! — проворчала я, натягивая на темно-синюю школьную форму легкий бежевый тренч.

— Я делаю свою работу, Дарья Александровна!

— Угу!

Мы снова проехали пару метров и встали. Меня так только укачает. Я снова уставилась в окно и тут же заметила, как в сторону гимназии неспешно вышагивает Кайзер. Одноклассник слушал музыку в наушниках и набирал кому-то сообщение. Машина резко дернулась, а затем наш водитель громко посигналил. У меня даже в ушах зазвенело.

— Куда пытается пролезть, собака! — проворчал под нос мужчина, не пропуская другую машину в крайний правый ряд.

Я усмехнулась и отвернулась к окну. Роберт уже смотрел в нашу сторону. Еще бы, своим громким сигналом водитель привлек внимание всей улицы.

Медленно поехали. С такой же скоростью, с какой шел и Кайзер. Роберт убрал в карман телефон и теперь смотрел насмешливым взглядом. Внезапно парень кивнул мне, а затем провел большим пальцем по горлу. Я удивилась. Он мне угрожает? Это за что же, интересно? Тогда у меня не было никаких мыслей на этот счет. Вообще-то это мне положено его прибить за букет лилий, который уже неделю красовался на столе нашей химички.

В ответ я помахала Кайзеру средним пальцем, а затем им же покрутила у виска. Тогда Роберт изобразил рукой пистолет и направил на нашу машину. Сделал вид будто прицеливается, а затем… Паф-паф! Я закатила глаза. Ой, не могу, как «страшно»! Я не могла взять в толк: какого черта он принялся меня пугать?

— Я выйду здесь! — уже утвердительно сообщила я маминому водителю.

— Не положе… — снова начал мужчина.

Тогда я молча схватила школьный рюкзак дернула за ручку.

— Забирать меня не надо! Сама дойду! — выбираясь из машины, буркнула я. С силой захлопнула дверь и понеслась через зеленый газон, украшенный редкими желтыми листьями, к тротуару. Роберт видел, что я бегу к нему, но даже шаг не сбавил. Как же он меня раздражает…

— Что за фигня, Роб? — выкрикнула я, догнав одноклассника. А затем возмущенно затараторила: — Ты зачем мне угрожаешь? Если думаешь, что я тебя боюсь, то… Хо-хо-хо! Ты даже представить себе не можешь, как я с тобой разделаюсь…

Кайзер вытащил один наушник, из которого доносилась музыка, и вопросительно кивнул.

— Ты что-то сказала, Севастьянова? Ничего не слышал!

Я возмущенно запыхтела:

— Козел ты, говорю, глухой! Для чего мне угрожаешь?

— Классный трек, кстати, послушай! — Пропустив мимо ушей все ругательства, Роберт протянул мне маленький наушник.

— Иди ты! — Сердито ударила я парня по руке, выбив наушник.

— А вот это уже рукоприкладство, Дэниэль, — покачал головой Кайзер. — Так не подобает вести себя будущей королеве выпускного бала!

— Что ты несешь? — возмутилась я.

— Ты ведь обязательно будешь участвовать в этой глупой ежегодной гонке за дурацкий титул…

— Ага, обязательно! — перебила я. А затем точно так же изобразила пистолет и, привстав на цыпочки, ткнула «стволом» Кайзеру в висок. — Что за шутки были, отвечай!

— А, так ты об этом! — усмехнулся Роберт. — Ничего серьезного, не обращай внимания! Просто я готов тебя придушить, сделать чучело и поставить в кабинете биологии рядом с чучелом вороны и гербарием «Сорные растения».

— Что я тебе сделала-то? И сам ты сорняк!

Кайзер своими длиннющими ногами перебирал так быстро, что я за ним едва поспевала.

— Твоя шутка с химичкой дурно обернулась, — сердито произнес Роберт.

— Шутка с химичкой? — переспросила я.

Это было неделю назад! Нашел, из-за чего злиться…

— Ага, — продолжил Кайзер, — эта идиотка приняла все за чистую монету…

— Какая идиотка? — не сразу поняла я.

— Катька!

— Тетя Лошадь что ли?

— Какая еще тетя Лошадь? — Роберт удивленно посмотрел на меня.

Конечно, он же не в курсе, как мы с девчонками прозвали его возлюбленную второкурсницу.

— Она тебя из-за этого бросила? — со злорадством поинтересовалась я.

— Вообще на нее все равно! — пожал плечами Роберт.

— Тогда какого ты на меня сердишься? — не понимала я.

— Катька пустила слух, что я сплю с престарелыми учительницами из гимназии.

— Что? Серьезно? — Я расхохоталась.

— Смейся-смейся, Дэнчик-птенчик.

— Да уж смеюсь так, что сейчас лопну! Робик-бобик!

— Теперь эти слухи гуляют по анонимным пабликам нашего города…

Тут я подавилась смешком. А вот это уже серьезно. За такое Кайзер и правда может из меня чучело сделать.

— И что, есть такие, которые верят? — осторожно спросила я.

— Представь себе! — усмехнулся Роберт, а затем резко остановился. Я это не сразу заметила, поэтому пару метров прошагала одна. Обернулась. Кайзер смотрел на меня, словно голодный серый волк на Красную Шапочку. — Севастьянова, у меня такие проблемы дома из-за этого! Мой отец — депутат Законодательного собрания, и если на эту тупую «утку» клюнут местные СМИ…

— Знаешь, я своей маме тоже пока не сообщила, что ее клинике предстоит бесплатно обслужить десяток друзей-выпивох нашего старого учителя музыки! — рассердилась я. — Так что квиты, Роберт!

Мы продолжили идти к гимназии. Когда зашли на школьный двор, я прервала напряженное молчание:

— Какая разница, что обсуждают в каких-то анонимных пабликах? Кто вообще верит всему, что пишут в интернете?

— Считаешь, на это не стоит обращать внимание? — странно покосился на меня Роберт.

— Конечно! Глупости какие! Все-таки, Кайзер, как мы друг от друга отличаемся! — высокопарно произнесла я.

— Что ж, запомню твои слова…

Подул легкий ветерок, вокруг зашумели кроны деревьев, и под наши ноги приземлился яркий желтый лист. Я не успела им как следует налюбоваться. Роберт, не обратив на лист внимание, безжалостно растоптал его рыжим ботинком.

— Но все-таки чучело из тебя сделать бы не помешало, — негромко проговорил одноклассник, когда мы взбежали на высокое школьное крыльцо.

— А из тебя и делать ничего не надо, — ответила я. — Уже сейчас вылитое пугало!

— Чу-чел-ко!

— Урод, образина, страхоморда… — продолжила перечислять я.

— Доброе утро, ребята! — У входа мы столкнулись с нашим завучем.

— Доброе утро, Евгения Яковлевна! — широко улыбнулась я.

— Роберт, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросила женщина. — Ты какой-то хмурый…

— Все в порядке, Евгения Яковлевна! — засиял теперь и Кайзер. — Хорошее, теплое утро! Правда, Даша?

— Правда, Роберт! — кивнула я все так же с улыбкой.

— Вы ж мои золотые! — умилилась нам завуч.

Одноклассник открыл тяжелую дверь и галантно пропустил вперед сначала довольную Евгению Яковлевну, а затем и меня.

— Проходи, Даша! — хищно усмехнулся он.

— Ах, спасибо, Роберт! — звонко отозвалась я.

Когда попали в темный коридор, Кайзер шепнул мне на ухо:

— Ты ошибаешься, Дэнни. И даже предположить не можешь, как сильно мы друг от друга ничем не отличаемся.

4

8 сентября 20…7 (вечер, дополнено)

Это прикол! Про Роберта, действительно, в интернете расползлись самые нелепые слухи. Над некоторыми комментариями к постам я хохотала как ненормальная. Даже оставила своих парочку, очень ядовитых. Надеюсь, Кайзер не будет долго дуться!

А еще решилась первой написать Филу. Просто спросила, как у него дела. Ответ пришел незамедлительно. Тогда я зажгла гирлянду, которая висела в моей комнате круглый год, и удобнее расположилась с ноутбуком на кровати. Переписывалась с Филиппом до поздней ночи. Практически каждое сообщение от парня вызывало у меня искреннюю улыбку. Это так круто и одновременно волнительно — кокетничать в переписке с парнем, который тебе небезразличен.

Пожелав Филиппу самых плюшевых снов, я собралась отключить ноутбук, но перед этим еще раз проверить ленту. Та услужливо предложила мне посмотреть профиль рекомендованного друга. Самое время — испортить перед сном настроение. Бездушная система. Потому как рекомендуемым другом оказалась рыжая Вита.

В общих друзьях — одноклассники, включая Карину и Вику. Когда она успела ко всем подмазаться? И почему новенькая не добавила меня?

На аватарке Вита в красивом летящем сарафане на дорогущей яхте. И подпись: «Ах, это лето на Майорке…»

Майорка. До того, как папа переехал, мы с ним каждое лето отдыхали на этом острове. Именно там, под толщей ультрамариновой воды Средиземного моря, погребены мои самые счастливые детские воспоминания. Погребены и прибиты сверху доской для серфинга, на которой отец учил меня держать равновесие…

Довольное лицо новенькой Виты почему-то рассердило. Я прокрутила комментарии. Куча восторженных откликов. Среди них и Викулин коммент затесался: «Вита! Какая красоточка!»

Красоточка, блин. Еще раз взглянула на список общих друзей. Там даже ребята из параллельного класса были… Но Филиппа, к счастью, в этом списке не обнаружила. Иначе бы меня захлестнула волна ревности. Рыжая кинула заявку всем, кроме меня. Вита стесняется? Боится? Или я просто ей не нравлюсь? Но почему? Я всем нравлюсь в нашей гимназии…

Пару секунд покружила курсором мыши вокруг иконки «Добавить в друзья». Нет уж. Первой добавлять рыжую не буду. Много чести. Лучше еще раз полюбоваться фотографиями Фила. У него их немного… Зато на всех он получился очень хорошеньким.

Какое-то наваждение…

10 сентября 20…7

Приступила к обшивке нижней части корпуса будущего судна. Работа кропотливая. Чтобы получился ровный плотный стык, нужно постараться. На письменном столе обрезки шпона, все пальцы в клею, алгебра на завтра не сделана, от Викули три непрочитанных сообщения…

За окном уже совсем темно, и стекло царапают редкие капли дождя. Я устала, и шея затекла. Но давно я не чувствовала такого умиротворения.

11 сентября 20…7

Стоит ли в сотый раз писать о том, что я ненавижу Кайзера? Он меня унизил, растоптал… Роберт заварил такую кашу, что теперь я не знаю, как мы вдвоем будем ее расхлебывать. Вдвоем. С Кайзером. Бр-р-р! Не-на-ви-жу!

Из-за того, что вчера до ночи провозилась со своим будущим кораблем, утром поднялась со скрипом. Завтракала второпях, как назло долго провозилась с укладкой, пришлось снова воспользоваться услугами водителя. В этот раз я была благодарна за то, что мама предоставила мне свой служебный автомобиль. За окном по-прежнему лил дождь, и тащиться по лужам по отсыревшим за ночь улицам совсем не хотелось. Город плакал, словно намекая: «Ничего-ничего, Даша, скоро настанет и твой черед ронять слезы…»

Еще и первым уроком — литература. Ее ведет наш классный Вадим. Поэтому опаздывать ну никак нельзя. И выглядеть в этот день нужно с иголочки. А вообще, во сколько бы я ни проснулась, никогда не позволю себе прийти в школу без макияжа или без укладки… Будущим королевам выпускного вечера неряшливость не положена.

Как оказалось, зря я так спешила к первому уроку. Вадим Антонович сам опаздывал. Еще издалека я заметила, как мои одноклассники толпятся возле закрытого кабинета. Нашла глазами школьных подруг. Девчонки расположились на подоконнике и что-то оживленно обсуждали. И эта новенькая рыжая была с ними… Что ж, быстро она пронюхала, с кем в нашем классе лучше дружить. Воспользовалась тем, что меня нет поблизости. Когда я рядом, она не решалась подойти к Вике или Карине.

— Девчонки! Доброе утро! — выкрикнула я, направляясь к подоконнику. Подруги, заметив меня, примолкли и заметно напряглись. И рыжая вылупилась с нескрываемым любопытством.

— Доброе, Даш! — откликнулись девчонки, переглянувшись.

— Викуля, двигайся! — Я собралась сесть на подоконник между Викой и Кариной, но подруги вскочили словно ужаленные, освободив мне место. Я вольготно расселась на подоконнике, а девчонки встали напротив меня вместе с новенькой Витой. Светленькая, темненькая, рыженькая…

— Ну прямо золотой состав ВИА ГРА! — хмыкнула я, болтая ногами. — Как выходные прошли?

— Нормально! — пискнула Викуля, глядя сквозь меня на залитое каплями дождя окно.

— Честно, мы думали, ты сегодня не придешь! — подала голос Карина.

— Подумаешь, опоздала немножко! — отозвалась я.

— Но твои волосы… — неуверенно начала Вика.

— Что с ними? — испугалась я, схватившись за голову.

Девчонки снова переглянулись, а рыжая едва сдерживала смех.

— А как твой племяшка? — озабоченно спросила Викуля.

— А? — Не поняла я. — Племяшка?

— Тот, у которого ты гостила в выходные, — начала объяснять Карина. — У него еще педикулез…

— Педикулез? — снова воскликнула я.

— Ага! Вши! — пояснила Викуля, продолжая разглядывать мои волосы. Кажется, все три одноклассницы при этом сделали шаг назад…

— Чего? — задохнулась я от возмущения. — Девочки, вы о чем вообще? Откуда такая информация? Нет у меня никакого племяшки! И тем более, этого… педикулеза!

— Ну как же… — растерянно забормотала Вика. — Ты сама мне написала сообщение…

— Я? Ничего не понимаю! Вик, дай свой телефон.

Подруга замешкалась.

— Викуля, быстро! — зашипела я. Девчонки знают, что со мной шутки плохи. Поэтому подруга поспешно полезла в сумку за смартфоном. Разблокировала телефон и протянула его мне. Я тут же уставилась в экран. Действительно, сообщение от меня. Где я якобы жалуюсь на нерадивого племянника, которого заразили вшами в детском саду…

— Ерунда какая! — пробормотала я. — Но я не отправляла тебе такое сообщение! Меня взломали!

— Взломали? — одновременно ахнули подруги.

Я уставилась на толпу одноклассников, пытаясь отыскать взглядом Кайзера. Роберт стоял у стены со своим обычным напускным безразличием. Вот же гаденыш! И как все подстроил? Отправил от моего имени сообщение самой болтливой девчонке нашего класса — Викуле! Я искренне надеялась, что Вика успела это рассказать только Карине. Нет, она, конечно, еще та трещотка, но мы вроде как дружим. И она не должна меня подставлять…

— Все, забили! — сердито проговорила я, доставая из кармана темно-синего пиджака свой телефон. — Это просто дурацкая шутка… Сейчас поменяю пароль…

Я зашла в свой аккаунт и посмотрела сообщения.

— Ха, Викуль, прикинь, а с моей страницы все чисто… Отослал тебе сообщение и стер. Вот паршивец!

— Но кто? — отозвалась Вика.

— Есть там один… Все! Пароль поменяла! — вздохнула я. — Хорошо, что эту ерунду получила именно ты…

— И я! — проговорила Карина.

— Что-что? — переспросила я. Кайзер решил меня идиоткой выставить перед подругами? У него отлично получилось!

— У меня точно такое же сообщение от тебя! — покрутила телефоном перед моим носом Карина.

— Блин! — еще больше рассердилась я. — О’кей, тогда хорошо, что тот, кто взломал мой аккаунт, отправил сообщение вам двоим! И мы быстро разобрались в ситуации!

— Кхе-кхе, — покашляла рыжая. Я о ней с этими вшами уже позабыла.

— Что? — не слишком вежливо обратилась я к новенькой.

— Я тоже получила от тебя послание…

— Вы издеваетесь? — перебила я рыжую. — Мы даже с тобой не дружим!

Я снова огляделась. Теперь мне казалось, что многие как-то странно косятся в мою сторону. И тут меня осенило. Боже мой! Кайзер отослал это сообщение всем одноклассникам! Массовая рассылка! Я готова была свалиться в обмороке с подоконника…

Над головой прозвенел звонок. Коридор быстро опустел. Только наш класс остался топтаться на месте в ожидании Вадима Антоновича. Теперь из-за негромких перешептываний мне казалось, что все вокруг обсуждают только мой «недуг»…

Тут раздался голос завуча:

— Одиннадцатый «А» класс! Вадим Антонович уже подъезжает к гимназии, приносит свои извинения за опоздание! Я вам открою кабинет, но чтобы до прихода учителя сидели тихо, словно мышки!

Поймав очередной насмешливый взгляд одной из одноклассниц, я снова в панике схватилась за голову. Захотелось громко заверещать от злости и беспомощности.

Ребята лениво зашли в класс, а я так и продолжила сидеть на подоконнике.

— Даш, — осторожно коснулась моего плеча Вика. — Идем?

Я спрыгнула с подоконника. Из-за двери показался Елесин, который демонстративно зачесал макушку, словно обезьяна. Хотя почему «словно»? Обезьяна он и есть!

— Я их обоих придушу! — прошипела я, сжав кулаки.

— Дашка, не обращай внимание! — ахнула Викуля, теперь едва поспевая за мной.

Клим, увидев мой боевой настрой, поспешно скрылся в дверях. Я ворвалась в класс, и все тут же устремили взгляды на меня. Схватила кусок мела и начала писать на доске крупными буквами: «Меня взломали!» За спиной начали шушукаться. Тогда я обернулась ко всему классу и громко рявкнула:

— Нет у меня никаких вшей!

Гробовое молчание. Только капли дождя чеканят по жестяным подоконникам. «Отлично! — подумала я. — Притихли…» Обычно я сдержанная и холодная, а тут одноклассники просто не ожидали от меня такой реакции. Но сам факт, что Кайзер влез в мои личные сообщения, сделал массовую рассылку с дурацкой шуткой… Впервые я оказалась в такой глупой ситуации. И кто теперь будет голосовать за «вшивую» королеву?

В классе по-прежнему стояла звенящая тишина. Что-то не то. Вряд ли одноклассники так напряглись от моего заявления. Тогда я медленно повернулась к двери. В проходе стоял растерянный Вадим Антонович.

— Хм, Дарья, — начал он. — Спасибо за откровения. И раз уж ты у доски, намочи, пожалуйста, тряпку!

Мой мир рухнул. Уж перед кем мне не хотелось выглядеть дурой, так это перед Вадимом Антоновичем.

Когда я вернулась в класс с мокрой тряпкой, учитель торжественно произносил:

— Кроме того, Иван Алексеевич Бунин стал первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе… О, Дарья, сотри с доски!

Я начала лениво возить тряпкой по белой нервной надписи «Меня взломали!» Села за свою парту, и классный Вадим красиво вывел на еще влажной доске: «Жизнь и творчество И.А. Бунина».

Я выложила на стол телефон и тут же увидела, что мне пришло новое сообщение с неизвестного номера. Викуля вытянула шею, чтобы рассмотреть, кто написал. А я и сама не знала. Но содержание этого послания привело меня в бешенство!

«Попробуй дегтярным мылом голову помыть! Мне в детстве помогло!»

Я подняла глаза на Вику. Подруга улыбалась. Но, встретившись со мной взглядом, вытянула губы в трубочку, чтобы наверняка не рассмеяться, и нахмурила брови.

— Кто мог тебе такую глупость написать? — наигранно сурово спросила Викуля.

— Да есть тут у нас сладкая парочка… Бивис и Баттхед, блин.

Мы с Викой, не сговариваясь, обернулись на последнюю парту. Судя по тому, как Роберт сосредоточенно что-то писал в тетради, а Клим с насмешкой пялился на меня, сообщение прислал Елесин.

— Этот цыпленок желторотый много на себя берет! — прошипела я.

— Стихотворение «Вечер» было написано Буниным в 1909 году… — продолжал вещать у доски Вадим Антонович.

— Ты про Клима? — шепотом спросила подруга.

— Ага! — ответила я, набирая ответ однокласснику. — Теперь ему уже ничего не поможет…

— …стихотворение принято относить к жанру пейзажно-философской лирики, — говорил учитель.

«Послушай, ты! Чебурашка белобрысая…» — Строчила я, спрятав телефон под парту.

— … и тогда душа лирического героя наполняется добротой и счастьем!

«Дегтярным мылом рот свой помой, тупица!»

— Дарья, вы слушаете? — донесся до меня голос классного руководителя.

— Конечно! — подняла я голову, убирая в карман телефон. — Счастье, доброта… И все такое.

Вадим Антонович кивнул и продолжил:

— Только вслушайтесь в эти строчки:

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.

А счастье всюду. Может быть, оно —

Вот этот сад осенний за сараем

И чистый воздух, льющийся в окно…

Я снова обернулась и посмотрела на заднюю парту. Роберт с задумчивым видом пялился в раскрытую тетрадь. Я обязательно ему отомщу. Такое нельзя оставить без наказания.

Когда прозвенел звонок, я первой вскочила с места. Оглядела весь класс, но, казалось, никому больше нет до меня дела. Ребята собирали сумки, о чем-то весело переговариваясь. Это хорошо, если все как можно скорее забудут про эту дурацкую шутку Кайзера.

И все-таки по коридору на следующий урок я шла, по-прежнему воровато оглядываясь.

— Дашка, забей! — заметила это Карина. — Все уже поняли, что это был чей-то ужасный прикол…

— Точно! — кивнула Викуля. — Это только Елесину неймется! Как обычно…

— Ой, да он шут гороховый… — проговорила Карина. — На него точно не стоит обращать внимание!

Только я хотела выдохнуть с облегчением, как снова на глаза мне попалась эта ехидная рыжая новенькая. Вроде ничего такого она и не делает, а раздражает… Девчонка шла по коридору чуть впереди, то и дело на нас оборачиваясь.

— Шею свернет! — проворчала я.

— Ты о Вите? — поинтересовалась Викуля. — Почему она тебе не нравится? Мы утром так классно с ней поболтали, да, Карин?

— Угу, — туманно отозвалась Карина, косясь в мою сторону. — Хотя на самом деле, не такая уж она и интересная…

— Ха! Это ты так при Дашке говоришь! Она просто потрясная собеседница!

— Викуля! — нахмурилась Карина.

Рыжая снова покосилась в нашу сторону. Кажется, кто-то серьезно настроен влиться в компанию Вики и Карины. Мне захотелось показать язык новенькой, но вместо этого я ей улыбнулась. Рыжая расплылась в улыбке мне в ответ.

— Думаешь, это Кайзер разослал от твоего имени сообщения? — спросила Карина.

— Не думаю, а знаю! — ответила я сердито. — Кто бы еще посмел такое сделать…

— Кошмар! — воскликнула Викуля. — И не стыдно ему? Будто о самом сейчас по интернету слухи не гуляют! Кстати, как думаете, это правда?

Я тут же демонстративно полезла в телефон. Якобы здесь ни при чем…

— Конечно, неправда! — фыркнула Карина. — Тоже какой-то полудурок придумал несмешную байку про Роба! Полно ж на свете идиотов, да, Дашка?

— А? Ага, не говори! — кивнула я. — Одни идиоты кругом!

А самый большой идиот на всем белом свете — это я.

На химии моя ненависть к Кайзеру только возрастала. Всему виной — букет лилий, который до сих пор стоял на столе Нелли Николаевны. Конечно, она так искренне каждый год радуется этим лилиям, гордится всеми презентами от любимых учеников… И я уже втянула химичку в не самую приятную историю с Робертом. Но всему же есть предел? Терпеть этот букет я больше не намерена.

— Почему она его не выбросит? — прошипела я Викуле, которая поспешно переписывала с доски формулы. — Уже одиннадцатое число!

— Просто абстрагируйся, — безмятежно отозвалась подруга. — Лилии всегда долго стоят…

— Не могу! Меня от протухшей воды еще больше, чем от самих цветов тошнит!

— Дыши глу-убже-е, — продолжила Вика, словно читая мантру.

— Фу!

— О-о-м-м-м!

Я только махнула рукой, решив, что когда на большой перемене все уйдут в столовую, сама выброшу старый букет. Окажу услугу химичке. Может, ей просто некогда?

Еле дождалась звонка на перемену.

— Даша, ты идешь обедать? — подошла к нашей парте Карина. Я оглядела класс, который стремительно пустел.

— Идите без меня! Я сегодня на голодании…

— Куда тебе голодать-то? — возмутилась Вика.

— Нужно очистить свой организм от шлаков и токсинов, — важно произнесла я, прикидывая в уме, успею ли до начала следующего урока все-таки заскочить в столовую за каким-нибудь бубликом…

— Пошли, Викуль! — хмыкнула Карина, поправив ремень от сумки на плече. — Пускай Севастьянова голодает, нам больше достанется!

Мои руки уже мысленно тянулись к старому букету лилий на столе Нелли Николаевны.

Последними из класса выходили Елесин и Кайзер. Я, скрестив руки на груди, все ждала, когда эти двое отчалят в коридор. Но они, будто назло, совсем не торопились. Остановившись у двери, о чем-то весело разговаривали, а потом Клим снова начал ржать как ишак. Кажется, я расслышала свое имя… Или у меня уже паранойя? Все мои неприятности из-за Роберта! Все! А сейчас он еще и не дает мне спокойно похитить «протухший» букет лилий, который сам же и подарил химичке! Опять-таки, чтобы насолить мне! И смеются они наверняка тоже надо мной… Гады! Это стало последней каплей. Я быстрым шагом подошла к Роберту и схватила его за рукав белой рубашки.

— В чем дело? — удивился Кайзер. А Клим будто своим ишачьим смехом подавился.

— Иди-ка сюда… — Я все так же за рукав потянула одноклассника в сторону небольшой лаборантской, которая отдельной комнатой примыкала к кабинету химии.

Клим поплелся следом за нами:

— Севастьянова, ты чего удумала?

Затащив Роберта в лаборантскую, резко развернулась и рявкнула:

— Всего доброго, Елесин! Дуй в столовую, приятного аппетита! — С силой захлопнула дверь перед носом одноклассника.

Теперь Кайзер стоял напротив и с недоумением пялился на мое лицо.

— Значит, у меня вши? — раздраженно спросила я, уперев правую руку в бок.

— Я в курсе, — спокойно ответил Роберт.

Еще бы он был не в курсе!

— Получил от тебя сообщение, — продолжил серьезно парень. — Хотел пособолезновать, но не смог ответить. Ты, оказывается, запихнула меня в черный список?

— Нет никаких вшей! — снова выкрикнула я. Меня будто переклинило на этих паразитах.

— Тебе виднее, — усмехнулся Кайзер.

— Ты издеваешься что ли? — негодовала я. — Распустить обо мне такую фигню в интернете…

Роберт как-то странно на меня покосился, а потом усмехнулся:

— Кто вообще верит всему, что пишут в интернете? Разве не ты говорила мне это на днях?

— Анонимные паблики и сообщения от моего лица — это разные вещи! — снова взорвалась я.

— Да ладно тебе, кто-то неудачно пошутил… — насмешливо продолжил Роберт.

— Кто-то? Кто-то? Кто-то? — возмущенно заладила я.

— То-то-то-то, — передразнил меня Роб. — Ты как курица!

Я не выдержала и с силой толкнула парня в грудь.

— Вау! — опешил Кайзер, который от моего толчка даже с места не сдвинулся. — Дэнчик, опять будем драться? Учти, я теперь немножко сильнее…

— Да ладно? — фыркнула я. — Или заплачешь, как в прошлый раз?

— Я тогда не плакал, Дэнни…

— Но зад я тебе знатно надрала!

— Еще бы! Ты была больше меня в два раза! Такой пончик сзади налетел…

— Какой еще пончик? — кипела я.

— Пышный! Пампушечка…

Кажется, это стало последней каплей… Я нащупала на столе стакан с водой и опрокинула его Кайзеру на голову.

Признаюсь, я несколько… погорячилась. В напряженной тишине наблюдала, как прозрачные ручейки стекали с волос Роберта сначала на его растерянное лицо, а затем по загорелой шее под ворот белой рубашки.

— Гм, — откашлялся Кайзер. — Ты бы, Севастьянова, в лаборантской так не хваталась за всякие жидкости. А если какая-нибудь кислота?

— Я не подумала, — виновато промямлила я, оглядывая граненый стакан в руках. Я вылила только половину содержимого, поэтому наклонилась и принюхалась. — Нет, все в порядке, это обычная питьевая вода, вон графин рядом стоит… — успокоила я одноклассника.

— Раз так… — откликнулся Роберт и потянулся за стаканом.

— Что ты хочешь сделать? — насторожилась я.

— Вылить на тебя остатки! — заявил парень. С его русоволосой челки продолжали падать редкие капли воды.

— Ну еще чего? — возмущенно закричала я, поднимая стакан над головой.

— Хорошая попытка, Даша, — усмехнулся Роберт, учитывая, насколько он был выше ростом.

— Не надо ничего выливать на меня! — вопила я, размахивая полупустым стаканом над своей головой.

— А на меня надо?

— А моя укладка?

— Искупаем твоих вошек…

— Ты идиот! Ай-ай, Кайзер!

Роберт так охотился за стаканом, что в какой-то момент зацепился пуговицей на манжете рубашки за мои волосы.

— Отвянь! — прорычала я, завертев головой.

— Не могу! — искренне отозвался Роберт. — Запутался! Погоди! Встань ближе! Неудобно!

— Ой!

— Может, ножницами? Чик, и все!

— Сейчас тебе будет «чик»!

— Не угрожай мне, Дэнни!

Теперь я стояла близко к Кайзеру, практически уткнувшись носом в его грудь. Одноклассник левой рукой пытался распутать мои волосы.

— Представляю, что будет с моей прической после…

— Ты не могла бы не вертеться? Спасибо!

— Ты не мог бы не сопеть мне над ухом? Спасибо!

— Просто я очень сосредоточен…

Я продолжила стоять, прилипнув к Роберту, вдыхая аромат его чуть горьковатого необычного парфюма. Приятный запах. Но из вредности я проворчала:

— А надушился-то!

— Слушай, Севастьянова, надо все-таки ножницами…

— Выстричь мне клок волос?!

— Или ты хочешь, чтобы мы по школе как сиамские близнецы ходили?

— Боже упаси! Давай ножницами, — вздохнула я.

— Если б ты меньше крутила головой… Так сильно бы не запутались.

— Не отходи от меня далеко! Не дергай так рукой! Ай! Больно! — ругалась я.

— Дэнни, вижу ножницы на столе!

Кайзер двинулся вперед, подтолкнув меня бедром, а я, по-прежнему приклеенная к нему, попятилась назад до тех пор, пока не уперлась пятой точкой в столешницу.

— Секунду! — быстро проговорил Роберт, наклонившись ко мне близко-близко.

— Эй-эй! — пропыхтела я, когда он уперся носом в мою шею.

— Не могу дотянуться… Далеко лежат! Наклонись и ты немного!

— Боже, боюсь представить, как это выглядит со стороны! — ужаснулась я, чувствуя на своей шее теплое дыхание Роберта.

— Ладно тебе! Никого же нет! Мы одни!

— Простите! — раздалось жалобно тут же откуда-то сбоку.

Кайзер резко повернул голову в сторону двери. Я, на мгновение зажмурившись от охватившего меня ужаса, открыла глаза и осторожно выглянула из-за плеча одноклассника. На пороге лаборантской стояла озадаченная Нелли Николаевна.

5

— Роберт? Дарья? — сдавленно проговорила химичка. А затем, к нашему удивлению, поспешно вышла обратно в коридор, закрыв за собой дверь.

— Капе-е-ец! — протянула я. Все. Приехали.

— Ого! — проговорил Роберт. А затем начал негромко смеяться.

— Очень весело! — проворчала я, выхватывая из рук парня ножницы, до которых он наконец дотянулся. Уже хотелось скорее от Роба отделаться. Даже если это будет стоить мне клочка драгоценных волос…

— Погоди! Ты что, сама решила отстричь? — Кайзер обратно отобрал ножницы. — Давай я аккуратно…

От Роберта можно ожидать чего угодно… Такую плешь мне вздумает выстричь, мама не горюй… Я снова зажмурилась, но Кайзер поступил по совести и, действительно, аккуратно отрезал небольшую запутавшуюся прядь. Я потрогала взлохмаченную голову. Роб тоже взъерошил рукой свою влажную шевелюру.

— Кошмар, ты хоть представляешь, какие разговоры теперь будут в учительской? — ужаснулась я, залпом допив воду из несчастного стакана, который по-прежнему был у меня в руке. Было жарко. — Нам нужно скорее сматываться отсюда!

— Разве учителя такое обсуждают? — озадачился Роберт.

Я только нервно рассмеялась.

— Господи, да конечно! Или они, по-твоему, только о домашнем задании говорят и о педсоветах? Это же женский коллектив! Ну ты и наивный!

Я быстрым шагом направилась к двери. До звонка на урок оставалось пять минут. В шумном коридоре столкнулась с Викой, Кариной и рыжей. Эта прилипала без моего ведома села за наш столик? Я нахмурилась.

— Дашка, ты где была? — удивилась Викуля. — Что с твоей укладкой?

Что-что? Придуманных Кайзером вшей гоняла! Всем тут и до всех есть дело…

— В лаборантской, помогала Нелли Николаевне кое с чем! — безмятежным голосом отозвалась я, снова пригладив ладонью торчащие спутанные волосы.

— Помогала Нелли Николаевне? — решила уточнить Карина. — Одна?

— Разумеется!

— А почему из лаборантской только что Кайзер вышел?

Я оглянулась. Черт! Как все не вовремя… Думала, он сразу же за мной выполз. Черепаха. И что за жизнь у меня такая несправедливая?

— Ой, да он тоже помогать вызвался, только все колбы напутал! Такой лопух…

— Лопух? — переспросила Викуля. — Роб ведь лучше всех в классе знает химию!

Новенькая Вита с улыбкой наблюдала за тем, как я нахожу все новые оправдания…

— Что вы ко мне прицепились? — рассердилась я, не выдержав взгляды девчонок. — Думаете, я наедине с этим клоуном цирковым останусь? Я ведь его теперь не могу! Будто вы не знаете!

Одноклассницы продолжали молчать. Тогда я схватила Викулю под локоть и повела к кабинету, где у нас должен был начаться следующий урок.

— Бегом, девочки, бегом! — на ходу бросила я. — Сейчас звонок будет!

Карина и рыжая поплелись за нами следом.

Когда урок уже начался, но учитель опаздывал, Викуля выложила на парту что-то, завернутое в салфетку.

— Что там? — удивилась я.

— Ты ведь не обедала… — проговорила Вика, разворачивая салфетку.

— Коржик? А мое голодание?

— Да глупости все это! — нахмурилась подруга. — Впереди еще три урока, захочешь — перекусишь!

Признаться, от всех сегодняшних событий у меня не на шутку разыгрался аппетит.

— Вика-а! — растроганно протянула я. — Честно, не ожидала! Спасибо!

Подруга смутилась.

— По правде говоря, это была идея Виты…

— Кого? Рыжей?

— Ага! Она просила тебе передать на случай, если все же проголодаешься…

Я, снова нахмурившись, завернула коржик обратно в салфетку и взглянула на соседний ряд, где сидела новенькая. Может, в еду подсыпан яд? Или рыжая хочет, чтобы я поправилась и не влезла в нарядное платье для осеннего бала? Всегда мне самые мрачные мысли первыми на ум приходят. Не от чистого сердца же она…

Вита, прилежно разложив канцелярские принадлежности на парте, задумчиво гипнотизировала доску. Прямая осанка, красивый профиль… И добрая душа? К ней зачем-то обратился сосед по парте, а она с лучезарной улыбкой принялась ему что-то объяснять. А затем так звонко искренне рассмеялась над его ответом, что я тоже едва сдержала ухмылку. Может, зря делаю поспешные выводы и придираюсь, и рыжая — отличная девчонка? И шмотки у нее классные. Я еще в первый день заценила.

Представила себя на месте Виты. А если бы мне пришлось в выпускном классе идти в новую школу? Да еще в такой серпентарий, как наш класс.

Ведь все эти годы я корпела над учебниками, получала отличные оценки, старалась находиться со всеми в дружеских отношениях, принимала активное участие в мероприятиях, которые проходили в гимназии… Я так долго, по кирпичику, складывала отличное впечатление о себе. Если бы сейчас мне пришлось все это бросить и на целый год прийти в уже слаженный коллектив со своими правилами, установками, королями и королевами… и придворными шутами, вроде Елесина. Он уже в сторону Виты успел отпустить пару пошлых шуточек при остальных. Конечно, все смеялись. И рыжая смеялась. Но я видела, что ей было неприятно слышать про себя ту ерунду, что нес Клим…

— Вита обедала за нашим столом? — внезапно спросила я.

— Что? Нет! — испуганно замотала головой Вика. — Она потом подошла к нам… Когда уже поели!

— Надо будет как-нибудь пригласить ее за наш стол! — проговорила я.

— Правда? — удивилась Викуля.

Я, улыбнувшись, кивнула. Правда. Где это видано? Севастьянова продалась за коржик с посыпкой из жареного арахиса! Но, может, пора перестать видеть в людях только плохое и всех подозревать во всемирном заговоре? Хватит делить мир на черное и белое. Взрослей, Даша.

12 сентября 20…7

Папа не звонит, не отвечает в мессенджерах… Мама, узнав о моем беспокойстве, сказала, что у отца дел по горло, а тут я навязываюсь. Это просто неприлично.

Отец. Неприлично. Навязываться. Эти три слова не очень сочетаются в одном предложении, не правда ли? Как жаль, что так думаю только я.

13 сентября 20…7

Сегодня днем столбик термометра дотянулся до отметки в +26 градусов. Только я радовалась прохладным сентябрьским вечерам, как на тебе… В город вернулось лето.

— Ну что ты снова уткнулась в окно? — тяжело вздохнула за моей спиной тетя Маша. — Такая погода…

— Нет настроения, — отозвалась я.

— Когда оно у тебя в последний раз было?

Я промолчала.

— Отец так и не позвонил?

И я снова молчу. Потому что молчание — знак согласия.

— Не позвонил, значит! — вздохнула Мария Архиповна. — Как все-таки на тебя влияет внимание родителей…

— Нет внимания — нет настроения! Все логично! — проворчала я.

Мария Архиповна остановилась около стола, на котором стоял корпус моего будущего судна.

— Что на этот раз? — спросила она.

— Вам правда интересно?

— Конечно!

— Это английский линкор Виктори, — сказала я. — Одержал одну из самых громких морских побед в истории. Сражался против франко-испанского флота…

Тетя Маша, не дослушав, подошла ко мне и чмокнула в макушку.

— Зато подумай, сколько подарков он тебе привезет на рождественские каникулы, — улыбнулась она.

— Ой, да при чем тут это? — поморщилась я.

— Значит, подарками тебя больше не удивишь? — тихо рассмеялась Мария Архиповна. — Раньше ты была в восторге!

— Я была маленькая, конечно, много новых игрушек приводили меня в восторг! Родители к этому привыкли, теперь считают, всю жизнь вот так можно откупаться от меня?

— Никто от тебя не откупается! — покачала головой тетя Маша.

— Ты считаешь, они меня разлюбили?

— Что ты такое говоришь?

— А вдруг и не любили никогда…

— Слезай с подоконника, пыль протру!

Тетя Маша принялась за активную уборку в моей комнате. Хотя обычно я сама поддерживаю порядок, и особо там и прибирать было нечего. Но, видимо, Мария Архиповна решила поддержать меня разговорами… Отвечала я односложно, потому что настроения, честное слово, не было.

— Пора переходить к радикальным мерам! — проговорила тетя Маша после того, как робот-пылесос вернулся в исходную точку и отключился.

— Вы это о чем? — удивилась я. Неужели она надумала сама позвонить отцу? Я бы так и не решилась…

— Страдалица ты моя! — Мария Архиповна направилась к двери. — Ничего-ничего, скоро поднимем тебе настроение! Есть у меня один проверенный метод…

Хоть бы позвонила отцу, хоть бы позвонила отцу… Самой страшно его отвлекать от дел. А тете Маше — простительно. Он ее и ругать за это не будет.

Я забралась обратно на подоконник и сейчас делаю эту самую запись в дневнике. Сентябрь — мой самый любимый месяц. Но почему-то в этом году он приносит только разочарования. Знайте, потомки, этот сентябрь был просто ужасным… Жарким, душным, глупым… Сейчас закрою этот толстый блокнот и перепишу обложку по-новому. Вот так: «Мемуары выдающейся выскочки и злюки Даши Севастьяновой…»

13 сентября 20…7 (поздний вечер, дополнено)

Я валялась на кровати с телефоном в руках, когда в комнату снова заглянула тетя Маша.

— Уроки сделала? — спросил она.

— Угу!

— Там к тебе пришли…

— Кто? — удивилась я. Наверное, Викуля или Карина решили вытащить меня куда-нибудь в кафешку… На улице скоро начнет смеркаться. Но вечер теплый, практически летний. Хотя идти никуда не хотелось…

— Филипп зашел!

— Филипп? — воскликнула я. Вот тетя Маша! Это и есть ее радикальные меры? Чтобы Фил вытащил меня на улицу и отвлек от мрачных мыслей?

— Дарька, погуляй, проветрись! — попросила Мария Архиповна. Голос ее был расстроенным. Да и перед Филом неудобно. Ждет там в коридоре…

— Ладно-ладно! Уговорили! — я поднялась с кровати. — Пять минут дело терпит? Нужно собраться!

Тетя Маша довольно закивала и закрыла за собой дверь.

Я быстро переоделась в джинсы и худи, волосы собрала в хвост. И снова это странное чувство, когда вдруг понимаешь, что есть человек, с которым можно быть самой собой. И которому ты наверняка нравишься вот такой, настоящей.

Фил стоял в темном коридоре с любимым скейтом в руках.

— Тетя Маша, я думала, вы предложите гостю свой коронный персиковый чай! — засмеялась я.

— Спасибо, я этого чая и дома попить могу, — улыбнулся в ответ Филипп. — Ну что? Идем?

Я кивнула.

Мы молча спустились во двор, где несколько мальчишек запускали в небо разноцветных бумажных змеев. Один из них запутался в пожелтевшей верхушке осины. Мы некоторое время молча простояли с Филом рядом, задрав головы и с интересом наблюдая, как же парнишки выпутаются из столь щекотливого положения. Но те и не торопились спасать своего «зверя», попавшего в беду. Только громко и оживленно обсуждали что-то. Тогда мы с Филиппом направились со двора в сторону набережной. Я еще пару раз обернулась. Теплый осенний ветер так и продолжал трепать разноцветного запутавшегося змея.

— Как у вас атмосфера в классе? — спросил вдруг Фил.

— Ты о чем? — удивилась я.

— Не знаю, просто столько слухов вокруг… — туманно отозвался парень.

— Каких слухов? — насторожилась я. Неужели Кайзер еще и параллельному классу разослал сообщения о моем «недуге»?

— Ну… по поводу Роберта… — начал Филипп. Я с облегчением выдохнула. Что там по поводу Роберта, меня вообще не беспокоило. — И тебя!

— И меня? — удивилась я. А затем быстро выпалила: — Это все неправда!

— Значит, вы не встречаетесь? — улыбнулся парень.

— Что? Встречаемся? — я рассмеялась. — Скажешь тоже! Нет, конечно! Ты с чего это взял?

— Говорю же, слухи ходят!

Я озадаченно посмотрела на Фила. Не могла же Нелли Николаевна пустить такую дурацкую сплетню… Ведь взрослый человек! Интересно, откуда тогда все пошло? Я вспомнила, что девчонки видели, как мы с Робертом выходили из лаборантской. Вот стервы! А может, это все-таки новенькая рыжая? И ведь на днях я решила начать думать о ней только хорошее…

— Путь эти слухи и дальше ходят! — улыбнулась я. — Все ложь…

Филипп улыбнулся мне в ответ и бросил на асфальт доску.

— Хочешь попробовать?

— Ой, я не умею! — смутилась я.

— Так я тебя научу! — С этими словами Фил протянул мне свою руку. — Вставай!

Время от времени я отталкивалась правой ногой от гладкого сухого асфальта. Скейт катил меня практически бесшумно. Филипп крепко держал за руку. Внезапно я поймала себя на мысли, что этот нескончаемо летний сентябрь мне все-таки нравится.

— Знаешь, я часто нарезаю на скейте круги по набережной, — признался Фил. — Прямо под окнами вашей квартиры…

— Серьезно? — удивилась я.

— Да!

— Но почему именно здесь?

— Спокойно, уютно, а вечерами очень красиво…

— Это да! — согласно кивнула я, принимая из рук Фила картонный стаканчик с горячим кофе. — Бесконечно люблю это место!

Мы нашли местечко под одним из кленов. Я сидела на скейте, вытянув ноги. Филипп расположился рядом, предварительно бросив на землю свою потертую джинсовку. С реки веяло прохладой, поэтому я натянула на голову капюшон и крепче ухватилась за стаканчик с кофе.

— Мама сказала, ты расстраиваешься из-за того, что твой отец не звонит… — начал Фил.

— Есть такое, — согласилась я. — Тебе везет. Твой папа всегда рядом.

— Это точно! — Фил улыбнулся. — Мне иногда кажется, что везет мне даже чересчур…

— Что ты имеешь в виду?

— Я поздний и долгожданный ребенок. Родители меня слишком опекают. А я ведь уже взрослый мальчик…

Я рассмеялась:

— Для них ты никогда не будешь взрослым мальчиком! Я знаю, тетя Маша относится ко мне как к родной дочери… А вот с моими настоящими родителями все совсем наоборот. Всю жизнь только и слышу: «Дарья, ты уже большая девочка! Неужели сама со всем не справишься?» И, знаешь, в чем-то они правы… Как-то, действительно, справляюсь.

Я снова встретилась взглядом с парнем и грустно улыбнулась.

— Ты замерзла? — учтиво поинтересовался Фил, решив перевести тему разговора.

— Нет, совсем нет! — отозвалась тут же я. Хотя хотелось сказать совсем другое. Например: «Замерзла. Согрей меня, пожалуйста!» Но в последнюю минуту застеснялась.

Когда допила кофе, Филипп предложил:

— Прокатимся еще?

— Пожалуй! — рассмеялась я.

И мы стали кататься вдвоем на одном скейте. Сначала я немного смущалась, что Фил находится так близко ко мне. Обняв сзади за талию, парень с силой отталкивался от асфальта, и мы на большой скорости неслись вдоль пустой набережной. Иногда я от страха закрывала глаза, но Фил так мастерски маневрировал на доске, что, в конце концов, я полностью ему доверилась, расслабилась и начала получать настоящий кайф от этой затеи. С левой стороны — моя любимая уже пожелтевшая кленовая аллея, с правой — широкая река с бликами вечернего солнца на воде. И закат такой мягкий и теплый. В какой-то момент я почувствовала себя героиней «Титаника». Будто мы стоим на носу парохода и несемся навстречу неизвестности. А вокруг бескрайний океан. Раскинула руки в стороны и, как в любимом фильме, прокричала:

— Я лечу-у-у!

Филипп хрипло рассмеялся над ухом. Одной рукой взял мою ладонь, наши пальцы переплелись. Сердце застучало громче. Еще немного, и от этой захватившей свободы рухну водопадом вниз. Навстречу счастью.

Потом, когда на улице уже совсем стемнело, Фил принялся разъяснять мне, как делать простейшие (по его мнению) трюки.

— Итак, олли! — смеялся парень. — Одну ногу поставь примерно на середину доски, а вторую…

— Кошмар! — кричала я. — У меня никогда так не получится! Покажи еще раз!

Ловкий прыжок!

— Нет, я так точно не смогу!

Один раз я чуть не свалилась со скейта, но Фил вовремя успел меня подхватить. Я больше не стеснялась его прикосновений. Наоборот, то и дело сама брала парня за руки, пытаясь исполнить хоть что-то похожее на трюк.

— О, твой одноклассник нарисовался! — внезапно недовольным голосом проговорил Фил.

— Какой одноклассник? — завертела я головой, снова едва не навернувшись со скейта.

— Кайзер… Он же где-то здесь живет?

Я оглядела набережную. Роберт стоял у парапета и смотрел в нашу сторону. У его ног вертелся черно-белый пес в наморднике…

— Да, Роб живет в «председательском» доме, — кивнула я в сторону. Затем, прищурившись, снова взглянула на одноклассника. — Ну и страшилище!

— Ты про Кайзера? — рассмеялся Фил.

— Про его собаку! Хотя и хозяину такое определение подходит…

— Бультерьер, — ответил Филипп. — Жуткая порода.

Я отвернулась от Роберта. Но оглянувшись через некоторое время снова, увидела, что Кайзер без стеснения не сводит с нас взгляда.

— Что он уставился? — нахмурилась я. Теперь мне почему-то стало неудобно, ведь Роб наверняка стал свидетелем наших с Филом случайных объятий… — Может, подойти к нему? Поздороваться?

— Много чести! — к моему удивлению, зло отреагировал Фил. Парням-то что делить?

— Как знаешь, — пожала я плечами. — Пойдем отсюда? Хочу домой…

Мы, держась за руки, перебежали незагруженный транспортом широкий проспект. Теперь Фил нес доску подмышкой и молчал. Кайзер, сам того не подозревая, испортил нам своим присутствием все настроение.

— Не знал, что он живет в «председательском», — проговорил наконец Филипп. — Хотя где еще жить его величеству Кайзеру…

Мы вместе посмотрели в сторону красивого светлого дома с большими колоннами. В этот поздний час его фасад был красиво подсвечен… «Председательским» дом прозвали из-за того, что в советское время, да и сейчас, там в основном жили высокопоставленные чиновники.

— Сколько катался на набережной, ни разу не встречал его… А тут, на тебе! Заявился! — продолжал ворчать Фил.

— Вообще он тут часто с собакой гуляет, — пожала я плечами, — видимо, просто вы в разное время…

— Получается, я не один нарезаю круги под окнами твоей комнаты, — усмехнулся Фил.

Я отбежала немного вперед и заглянула парню в лицо.

— Послушай, то, что болтают про нас с Робертом… это какая-то ерунда! Кто мог такое придумать вообще? Мы, честное слово, не встречаемся!

Не знаю, почему я оправдывалась перед Филом. Сам факт того, что он мог подумать, будто мы с Кайзером влюбленная пара, приводил меня в ужас.

Филипп кивнул, но продолжил шагать к моему дому все так же молча. Я тоже не стала больше ничего говорить по поводу Роберта. Это лохматое чудовище все мне портит, даже ничего не делая при этом.

У моего подъезда Фил проговорил:

— Наверное, мама еще у вас…

Я взглянула на наручные часы.

— Да, она обычно дожидается, когда моя вернется с работы…

Я задрала голову и посмотрела на окна:

— В столовой горит свет! Значит, мама дома.

— Скажи, я жду внизу! — сказал Филипп, отвернувшись от меня.

Если честно, я надеялась, что на прощание парень решится на поцелуй… Даже пульс участился в предвкушении чего-то нежного. Так мне недостающего. Но Фил не собирался делать шаг навстречу. Почему-то появление на горизонте Кайзера так выбило его из колеи. Он совсем не скрывал своей досады. Забавно. У этого парня всегда все эмоции на лице написаны. В отличие от того же Роберта, который постоянно носит маску безразличия. Своей искренностью мне Фил и нравится. Хочется общаться с кем-то непохожим на саму себя. С кем-то лучше, чем я.

— Спасибо тебе за вечер! — сказала я напоследок.

— Тебе понравилось? — удивился Филипп.

— Я давно так не веселилась, — призналась я, не в силах сдержать улыбку.

Фил рассмеялся и протянул мне руку.

— До завтра? — спросил он.

— Увидимся в школе! — протянула я в ответ для рукопожатия свою ладонь.

Конец этой записи будет очень похож на то, что я писала в третьем классе. Дорогой дневник! Кажется, я влюбляюсь в Филиппа… Что теперь делать?

сердечко

сердечко

сердечко

14 сентября 20…7 (ранее утро)

Вчера долго не могла уснуть. Все время прокручивала в голове нашу с Филом прогулку. Каждый взгляд, каждое слово… Именно так зарождается это неведомое большое чувство под названием «любовь»?

Когда наконец уснула, зазвонил телефон. Честное слово, спросонья сначала ужаснулась, что это включился будильник… И очень удивилась, когда увидела долгожданное слово на экране — «Папа».

— Дарья? — шепотом проговорил он. — Ты уже спишь? Прости, из-за разницы во времени…

— Ничего страшного! — быстро ответила я. А у самой уже закрались смутные сомнения, что все-таки это тетя Маша отчитала отца за то, что он так долго не звонил… Не мама же его надоумила. Ей на мои переживания все равно. — Сам решил мне позвонить?

— Доченька, столько дел… — виновато проговорил отец. — Я знаю, ты мне писала…

— Писала, — согласилась я.

— А я с одного совещания на другое…

— Понимаю! — снова вздохнула я.

— Я, кстати, завтра лечу в Берлин на несколько дней! — сообщил папа. — Тебе прислать любимые сладости? Например, «Риттер спорт» с клубникой и красным перцем?

— Пришли! — Не знаю, почему я отвечала так односложно. Будто, в томительном ожидании этого разговора перегорела. И растеряла все заранее приготовленные слова.

— Я посмотрю, какими еще вкусами смогут удивить тебя шоколатье! — продолжил папа.

— Посмотри!

Что со мной такое? Я не могла и одного предложения нормально связать. Мешала застрявшая в горле обида. Но папа, похоже, вообще не замечал в моем голосе металла, потому как весело продолжил:

— Так и думал, что ты оценишь! Знаю ведь, как тебя порадовать!

— Знаешь…

Попрощавшись с отцом, в изнеможении откинулась на подушку. Долгожданный разговор не принес облегчения. Будто в самое засушливое лето ждала хоть каплю воды с неба, а промокнув наконец под проливным дождем, ворчу из-за укладки или испорченных замшевых туфель. Папа позвонил. Чего еще надо, Даша? Хотя…

Иногда мне кажется, что папу я люблю больше. Может быть, оттого, что мне не приходится делить с ним одну крышу над головой, как с мамой? Ведь с ней мы постоянно ругаемся… Поначалу я даже серьезно подумывала сменить школу и переехать к отцу. Но мама сказала, что это нерационально — переводиться в старших классах. Да и мне не хотелось «терять» сразу двоих родителей. Пока приезды и звонки папы были для меня отдушиной. Но в последний месяц он будто совсем забыл, что у него есть дочь. Почему отец хочет все испортить?

На сей раз уснула я быстро. Есть один проверенный способ от бессонницы — и без того устав за день, поплакать в подушку.

6

15 сентября 20…7

Сегодня утром у гимназии меня встретила Карина.

— Привет! Ты кого-то ждешь? — удивленно спросила я, вытащив наушник.

Вместо ответа подруга крепко обняла меня, слегка приподняв над землей.

— Что случилось? — пропыхтела я.

— Мы с Викулей за тебя очень счастливы!

— Разве? — удивилась я.

— Ждали, что ты еще вчера нам обо всем расскажешь, но ты такая стесняшка… — Карина шутливо погрозила мне пальцем и рассмеялась. Я улыбнулась в ответ, но, честно признаться, ничего не понимала… Они счастливы за меня?

Вчера я заметила, что девчонки как-то странно переглядывались и перешептывались, но не придала этому особого значения. У каждого из нас есть свои секреты. И мне до чужих дела нет. А они, оказывается, обсуждали меня.

— Ну, а теперь… когда об этом гудит вся гимназия… — протянула Карина. — Поздравляю вас!

— Спасибо, — кивнула я. — Только с чем? И ты ко мне теперь на «вы»?

Карина цокнула языком и, взяв меня под руку, повела к крыльцу.

— Дурашка ты, Севастьянова! Поздравляю вас с Кайзером! Давно было ясно, что между вами что-то есть…

Я вспомнила, как позавчера вечером о чем-то подобном говорил Филипп. Но кто распустил эти слухи? Я думала, подобную глупость разболтали сами девчонки… Или это Кайзер решил подложить мне свинью и выдумал такое? Хотя он сам меня терпеть не может, такие сплетни ему не на руку…

— А можно узнать, с чего ты взяла, что мы пара? — спросила я у Карины.

— Ну как же? — удивилась подруга. — Все об этом говорят… К тому же, мы с Викулей сами видели, как вы практически в одно время из лаборантской выходили… Это, кстати, тоже обсуждают!

— Что-о? — протянула я.

— Ага! — Карина хихикнула. — Делают ставки, что там все-таки между вами произошло! Ну мне хоть скажи, вы просто целовались? Ты была такая растрепанная!

Я непроизвольно схватилась ладонями за горящие щеки. Даже не верилось, что все это происходит со мной… Кто же распускает эти грязные слухи? Наверное, Елесин… Он видел, как я затащила Роберта в лаборантскую, а затем додумал себе всякой пошлой ерунды и другим растрепал. Да, скорее всего так и было! Что за школа? Одни сплетники!

Когда зашли в класс, ко мне тут же подрулила наша староста Лена.

— Даш, а Роберт сегодня будет в школе? — спросила она у меня.

— Мне откуда знать? — пытаясь скрыть раздражение, отозвалась я.

— Вы ж вроде как встречаетесь! — хмыкнула Лена.

Я повернулась к довольной Карине и прошептала:

— Нет, вы сговорились что ли?

— Все за вас рады! — заверила меня Карина.

— Да ладно? С чего это вдруг?

— Ты же не всерьез заглядывалась на Гурьева? Он явно не твоего поля ягода…

Я только вздохнула. Или, скорее, я не его…

— Выдумала себе, что Фил булка с изюмом, — продолжала вещать Карина, — не смеши меня! Зато Кайзер такой лакомый кексик, все его хотят… А Гурьев…

Захотелось прикрыть Карине рот ладонью. Еще так громко вопила об этом, практически на весь класс. Я заметила, что некоторые одноклассницы прислушиваются к нашему разговору. В частности, новенькая Вита сидела, навострив уши.

— Кстати, Даш! — очень вовремя окликнула меня Лена, когда я прошла к своей парте. А то Карина разошлась со своими умозаключениями. — Завуч тебя просила в учительскую зайти после первого урока!

Я насторожилась:

— Евгения Яковлевна? А что случилось?

Лена пожала плечами.

— Понятия не имею! Сказала тебе подойти… и Роберту. Вот я про него и спрашивала.

Неужели эти слухи доползли и до учителей? Хотя, о чем я? Ведь Нелли Николаевна зашла в самый неподходящий момент. Наверняка придумала там себе… Она такая впечатлительная женщина! Одни ее стихи чего стоят…

— Черт! — выругалась я, доставая из сумки тетрадь.

— Ты чего? — Карина продолжала вертеться поблизости.

— Да химичка застукала нас с Робертом в лаборантской! — не подумав, ляпнула я.

— Ага! — торжественно произнесла Карина.

— Что «ага»? — поморщилась я. Хотя уже прекрасно понимала, что проболталась. Разумеется, подруга поняла все неправильно…

— Ты ведь говорила, что Нелли Николаевна попросила тебя помочь? Ха! Я сразу подумала, что там что-то нечисто… А еще мы с Викулей видели, как ты разбиралась на школьном дворе с прежней подружкой Роба. Ну, та… из моего двора…

— Так уж и разбиралась, скажешь тоже! — хмыкнула я.

— Классно ты ее отвадила от Кайзера! Это ведь она потом начала в сеть со злости всякую ерунду про Роберта сливать… Но ты добилась своего, подруга, теперь вы вместе!

— Мы не… — начала я. Но Карину было не остановить.

— А какие искры летали между вами все эти годы?

Какие еще искры? Максимум — меловая тряпка между рядами. Похоже, девчонок уже не переубедить, что мы с Робертом никакая не пара, а все произошедшее — просто недоразумение.

Тем страшнее было идти после звонка с урока в учительскую. Если бы меня пристыдили при остальных педагогах за «амурные дела» с Кайзером, я б от безысходности провалилась на месте.

Но завуч встретила меня с распростертыми объятиями. В учительской она была одна.

— О, Дарья! Молодец, что зашла! А Роберт где?

Они все издеваются что ли?

— Если честно, не знаю, он не пришел на первый урок! — тут же заложила я «своего любимого» парня. — Проспал, наверное…

— Что ж, бывает! — вздохнула Евгения Яковлевна. Роберту все вечно сходит с рук. Потому что он представляет гимназию на областной олимпиаде по химии… И стометровку быстрее всех из параллели бегает на городских мероприятиях. — Я тебя зачем пригласила-то…

Я напряглась.

— Ты ведь помнишь, что в ноябре у нас большой осенний бал?

— Помню, конечно!

— Обычно его готовят старшеклассники… В этом году хотелось бы доверить мероприятие вам с Робертом Кайзером!

— Нам? — удивилась я. Вообще-то я очень хотела принять участие в подготовке. Да что там хотела! Это было настоящей заветной мечтой! Но… фу, с Кайзером?

— У вас отличный вкус, ты ответственная, Роберт находчивый, — продолжала Евгения Яковлевна. Роб — находчивый? Ну да. Хоть сейчас в клуб веселых. «Юрмалина» отдыхает. — Сначала я думала предложить заняться подготовкой Кайзеру и Лене Потаповой, вашей старосте. Но в связи с последними событиями… — завуч с умилением улыбнулась, — вы с Робертом такая хорошая пара! Имеете авторитет среди одноклассников! И, в конце концов, отлично будете смотреться на сцене в качестве ведущих!

Я открыла рот от изумления. Значит, среди учителей мы тоже теперь считаемся «хорошей парой»… А вот это уже настоящая катастрофа!

В класс я возвращалась в самом ужасном настроении. Даже на следующий урок, литературу, немного опоздала.

— Меня Евгения Яковлевна попросила… — начала я в свое оправдание с порога.

— Лена меня предупредила! — кивнул Вадим Антонович. — Давай, Дарья, проходи скорее! Итак, продолжим урок…

По пути к своему месту я с благодарностью кивнула старосте, а затем посмотрела на заднюю парту последнего ряда. Роберт был на своем месте, задумчиво смотрел в окно и, как обычно, слушал музыку в наушниках. Ко второму уроку Кайзер соизволил продрать глаза. Молодец какой.

Я села за парту и схватилась за голову руками.

— Даш, все в порядке? — шепотом спросила Вика.

Я молча кивнула. Нет, все в таком беспорядке, что страшно подумать… И как теперь быть? Слухи расползлись с такой скоростью… Просто кошмар. Что мы имеем? Дарья Севастьянова закрылась на большой перемене в лаборантской вместе с Робертом Кайзером. Есть свидетели в количестве нескольких старшеклассников и даже одного учителя. Нелли Николаевна, кстати, вообще нас застала в самой пикантной позе. Если это «разовая акция», то с моей стороны все выглядит тем более, как настоящее распутство! Учитывая, что в школьном коридоре я еще и на Гурьева заглядываюсь… Боже мой! Моя безупречная репутация! Что с ней станет? Никому не понравится ветреная Севастьянова! Нужно срочно что-то решать!

Половину урока я сидела словно на иголках. Интересно, а Кайзер вообще в курсе, что про него судачат на этой неделе? Или Роберту уже не привыкать к сплетням? Блин, даже не знаю, что хуже — вши или интрижка с Кайзером…

Решено! Нужно позвать Роба на разговор, который желательно проходил бы вне школьных стен. Стоит решить эту проблему вместе. И как можно скорее!

Мне тут же приспичило известить Кайзера о своем намерении встретиться. Когда Вадим Антонович отошел от нашей первой парты, я схватилась за телефон, чтобы отправить сообщение. Но потом вспомнила, что номера одноклассника в списке моих контактов, разумеется, нет. В соцсетях я сама его заблокировала… Пришлось действовать по старинке: писать записку.

«Кайзер! К тебе дело! Предлагаю встретиться после уроков на набережной! Совершенно секретно! Если согласен, дай какой-нибудь знак! Даша С.»

Я быстро повернулась ко второй парте и протянула однокласснице Ирине свернутую записку.

— Передайте, пожалуйста, Кайзеру! — шепнула я.

— Конечно! — загадочно заулыбалась Ирина. Блин, она ведь тоже наверняка считает, что мы встречаемся…

У меня же в этот момент перед глазами стояли строчки из моего послания. Напоследок я приписала: «Если кто-то прознает про эту встречу, я тебя грохну, обещаю!»

Повернувшись обратно, встретилась глазами с Викой.

— Вы пишите друг другу любовные записочки? — спросила восторженно подруга. Кажется, у нее даже глаза заблестели… — Это так романтично!

— Э-э… — протянула я.

— Боже, Дашка, какая ты счастливая! — прошептала Викуля.

Спустя пару секунд Ирина ткнула меня линейкой в спину.

— От Роберта! — зашипела она, протягивая мне сверток. Выражение ее лица по-прежнему говорило: «А я все про вас знаю!»

Я поспешно развернула клетчатый лист бумаги и обнаружила там… пожеванную жвачку.

— Что э-это? — протянула брезгливо Викуля.

— Видимо, знак! — вздохнула я, подумав про себя: «Если Кайзер согласится на мою авантюру, меня ждет веселенький учебный год…»

16 сентября 20…7 (раннее утро)

Очень хочется спать. Второй день не могу найти ткань, чтобы сшить парус. Все обыскала. И еще пропали несколько рей, которые обтачивала два воскресенья подряд. Пора бы их уже покрыть лаком, а тут такое… Как сквозь землю провалились. Тетя Маша знает, как это хобби важно для меня. Говорит, что ничего не трогала. Поиски продолжаются…

16 сентября 20…7 (вечер, дополнено)

Сегодня на большой перемене Вита подсела за стол к Филу. Я чуть салатом не поперхнулась. Услышала ее приветливый голос:

— Не возражаешь?

— Конечно! — тут же откликнулся Фил. — Здесь свободно!

Я гипнотизировала его взглядом, но он, увлекшись беседой c рыжей, на сей раз даже не посмотрел в мою сторону. Что ж, после всех слухов про меня и Кайзера, вряд ли у нас что-то получится… Тем более, сегодня я вроде как официально подтвердила, что мы с Робертом встречаемся. А ведь до этого на набережной клятвенно обещала Филу, что это неправда. Лгунья! Боже, как же все сложно…

— Забей! — проговорила Карина. Все это время она наблюдала за новоявленной парочкой и моей реакцией. — Они еще вчера с Виткой после уроков домой вместе ушли.

— Вот как? — удивилась я.

— Ага! — беспечно кивнула Карина. — А тебе-то теперь что? Ты с Робом…

— Точно, — поморщилась я, будто подруга только напомнила об этом. Хотя такое не забывается.

В этот момент к нашему столику подошел Кайзер и кинул на стол методическую тетрадь с задачами по химии.

— И что это означает? — удивилась я.

— Встретил в коридоре Нелли Николаевну, она поставила нас в пару…

Почему всем учителям так нравится наш новоявленный тандем? Загадка… Я пролистала тетрадь. Она была полностью заполнена.

— А это что означает? — снова спросила я, глядя на Кайзера снизу вверх. Он за наш стол так и не сел, продолжая стоять над душой.

— Я эти задачи еще в десятом классе решил, когда к олимпиаде готовился. Дарю… — Роберт, будто что-то вспомнив, усмехнулся: — Любимая!

Карина потянулась к тетради, но я демонстративно прижала ее к груди. Он дарит мне решения всех задач? Здесь что-то нечисто. Наверняка есть какой-то подвох, и решения неправильные. Я пролистала тетрадь. Насколько могу судить с первого взгляда, там был полный порядок.

— Обалдеть! — проговорила Карина. — Вот повезло!

Я нервно отпила уже остывший чай. Что задумал Кайзер? Машинально посмотрела в сторону Фила и Виты. Те уже поднялись из-за стола. Рыжая кокетливо поправила синюю юбочку и захихикала. Филипп улыбался.

— Да уж, какая щедрость! — проговорила я. — И что я тебе за это должна? Любимый…

Карина заинтересованно продолжала смотреть на нас. Тогда Роберт склонился надо мной, упершись в стол одной рукой. Второй рукой крепко схватился за спинку моего стула.

— Об оплате договоримся, пончик сладкий! — насмешливо проговорил он, разглядывая мой напряженный профиль. А затем провел кончиком носа по моей скуле. Гаденыш! Ведь по нашему договору он даже не может чмокнуть меня в щеку…

— Вау! — проговорила Карина, когда Кайзер наконец отчалил от нашего стола. — Вы такие милые! Жаль, Викуля этого не видела! Я ей расскажу!

— Угу-м, — промычала я, с задумчивым видом коснувшись пальцами до лица. Все, что я затеяла вчера, вызывало во мне бурю эмоций. И если пару минут назад, принимая из рук Роба тетрадь с верными решениями задач по химии, я думала, что все не так уж плохо… То после следующей выходки Кайзера, была готова взвыть от досады. Он за этот учебный год меня выведет… И, кстати, я ведь еще не рассказала о нашем договоре.

Накануне вечером мы все-таки встретились на набережной. Слава богу, Роберт пришел без своей жуткой собаки. Признаться, этот пес меня сильно пугал. Я вообще собак опасалась. После того случая, когда меня от озлобленной дворняги спас Филипп…

Мы стояли, молча облокотившись о высокий парапет, и смотрели в сумерках на блеск воды. Погода сегодня была впервые по-настоящему осенней. Я не знала, как начать разговор. И Роб молчал. С Филом тоже время от времени возникали неловкие паузы. Но с Гурьевым молчать было приятно. А с Кайзером я же просто не знала, куда себя деть. Впервые за несколько лет мы добровольно встретились где-то, чтобы о чем-то договориться. И будто сами находясь от произошедшего в шоке, подавленно молчали.

— Что ж, — все-таки начала я. — Ты ведь в курсе, что говорят про нас в школе? Ну… что мы… с тобой…

— Что мы с тобой… — начал Роберт, но я тут же выкрикнула.

— Молчи! Молчи! — Мне казалось, что он скажет сейчас какую-нибудь пошлую фразочку, из-за которой мне захочется провалиться сквозь землю. Или перелезть через узорчатый чугунный парапет и сигануть в холодную темную реку.

— Молчу-молчу! — озадаченно проговорил Роберт.

— В общем, в школе считают, что мы с тобой встречаемся… — выпалила я. Роб усмехнулся. — Надеюсь, ты там не наговорил своим дружкам ничего такого?

Несмотря на холодный вечер, меня бросило в жар. Я уже представила себе, что может сочинить Кайзер, чтобы похвастаться перед своими приятелями где-нибудь в курилке. Например, будто между нами что-то было в лаборантской. С холодной неприступной Севастьяновой. Хрипло смеясь, со всеми выдуманными сальными «подробностями». А приятели запросто поверят. Особенно Елесин, он на все ведется. И потом друзья Роба перескажут все другим парням… Я уже хотела закрыть глаза от ужаса, как равнодушный голос Кайзера вернул меня в реальность:

— А что говорить, если ничего не было?

— Тоже верно, — с облегчением выдохнула я. — Роберт, мы должны подыграть им!

— Зачем? И разве мы кому-то что-то должны? — удивился одноклассник. — Лично я — нет.

— Роберт! Ты не понимаешь! — закричала я. — Из-за этих слухов все посчитают меня ветреной! Вот если бы мы с тобой встречались…

— Слушай, Севастьянова, может, мне еще жениться на тебе после школы? — усмехнулся Кайзер.

— Очень смешно! — буркнула я. — Почему ты не можешь подумать своей головой, как я со стороны смотрюсь в глазах общественности?

— Ну да, учитывая, что днем ты запираешься со мной в лаборантской, а по вечерам гуляешь с этим чудаком Филиппом Гурьевым…

Я окинула взглядом широкую набережную. Тут же вспомнила тот счастливый теплый вечер, когда мы вдвоем мчались на одном скейте по широкой ровной дороге. Как пах битумом теплый асфальт, и чайки над головой кричали. Кайзер, заметив мой мечтательный взгляд, предупредил:

— «Встречаясь» со мной, ты не сможешь гулять еще и с Филом. Так что подумай!

— Ты тоже не сможешь общаться с другими девчонками! — парировала я. — Еще не хватало, чтоб из меня дуру делали…

Я подставила кисти рук к голове и растопырила пальцы, изображая рога.

— У-у-у, — протянул Роб. — Так ты серьезно? Я вообще-то шутил! До свидания, Севастьянова!

— Стой, Кайзер! — я схватила одноклассника за рукав черного анорака. — Хотя бы в пределах школы ни с кем не заигрывай!

— Дэнни, какая мне выгода со всего этого? — серьезно спросил Роберт. — Ну потреплются об этом недельку, да забудут. Сама меня в лаборантскую повела…

— А мои якобы вши? — возмутилась я. Роберт — причина всех моих несчастий!

— При чем тут я?

— Ты издеваешься? Роберт, ну выручи! — настаивала я. Для меня все это казалось настоящей катастрофой! Не хочу слышать смешки за спиной… Еще и Нелли Николаевна нас видела. Как неудобно! Только вспомнив об этом, у меня запылали щеки. Тогда я выкрикнула Кайзеру в лицо: — Тебя хотят поставить на подготовку осеннего бала вместе с Ленкой Потаповой!

— С этой нудятиной? — ужаснулся Роб.

— Ага! — кивнула я, по-прежнему вцепившись в рукав Кайзера, словно в спасательный круг. — Завуч думает, что мы встречаемся. Говорит, наша пара имеет авторитет среди старшеклассников. Обещаю, что в случае нашего союза, все организационные вопросы возьму на себя…

Роберт задумался. Я, почувствовав, что лед тронулся, ляпнула:

— Обещаю делать за тебя русский и литературу!

— И историю! — важно добавил Кайзер.

— Офигел? — снова закричала я.

— Тебе жалко такой мелочи для своего любимого мужчины? — усмехнулся Роберт.

— Значит, ты согласен? — подпрыгнула я на месте. Господи, кто бы мне пару дней назад сказал, что я буду уговаривать Кайзера встречаться, сочла бы этого человека за сумасшедшего.

— Быть с тобой в паре — худшая месть из всех, что ты могла придумать, Дэнни! Но я согласен! — кивнул Роберт, а затем отцепил мою руку от своего рукава и сжал теплой ладонью мои ледяные пальцы. — Целоваться будем?

— Что? — опешила я. Одна только мысль об этом привела меня в немой ужас. — Дурачина ты! Нет, конечно!

— Кто же нам тогда поверит? — искренне удивился Роб. — Хотя бы без языка?

— Роберт, заткнись, пожалуйста! — прорычала я. Кажется, зря все это начала… Он специально меня выводит.

— Ну… так тем более неинтересно! — пожал плечами одноклассник. Если бы он в тот момент опять начать выкобениваться, я б сама его перекинула через парапет на ужин к рыбкам.

— Если хочешь еще и таблицы по истории, давай кое-что проясним! — начала я. — Нам нужно заключить договор…

Мы уселись на рюкзаки, брошенные на ступени набережной. Вода рябыми серыми волнами плескалась недалеко от наших ног. Роб стянул зубами вязаную перчатку и достал смартфон.

— …в свою очередь обязуюсь давать списывать упражнения по русскому языку, анализ всех стихотворений по литературе… — диктовала я Роберту, который переносил наш «договор» в заметки телефона.

— Каждую пятницу — таблицу по истории, — подсказал Роб.

— Каждую пятницу — таблицу по истории! — повторила я, словно попугай. — И никаких поцелуев при свидетелях!

— А без свидетелей? — тут же нашелся Кайзер.

— Роберт! — нахмурилась я. — Повторяю! Никаких поцелуев!

— А обнимашки?

— Ты издеваешься? — сердилась я. Темные волны продолжали накатывать к нашим ногам. С парапета, зашумев крыльями, взлетела белая чайка. — Озабоченный! Не думала, что тебе не хватает женского внимания!

— Я за правдоподобность! — ответил Роберт.

— Поверь, в гимназии у всех отлично с фантазией! — усмехнулась я. — Как показывает практика, и без нашего активного участия отлично додумают… Мы просто будем время от времени появляться вместе! И ничего не отрицать! Вот и все!

Я, чтобы немного остыть от возмущения, вдохнула сырой осенний воздух. Кайзер, поежившись от ветра, натянул на голову черный капюшон и снова что-то начал печатать в заметках.

— А если я все-таки тебя поцелую? — внезапно спросил он, не поднимая головы от телефона.

— Тогда я разобью тебе лицо, — серьезно предупредила я.

— А если ты меня поцелуешь?

Я расхохоталась.

— Нет, Роб, такого никогда не будет!

— И все-таки? — не отступал Кайзер. — Условия договора будут нарушены… Ведь все здесь! — Парень помаячил телефоном. — Не на бумаге! Договор не разорвать.

— В таком случае, разобьем твой телефон, — мрачно отшутилась я. — Но этого не произойдет, расслабься!

— Ты уверена? — внимательно посмотрел на меня Роберт.

— Уверена ли я в том, что никогда не захочу тебя поцеловать? — Я сделала вид, будто задумалась. — М-м-м, да! Пожалуй, уверена на все сто процентов! Угомонись, Кайзер!

Я поднялась на ноги и взяла рюкзак.

— До завтра, Роберт! — взбежала я по ступеням. — Увидимся в школе!

— До завтра, любовь моя! — отозвался Кайзер, распутывая наушники. Я обернулась и сердито посмотрела в спину парню. Все-таки Роб неисправим.

Шла по набережной, глядя на небо, которое смущенно краснело над темной рекой. За горизонт в сторону юга направлялась очередная стая птиц. Я вновь остановилась у парапета и, наклонившись, посмотрела на воду. Краем глаза заметила, что Роберт тоже поднялся со ступеней и направился к своему дому, в противоположную от меня сторону. Внезапно парень резко затормозил, повернулся и выкрикнул:

— Севастьянова! Ты меня из черного списка-то вытащи? Все-таки встречаемся…

Я отрицательно покачала головой и, злорадно улыбнувшись, помахала однокласснику на прощание. А потом мы разошлись как в море корабли. Под алеющим вечерним небом.

7

20 сентября 20…7

Увы, это свершилось. Филипп принял заявку в друзья от Виты. Я, как последняя дура, каждый вечер мониторила их страницы. И вот… Почему от этого так горько?

Помню, как-то хотела предложить рыжей сидеть за нашим столиком на обеде. Что ж, это больше не актуально. Вита каждую большую перемену вертится вокруг Фила. Они вместе обедают, о чем-то непринужденно болтая.

За нашим же столом с недавнего времени постоянно творится какой-то трэш. Потому что с нами теперь постоянно тусуется Кайзер со своей компанией. Мои подруги заметно оживились, особенно Викуля слишком громко хохочет над глупыми приколами Клима Елесина. Они постоянно о чем-то громко спорят, в шутку перебрасываясь смятыми салфетками. Сегодня Роб сел напротив меня. Пока все бурно обсуждали предстоящую контрольную по физике, я наблюдала, как Кайзер ковыряет вилкой в салате.

— В нем есть лук? — спросила я негромко у парня, пока на нас не обращали внимание другие.

— Ага!

— Фу! — поморщилась я, решив, что брать его точно не буду. Терпеть не могу лук.

— Вы о чем? — повернулась ко мне Карина. Вслед за ней и остальные.

— Дэнни хочет попробовать мое блюдо! — сообщил одноклассникам Роберт, поддевая вилкой салат. Затем протянул мне ее через стол. — Конечно, дорогая! Держи, пончик мой сладенький!

Я с силой пнула Кайзера под столом. Вернее, целилась в него… Но промазала.

— Ай-яй! — завопила обиженно Викуля. — Дашка, ты чего?

— Наверное, ногами от радости дрыгает! — предположил невозмутимо Роберт. — В предвкушении такой вкуснятины…

— Нет, спасибо, любимчик Робик! — ответила я. — В твоем салате есть лук, я его не люблю…

— Ох, точно! — Кайзер отодвинул тарелку с салатом, так и не попробовав его. И громко известил остальных: — Тогда тоже его не буду. А то как мне потом с Дэнни целоваться?

Все за нашим столом заулыбались, а я была готова молнии из глаз метать в сторону Роберта. Кайзер смотрел с насмешкой и вызовом. Теперь он все время ставит меня в неловкое положение. Пора бы уже в ответ поставить Роба на место. Правда, пока я еще не придумала, как… злая рожица с рожками

25 сентября 20…7

Спустя неделю тщетных поисков, я набралась смелости и отправилась к маме за объяснениями. Только она могла припрятать ткань для паруса и реи. Конечно, для нее это ничего не значит, а для меня… это почти как целая жизнь. Чем они могли ей помешать? А главное — что она делала в моей комнате? Будто это не для нее на двери висит табличка с предупреждением о том, что посторонним людям вход воспрещен. Кроме тети Маши… Она не посторонняя. Она своя.

Мама сидела за большим обеденным столом и что-то быстро печатала в ноутбуке. Очки съехали на кончик носа. Время от времени, увлеченная работой, родительница сдувала с лица выбившуюся светлую прядь волос.

— Куда ты дела мои детали? — начала я с порога.

— Добрый вечер, Дарья! — отозвалась мама, не отрывая взгляда от горящего монитора. — Начнем с этого…

— Добрый! Как же! — буркнула я. За весь день мы ни разу не виделись. Когда я проснулась, мама уже была на работе. И вот вечером вернулась домой, и снова за дела. Я же все это время отсиживалась в своей комнате. Повторила свой вопрос: — Куда дела мои детали?

— Я занята, не видишь? — откликнулась мама.

— Ткань для парусов, — упрямо продолжила говорить я.

— За-ня-та!

— …и несколько длинных рей!

— Ты про те бесполезные деревяшки? — наконец подняла голову мама.

— Бесполезные деревяшки? — эхом отозвалась я. — Ты шутишь?

— Что за увлечение для девочки твоего возраста? — Мама продолжила стучать по клавишам.

— Куда ты их спрятала? — нервно спросила я.

— Никуда я их не прятала…

— Тогда где они?

— Я все это выбросила!

— Что? — выкрикнула я. — Мама! Как ты могла?

— Еще пару недель назад, кстати… А ты только хватилась! Значит, так тебе это надо!

— Но зачем? — я прижалась спиной к дверному косяку и закрыла лицо ладонями. Слов не подобрать, как я была зла. И разочарована…

— Я предупреждала, чтоб деревяшки не валялись по всему дому?

А вот это уже обман!

— На этот раз все лежало в моей комнате! — возразила я.

— У девочки в комнате тоже должен быть образцовый порядок… А не стол в клею и каких-то щепках!

— Что ты вообще там делала?

— Искала у тебя пилку для ногтей… И мне казалось, что это мой дом!

В столовую заглянула тетя Маша. Она стояла в светлом плаще, неуверенно теребя в руках вязаный черный берет.

— Опять ругаетесь? — тихо спросила она, посмотрев при этом на меня.

— Эта безрассудная женщина выбросила то, о чем я тебя тогда спрашивала! — пояснила я сердито.

— Эта безрассудная женщина, как ты выразилась, твоя мать! — сообщила мама. — Имей уважение!

— А ко мне кто будет уважение иметь? — снова закричала я.

— Тихо-тихо… — попыталась остановить нашу очередную перепалку Мария Архиповна.

— Уважения тебе не хватает? — поднялась из-за стола мама. — Какая ты, Дарья, все-таки у нас эгоистка! Все для нее делаю, а она… Из-за какого-то мусора, который валяется по всей комнате…

Мусора? Вот так непобедимый английский линкор Виктори, сам того не ведая, впервые потерпел крупное поражение… Разбит в пух и прах, и пошел ко дну вместе с моей верой в наши с мамой наладившиеся отношения.

— А ты не эгоистка? — спросила я, скрестив руки на груди. — Только о своей работе драгоценной думаешь…

— Ты права! — кивнула мама. — Я такая же… и отец твой. Тоже такой! Эгоист! Были одни в семье, без братьев, без сестер… все только нам! Хотели и тебе жизнь хорошую устроить, чтобы ни в чем не нуждалась… Работаем оба с утра до ночи! Но ты же постоянно чем-то недовольна! Живешь в самой просторной комнате с видом на набережную… Дорогая обувь, гаджеты, украшения… Получаешь такие карманные расходы на месяц… Некоторые в нашем регионе и зарплату такую не видят! И за что? Чтобы ты просто выполняла обязанности, которые положено выполнять девочке из хорошей семьи: получала отличные оценки, готовилась к поступлению в институт… А не сидела всю ночь над своими деревяшками!..

— Началось! — вздохнула я, перехватив жалостливый взгляд тети Маши.

— А что началось-то? Разве я не права? Лучше бы свободное время уделила иностранным языкам! Ты как поступать вообще собираешься?

— Уж как-нибудь! — огрызнулась я. — С божьей помощью…

— Звонила репетитору? Я еще в начале месяца тебе напоминала…

Я упрямо молчала.

— Нужно было в свое время еще ребенка родить, — начала мама, усаживаясь обратно за стол. — Не выросла бы из тебя тогда такая эгоистка… Привыкла, что все тебе одной достается, как само собой разумеющееся…

— Родить еще одного ребенка? — переспросила я. — Чтобы ты и на него так же забила?

— Дарья! — выкрикнула мама.

— Дарька, уйди! — попросила тихо тетя Маша. — Я с ней поговорю…

— С удовольствием! — прошипела я, уже направляясь в коридор. Схватила с вешалки куртку и прокричала: — Уйду из ее дома! Мария Архиповна, и передайте этой безрассудной женщине, что вместе с моими, как выразилась, бесполезными деревяшками, она выкинула те крупицы доверия и симпатии, что я хранила для нее…

Я выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. Почему мама такая сложная? В подъезде меня начали душить безнадежные слезы. Не дожидаясь лифта, я сбежала вниз по лестнице. На крыльце едва не врезалась в Фила.

— Ты за тетей Машей? — спросила я, шмыгнув носом. — Она скоро спустится!

— Даш, все в порядке? — негромко спросил Филипп, внимательно оглядывая мое заплаканное лицо.

— Нет, — честно сказала я. А затем, не ожидая от самой себя, добавила: — Иди куда шел. Тебя не касается.

Не знаю, почему хотелось нагрубить Филиппу. Он мне ничего плохого не сделал. Ну перестал он писать сообщения, которые я каждый вечер ждала от него… Так я вроде как с другим парнем «встречаюсь». Было бы странно, если б он мне написывал. Глупо надеяться. Но ничего не могла с собой поделать. Обидно, что он так быстро переключился на Виту… Пора привыкнуть, что мир давно уже не вокруг одной Севастьяновой вертится.

— Как скажешь, — усмехнулся Филипп.

— Извини, не хотела тебя обидеть! — ответила я, глядя в сторону на темнеющую в сумерках рябину.

— Ты меня ничуть не обидела, — сказал Филипп, внезапно притянув к себе и крепко обняв. — Если хочешь — плачь! Станет легче…

Я молча закивала, уткнувшись в рукав утепленной джинсовки парня.

— Ты поссорилась с мамой? — спросил Фил, упершись подбородком в мою макушку.

— Угу… Мы друг друга ненавидим!

— Думаю, это не так…

Некоторое время мы простояли, обнявшись. Затем я отстранилась от парня, и резким движением стерев накопившиеся слезы с щеки, проговорила:

— Виолетте бы наши объятия не понравились!

— Так мы не встречаемся! — ответил Фил. — А что насчет его величества Роберта?

— Так мы… — Я хотела сказать: «Тоже не встречаемся». Но вместо этого вздохнула: — Там все сложно.

— Я так и думал, — кивнул, усмехнувшись, парень. — С такой, как ты не бывает просто…

— С такой, как я? — переспросила я. — Дело не только во мне…

— Кайзер тоже сложный тип. Вы нашли друг друга, поздравляю!

Я ничего не успела ответить, так как из подъезда вышла тетя Маша.

— Ты меня ждешь, Филипп? — обрадовалась она. А затем глянула на меня. — Дарь, можешь возвращаться домой, она уже остыла…

— Она остыла, а я нет! — ответила я, натягивая на голову капюшон от худи, который торчал из-под куртки. — Прогуляюсь!

— Даша, ты уверена? — спросил Фил. — Уже поздно…

— Уверена! — кивнула я. — Оставьте меня все, пожалуйста, в покое!

Быстрым шагом направилась прочь со двора. Что означает «С такой, как ты» или «Вы нашли друг друга»? Он хочет сказать, что мы с Робертом два сапога пара? Что ж, наверное, он прав. А Филу, конечно, нужна правильная добренькая Вита. С медными длинными волосами, милым ободочком на голове и искренней улыбкой. Такая не дерзит родителям, не строит козни, не заводит врагов и уж наверняка ради своей выгоды не заключает сомнительные договоры с главным лисом школы Кайзером.

2 октября 20…7

Вот уже неделю я не разговариваю с мамой. Демонстративно ухожу завтракать и ужинать в свою комнату. Но мама на это ничего не отвечает. Лишь в первый раз сказала, что я снова устраиваю спектакли, а она извиняться не будет. Не считает себя виноватой… Что ж. Ее право. Она упрямая. Но я еще упрямей.

Неделя была загруженная. Я наконец наладила свои походы к репетитору по английскому языку. На дом задают слишком много… Учитывая, что теперь я вынуждена готовить задание по гуманитарным наукам за двоих… Спать ложусь поздно. Вроде даже синяки под глазами появились. Теперь приходится больше времени с утра возиться с макияжем. Много уроков, много факультативов, много нервов. И, разумеется, уже не до кораблей…

6 октября 20…7

Не могу понять Филиппа. Вечерами он мне пишет сообщения. На улице рано темнеет, поэтому Фил все чаще заходит за тетей Машей. И мы вполне мило болтаем обо всем на свете, стоя друг напротив друга в слабоосвещенном коридоре. Но в гимназии парень будто меня не замечает. Изредка кивнет и дальше пройдет. В чем дело? Всему виной Вита, которая постоянно крутится вокруг него? Викуля ближе всех общается с рыжей. Тут поведала нам, что Вита и Фил все-таки не встречаются. Рыжая не против, конечно, закрутить роман с Гурьевым, но он продолжает держать ее во френдзоне. На этих словах Вика искренне удивилась — почему? Ведь ее ненаглядная рыжая такая интересная и классная! Я же только усмехнулась. Фил не хочет встречаться с Витой… Ха-ха! Я злорадная.

А, может, он просто боится Кайзера? Поэтому не подходит ко мне на переменах. Мы же с Робертом вроде как вместе… И это, кстати, доставляет мне все больше неудобств.

Например, сегодня. Мы с Робом перед уроком истории расположились в коридоре на широком подоконнике.

— Держи! — протянула я раскрытую тетрадь. — Таблица! Социально-экономическая характеристика Российского общества… — я сладко зевнула, — в 1895–1917 годах…

Роберт с подозрением покосился на меня.

— Дэнни, ты чем по ночам занимаешься?

— Делаю за тебя историю, — огрызнулась я.

— Ты слишком стараешься! — покачал головой Кайзер, разглядывая мою писанину. — Неправдоподобно. Я бы сам не стал столько калякать… Делать мне что ли нечего?

Я только плечами пожала. Как могу, так готовлюсь к урокам. Уж взялась за гуж… Делай все добросовестно. Обещала же.

— А карточки не сделала? — осведомилась эта наглая рожа.

— А у тебя ничего не треснет? — возмутилась я. — На карточки мы в прошлый раз не договаривались!

— Ладно-ладно, — отмахнулся Роб. — На самом деле, я бы и с карточками заморачиваться не стал…

— Может, мне вообще за тебя ничего не делать? — ехидно спросила я. — Вот уж правдоподобно получится! Никогда особо не следила за твоей успеваемостью, но ты, похоже, вообще ни о чем не заморачиваешься…

— И посмотри, как свеж и весел? — заявил Роберт. — А тебе бы проспаться не мешало… Так и быть, пару недель обойдусь без твоей помощи в подготовке уроков…

— Какое благородство! — отозвалась я, снова зевнув.

— Дэнни, прекрати! — возмутился Кайзер, тоже прикрывая рот рукавом белой рубашки.

— Что, ребят, бурная ночка была? — спросил один из парней, который учился в параллельном классе. В это время многие проходили мимо нас, возвращаясь по кабинетам из столовой. Парень заржал. И Роб в унисон вслед за ним.

— Какие вы, мальчики, все-таки идиоты! — укоризненно покачала я головой.

— Ладно, девочка, не дуйся! — толкнул меня плечом Кайзер. — Еще никогда я так классно не учился! Даже за последний анализ стихотворения пятерку получил… А ты, кажется, четверку? — Роб сделал вид, будто припоминает мою оценку. Ведь это я дала ему списать! Он просто немного переделал пару абзацев… — Как говорится, ученик превзошел учителя!

— Ненавижу тебя! — прошипела я.

— Что ж, ненависть — очень искреннее чувство, — сказал Кайзер. — Я рад, что ты ко мне неравнодушна…

Так меня взбесил, что я не удержалась и ущипнула Роберта.

— Опять руки распускаешь? — засмеялся Роб. — Ой-ей, Дэнни!

— Больно? — со злорадством поинтересовалась я.

— Больно? Шутишь? Мне щекотно! Я терпеть не могу щекотку…

— Ах, вот оно что… ну держись, Кайзер!

Я принялась щекотать одноклассника, а тот громко хохотал и извивался словно уж на сковороде. Меня это открытие привело в восторг! Как можно настолько не переносить щекотку? Я так вошла в раж и развеселилась, что даже сама хрюкнула от смеха. Окружающие с улыбкой воспринимали наши дурачества.

— Капец, Роб, тебе правда настолько щекотно? — удивлялась я.

— Я очень чувствительный, Дэнни! — заявил Роберт.

— Ути боже мой! — состряпала умилительную рожицу, а затем заметила, как со стороны столовой направляются Фил и Вита. Я тут же отпрянула от Кайзера. Села дальше и постаралась придать своему лицу максимальное безразличие. Роб перехватил мой взгляд и усмехнулся.

Когда сладкая парочка проходила совсем рядом с нами, Роберт внезапно притянул меня к себе и уткнулся носом в мои волосы.

— Что ты делаешь, Кайзер? — возмущенно зашептала я.

— Играю с тобой в пару! — ответил Роб. — Разве ты не этого хотела?

Да! Но не при Филе же… Неудобно.

Роберт негромко продолжил говорить мне в макушку:

— Слушай, а ты написала там про геополитическое положение России?

Что он несет? Конечно, со стороны кажется, будто одноклассник шепчет мне на ухо что-то приятное, а на самом деле…

— Написала, — пропыхтела я, встретившись на пару секунд с Филом глазами. Парень тут же демонстративно отвернулся. Зато Вита, которая шла в ногу вместе с Гурьевым, внимательно рассматривала нас.

— А особенности демографической ситуации в стране? — продолжил шептать Роб.

— Конечно! Что ты пристал ко мне… с дурацкими вопросами.

— Улыбнись, Дэнни! Рыженькая на нас смотрит…

Я выдавила из себя улыбку. А Кайзер продолжал:

— А это… особенности сословной структуры… Хм, персик.

— Персик? — переспросила я, проводив взглядом Виту и Филиппа. — Ты о чем это?

— Волосы, говорю, персиками у тебя пахнут, — проговорил Роб, наконец отлепившись от меня. А затем взял в руки тетрадь и начал ее листать с безразличным видом. — Приятно, кстати…

— Спасибо! — растерянно отозвалась я.

— Ты снова пялишься на Гурьева? — спросил Роб.

— Тебе-то что? Ревнуешь что ли? — рассмеялась я.

— Он хвалился парням, что ты к нему неравнодушна…

— Врешь! — воскликнула я.

— Зачем мне врать? — пожал плечами Роберт. — Фил крутой чувак, по нему сохнут одновременно две девчонки. Знаешь, стремная идея была с этим нашим договором… Мне все равно, что там между вами происходит. Только дураком со стороны смотрюсь здесь лишь один я.

Кайзер продемонстрировал мой же жест, изображая рога.

— Жальче выглядит только рыженькая, которая прохода Филу не дает… Слушай, а что вы все в нем нашли?

Я промолчала. Филипп рассказал другим парням, что я к нему неравнодушна? Не может быть! Кайзер блефует…

— Предлагаю после осеннего бала «расстаться», — продолжил Роб. — Крути настоящий роман с Гурьевым. Так и быть, можешь бросить меня при всех… Я не обидчивый.

Вот все-таки хитрец какой! Не хочет готовиться к балу с занудой Леной Потаповой… А я, в свою очередь, не хочу упустить шанс принять участие в этом мероприятии. Я усмехнулась. Прав был Фил — мы с Кайзером два сапога пара. Я покосилась в сторону одноклассника. Да мы сейчас даже сидели одинаково, закинув ногу на ногу.

— А можно я при этом «расставании» тебе эффектную пощечину запилю? — спросила я.

— Почему ты постоянно хочешь мне что-нибудь «запилить»? — искренне удивился Роберт. — Знаешь, поговорка такая есть: бьет — значит любит!

— Ой, Кайзер, иди… — поморщилась я.

Роб спрыгнул с подоконника и, засунув подмышку тетрадь с конспектами по истории, пошел в сторону кабинета. Шел не спеша, насвистывая какую-то мелодию, которая, разумеется, потом на весь день засела в моей голове.

Сегодня я впервые слышала, как Роберт искренне смеется. Надо же, оказывается, Кайзер может быть не только безразличным язвительным индюком.

9 октября 20…7

Спустя пару недель моего молчания, лед тронулся. Вечером я обнаружила в своей комнате большую коробку с макетом корабля-парусника. Такой стоит целое состояние. Я подошла к кровати и, сев перед неожиданным презентом на колени, долгое время просто смотрела на него. С ума сойти! Я давно мечтала о таком… А самое главное — его оставила здесь мама.

Впервые мы так долго были в ссоре. И впервые мама признала свою вину первой. Я встала на ноги и вышла из комнаты. Родительница, как обычно, сидела за столом. Ссутулившись, что-то увлеченно печатая. Время от времени она прерывалась на кофе. Моя мама пьет его слишком много по вечерам.

Я некоторое время наблюдала за ней в дверную щель, а затем решилась заглянуть в комнату.

— Спасибо, — выдавила я из себя.

Мама резко подняла голову от ноутбука и посмотрела на меня.

— Пожалуйста, — слабо улыбнулась она в ответ.

Я зачем-то утвердительно кивнула и, развернувшись, поспешно направилась в свою спальню. Конечно, не самый содержательный разговор между матерью и дочерью. Но эти два слова принесли нам обеим огромное облегчение. И этого пока достаточно.

8

13 октября 20…7

Любимая кленовая аллея на набережной, сбросив уставшую листву, стала совсем голой. Так и мне зябко. Отец по-прежнему звонит очень редко. Фил тоже терзает своим непонятным поведением… Не могу разобраться, как он ко мне относится. Только смирюсь с его равнодушием в школе и тесной дружбой с Витой, как вечером он снова напоминает о себе в личных сообщениях…

Один Роб стабилен. Мастерски продолжает меня выводить из себя.

17 октября 20…7

Все забываю об этом написать… Не без помощи тети Маши я все-таки уговорила маму помочь тем людям, к которым по милости Роберта попала первого сентября на «секретное собрание»… Если честно, не ожидала, что родительница согласится на бескорыстную помощь. Это стало приятным для меня открытием. Поэтому решила тоже особо не распространятся в школе по поводу такого события. Но когда учитель музыки Борислав Венедиктович при одноклассниках поблагодарил меня за оказанную помощь, новость сразу облетела всю гимназию.

— Дашка, это тебе поможет в предвыборной кампании! — сказала за обедом Карина.

— Какая еще предвыборная кампания? — искренне удивилась я.

— Ты со своей любовью к Кайзеру вообще в школьной жизни не участвуешь? — удивилась Викуля.

Ха! Целое утро мы с одноклассником только и делали, что спорили… Я показала Роберту сценарий будущего осеннего бала, а он, разумеется, все раскритиковал и высмеял.

— Ага, любовь у нас такая, ничего вокруг не замечаю, — усмехнулась я, вспомнив, как иногда руки чешутся придушить Роба. — Так что там с выборами?

— Вообще-то у нас нововведение! — усмехнулась Карина. — После новогодних каникул начнется самое интересное… В этом году для того, чтобы претендовать на титул, нужно устроить бурную деятельность. Агитация, предвыборная программа, пламенные речи…

— Глупости какие! — фыркнула я. — Кому это надо? Все просто в мае сбросят в ящик бюллетени…

— Нет, не говори так! — покачала головой Карина. — Знаю пару девчонок из параллельного класса, которые всерьез готовы вступить в борьбу.

Я негромко рассмеялась.

— Ну-ну! Посмотрим…

— Я свою кандидатуру точно снимаю! — продолжила Карина, подняв руки вверх, словно готова сдаться. — Итак всем ясно, что победят Дашка с Робом…

— А я поучаствую! — пожала плечами Вика. — Мне кажется, это так интересно… Клима вот тоже уговариваю…

— Елесина? — снова удивилась я.

— Угу, он нашу Вику в это воскресенье в кино водил! — доверительно сообщила мне Карина.

— На места для поцелуев! — кивнула Викуля.

— С ума сойти! Все новости последняя узнаю! — возмутилась я.

— Ты вчера так быстро учесала после уроков к своему репетитору, я и рассказать ничего не успела! — проговорила Вика.

— Вы правы! — вздохнула я. — Времени вообще ни на что нет!

Я потянулась за чаем, когда Викуля задумчиво проговорила:

— Наверняка Вита с Филом тоже будут в выборах на короля и королеву гимназии участвовать…

Тут я снова расхохоталась, едва не расплескав на стол чай.

— Вы чего, девочки? Все-таки Гурьева совсем не знаете… Не такой он человек, чтобы принимать участие в подобных глупостях…

Я представила скромного Фила на сцене. Это Кайзер и Елесин первыми полезут покрасоваться под огнями софитов, но Филипп…

— А его Витка уговорит! — не сдавалась Викуля.

— Что ж, посмотрим! — усмехнулась я.

23 октября 20…7

С утра лужи затянуло тонкой коркой льда. Природа меняется, а у меня словно все застряло на одном месте: уроки, дом, репетитор. Постоянное жужжание мамы о том, как важно сдать предстоящие экзамены на «отлично».

Жаль, что накопившуюся усталость нельзя, словно льдину на луже, разбить каблуком тяжелого ботинка. Чтобы вдребезги. Скорее бы начались каникулы…

27 октября 20…7

Сегодня Филипп догнал меня в сквере, который находился недалеко от гимназии.

— Ты всегда так быстро ходишь? — спросил, запыхавшись, парень. — Без скейта и не достать…

— Прости! — проговорила я, стянув наушники. Наверняка Филипп меня звал, но я не слышала… — Как обычно — тороплюсь к репетитору.

— Понятно, — кивнул Фил, подстраиваясь под мой ритм. Теперь мы синхронно вышагивали по мокрым листьям. — Какие планы на каникулы?

— Ты хочешь меня куда-то пригласить? — насторожилась я.

— Может быть, — уклончиво отозвался Филипп.

Что за игру он затеял? Я уже свыклась с той мыслью, что не быть нам вместе. Сначала я думала, что после истории с Кайзером Фил вообще прекратит со мной общение. Но в последнее время он, напротив, снова начал проявлять интерес. И я ничегошеньки не понимала. Если честно, своими метаниями он несколько пугал меня. Странное поведение присуще не только мне…

— Мама улетает в это время в Амстердам, а меня оставляет дома… Потому что «Будет много-много забот и работы, а подготовку к экзаменам, уважаемая моя Дарья, никто не отменял!» — передразнила я маму.

Фил рассмеялся:

— Вы помирились?

— Ну… как сказать? Скорее, держим нейтралитет.

Несколько огромных ворон внезапно сорвались с голых веток и с криком пронеслись над нашими головами. От неожиданности я вздрогнула.

— А я хотел тебя загород пригласить, — сообщил Фил.

— Чтобы мы… вдвоем? — удивилась я.

— Нет, что ты! — рассмеялся парень. — Мы классом едем, большой дом сняли…

— Круто! — сказала я. — А из наших кто будет?

Фил заметно смутился.

— Лена Потапова обещала приехать, Стас Лигачев и… Вита. Приглашаю и тебя! Только без Кайзера!

Ха, вот еще Роберта звать… Я так рада предстоящим каникулам, хоть «парня» своего не буду видеть несколько дней.

— М-м-м! — протянула я. Захотелось снова нацепить наушники и ушуршать по листьям в неизвестность.

Зачем Филипп меня позвал? Если едет новенькая…

— Наверное, мне придется отклонить твое предложение, — сказала я. — Вряд ли мама в свое отсутствие меня куда-то отпустит. И репетитор… Сам понимаешь!

— Понимаю! — кивнул Фил.

Он продолжал молча идти рядом со мной по скверу. Я уставилась на мутное, затянутое серыми тучами небо.

Мне хотелось принять предложение Фила, но почему-то стало немного обидно за рыжую Виту. Кажется, она искренне относится к Гурьеву. И ей было бы неприятно, если б я появилась в той компании по приглашению Филиппа… Это нечестно по отношению к Вите. Про Роберта я почему-то в ту минуту не подумала. Он сам ждет не дождется, когда мы «расстанемся». К тому же Кайзер признавался, что ему до меня с Филом нет никакого дела. А у новенькой, похоже, к Филу сильные чувства…

— Викуля говорила, Вита была популярной девчонкой в своей прежней школе? — спросила я.

Филипп удивленно покосился в мою сторону.

— Мы мало говорили о ее прежней жизни, но да… Знаю, что она была кем-то вроде тебя.

«Кем-то вроде тебя». Так себе характеристика. Даже немного обидно звучит. Сейчас в нашей гимназии Вита вела себя тише воды, ниже травы, общаясь преимущественно с Филом. Поэтому слабо верилось, что раньше она была популярной девчонкой. Или в ее старой школе были совсем другие стандарты и приоритеты…

— Вита хорошая, — сказала я.

— Хорошая, — согласился Фил.

— И вы отличная пара… вроде, — проговорила я. — Здорово смотритесь!

— Да! — снова кивнул Филипп. — Вы с Кайзером тоже…

Мы переглянулись. Конечно, я лукавила. Мне не особо нравилась Вита. Трепетных чувств я к ней точно не испытывала. Да и с чего бы? Мы ни разу за два месяца толком не общались. Но и Фил, как мне показалось, произнес последнюю фразу с сарказмом. Будто догадывался, что все происходящее между мной и Робертом — обычный фарс.

— Мне в ту сторону! — неопределенно махнула я. — Извини, уже опаздываю!

— До встречи! — улыбнулся Филипп. — Отличных осенних каникул!

— И тебе… вам… — промямлила я. — Пока, в общем!

Прибавила шаг. С неба посыпала холодная мелкая морось. Я, поежившись, поправила вязаную шапку. Прокисшая грязная листва противно чавкала под ногами. Тогда я снова достала из кармана куртки наушники, но телефон оказался разряжен. Пришлось продолжить путь под это самое чавканье. «Ни-че», «ни-че», «ни-че», «ни-че» — с каждым новым шагом успокаивали меня сырые листья. Ни-че-го-ни-че-го. Все будет хорошо.

6 ноября 20…7

Это были самые скучные и ленивые каникулы на свете. Даже в дневник ничего писать не хотелось. Я просто отсыпалась по утрам, целыми днями сидела в интернете и, конечно, штудировала учебники. Единственный плюс, помимо долгого сна, это возможность свободными вечерами заниматься любимым хобби. Доделала мачту и сшила паруса. Алые, чтобы как у Грея… А я та самая Ассоль, которая ждет целыми днями, непонятно чего. Наверное, манны небесной.

Раздражает неопределенность в моей жизни, недосказанность и одиночество. За окном теперь постоянно темно и идет дождь. Вчера, возвращаясь из книжного магазина, я попала под такой ливень, словно меня ледяной ртутью окатило с ног до головы. Тушь размазалась, ноги в новых ботинках промокли. Написала сообщение папе, получила в ответ стандартный шаблон: «Я не могу сейчас говорить, перезвоню вам позже». Мама, вернувшись из командировки, продолжает целыми днями пропадать на работе. Тетя Маша взяла отпуск и уехала в гости в деревню к старшей сестре. Карина на каникулы укатила со страшим братом в Швецию, Викуля крутит роман с Елесиным. Даже поговорить не с кем.

Фил… Пролистала последние фотографии. Похоже, они здорово провели время загородом. Куча его совместных фото с Витой. Вот так у нас все и закончилось, не успев толком начаться.

Знаю, через пару лет все это мне покажется таким глупым и не имеющим смысла. Но сейчас хочется забраться на подоконник, обнять колени руками и, уставившись в окно на мрачную холодную набережную, в голос разреветься.

7 ноября 20…7

«Но есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение, и — вовремя сказанное, нужное слово. Владеть этим — значит владеть всем».

Вдохновившись своим алым парусником, решила перечитать Александра Грина.

А у меня все слова ненужные и все не вовремя.

9 ноября 20…7

Мне нравится по утрам эта снежная пыль в воздухе и холодный туман, который опускается на город. Ноябрь такой тихий, умиротворенный и размеренный…

Звонил папа, спросил, какой подарок я хочу получить на Новый год. Мы наконец проболтали больше часа. Через три дня вернется Мария Архиповна. Жизнь, кажется, налаживается.

15 ноября 20…7

Сжала руки под темной вуалью…

«Отчего ты сегодня бледна?»

— Оттого, что я терпкой печалью

Напоила его допьяна.

Как забуду? Он вышел, шатаясь,

Искривился мучительно рот…

Я сбежала, перил не касаясь,

Я бежала за ним до ворот.

Задыхаясь, я крикнула: «Шутка

Все, что было. Уйдешь, я умру».

Улыбнулся спокойно и жутко

И сказал мне: «Не стой на ветру».

Анна Ахматова, 1911

20 ноября 20…7

Сегодня с ребятами остались в актовом зале для того, чтобы начать подготовку к предстоящему осеннему балу, который пройдет в конце недели.

Я, как и обещала Роберту, взяла на себя написание сценария. Но без одноклассников все же обойтись не могла. Поэтому после уроков попросила Карину и Вику помочь мне с оформлением зала. Чуть позже к нам присоединился Кайзер с друзьями. Правда, парни больше отвлекали, чем занимались делом… В какой-то момент Елесин вырвал из рук Викули одну из атласных лент шоколадного оттенка, которую я купила специально к балу, и понесся с ней между кресел, размахивая ей, словно гимнастка. Вика, звонко хохоча, помчалась вслед за ним.

Я наблюдала за всем этим безобразием со сцены, где мы с Кайзером должны были репетировать нашу речь.

— Ты выучил свои слова? — тяжело вздохнув, обратилась я к Роберту.

— А от себя можно? — спросил одноклассник, уткнувшись в телефон.

— Какое еще от себя, Роб? — тут же возмутилась я. — Никакой отсебятины! Я этот сценарий месяц писала! Там есть прикольная такая часть в стихах…

— Вот-вот! — оторвался от созерцания смартфона Кайзер. — Ненавижу учить стихи!

— Мало ли что ты там ненавидишь! — буркнула я. — Евгения Яковлевна возлагает на нас такие надежды…

— Все возлагают на нас какие-то надежды, Даша, — отозвался Роб. — Мне таких нравоучений и дома от родителей хватает.

Вообще-то мне тоже.

— На деле ты оказалась зануднее, чем Потапова! — продолжил Роберт.

Он точно решил меня сегодня вывести из себя! Но я ничего не успела ответить этому нахалу, потому что меня окликнула Карина:

— Даша, подойди сюда, пожалуйста!

Я спрыгнула со сцены и поплелась к подруге. Карина, стянув темные волосы в высокий хвост, склонилась над плакатом.

— Посмотри, так сойдет?

— Карина! — ахнула я. — Ты так здорово рисуешь! Талант! Лес, будто настоящий… Не знала, что ты так умеешь…

— Мы многого друг о друге не знаем! — усмехнулась Карина. Это правда. Например, я ни разу не говорила девчонкам о своем хобби, думая, что они просто меня не поймут… Мы втроем редко делимся друг с другом чем-то по-настоящему сокровенным. Так, простые безобидные сплетни, обсуждение фильмов и домашнего задания. Будто каждая из нас пытается скрыть что-то важное, боясь, что это вскоре может стать известно остальным…

— Мальчики, в пятницу вечером нужно будет прийти пораньше, чтобы убрать кресла! — громко сообщила я. — Должно быть место для танцев…

— Обожаю танцы! — счастливо крикнула Викуля.

— И я! — Елесин снова замаячил лентой. Значит, подруга его не догнала. Тогда я подошла к Климу и вырвала из его рук ленту.

— Все! Достаточно! Осталось так мало времени… Елесин, не валяй дурака!

— Ты такая строгая мамочка! — разобиделся Клим. А затем выкрикнул на весь актовый зал: — Роб, как ты с ней управляешься?

— Ой, не говори! — громко отозвался с другого конца зала Роберт. — Сам с этой непутевой Дашкой так мучаюсь! Зану-у-уда!

— У-у-у, — протянула Карина. — Робик, ты попал!

Я уже направилась обратно к сцене, чтобы сказать Кайзеру пару ласковых. Не могу! Допек меня!

Роберт спрыгнул со сцены и стал дожидаться, пока я подойду ближе. Если честно, я думала, он начнет как Елесин скакать от меня по всему залу, словно горный козлик. Детский сад, штаны на лямках! Но Роб стоял на месте, не сводя насмешливого взгляда. Ждал моей реакции, как и все остальные, кто был в зале. Внезапно мне стало смешно. Роб с этим нашим притворством так часто ставил меня в неудобное положение… Я решила, что пришло время ответить ему той же монетой.

Подошла к Кайзеру и обняла его за талию. Клянусь, что от неожиданности парень был готов отпрянуть от меня, как от разряда тока! Но в последнюю секунду спокойно принял мои внезапные объятия. Будто так и надо. Я прильнула к Робу и положила голову ему на плечо.

— Ты не сердишься на меня, пончик? — раздался удивленный голос Роберта.

— Конечно, нет, дорогой! — я подняла голову и посмотрела Кайзеру в глаза. — Я, правда, бываю такой несносной… Прости!

Парень озадаченно посмотрел на меня, а затем отвел взгляд. Я негромко рассмеялась и еще крепче обняла Роба.

— Правильно ли я понимаю, — раздался голос Викули, — что эти ленты я должна развесить недалеко от этого плафона?

— Да, Викуль! — отозвалась я. — Все верно!

— Каринкин плакат будет классно смотреться у той кулисы! — подал голос один из одноклассников.

— Точно! Получится просто потрясно! — согласилась Вика.

— А кто знает, в этом году будет живая музыка? — подала голос Карина.

— Говорят, директриса договорилась с одной местной группой…

— Если это те ребята, о которых я думаю, будет очень круто!..

В то время, как одноклассники обсуждали предстоящий бал, я осторожно взяла Роберта за руку. Кайзер снова с удивлением посмотрел на меня.

— А можно узнать, что ты делаешь? — негромко поинтересовался он.

— Слушаю, что ребята думают по поводу пятницы! — ответила я непринужденно, поглаживая запястье парня. — Ты что думаешь по поводу этой группы?

— М-м? — сосредоточенно промычал Роб.

— Мне кажется, они такие снобы… — насмешливо продолжила я, наблюдая за реакцией Кайзера. Вновь уловила горьковатый парфюм парня. Единственное, что есть приятное в Роберте — это его запах.

— А Каринка еще на тот день города втюхалась в их солиста! — между тем, звонко сообщила всем Вика. Разговор о запланированном концерте эхом разносился по пустому актовому залу. Одноклассники так были увлечены беседой, что не обращали на нас с Робертом никакого внимания.

— Р-р-р! Викуля! У тебя язык как помело! — возмущенно завопила Карина.

— Да ладно, он правда симпатичный! — засмеялась Вика. — Такой лапа!

— Но песни у них стремные! — ревниво отозвался Клим. — Сколько лет солисту? Под полтос?

— Ой, дура-а-ак, Елесин! Ему и тридцати нет!

— И татуировки у него стрем… — продолжал ворчать Клим, поглядывая на восторженную Викулю.

— У тебя и таких нет! — парировала Карина.

Я, между тем, привстала на цыпочки и, неожиданно для самой себя, осторожно укусила Роберта за мочку уха.

— Дэнни! — дернулся Роб. — Да что с тобой?

— Не знаю, — честно сказала я. — Душевный порыв!

— Душевный порыв? — совсем обалдел Кайзер. А я вместе с ним. Хотела разыграть Роберта, но что-то как-то увлеклась. — Я же тебе говорил, что очень чувствительный…

— Ага, помню! — отозвалась я. Слава богу, в этот момент в моем кармане завибрировал телефон. Теперь я отскочила от Кайзера словно ужаленная. — Извини, мне надо идти!

Сбросила вызов и быстрым шагом направилась к выходу. Схватила со спинки одного из стульев пальто и выкрикнула:

— Карин, водитель приехал! Оставьте тут все как есть, просто ключи от актового сдайте вахтеру!

— Даш, к чему такая срочность? — озадаченно бросила вслед Карина.

Я остановилась в дверном проеме и развернулась.

— Мне очень надо, я тебе говорила! — громко ответила я. Хотя на самом деле ничего такого, конечно, не было. Но Карина только утвердительно кивнула, переглянувшись с растерянной Викулей. Я же, стараясь больше не встречаться взглядом с Кайзером, пулей выскочила из актового зала.

На улице было пасмурно, накрапывал мелкий холодный дождь. Я заметила за высокими воротами нашу машину. Приглушенный свет фар и лениво работающие дворники.

Я уже сбежала с высокого крыльца, на ходу поспешно застегивая пальто, когда меня окликнул Роберт. Парень выскочил вслед за мной без верхней одежды.

— Даша, куда ты убежала? — громко спросил Роберт, поежившись от ноябрьского ветра.

— Меня ждут! — кивнула я на заведенную машину.

— А-а, — протянул Роб. — А зачем ты ко мне приставала?

— Приставала? — вяло возмутилась я, а затем вспомнила недавние слова Роберта. — Я просто играю с тобой в пару!

— А-а-а, — снова протянул Кайзер. — Ну прикольно! Мне понравилось!

— Рада, — буркнула я. Сама не понимала, что на меня вдруг нашло. — Зайди в здание! Простудишься!

Еще не хватало одной вести осенний бал… Ветер продолжал трепать волосы парня. А редкие капли дождя оставляли мокрые следы на белой рубашке.

— Ты так заботишься обо мне? — насмешливо спросил Роб.

— Скройся уже! — рассердилась я, смутившись. — Мне просто невыгодно, чтобы ты болел.

Кайзер, засунув руки в карманы темно-синих брюк, громко рассмеялся.

— Ой, Дэниэль, обожаю тебя!

— Не могу ответить взаимностью! — язвительно отозвалась я.

— Да не сказал бы, — покачал головой Роб. — Такими темпами ты меня скоро сама поцелуешь…

— Все может быть! — сказала я, осознавая, что этого никогда не произойдет.

— Эй, Дэнни, даже не думай! Не нужно разбивать мой айфон, он вышел только в сентябре…

Я злорадно расхохоталась, выпустив изо рта пар в холодный осенний воздух.

— Да шучу я, не беспокойся, Робик! Не буду я тебя первой целовать! Никогда и ни за что! Оревуар!

Я резко развернулась и припустила в сторону машины. Ноябрьский ветер продолжал бить наотмашь, но я будто не замечала холода. Щеки горели.

Да, дорогой дневник! Сегодня произошло нечто очень и очень странное…

9

25 ноября 20….7

Вчера в нашей гимназии прошел долгожданный осенний бал. Выходя на сцену, от волнения меня даже немного подташнивало. Хотелось, чтобы все прошло идеально… Евгения Яковлевна так надеялась на нас с Робертом, а мы… Мы ее не подвели! Да! Кайзер все-таки выучил весь текст и произнес его со сцены без единой запинки… Больше выпендривался. Для того, чтобы мне лишний раз нервы потрепать, наверное.

Мой сценарий, кстати, был принят на «ура». А после того, как Роб непринужденно включил в наш диалог парочку забавных шуток, зал взорвался аплодисментами и смехом. Я окончательно расслабилась на сцене. Почему-то рядом с Кайзером вести мероприятие было совсем несложно. Его уверенность быстро передалась мне.

— Спасибо тебе, — негромко проговорила я, когда мы, объявив выступление местной рок-группы, ушли за кулисы.

— Спасибо? — искренне удивился Роб. — За что?

— Ты выучил все слова… И вроде… — я выглянула в зал, где старшеклассники веселились и танцевали под заводную песню. — Вроде вечер удался! Им нравится!

— Я знал, что все будет отлично, Дэнни! — усмехнулся Роберт. — А ты переживала…

— Угу!

— Вы, девчонки, всегда себе все так накручиваете?

— Угу…

— Представляю, если бы я…

— Все, Кайзер, не жужжи над ухом! — поморщилась я. Мой взгляд был устремлен на танцующих Фила и Виту. Гурьев закружил рыжую в центре танцпола. Ее красивое платье с золотыми пайетками так сочеталось с украшенным залом… Украшенным, между прочим, моими руками… Вот как я услужила Вите. В тот момент большинство взглядов были прикованы к этой сладкой парочке. И мой — в том числе.

— Подглядываешь? — Снова подкрался ко мне Роберт.

— Что ты ко мне прицепился? — рассердилась я. — Просто смотрю, как все веселятся!

— Все? — со скепсисом в голосе уточнил Роб.

— Отстань! Нам на сцену пора… — нахмурилась я, включая микрофон…

Когда официальная часть мероприятия закончилась, я спустилась со сцены в зал.

— Дашка! — тут же подлетели ко мне несколько девчонок. — Все прошло классно!

— Я так хохотала!

— Миленькое платье! Это Майкл Корс?

— Спасибо, девочки! — улыбалась я, продолжая выглядывать в толпе Филиппа.

— Я себе такое на выпускной хотела…

— Все-таки вы с Робертом отлично смотритесь! Мой голос на выборах однозначно за вас!

— Спасибо! Спасибо! — отвечала я. И все-таки мне удалось встретиться взглядом с Филом. Парень в этот момент разговаривал с Витой. Увидев меня, он улыбнулся. Я тоже ответила ему улыбкой. Рыжая что-то спросила у Фила, затем обернулась и приветливо мне помахала. Пришлось так же помахать ей в ответ.

На протяжении всего вечера я то и дело высматривала Фила и Виту. Проклинала про себя все на свете, но не могла ничего с собой поделать. Вскоре я заметила, что учителей в зале становилось все меньше, а старшеклассники то и дело сбивались в небольшую кучку в неосвещенном углу актового зала, заставленного креслами.

Я тут же отыскала Кайзера, который о чем-то весело болтал с ребятами из параллельного класса.

— Роб, можно тебя на минутку? — постучала я его по плечу.

— Конечно! — кивнул Роберт. — Прошу прощения, парни, моя любовь просит меня на пару слов…

Парни поспешно закивали, переглядываясь. Моя любовь, блин! Высокопарность и хитрость — отличительные черты Кайзера…

— Роб, что там происходит? — кивнула я на столпившихся старшеклассников.

— Там? — проследил за моим взглядом Кайзер. — А, да ерунда… Распитие спиртных напитков преимущественно несовершеннолетними!

— Что? — рассердилась я. — Кто это пронес?

— Елесин, Васильев, Пашнин… — начал перечислять Роберт.

— И ты мне ничего не сказал? — продолжила возмущаться я.

— Ты снова беспокоишься о своих одноклассниках? — усмехнулся Роб, припомнив наш разговор у школьного крыльца.

— Мне абсолютно на всех все равно! — сказала я. — Пусть хоть со скалы спрыгнут! Но за мероприятие отвечаем мы с тобой, и если что-то пойдет не так…

— Угомонись, — лениво отозвался Кайзер. — Клим может достать что угодно, но там ничего серьезнее пива и вина нет. Я проконтролировал.

— Черт возьми! Да ты просто зожник, Кайзер!

В этот момент я краем глаза заметила, как в сторону «Елесина и ко» направляется Вита. Наш рыжеволосый ангел во плоти решил смочить горлышко? Хм, а вот это уже интересненько…

Роберт обнял меня за плечи:

— Расслабься, Севастьянова! Молодые люди веселятся, танцуют… Слушай, а ты сама не хочешь…

— Хочу, Кайзер, очень хочу придушить тебя! — угрюмо отозвалась я.

Роб рассмеялся.

— Ладно, Дэнни, мне нужно вернуться к парням… — с этими словами он потрепал меня по голове и скрылся в толпе танцующих. Я даже возмутиться не успела.

Настроение было испорчено. Сладкая парочка все время мозолила мне глаза, и туфли натерли ноги. Я уселась на сцену и начала наблюдать за танцующими. Парни и девушки ритмично двигались на фоне мерцающих желтых огней.

Не сразу заметила, как ко мне подсела Карина.

— Отстой! У солиста есть девушка, — прокричала она мне. Музыка здесь играла слишком громко.

— Сочувствую! — поморщилась я.

— Вот тебе и рок-н-ролл! — развела руками подруга.

Теперь, под грохот басов, мы вместе рассматривали уже не совсем трезвых старшеклассников. Быстрая мелодия сменилась на медленную. В темноте разглядела, как Вита прильнула к Филу. Вдвоем они медленно закачались под музыку.

— Не видела Викулю? — громко спросила Карина.

Я отрицательно покачала головой.

— Надеюсь, Елесин ее не споил! — усмехнулась подруга. — Пойду поищу!

Карина ушла в зал, а я снова устремила взгляд в сторону пары Виты и Фила. Они целовались…

Кайзер подкрался так же незаметно, как и Карина. Запрыгнул на сцену и сидел теперь рядом, непринужденно болтая ногами. Спустя минуту он склонился к моему уху и громко проговорил:

— Скажешь, тебе не все равно?

Я неопределенно пожала плечами. Было чувство досады. Думала, в этом году мы начнем с Филом снова общаться, как раньше… А, может, между нами зародится что-то большее, чем дружба. И тот вечер, когда мы катались вдвоем на скейте, был лучшим за всю эту несчастную осень. А теперь меня преследовало чувство досады. Будто перед моим носом помаячили шоколадной конфетой в красивой блестящей обертке, а потом отобрали ее, так и не дав попробовать. И какая же она в итоге на вкус? Разочарование…

— Скорее мне все равно, чем не все равно! — выкрикнула я Роберту.

Одноклассник присвистнул. А затем снова наклонился ко мне. Его теплое дыхание щекотало шею.

— Если хочешь, можешь меня не бросать! — великодушно предложил парень.

— Ага! Горю желанием! — отозвалась я.

— Я серьезно, Дэнни!

Я внимательно посмотрела на Кайзера. Сегодня только ленивый не подошел к нам после официальной части и не сообщил, что мы — прекрасная пара. И их голоса на предстоящем выпускном балу, конечно, будут отданы нам. А как радовалась Евгения Яковлевна? Женщина сообщила, что мы — «просто умнички, такие хорошие славные ребята»! Наш тандем заслужил немало похвальных слов. Завуч пообещала освободить меня от весеннего городского марафона (ненавижу всякие «веселые старты»!), а Роберту уладить конфликт с учителем географии. В тот момент мы с Кайзером переглянулись, как два самых гадких злодея, и коварно друг другу улыбнулись.

Признаюсь, «любовь» с Робертом приносит мне немало бонусов. Конечно, приходится давать списывать ему гуманитарные науки, но и Кайзер помогает мне с химией, которую я, если честно, слабо понимаю.

Я, размышляя над предложением Роберта, снова уставилась в толпу танцующих и встретилась взглядом с Витой. В этот момент мне показалось, что она готова меня придушить. Рыжая воинственно сощурилась и притянула к себе Фила для краткого поцелуя. А затем победоносно посмотрела в нашу с Робом сторону. Мол, выкуси Севастьянова. Он только мой. Впервые видела такую Виту. Алкоголь ей явно не идет на пользу…

— Тебе ведь важно победить на этом балу, — снова сказал Кайзер, наблюдая за нашими с рыжей переглядками. — И, кажется, у тебя появилась соперница тебе подстать…

— Но тебе-то какой прикол со всего этого? — не понимала я. У Роберта соперников в нашей гимназии точно не было. — Быть со мной в паре лишь из-за таблиц по истории и душки географа?

— Ага, пусть будет так, — туманно отозвался Роб. — А тебе этого мало что ли?

Я молчала.

— Севастьянова, если ты согласна, дай мне какой-нибудь знак! — сказал Роб.

Я вспомнила свою тайную записку и принялась негромко смеяться. Какой-же все-таки детский сад… Затем меня так пробрало, что я хохотала в голос, не в силах остановиться. Может, сказалось все напряжение вечера… я так волновалась, чтобы все прошло хорошо. Еще и Филипп с этой дурацкой Витой все время перед глазами, будто нарочно. Кайзер смотрел на меня озадаченно, а потом сам заулыбался.

— Это значит, что ты согласна? — спросил одноклассник.

— Роб, у меня нет жвачки, — смеясь, начала говорить я. — А то бы обязательно приклеила тебе ее на лоб!

— Я знал, что мы поймем друг друга, Дэнни! — с улыбкой откликнулся Роберт, ловко спрыгивая со сцены.

Остаток вечера я провела рядом с раздосадованной Кариной. Подруга так и не могла принять тот факт, что ей отказал солист «какой-то вонючей никому не известной группы».

— Ладно тебе! — говорила я. — Мне они всегда казались снобами…

— Ты не видела, с каким превосходством он посмотрел на меня! — жаловалась Карина. — Захотелось гитару разбить об голову его патлатую!

Зал уже заметно пустел. Многие начали расходиться по домам или на «продолжение банкета», по клубам, где нет поблизости учителей. Подошвы моих туфель прилипали к липкому от разлитой колы танцполу.

Мы с Кариной молча разглядывали мерцающий дискобол под потолком, когда к нам подлетела раздосадованная Викуля.

— Вита… Вита… — пыхтела подруга.

— Что там сотворила твоя обожаемая Вита? — усмехнулась Карина.

— Обожаемая? — воскликнула Викуля. — Да эта рыжая сучка на моего Клима вешается!

Мы с Кариной удивленно переглянулись.

— Ты уверена? — спросила я.

— Конечно, уверена! — возмущалась Вика. — Дашка, у меня со зрением все в порядке! Это произошло буквально несколько минут назад, в коридоре… Ух, как я ей глаза не выцарапала…

— Зачем Витке вешаться на твоего Клима, когда у нее Гурьев есть? — резонно заметила Карина.

— Девчата, я понятия не имею! — воскликнула Викуля. — Я врать вам что ли буду? Как увидела их вместе… внутри все перевернулось!

Я ничего не понимала. И подруги мои, судя по всему, тоже.

— Видела, как они до этого с Филом ругались, — продолжала возмущенно рассказывать Вика. — Выясняли что-то на повышенных тонах… Рыжая ему высказывала…

Кажется, я пропустила все самое интересное!

— Может, она решила с помощью твоего Климчика ревность у Филиппа вызвать? — предположила Карина.

— Ой, девчат, не знаю… — захныкала Вика. — Но если я еще раз увижу ее рядом со своим парнем, мало ей не покажется! Какая мерзавка, а? Я к ней со всей душой… Еще перед вами ее защищала! Вот дура!

— Викуль, не пори горячку! — сказала я.

— Да-а? — протянула Вика. — Вот посмотрела бы я на тебя, если б рыжая полезла с объятиями на Кайзера!

Я только усмехнулась про себя. Да пожалуйста! Мне все равно.

В какой-то момент мне начало казаться, что золотые огни вокруг потускнели, дискобол под потолком крутился все медленнее, а музыка стала нудной и тягучей. От всего шума, волнения, переживаний захотелось скорее убежать домой.

Фил и Вита появились в зале. Двигались под слегка приглушенную медленную мелодию. Вита повисла на шее у Гурьева, а парень бережно поддерживал рыжую за талию. Значит, уже помирились? Какие страсти кипят в этой паре.

В руке Фил держал бежевое пальто нашей новенькой. В углу помог ей переобуться, а затем повел к выходу. Вита слегка покачивалась.

Карина проводила взглядом парочку и усмехнулась:

— Не умеешь пить — не пей! Какой позор! Вот тебе и тихоня… Как думаешь, кто-нибудь из учителей ее спалил?

— Понятия не имею, — пожала я плечами, поглядывая на горящий экран телефона. За мной уже должен был заехать мамин водитель. Скорее бы…

— А Елесин-то, гляди! — усмехнулась подруга. — Вот жук! У нашей Викули прощение вымаливает… за обнимашки с Витой.

Я проследила за взглядом Карины. Вика стояла с каменным лицом, скрестив руки на груди. Клим, привалившись плечом к стене, что-то эмоционально объяснял девушке.

— Простит ведь его, слабохарактерная! — вздохнула Карина.

Интересно, а как будут развиваться отношения между Филиппом и Витой? Или он тоже слабохарактерный… А видел ли вообще Гурьев, что произошло в темном коридоре? Или свидетелем той сцены стала лишь Викуля… Хотя, судя по тому, что ребята ушли вместе, между ними сейчас все хорошо.

Я вздохнула и снова посмотрела на экран. Водитель писал, что на центральном проспекте из-за большой аварии образовалась пробка. Парочка дятлов-водителей решили погонять по полупустому вечернему проспекту. Тогда я решила прогуляться немного пешком.

Попрощавшись с Кариной, направилась к выходу. Уже у дверей актового зала дорогу мне перегородил Кайзер.

— Дэнни, а танец? — спросил Роберт.

— Какой еще танец? — грубовато осведомилась я.

— Медленный, — заявил одноклассник. — Ты за весь вечер ни разу со мной не танцевала…

— И что? Роб, к чему ты клонишь?

— Мы ведь с тобой вроде как встречаемся! Другим может показаться это подозрительным…

— Поверь, никто этого даже не заметил! — покачала я головой. — Тут у нас появились другие «звезды»…

— Ты о чем? — удивился Роберт. Парни… В то время, как мы с Кариной обсудили все, что произошло вдоль и поперек, Кайзер даже ничего не заметил.

— Забей! — махнула я. — Прости, так устала… не до танцев.

Я осторожно обошла Роберта, который и с места не сдвинулся.

— Но песня классная! — сказал Кайзер, не поворачивая ко мне головы.

— Терпеть ее не могу! — ответила я, толкая дверь. Обернувшись напоследок, увидела, как Роб, пожав плечами, направился обратно на танцпол. В мою сторону он больше не смотрел.

Вечер был холодным. В морозном воздухе парили редкие колкие снежинки. Я подняла ворот пальто и быстрее зашагала по пустому серому проспекту. Не сразу заметила под бледным светом фонаря Виту и Фила, которые стояли у обочины. Рыжая прислонилась к парню и стоя дремала. Филипп крепко держал девушку за талию. Было заметно, что ему неудобно придерживать спящую Виту, которая норовила вот-вот повалиться на Гурьева.

Фил не обернулся на стук моих каблуков.

— Помощь не требуется? — спросила я.

— Даша? — выдохнул Филипп. — Вообще-то да, требуется… Ведь шла нормально, а сейчас что-то развезло совсем… Взять ее на руки?

— Не знаю, — честно сказала я, оглядывая Виту. Милая вязаная шапочка съехала на глаза одноклассницы. Меня так и не покидал вопрос: видел ли он, что произошло в темном коридоре между Климом и Витой? Если не видел, у меня в рукаве припасен хороший козырь…

— Придержи ее, я сейчас… Рука затекла, вдруг уроню.

— Ох, ты… А какая тяжелая… — честно сказала я.

— Севастьянова? — раздался пьяный голос Виты. — Что здесь делает Севастьянова?

Рыжая подняла голову, чтобы рассмотреть меня из-под вязаной шапочки, а затем начала ловить ртом холодный воздух. Будто от одного моего вида ей поплохело. А мне и самой бы хотелось знать, что я тут забыла…

— Так, немного отдохнул, давай ее на руки возьму!

Филипп подхватил Виту.

— Прислонил бы ее тут, к столбу, — посоветовала я. — И делов-то…

— Она не стоит на ногах! — укоризненно посмотрел на меня Фил. — У нее еще такое пальто светлое… Боюсь, замарать.

— Ты хочешь поймать машину? Можем дождаться нашего водителя…

Филипп отрицательно покачал головой:

— Сейчас Виту заберет мама…

— Оу… — вырвалось у меня. — Что будет!

Я представила, если бы моя мама приехала за мной, когда я находилась в таком состоянии… Меня бы в порошок стерли.

— Я даже боюсь представить, что она скажет, — словно прочитал мои мысли Фил.

— Побыть с тобой? — предложила я. — Пока передаем матери на руки загулявшую дочь…

Филипп не ответил. Только с благодарностью посмотрел на меня.

Некоторое время мы молчали. В тишине редкий снег продолжал кружить над пустым проспектом.

— А чего она так надралась-то? — кивнула я на спящую Виту.

— Мы немного повздорили из-за…

— Меня? — спросила я.

— Вита ревнует, — смутился Фил.

— Что ж… — начала я, — напомни мне потом, кое-что тебе рассказать…

В этот момент из-за угла показался большой черный внедорожник, который несся в нашу сторону на огромной скорости. В какой-то момент мне показалось, что сейчас машина просто раздавит нас троих в лепешку. Но внедорожник с визгом затормозил буквально в метре. Из автомобиля выскочила высокая рыжая женщина. Не знаю, сколько ей лет, но сначала я приняла ее за старшую сестру Виты… Интересно, во сколько лет она родила дочь?

— Мерзавка! — начала громко восклицать женщина. — Она спит? Ударь ее по щекам! Посильнее!

Это она Филу приказала. Гурьев растерянно уставился на мать Виты.

— Нужно привести в чувства эту дрянь! Виолетта!

Вита, услышав злобный голос матери, схватила Фила за шею и заплетающимся языком прошептала:

— Не отдавай меня ей! Она… Ик! Она меня убьет!

— Не говори глупостей! — нервно поморщилась женщина. — Грузи ее в машину! Дрянь какая! Гадина… Ты решила меня и в новой школе опозорить?

Все это она твердила в тот момент, пока Фил пытался аккуратно усадить Виту на заднем сиденье внедорожника. Рыжая по-прежнему не выпускала Гурьева из цепких объятий. Видимо от страха.

— Вы ее одноклассники? — спросила тем временем у меня женщина. Я подумала, какая у нее эффектная яркая внешность… Наверняка несколько лет назад она снималась на обложки глянцевых журналов или ходила по подиуму… Ее красивое лицо никак не вязалось с той злостью, которую она выплевывала с каждым новым словом.

— Да, одноклассники, — кивнула я.

— Почему вы допустили такой…? — выругалась мама Виты. — И где были учителя?

Хороший вопрос. Жаждущие веселья старшеклассники перехитрили «надсмотрщиков». Я отвечала за осенний бал, и я не заложила учителям ребят, которые выпивали.

— У каждого своя голова на плечах, — ответила я. — Насильно в вашу дочь ничего не вливали!

Женщина зло прищурилась. К счастью, к нам подоспел Фил, который усадил Виту в машину.

— Надеюсь, Виолетку не укачает, — брезгливо проговорила мать одноклассницы. — Машинка только сегодня из салона…

Женщина начала рыться в небольшом блестящем клатче.

— Вы не курите? — видимо, не найдя сигареты, с сожалением в голосе обратилась она к нам.

Мы с Филом отрицательно замотали головами.

— Молодцы, ребятишки! А теперь на горшок и в люльку!

Женщина обошла большой внедорожник и села за руль. Дала по газам. Машина резко тронулась с места. Последнее, что я увидела — это как спящая Вита стукнулась головой об окно.

— Да уж! — первой нарушила я тишину. — Еще думала, что моя мама с катушек съезжает…

— Да уж… — эхом отозвался Филипп. Теперь мы вдвоем стояли под тусклым фонарным столбом, в свете которого снежинки, словно надоедливые белые мошки, летали над нашими головами.

— Ты хотела что-то мне рассказать, — напомнил Фил, немного помолчав.

— А-а, — протянула я. До встречи с мамой Виты я была готова воспользоваться своим козырем, но теперь стало как-то гадко. С такой мамой и я бы напилась. — Уже неактуально. Пора домой…

— Тебя проводить? — спросил Филипп, не глядя мне в глаза. Мы оба смущенно уставились на мигающий оранжевый сигнал светофора.

Я неопределенно пожала плечами.

— Если хочешь… — негромко ответила я. — Только нужно водителю позвонить, он застрял где-то на…

— Позвони, — перебив меня, сказал Фил. А затем утвердительно: — Я тебя провожу!

Мы неспешно побрели по пустому бульвару, освещенному одинокими желтыми фонарями. Снегопад усиливался. Шли молча, каждый думая о своем, на нервный грохот спешащего в депо последнего трамвая.