Часть вторая. Зима

По твердому гребню сугроба

В твой белый, таинственный дом

Такие притихшие оба

В молчании нежном идем.

И слаще всех песен пропетых

Мне этот исполненный сон,

Качание веток задетых

И шпор твоих легоньких звон.

Анна Ахматова

10

1 декабря 20….7

Когда нам с Робертом говорят, что мы чудесная пара, остается только переглядываться и усмехаться. Одноклассники будто не помнят, с чего началась наша ожесточенная война, которая длилась несколько лет. Только в этом году, в силу обстоятельств, нам пришлось выбросить белый флаг и даже стать кем-то вроде напарников.

О том, что произошло в один дождливый весенний день в спортивном школьном зале уже долгое время не вспоминает никто. Никто, кроме меня и Роберта.

Кайзер пришел к нам в третьем классе и сразу завоевал доверие у всех ребят. Никого не стеснялся, что присуще другим новеньким, со всеми быстро нашел общий язык, отпускал веселые шуточки во время уроков. Не прошло и пары недель, как Роберт очаровал всех вокруг. В том числе и меня.

Поначалу я старалась не обращать внимания на симпатичного мальчишку. Но однажды на большой перемене он подошел ко мне и заявил, что у меня прикольная коса. А я на тот момент своими длинными волосами страшно гордилась… Всё. Этого мальчишеского комплимента было достаточно, чтобы покорить мое девичье сердце. Ну обмолвился об этом и дальше пошел, не придавая особого значения… А я пропала. Впервые влюбилась и не знала, что мне с этим делать… Все мои мысли занимал Роберт Кайзер. Теперь я замечала в нем только хорошее и восхищалась каждым остроумным замечанием или отличным ответом у доски. Искренне радовалась за его пятерки в дневнике, как за свои… Постоянно оборачивалась к Кайзеру во время уроков, строчила в тетради и личном дневнике его имя:

Роберт Роберт Роберт Роберт Роберт и *сердечко сердечко сердечко сердечко сердечко* Много сердечек.

Рассказала я о своей первой влюбленности только тете Маше. Родители уже тогда рассеянно целовали меня в макушку и особо не интересовались школьными делами. Потому что головы их были заняты бизнес-планами, проектами, тратами и закупками… Помню тот день, когда Мария Архиповна помогала мне с математикой, а я ей все уши прожужжала про Кайзера.

— Он очень смешно шутит! Лучше всех в классе знает английский язык… Сказал, что у меня прикольная коса! А еще у него есть такие белые кеды, на липучках. Все мальчики теперь о них мечтают.

— Кеды на липучках — это серьезный аргумент, — пытаясь скрыть улыбку, ответила тетя Маша. — Как тут не влюбиться?

— Я обязательно покажу ему свою симпатию! — решительно заявила я. — Сделаю для Роберта что-нибудь приятное.

«Что-нибудь приятное» я часто делала и для мамы с папой, чтобы те обратили на меня внимание. Развешанные по дому рисунки и самодельные открытки, кривые детские бутерброды на завтрак, и записочки в карманах верхней одежды. Не скажу, что это имело какой-то успех. Часто родители будто не замечали всего вокруг или просто сухо благодарили. Мой энтузиазм постепенно угасал, но по поводу Кайзера сомнений не было — «приятности» нужны! Роб, по сравнению с мамой, чуткий, классный… Он оценит!

Поэтому я начала оставлять в пенале Роберта послания с признанием в симпатии, шоколадные батончики, жвачки… Пришлось воспользоваться своим «сладким тайником», куда я складывала все необычные вкусности, которые привозил папа из-за границы. Роберта нужно было удивлять. Он привык к неординарным вещам.

Мне нравилось на переменах подкрадываться к парте Кайзера и оставлять «что-нибудь приятное», а потом во время урока следить за реакцией мальчишки. После того, как Роб обнаруживал мое послание, мы встречались глазами. Кайзер тут же отводил взгляд, выглядел растерянным и смущенным, а я в душе ликовала… Но почему-то Роб так и не предпринимал попытки начать со мной дружить. А мне так хотелось, чтобы мы вместе возвращались домой из гимназии… Ведь я уже знала, что живем всего через пару домов друг от друга, недалеко от городской набережной.

Пришло время сделать решительный шаг — подойти и признаться во всем лично. Я попросила тетю Машу помочь мне сделать сердце из крупного ярко-красного бисера. Ведь в моей голове уже четко вырисовывалась картина, как я подойду после физкультуры к Роберту и протяну ему свое «сердце». Скажу: «Отдаю его тебе! Очень хочу с тобой дружить… И после уроков гулять по набережной!» А Роб в моих мечтах должен был широко улыбнуться и проговорить: «Ты, Дарья, мне тоже сразу понравилась! С первого взгляда, как я появился на пороге класса! Я и сам хотел предложить тебе дружбу, только стеснялся…» И в этот день мы бы обязательно стали возвращаться из школы вместе. И, может быть, даже взялись бы за руки…

Получившееся объемное сердечко из бисера я убрала в нагрудный кармашек школьного пиджака. Решила подойти к Кайзеру сразу после физкультуры, в спортивном зале. Выйдя из девчачьей раздевалки, сразу увидела Роберта, который, как обычно, стоял в окружении других мальчишек. Сейчас подойду к нему и попрошу уделить мне пару минут. Точно.

Но чем ближе я подходила к хохочущим одноклассникам, тем сильнее меня охватывало волнение. Все-таки не каждый день влюбляешься и признаешься в чувствах мальчику… Я слышала обрывки фраз и громкий смех ребят.

— …да эта ваша Севастьянова мне прохода не дает! — говорил Роберт. — Шоколадки дарит. Представляю, как тяжело ей их от сердца отрывать…

Мальчишки смеялись.

— А тебе-то она нравится?

— Кто? — ахнул Роберт. — Этот слонопотам?

Одноклассники засмеялись еще громче. Мои глаза сразу стали влажными, и в носу защекотало. Знала, что у меня проблемы с весом и я… не отличаюсь особой грациозностью, как остальные девочки в нашем классе. Но никогда ребята не осмеливались высмеивать меня по этому поводу. А вот новенький Роберт Кайзер посмел. А учитывая тот факт, с какими намерениями я к нему подходила…

Меня, кстати, нисколечко не смущало, что Роб щуплый и ниже меня на полголовы… Разве любят за внешность?

Улизнуть незамеченной не удалось, хотя очень хотелось скрыться от всех подальше и разреветься. На меня обрушилась такая обида. И это яркое сердечко из бисера… такая я влюбленная дура!

— Этот слонопотам Севастьянова стоит за твоей спиной! — улыбнулся Елесин, который с первого дня прицепился к Роберту, словно репей.

Кайзер быстро обернулся и уставился на меня. В глазах его не было ни испуга, ни сожаления за сказанные слова… Его выражение лица будто говорило: «Ты и здесь меня решила допечь, Севастьянова?»

Я рассердилась. Не столько на Роберта, сколько на себя и на свою наивность, вспомнив все глупые записки, которые оставляла однокласснику. В то время, как я думала, что мальчишка ко мне проникся симпатией, он просто смеялся надо мной! Успел ли он кому-нибудь еще показать эти послания? От ужаса закружилась голова…

— Ой, Даша! — равнодушно воскликнул Кайзер. — Ты все слышала?

— Никто не имеет право смеяться надо мной! — дрогнувшим голосом предупредила я. — Иначе…

— Иначе что? — усмехнулся Роберт.

— Роб, ты с Дашкой не шути! — предупредил кто-то из мальчишек.

— Ты ударишь меня? — рассмеялся Кайзер.

Девочкам из хороших семей не положено драться. Сказала бы моя мама. Но я со слезами на глазах налетела на Роберта. Мне не давала покоя мысль, что я хотела подарить ему сердце, которое накануне весь вечер делала под руководством тети Маши. Наивная! Обидно! Обидно! Обидно! И как показал мой горький опыт, «что-нибудь приятное» в моем исполнении все-таки оказывалось никому не нужным… Это был мой последний презент, который после всего я решила обязательно отправить в урну.

Кайзер не ожидал от меня нападения (да я и сама не думала, что все выйдет так), вместе мы повалились на пол и начали бороться. Одноклассники, которые в это время выходили из раздевалок, столпились вокруг нас. Слезы градом текли из моих глаз и я пронзительно завизжала от злости, совсем обескуражив растерянного Роберта.

— Дурак! Дурак! — кричала я.

— Раздавишь меня, идиотка! — пыхтел подо мной Кайзер, пока я с остервенением вцепилась в его темно-русую шевелюру. — Что ты пристала-то ко мне, ненормальная? Отпусти!

В ушах стоял звонких смех одноклассников, которые окружили нас и потешались над этим представлением.

— Дурак! Кайзер, какой же ты дурак! — твердила я.

— Ай, толстуха! Сама дура! Слезь!

Конечно, в то время я была сильнее его. Не знаю, над кем в тот момент смеялись громче: над бешеным «слонопотамом» Севастьяновой или бедняжкой Робом, который не мог дать отпор девчонке. Но этот дружный хохот эхом разносился по спортивному залу. Пока в какой-то момент не раздался пронзительный звук свистка.

Физрук быстро растащил нас в разные стороны и встряхнул словно нашкодивших котят.

— Что тут происходит? — рявкнул учитель.

— Севастьянова втюрилась в Кайзера… — донеслось ехидно справа.

— А он ее отверг и назвал толстухой! — поддакнули слева.

— Она и правда такая туша!

— Тс-с-с!

— Зато как дохлого Кайзера отделала! — выкрикнули из толпы. И снова взрыв хохота.

Я и Роберт, находясь в крепких руках физрука, воинственно смотрели друг на друга.

Когда мужчина нас отпустил и сделал выговор, одноклассники разошлись. Мы остались вдвоем в пустом спортивном зале.

— Ты опозорила меня в новой школе! — зло проговорил Кайзер.

— На ногах устоять не можешь? — хмыкнула я. — Каши больше ешь!

— Боюсь, всю кашу в этом городе уже ты схомячила, — кивнул на меня Роб.

— Да как ты смеешь? — задохнулась я от возмущения. — Тебе в нашей гимназии не выжить, сморчок! Готовься к веселенькой жизни!

— Аналогично, Севастьянова! — кивнул Роберт. — Аналогично!

Мальчишка пулей выскочил из зала, едва не столкнувшись в дверях с Кариной, которая дожидалась меня. С этой девчонкой мы сразу нашли общий язык, ведь подруга в детстве тоже отличалась от одноклассников. И если я была «слонопотамом», то Каринке отлично подходило прозвище «жирафа», потому что она была выше всех мальчишек нашего класса.

— Дашка, ты как? — сочувственно спросила подруга.

— Сойдет! — шмыгнула я распухшим от слез носом.

— Твой пиджак… — начала Карина.

— Порвался? — испугалась я. — Мама убьет!

— Помялся еще, вот тут…

Я стянула пиджак и с силой тряхнула его. Из нагрудного кармана тут же посыпался алый бисер. Подпрыгивая, словно капли дождя о жестяной карниз, бусинки разлетелись по всему полу. Видимо, леска порвалась, пока мы с Робертом боролись.

— Что это? — Карина удивленно смотрела на рассыпавшийся по залу бисер.

— Не обращай внимания, ерунда! — вздохнула я. — Это было всего лишь мое сердце!

3 декабря 20….7

Уже привыкла проводить свои воскресенья в одиночестве. Мама работает, у Марии Архиповны выходной, папа шлет короткие смс с дежурной фразой «Как дела?»

За окном суровый минус и, в принципе, на улицу высовываться особо и не хочется. Но снега нет. Остается «любоваться» из окна на серые тощие ветки и свинцовый голый асфальт.

4 декабря 20….7

Сегодня девчонки заявили, что Вита за мной повторяет… Стала носить такие же кольца на пальцах, волосы так же укладывать, и туфли у нее похожие. Я не придаю словам подруг никакого значения. С чего бы Вите становиться мной, вот так ни с того ни с сего, в середине второй четверти…

Если честно, я особо не наблюдаю за рыжей. После всего, что произошло на осеннем балу, как-то неуютно находиться рядом с одноклассницей. Будто я подсмотрела что-то очень личное, и теперь мне стыдно. Все гадкие слова, которые мама Виты произнесла в отношении дочери, и поведение самой Виты на мероприятии. Неприятная и глупая ситуация.

Рыжая ведет себя непринужденно, будто ничего и не было. Или она правда ни о чем не помнит. Пару раз попросила у меня запасную ручку, так же сидит в столовой вместе с Филом. Единственное, что изменилось — это отношения Виты и Викули. Теперь моя подруга на дух не переносит новенькую.

— Говорю же вам, это не было случайностью! Клим Вите нравится! — убеждала нас Вика на одной из перемен.

— Господи, Викуля, ты опять! — закатила глаза Карина. — Столько времени уже прошло… Девочка просто перепила!

— И перепутала в темном коридоре парней? — хмыкнула Вика. — Знаешь, Кариночка, что у пьяного на уме…

— Викуль, серьезно, забей на это! — поморщилась я.

— Если бы это было один раз, я бы забила! — возмущалась Вика. — Но ведь Витка продолжает…

— Ого, это ты о чем? — удивились мы.

— А вы не слышали, как она громко над шутками Клима на уроках смеется?

— Скажи спасибо, что хоть кто-то над тухлыми шутками твоего бойфренда смеется! — усмехнулась Карина.

— Вот помяните мое слово! — зловеще проговорила Вика. — Рыжая себя еще покажет… А если к Климу близко подойдет, то я за себя вообще не ручаюсь!

Викуля сжала кулаки.

— Ой-ой! Воин, остынь! — продолжала веселиться Карина. Эту внезапную паранойю подруги мы не воспринимаем всерьез.

8 декабря 20….7

Сегодня я поссорилась с девчонками. Никогда бы не подумала, что причиной конфликта может стать новенькая…

Началось все с того, что Викуля весь первый урок прожужжала, что Вита выкупила тот самый кулон, который подруга бронировала для себя.

— Представляешь? Мне теперь за ним в Москву чесать? — возмущалась подруга. — Как думаешь, она нарочно?

— Откуда Вите знать, что ты нацелилась на тот же кулон? — удивилась я.

— Кажется, я как-то обмолвилась, — неуверенно проговорила Викуля. — А, может, и нет…

— Перестань делать из рыжей монстра! — посоветовала я. — Ты на ней свихнулась уже! На ней или на Климе своем… Никуда он от тебя не денется!

Захотелось сказать: да кому он вообще нужен? Но на следующем уроке произошло нечто странное. Вадим Антонович решил освободить Виту от урока и попросил сходить в соседний корпус, где учились младшие классы, за дидактическими материалами.

— Учебники тяжелые, можешь взять кого-нибудь из парней в помощники!

Вита, уже выбравшись из-за свой парты, растерянно оглядела класс.

— Может, Клима Елесина? — предложила она.

Клянусь! Я слышала, как Викуля от злости скрипнула зубами!

— Можно и Елесина, — разрешил классный Вадим. — От него на моем предмете все равно никакого толка…

«Как и на любом другом предмете» — с раздражением подумала я. От Викиных разговоров о Климе у меня уже голова кругом идет!

Я смотрела в окно. Снег крупными невесомыми хлопьями сыпался с неба. Школьный двор стал полностью белым.

После литературы Викуля вдруг предложила нам с Кариной:

— А может отметелим рыжую где-нибудь в туалете?

Мы с Кариной уставились на миниатюрную Викулю, которая со стороны — сущий ангелочек. Крылышек только не хватает и нимба над головой.

— Ты что такое болтаешь, метелка? — спросила строго Карина.

— Ох, правда… Я только с маникюра.

— Видала такого бойца в легком весе? — спросила у меня Карина, кивнув на сердитую Викулю. Мы громко рассмеялись.

— Ой, отвяньте! — надулась Вика. — Видели, какая рыжая довольная вернулась на урок?

— Обычная она вернулась!

— Не драматизируй!

— И все-таки я это так просто не оставлю! — не унималась Викуля.

Это словно бомба замедленного действия. Тик-так, тик-так, тик-так… А после уроков раздался огромный бум! Викуля привела механизм в действие.

Мы с Робертом как обычно препирались возле гардероба, когда услышали сначала пронзительный девчачий визг, а затем громкий дружный смех одноклассников. Весь шум доносился со стороны входной двери, которая то и дело хлопала.

— Слышала? — насторожился Роб. Глухой визг время от времени продолжался.

— Не глухая! — ответила я, натягивая шапку. — Елесин ржет!

— И Вита верещит, — сказал Роберт.

Не сговариваясь, мы бросились к выходу.

На школьном крыльце толпились одноклассники и несколько ребят из параллели. Все они дружно смотрели, как Клим, Викуля и еще пара девчонок один за другим кидают снежки в новенькую. И если девчачьи снежные снаряды едва долетали до рыжей, до Елесин буквально расстреливал Виту. Карина стояла чуть поодаль и с любопытством наблюдала за происходящим.

Рыжая, прикрывшись руками, пятилась назад, взвизгивая, и боясь повернуться спиной. Еще и Фил второй день в гимназии не появляется. Заболел, наверное… Он бы начистил физиономию Климу за такие «шутки». Елесин запустил большой тугой снежок прямиком Вите в голову, сбив с головы шапку. Девчонка вновь вскрикнула и, споткнувшись, повалилась на снег. Смех.

— Че за фигня? — пробормотал Роб. — Э, Клим, прекращай!

Я бросилась к Вите, которую продолжали забрасывать снежками.

— Лежачих — бьют! — выкрикнула Викуля, войдя в раж.

— Вика, прекрати! — заорала я, прикрываясь рукой от летящих снарядов.

— Отставить! — приказала Викуля, наконец заметив меня.

Еще пара снежков приземлились недалеко от нас с Витой.

— Ты как? — протянула я руку однокласснице. Помогла подняться.

— Ты топчешься по моей шапке! — пробормотала Вита, пряча мокрое лицо.

— Ох, прости! — засуетилась я. А затем повернулась к остальным и закричала: — Вы совсем что ли здесь сдурели? Вика, ты больная на всю голову!

— Ее защищаешь? — возмутилась подруга. — Будет знать, как зариться на чужое!

Она про кулон или парня?

— Карина, ты почему молчишь? Мы же сами посмеялись над Викой и ее предложением…

— Это всего лишь снежки, Севастьянова! — громко ответила подруга. — Не делай из мухи слона!

— А ты, Елесин, какой ты мужик после этого? — продолжала кричать я. Все произошедшее произвело на меня сильное впечатление. Тогда от возмущения даже колени дрожали.

— Че ты такое мелишь, дура? — пошел в наступление Клим.

— Елесин, угомонись! — попросил Роберт. Клим сразу заткнулся. Вита в это время отряхивалась от снега.

— Пошли! — Я отвернулась от одноклассников и потянула рыжую за рукав короткого пуховика.

— Куда? — удивилась девчонка.

— Провожу тебя! — ответила я, поднимая с земли школьную сумку Виты. — Ты ушиблась?

— Немножко, — призналась Вита. — Может, ногу подвернула, когда падала… Э-эм, спасибо, Даша! Не ожидала, если честно…

Я и сама от себя такого благородства не ожидала. Все произошло в состоянии аффекта. Я будто всю эту ужасно некрасивую картину со стороны наблюдала…

Мы медленно пошли со школьного двора. Рыжая прихрамывала. Липкий снег летел в глаза.

— Почему ты мне помогаешь, Даша? — спросила вдруг Вита.

— Честно? — откликнулась я. — Не знаю. Это не круто, когда тебя унижают прилюдно. Весь этот смех вокруг. Дикость!

Меня даже передернуло. Еще хотелось добавить: «Тебе, Вита, видимо и дома не очень сладко. С такой мамой». Но я промолчала.

— Фил болеет? — решила я перевести тему разговора.

— Ага, простыл! Вы дружите с детства?

— Дружили, — поправила я. — Сейчас совсем редко общаемся!

Вита кивнула.

— Если ты вдруг ревнуешь, не стоит, — сказала я. — Между нами никогда ничего не было. И быть не может.

— Что ты, я и не думала ничего такого, — смутилась Вита. Конечно, соврала. — Роберт классный!

Я на этих словах сама чуть не споткнулась и не полетела в ближайший сугроб. Это она к чему вообще?

— Классный, еще какой! — недобро усмехнулась я.

— Ой, я к тому, что вы здорово смотритесь! Хорошая парочка!

— Что ж, спасибо… — растерянно произнесла я.

Мы дошли до остановки. Вдоль проспекта вереницей стояли троллейбусы, застрявшие на дороге из-за налипшего на провода мокрого снега.

— Там вроде мой автобус едет, — прищурилась Вита, пытаясь разглядеть номер. — Восемьдесят шестой?

— Угу, — откликнулась я.

— Тогда мне пора бежать… Вернее, ковылять! — рыжая усмехнулась, а затем внезапно обняла меня. Крепко-крепко. — Спасибо большое, Даша!

— Да не за что! — совсем растерялась я. — Если что, в следующий раз свисти!

— Я не умею свистеть! — серьезно сказала Вита.

— Серьезно? Вот так! — я вытянула губы трубочкой и громко свистнула. Рыжая девчонка последовала моему примеру:

— Так? Пф-ф-ф…

— Нет, не совсем так! — покачала головой я. А затем мы посмотрели друг на друга и дружно рассмеялись.

— До завтра, Даша! — помахала мне рукой в пушистой белой варежке Вита.

— До завтра! — улыбнулась я.

Вита, все так же прихрамывая, направилась к автобусу, который в этот момент, чихнув, открыл мерзлые двери для пассажиров. Забравшись на подножку, одноклассница обернулась и посмотрела на меня. Тогда я тоже помахала ей на прощание.

Снег продолжал сыпать белыми пушистыми хлопьями.

11

8 декабря 20….7 (дополнено)

Вечером мы с тетей Машей решили устроить «вечер откровений». Такая традиция возникла у нас давно, и откровенничала в таком разговоре обычно я. А Мария Архиповна ставила передо мной чашку персикового чая, вазочку с печеньем и молча выслушивала.

Я старалась не «откровенничать» по поводу меня и Роберта. Было стыдно перед тетей Машей. Конечно, она бы ничего не сказала о моем решении играть с Кайзером в пару ради обоюдной выгоды, но, думаю, ей было бы неприятно узнать об этом. Ее младший сын, Фил, никогда бы так не поступил… Она воспитала его правильно. А вот я… Мария Архиповна приложила к моему воспитанию немало усилий, но почему-то я все равно получилась вот такая: как сорняк в поле. Домашнее задание делаю, уроки не прогуливаю… ну и ладно. Хватит с меня.

— Викуля подговорила других ребят забросать новенькую Виту снежками… — рассказывала я, сидя за обеденным столом. За окном было темно, и снегопад до сих пор продолжался. Мама задерживалась на работе.

— Из-за вашего балагура Клима Елесина? — удивилась тетя Маша.

— Угу, — кивнула я, — было б из-за кого…

— И ты заступилась за новенькую?

— Конечно! — сказала я. Интересно, а тетя Маша в курсе, что ее сын встречается с этой самой новенькой? Похоже, кое-кто тоже не особо откровенен с Марией Архиповной. — Я не смогла пройти мимо… Хотя, если честно, у меня очень противоречивые чувства к Вите. Никак не могу понять, нравится она мне или нет… Странноватая, конечно, особа. Мы с девчонками часто ее обсуждаем…

Тетя Маша внимательно смотрела на меня, а я тут же прикусила язык. А если женщина все-таки в курсе, что Виолетта — девушка Филиппа? А я сейчас тут наговорю лишнего… Она точно решит, будто я ревную.

— Ты ведь помнишь, Дарья, что я тебе всегда говорила? Никогда не делай людям того… — начала Мария Архиповна.

— Чего не желаешь себе! — закончила я. — Помню! Я бы эту Виту и пальцем не тронула! Всегда стараюсь держаться вашего правила… За редким исключением, — добавила я негромко, разумеется, имея в виду Кайзера. Сделать пакость однокласснику — это святое. Уже что-то вроде вредной привычки, от которой не могу избавиться на протяжении нескольких лет.

Тетя Маша вздохнула и взяла со стола мою пустую чашку.

— Еще чая? — спросила она.

— Нет, спасибо, — покачала я головой. — Еще уроки надо делать… Сейчас придет мама и устроит допрос с пристрастием по поводу выполненного задания по иностранному языку.

— Я тогда буду собираться! — сказала Мария Архиповна, поглядывая в черное не зашторенное окно. — На улице сегодня так замело…

— А Филипп вас не встретит? — спросила я. Хотя прекрасно знала от Виты, что Гурьев болеет.

— Сыночка немного простыл, — сообщила тетя Маша. — Ничего серьезного, но пару деньков отлежаться не помешает…

— Понятно, — вздохнула я. — Пускай выздоравливает!

— Передам ему, Дарья, — улыбнулась Мария Архиповна. — Что-то вы снова не общаетесь… Поссорились?

— Есть другие причины, — отозвалась я, подразумевая Виту. — Филипп вам о них не рассказывал?

Тетя Маша пожала плечами.

— Может, ты мне поведаешь? — спросила она.

— Как-нибудь в следующий наш «вечер откровений»! — пообещала я.

11 декабря 20….7

Сегодня впервые за долгое время у меня отличное настроение. Как это здорово, что у каждого из нас есть свои заморочки, которые делают нас счастливыми и самими собой. Мы состоим из этих самых заморочек, тараканов в голове, мечт, планов, фантазий, желаний, предпочтений. И когда что-нибудь задуманное осуществляется — мы становимся такими теплыми и радостными…

Один из моих «пунктиков» — время, когда кленовую аллею украшают новогодними гирляндами. Делают это обычно в те часы, когда я на уроках. Поэтому сегодня, возвращаясь домой, меня ждал приятный сюрприз. Белые огоньки, обвивающие голые ветки, снова делают любимые клены красивыми.

Декабрь — месяц волшебного подвешенного состояния, когда ты ждешь, что вот-вот чудо произойдет, и все наладится.

12 декабря 20….7

Мы с Викулей помирились. Не разговаривали несколько дней. Даже когда у подруги сломался на геометрии карандаш, она демонстративно повернулась к Ире и попросила у нее запасной. Дулась на меня, что я встала на сторону Виты.

— Ты поступила некрасиво, — наконец сказала я ей сегодня после последнего урока.

Викуля в это время неаккуратно скидывала в сумку канцелярские принадлежности.

— Что? — подняла светловолосую голову Вика.

— Я не ожидала от тебя такого поступка, — продолжила я. — Викуля, Елесин на тебя плохо влияет!

Вика уселась на стул и подперла щеку рукой. Класс к тому времени уже опустел.

— Я и сама знаю, что переборщила, — проворчала подруга, не глядя на меня. — И Карина теперь на твоей стороне… Но, понимаешь, еще никто никогда меня так не сердил, как рыжая!

Викуля промолчала.

— И ты же знаешь, как неудачно складываются у меня отношения с парнями… Один раз уже струсила и уступила. Но теперь буду бороться!

— Только не перебарщивай больше, борец! — посоветовала я, закидывая свой собранный ранец за спину.

— Считаешь, я должна перед Витой извиниться? — угрюмо спросила Вика.

— Это было бы хорошо!

— Но я не хочу! Она по-прежнему меня бесит! — воскликнула подруга.

— Тогда не извиняйся, — пожала я плечами. — К чему вся эта неискренность?

Я уже дошла до двери, когда Викуля заканючила:

— Даш, но я больше так не буду! Думаешь, меня саму совесть не мучает? Ты мне веришь?

— Верю! — серьезно сказала я. Сама такая: наломаю дров, а потом сожалею…

— Я скучала! — тихо созналась Вика.

— Мы не разговаривали всего три дня! — рассмеялась я.

— Ой, а у меня столько слов несказанных за это время накопилось! — рассмеявшись следом, призналась Викуля.

16 декабря 20….7

Евгения Яковлевна дала нам с Кайзером важнейшее поручение: перетащить после уроков все цветы из большого зимнего сада, где затевался ремонт, в учительскую.

— Почему мы должны заниматься этим в то время, когда все нормальные люди свалили домой? — ворчал Роберт. — Ладно бы вместо урока истории…

— Ага, мечтай! — усмехнулась я, хватаясь за горшок с фикусом. — И вообще, хватит ныть! Быстрее все отнесем, быстрее освободимся!

— Какое логично умозаключение, Дэнни!

— А то!

Так мы и перетаскивали с четвертого этажа на второй эти многочисленные цветочные горшки. В гимназии в этот час, да еще и в субботу, было тихо, занятия давно закончились. Спускаясь с очередной комнатной пальмой в руках, я столкнулась на лестнице с Робом. Едва не выронила из рук цветок, но Кайзер успел вовремя его подхватить. Стояли, вцепившись в тяжелый керамический горшок, словно это был сундук с сокровищами.

— Приветик! — выглянул Роберт из-за зеленых листьев. Парень стоял чуть ниже, поэтому наши лица были на одном уровне.

— Приветик! — буркнула я. — Ладно я из-за этого растения ничего не вижу, но ты-то куда летишь?

— Навстречу приключениям, — хмыкнул Роб. — А ты для чего целую пальму ухватила, мартышка? Надорвешься!

— Сам ты мартышка! — оскорбилась я, из вредности не собираясь отдавать Кайзеру большой цветок.

— Кактусы носи! — посоветовал Роберт.

— Сам кактусы носи! — снова пропыхтела я, продолжая разглядывать лицо одноклассника сквозь листву.

— Мы будто в джунглях! — шепотом сообщил Роб.

— Дай пройти, Тарзан недоделанный! — нахмурилась я, потянув на себя горшок.

Но Кайзер с легкостью перехватил у меня пальму и первым поскакал с ней в обнимку по лестнице. Я налегке за ним, перепрыгивая через ступеньку.

— Верни пальму! — грозно выкрикнула я, сама толком не понимая, на кой она мне сдалась. Потому как цветок, действительно, оказался тяжелым.

— Зов предков что ли? — спросил Роберт, не оборачиваясь.

— Зов джунглей! — ответила я.

Мы шли по пустому длинному коридору. Кайзер вышагивал важно с пальмой в руках, и я семенила рядом, продолжая ворчать.

— Господи, достала! — проговорил Кайзер, резко затормозив и вручив мне обратно горшок с цветком. — Тащи сама его, Геракл!

Добравшись, наконец, до учительской, я пропыхтела:

— Доставай ключи!

— Разве они у меня? — спросил Роб.

— Ты издеваешься? — взвыла я, поставив горшок с пальмой на пол. — А у кого еще?

— У тебя!

— Ты последним из учительской выходил! — припомнила я. Ведь мы столкнулись на лестнице, когда я спускалась с этой чертовой пальмой из сада…

— А, ну может быть! — беспечно кивнул Роб. — Там, внутри остались…

— Нафига ты дверь захлопнул? — кипятилась я. — У меня в учительской все вещи! И телефон!

— Сейчас Жентосу звякну! — сказал Роберт, доставая из кармана брюк смартфон. Жентос — это Евгения Яковлевна, если что.

Я устало опустилась на пол рядом с цветочным горшком. Кайзер долго расхаживал в конце коридора с трубкой в руке. Затем вернулся, сел рядом, вытянув длинные ноги.

— У охранника есть запасные! Сейчас Жентос чем-то занята, позвонит ему минут через пятнадцать, объяснит ситуацию, и я за ними вниз сбегаю… Без ее веского слова он нам ключи не даст.

— С тобой одни проблемы! — покачала головой я.

— Ну же, Дэнни-Геракл, суперсилач, «верни мою пальму»! Не дуйся! — Роб вытянул свою клешню и обнял меня. — С кем не бывает?

— Ты чего руки распускаешь? — насупилась я.

— Играю с тобой в пару! — ответил Роб.

— Мы в коридоре одни, поэтому делать это совсем не обязательно!

— Да? — Роб завертел головой. — А камеры?

— Камеры? — посмотрела я под потолок.

— Ага, как думаешь, Жентос их просматривает?

— Делать ей что ли нечего? — фыркнула я.

— Вот узнает, что мы на самом деле не встречаемся, а тебя уже от городского марафона освободили…

— Кайзер, не неси чушь!

Тогда Роб прислонил свою голову к моей и, глядя наверх в одну из камер, громко и практически по слогам проговорил:

— Евгения Яковлевна! Мы с Да-шей лю-бим друг дру-га!

— Дурак, она не пишет звук…

— Именно поэтому я говорю четко и внятно, чтоб Жентос по губам прочитала.

— Роберт, ты пьян? — хохотнула я.

— Только от любви к тебе, Севастьянова! — улыбнулся в ответ Роберт.

Я сердито сбросила руку парня.

— Твои шутки уже надоели, Кайзер!

— Я тебе не нравлюсь? Можешь еще раз меня укусить! Буду не против…

— Отста-ань! — взвыла я от досады, кажется, немного покраснев.

— Или мне тебя укусить? — продолжал Роб.

Тогда я ткнула одноклассника пальцем под ребра.

— Ай! Ладно, Дэнни, не смущайся, — засмеялся Кайзер. — Я не думал, что ты у меня такая стесняшка!

— Сейчас тебе цветочный горшок на голову надену, не шучу!

Еще минут десять мы просидели в тишине. В то время, как Роберт углубился в свой телефон, я, от нечего делать, пялилась на кеды парня. И (о, ужас!) боролась со странным желанием положить ему голову на плечо. Когда Кайзер так близко, на ум приходят сплошные глупости.

18 декабря 20….7

Будет Новый год. Будет счастье. Будет папа рядом. Будут веселые семейные каникулы и безмятежность. Остался последний рывок. Несколько контрольных, пара походов к репетитору, приятная предпраздничная суета. Все будет, нужно только немного потерпеть.

19 декабря 20….7

Удивительно, но этот декабрь мне так нравится… Сейчас сижу в мамином кабинете с включенной настольной лампой. Рядом теплый ромашковый чай и раскрытая книга — «Темные аллеи» Бунина. Мы прошли его еще осенью, но творчество этого писателя почему-то не отпускает.

«Кажется, ничего не может быть лучше запаха зимнего воздуха, с которым входишь со двора в комнату…»

Нравится мне этот декабрь! Нравится!

20 декабря 20….7

Забравшись вечером под одеяло, чтобы мама не услышала мой голос, позвонила отцу. Это был странный и быстрый разговор.

— Папа? Осталось всего десять дней, и мы увидимся…

— Дарья, ты почему звонишь первой? Роуминг же…

— А мне мама на карманные расходы сегодня дала, я как раз баланс пополнила, чтобы позвонить. Десять дней, говорю, осталось! Всего десять дней и мы увидимся, папа!

— Дарья, я очень соскучился!

— И я! Папа, ты ведь приедешь?

— Я буду стараться, Дарья!

— Но, папа, ты ведь обещал… Я так жду!..

— Мама как?

— Хорошо… А вы не общаетесь? Почему?

— Конечно, общаемся! Как в школе?

— Нормально, — нехотя ответила я.

И что у взрослых за мания такая про школу спрашивать? Не самая приятная тема для разговора.

— Жду тебя! — снова упрямо сказала я.

— Буду стараться… — неуверенно повторил отец.

Каждый Новый год папа приносит домой елку. Мы с мамой даже не идем ее покупать. Знаем, что скоро папа вернется в город и по пути домой заедет на новогодний базар. А потом зайдет в нашу тихую скучную квартиру с большой датской пихтой в руках. Самой красивой и пушистой. Запах новогодней хвои — так пахнет счастье. Наряжаем дерево вместе с Марией Архиповной. Она всегда оставляет за мной почетное право водрузить серебряное украшение на самую верхушку. Сейчас вспоминаю об этом и не могу сдержать улыбку.

Он сказал, что постарается приехать. Под одеялом жарко. И сомнения все-таки душат. Но папа меня не подведет, он приедет, я знаю.

22 декабря 20….7

Что ж, дорогой дневник… Хочу сказать, что жизнь — странная и непредсказуемая штука. Сегодня вечером произошло такое, чему бы пару месяцев назад я ужасно обрадовалась. Хотя, что там обрадовалась… Сердце бы от счастья выскочило из груди. Но почему-то когда все случилось в этот вечер, я испытала самые противоречивые чувства…

В общем, мы с Филиппом поцеловались!

Вернее, это он меня поцеловал, а я… Все вышло так глупо, мамочки!

Хотя обо всем по порядку.

Филипп зашел к нам поздно вечером, чтобы помочь тете Маше отнести пару коробок со старыми книгами, которые мама великодушно решила отдать Гурьевым. Собрание классиков принадлежало когда-то моему дедушке. И, по словам мамы, у нас дома просто пылилось.

«Дарья все равно ничего не читает!» — попутно сделала она мне замечание. Конечно. Будто мама интересуется моим досугом…

— У меня еще пирог в духовке! — всплеснула руками Мария Архиповна. — Филипп, подождешь?

— Подожду, куда я денусь? — ответил Фил.

— Можешь пока пройти в мою комнату! — предложила я. — Сейчас делаю геометрию и, если честно, кое-что не поняла в одной задаче… У вас уже была итоговая контрольная за первое полугодие?

— Была, — кивнул Филипп. — Значит, тебе нужна моя помощь?

— Не отказалась бы! — широко улыбнулась я.

— Вот-Вот, Филушка, помоги Дарье! — напутствовала нас тетя Маша.

В моей комнате царил полумрак. Были включены лишь настольная лампа и мигающая гирлянда.

— У тебя уже праздник? — усмехнулся Филипп.

— Ой, она круглый год горит! — отмахнулась я. — Вот, смотри!

Я усадила Фила за письменный стол перед раскрытой тетрадью. Парень внимательно изучал мое перечеркнутое на несколько раз решение задачи.

— Все верно. Теперь тебе осталось лишь вывести формулу для производной пирамиды. В итоге ты докажешь, что объем пирамиды равен трети произведения площади ее основания и высоты…

Я склонилась над столом, внимательно рассматривая свой черновик. При этом чувствовала на себе взгляд Фила. Его лицо было так близко… И сердце от волнения застучало громко-громко.

— Даша, знаешь… — неуверенно начал Филипп. Я боялась посмотреть на парня, продолжая изучать тетрадь. Только формулы теперь все перепутались.

Выждав пару секунд, я все-таки осмелилась взглянуть на Фила. В свете настольной лампы его ресницы отбрасывали легкую тень на щеки, а серые глаза сейчас казались совсем темными. Внезапно Фил резко наклонился ко мне и быстро поцеловал в губы. Отстранился и посмотрел на мое растерянное лицо. Видимо, подавленное молчание он расценил, как согласие, потому как снова потянулся ко мне за новым поцелуем, но остановился буквально в двух сантиметрах от меня.

— Не возражаешь? — тихо спросил Фил.

Я неопределенно закивала, а затем отскочила от парня, ударившись головой о книжную полку, которая висела над столом.

— Ой-ой!

— Даша, все в порядке? — Вскочил со стула Филипп.

— Да! Нет! — проговорила я, схватившись за голову. — Что это было вообще?

— Прости, случайно вышло! — виновато проговорил Фил.

— И во второй раз случайно полез целоваться? — озадачилась я.

— Не удержался…

Я быстро отошла от стола к подоконнику и уставилась в окно, разглядывая в черном стекле свое отражение на фоне желтых мигающих фонарей гирлянды. В комнате было так тихо, что я испугалась: вдруг Филипп услышит бешеный стук моего сердца?

— У тебя есть девушка, — напомнила я, по-прежнему не веря в то, что минуту назад произошло.

— Да, я знаю! Прости! — не оборачиваясь, ответил Фил. — Глупо вышло!

— Не то слово! — нервно воскликнула я. — Надеюсь, такого больше не повторится…

— Ты права, мы оба в отношениях! Теперь Кайзер имеет полное право набить мне морду…

Ха! Кайзеру, конечно, есть до этого дело… А вот Вите такой поступок Фила точно бы не пришелся по душе.

Раздался стук, а затем в комнату заглянула Мария Архиповна.

— А вы чего тут впотьмах сидите?

Мы с Филом переглянулись, и я непроизвольно опустила голову. Горю. Горю. Горю.

— Филиппушка, я готова! Идем?

— Идем! — кивнул парень. — Пока, Даша!

— Пока! — откликнулась я. — Спасибо за… помощь в решении задачи!

— Пожалуйста! — кротко ответил Фил и быстро вышел из комнаты.

Позже Гурьев прислал мне личное сообщение. А в нем прикреплена всего одна песня, в припеве которой были такие строчки:

Сложно быть рядом с русской принцессой

Так много стресса, так много стресса

Мне среди друзей твоих тесно,

Но так интересно, так интересно…

Я, прослушав песню, тут же вышла из сети, ничего не ответив. Легла в кровать и завернулась в одеяло. Иногда я жалею, что в нашей квартире стоят стеклопакеты. Судя по всему, за окном разыгралась настоящая вьюга. Было бы классно уснуть под звук рыдающего ветра.

Сильнее зимы

Малахит сосны,

А любовь и на вкус смола.

Ты ко мне холодна,

Как подо льдом Нева

И в любое время года Москва.

Но против мокрого ветра

Смолит моя сигарета…*

(*гр. «Электрофорез» — «Русская принцесса»)

Сегодня я вновь испытала странные эмоции, как в тот день в парке, когда мы с Филом шли по мокрым грязным листьям. Тогда я отказалась ехать с Гурьевым загород, пожалев чувства новенькой Виты. Но сегодня, когда Филипп меня поцеловал, почему-то первым делом подумала не об однокласснице, а о Роберте…

И это открытие, честно говоря, меня очень пугает. Будто что-то изменилось, и мне снова больше не всё равно.

12

25 декабря 20….7

После уроков, когда мы с девчонками, забрав куртки из гардероба, вертелись около огромного зеркала, к нам подошел Кайзер.

— Дэнни, если что, сегодня ночую у тебя! — доверительно сообщил он моему отражению.

— Чего-чего? — резко обернулась я. Викуля замерла с красивым шерстяным беретом в руках. Карина тоже с интересом смотрела на нас.

— Чего-чего! — передразнил меня Роб. — Ты ведь моя девушка?

— Допустим! — нахмурилась я. Кайзер стоял передо мной такой невозмутимый, со своей наглой ухмылочкой…

— Ну вот! Сегодня приду к тебе с ночевкой. Ты чего, как маленькая, пончик мой сахарный! — Роб подмигнул. — До вечера!

Одноклассник развернулся и направился к выходу.

— Кайзер! — воинственно выкрикнула я. Но Роб даже не обернулся. Что какую пакость на этот раз он задумал? — Стой, кому сказала!

Я, на ходу наматывая длинный шарф, припустила следом за Робертом. Парень, услышав за спиной мое возмущенное пыхтение, прибавил шаг. Я тоже ускорилась. Роб перешел на бег.

— А ну стоять! — распихивая локтями столпившихся восьмиклассников, крикнула я. — Кайзер!

Но Роберт даже не думал тормозить. С легкостью распахнув тяжелую дверь, парень оказался на улице, сбежал с крыльца и понесся дальше по школьному двору. Я — за ним.

— Р-р-роберт! — прорычала я, догоняя одноклассника. Конечно, Кайзер сбавил скорость, иначе бы я его никогда не достала. Говорю ж, проблемы у меня со спринтом.

— Ты что-то хотела, Дэнни? — невозмутимо отозвался Роб.

— Сказала бы я, что хотела! — возмущенно крикнула я. — Как все это понимать?

— А! Ну я ночую у тебя. Если что, так и скажешь моей маме…

— Твоей маме? — обалдела я.

— Ага! — Роб серьезно смотрел на меня.

— Кайзер, если не объяснишь, в чем дело, я тебя побью! — пообещала я. — Пощады не жди!

— Даша, мне очень надо попасть на одну вписку! — начал Роб. — Но родители не в восторге от этой идеи. А тебя они очень даже любят!

— Любят? Кого? Меня любят? Твои родители?

— Ну, а кого же еще? Ты же — моя девушка!

Мама Роберта состояла в родительском школьном совете, и знала всё обо всех старшеклассниках. Значит, она думает мы на самом деле встречаемся? Боже…

— Мать и отец, кстати, одобряют мой выбор! Еще бы! Ты ведь дочка Ольги Олеговны…

— Слушай, Кайзер, что-то мне это не нравится! — Почесала я лоб под колючей шапкой. — Ты разболтал предкам, что мы якобы вместе?

— Ну да! — невозмутимо отозвался Роб. — А ты — нет?

Я отрицательно покачала головой.

— А зря! Очень, кстати, удобно… Я столько раз тобой прикрывался, чтобы улизнуть из дома.

— Интересные новости! — возмутилась я.

Сказать маме, что я встречаюсь с парнем? О, нет-нет… Дарье рано думать о парнях. Уроки, уроки, уроки… Чтобы хорошо сдать экзамены и поступить в престижный институт (слово «престижный» подчеркнуть несколько раз).

— Мама бы в жизни не разрешила мне привести в дом мальчика с ночевкой! — серьезно сказала я.

— Мальчик с ночевкой! — рассмеялся Роб, передразнив меня. — Ты такая прелестная, Дэнни!

— Я не шучу!

— Так и я не шучу! — откликнулся Роберт. — Ты — прелесть!

Парень хотел развернуться, но я схватила его за рукав куртки.

— Что еще? — спросил Роберт. — Не беспокойся, моя мама вряд ли тебе позвонит. Просто она уже знает, когда я собирался на эту вписку, так что на всякий случай… перестраховаться…

— Для чего ты сказал при девчонках, что останешься у меня ночевать? — спросила я. — Они теперь не отвяжутся с расспросами…

— Прости, виноват, вы же вечно втроем ходите, как приклеенные! Ладно, скажи, что мы вместе смотрим феечек Винкс, или что ты там любишь, и ложимся спать!

— Роберт! — сердито потянула я одноклассника за рукав. — Я им скажу, что мы до свадьбы ни-ни!

— «Ни-ни»? — снова передразнил меня Роб. — Учитывая твои методы борьбы со мной, думал ты меня выставишь геем, импотентом или скажешь, что я до сих пор тащусь по нашей химичке. Но ты выбрала очень романтичный вариант. Хорошо, Севастьянова, я потерплю до нашей с тобой свадьбы, а теперь отцепись, пожалуйста!

Но я почему-то и не думала отцепляться. Колючий декабрьский воздух и отсутствие перчаток не мешали мне все так же крепко держать Роберта за рукав.

— Ты примерзла что ли? — озадаченно произнес Роб.

А у меня дежавю. Роберт снова просит отстать от него, а мне хочется твердить: «Дурак! Дурак! Кайзер, какой же ты дурак!»

— Дэнни, ну что ты так уставилась? — напрягся Роб. — Влюбилась что ли?

— Вот еще! — словно очнувшись, воскликнула я. — Нужен ты сто лет в обед!

Тут же освободила Кайзера. Тогда Роб сообщил:

— Мои родители, кстати, хотят ближе познакомиться с будущей невесткой! Приходи как-нибудь в гости!

— Ты во что меня втянул, Кайзер? — снова возмутилась я. — Стой!

Но Роберт уже быстрым шагом направился к воротам. Я, вновь почувствовав себя воинственным слонопотамом-третьеклассником, устремилась за Кайзером. Это что он выдумал — так меня подставлять? Моя мама тоже входит в школьный совет, и если до нее дойдут слухи о моем «романе»…

Выбежав за пределы школьного двора, я коршуном налетела на парня как раз в тот момент, когда Роберт пробегал по льду. Поскользнувшись, мы вдвоем повалились в ближайший сугроб.

— Ты снова решила оседлать меня, Дэнни? Я только «за»! — проговорил Роб, пока мы барахтались в снегу.

— Почему ты вечно болтаешь всякие глупости? — еще больше сердилась я.

— Я болтаю, а ты их делаешь! — отозвался Кайзер.

Да уж, пожалуй, я творю необъяснимые даже для самой себя вещи. Это Роберт так действует на меня. Бесит настолько, что я ничего не контролирую! Загребла в руку побольше снега и бросила его Кайзеру в лицо:

— На вот, охладись, умник! — злорадно рассмеялась я.

Однако веселилась я недолго. Роб, склонившись надо мной, тут же проделал то же самое. Шмяк! Холодно, очень холодно! А ведь у меня косметика на лице! Снег еще за шиворот попал. Заверещала. Представляю, как на нас косились прохожие…

— Дашка, Роб, до завтра! — услышала я довольный голос Викули, которая тоже вышла за ворота.

— До завтра, Викуль! — откликнулась я, отплевываясь от снега.

— Ладно, ты пока отдыхай, я пошел! — сказал мне Роб, быстро поднимаясь на ноги. Но не смог далеко убежать, так как я успела схватить его за ботинок и снова повалить в сугроб. Издала победоносный клич. Боюсь даже предположить, как выглядят сейчас мои школьные строгие брюки…

— Дэнни, ты в детстве что ли не наигралась? — проворчал Роб, лежа в снегу и прикрываясь рукой от пары снежков, которые я наспех состряпала и запустила в одноклассника.

— Ага! — искренне и чересчур довольно откликнулась я.

А ведь, действительно, даже не могу вспомнить, когда в последний раз так веселилась. И с кем могла еще такое проделать… Разве что с Филом в далеком детстве. Задумавшись об этом, я не заметила, как и в меня прилетел внушительный снежок от Кайзера.

— Ай!

— Не зевай, Севастьянова! — насмешливо ответил Роб.

Поборовшись в снегу еще несколько минут, мы поднялись на ноги.

— Я весь вымок! — пожаловался Роберт, отряхиваясь.

— А как мой макияж? — спросила я у Кайзера.

— Честно? Панда кунг-фу отдыхает!

— Мой дом ближе! — внезапно сказала я. — Пойдем чай попьем, согреемся…

Роберт с удивлением уставился на меня:

— Ты приглашаешь меня?

— Ну да…

— В гости?

— Ага!

— На чай?

— Если ты задашь еще один вопрос, я передумаю! — нахмурилась я. И снова это чувство, что когда-то нечто похожее было. Не хочу быть навязчивой…

— Вопросов больше не имею, идем, Дэнни! — взял меня за холодную мокрую руку одноклассник. — Я чай, кстати, с лимоном люблю!

— Какой налью, такой и выпьешь! — проворчала я, обескураженно следуя за парнем. До сих пор не верила, что пригласила Роберта Кайзера — своего заклятого врага, в гости.

Когда зашли домой, в квартире было тихо. Я знала, что тетя Маша сегодня взяла отгул. А мама, разумеется, на работе.

— Проходи, — поторопила я Роба, который застрял на пороге.

Роберт протянул мне свою мокрую куртку.

— На батарею брошу! — громко проговорила я. — И чайник поставлю!

— У вас нет елки? — спросил Роберт.

— Елку папа обычно выбирает! Но он пока за границей! — выкрикнула я уже из кухни. — Моя комната прямо по коридору и налево!

Молодец, Севастьянова Даша. Семнадцать лет никого в комнату из парней не водила, а тут в последнюю неделю что-то зачастила… Я, внезапно представив, что Роберт вдруг тоже мог бы меня поцеловать, смутилась и разозлилась сама на себя. Что за ерунда лезет в голову? Сердито загремела посудой…

Когда зашла в комнату, Роб стоял напротив полок с моими кораблями.

— Прикольно, — кивнул он на застекленный стеллаж.

— Спасибо! — ответила я, поставив на письменный стол две чашки с горячим чаем.

— И давно ты этим занимаешься?

— С восьмого класса!

Роберт заинтересованно продолжал рассматривать корабли. Тогда я подумала, что Кайзер — первый одноклассник, который узнал о моем хобби…

Я подошла сзади.

— Тут в основном британский военный флот… — сказала я.

Роберт обернулся.

— Не думал, что ты занимаешься моделированием… Впечатляет.

Я пожала плечами. Мол, ничего особенного. Но в глубине души стало приятно, что кто-то оценил мое увлечение…

Роберт взял со стола чашку с чаем и уселся на подоконник.

— Все-таки с лимоном? — улыбнулся он. Я промолчала.

Было странно видеть Кайзера в своей комнате, хотя вел он себя очень непринужденно, будто каждый день захаживал на огонек. Парень смотрел в окно, изредка отпивая чай. А я без стеснения стояла чуть поодаль напротив и изучала его профиль.

— Из моих окон тоже набережную видно, — сказал Роберт, повернувшись ко мне.

— Класс, — ответила я. А что еще ответить? Роб согласно кивнул и снова отвернулся.

Немного помолчав, я сказала:

— Ты классный!

Роберт с интересом взглянул на меня.

— Так считаешь?

— Вообще это про тебя так Вита сказала…

— А, рыженькая! Понятно. Захомутала нашего правдоруба и святошу Филиппа Гурьева…

Я решилась задать вопрос, который меня беспокоил.

— Считаешь Виту красивой?

Роб пожал плечами:

— Она симпатичная, конечно. Но ты горячее.

— Спасибо, Роберт, речь сейчас не обо мне, — смутилась я. Вот так нарвалась на сомнительный комплимент от Кайзера.

— А я часто других девчонок с тобой сравниваю, — отозвался Роберт.

— Вот как, — удивилась я. — А… а зачем?

— Не знаю! Ты классная. И это я так считаю, а не какая-нибудь тетя Мотя про тебя сказала…

— Какая еще тетя Мотя? — рассмеялась я. Второй раз за несколько минут мне стало приятно и хорошо от слов парня. Все-таки Кайзер хитрый жук! Знает что нужно сказать, чтобы расположить к себе человека…

Роберт снова посмотрел на меня и улыбнулся в ответ.

Я взглянула на настенные часы. За окном уже начало смеркаться. Тогда я осмелилась подойти ближе к подоконнику. Роб пододвинулся и похлопал рядом с собой, приглашая сесть.

— Сейчас должны зажечь гирлянды на кленах, — сообщила я, усаживаясь рядом. — Ты знаешь, в какое время их обычно включают?

— А гирлянды уже повесили? — отозвался Роб. — Не обращал внимания…

— Какой же ты… — покачала я головой.

— Какой? — переспросил Кайзер. — Скажи, что тоже классный?

— Прекрасный! — с сарказмом ответила я. — А теперь внимание на набережную… Раз, два, три…

Мы оба молча уставились в окно. На счет «три» гирлянды на кленах, действительно, зажглись. Роберт посмотрел на меня с таким восторгом, будто был пятилетним ребенком, а я Дедушкой Морозом, который заставил «гореть елочку»…

Дневник, я не знаю, что происходит.

Но когда Роберт отпускает шуточки по поводу своей симпатии, внутри меня всё дрожит.

26 декабря 20….7

Никто не хочет идти со мной на выставку Клода Моне. У тети Маши сплошные предновогодние хлопоты, отец до сих пор не взял билет до дома (не удивлюсь, если он как в прошлый раз прилетит только 31 декабря). Маму я даже звать с собой не стала, точно зная, что она откажет. У нее и так много работы, а в конце года тем более… Каждый вечер после ужина сидит за столом допоздна над своими отчетами…

Я предложила девчонками сходить со мной.

— Прости, Дашуль, обязательно бы пошла, но уже вещи собираю, — сказала Карина. На нее я, если честно, больше всех и рассчитывала. После того, как узнала, что подруга здорово рисует…

— Куда летите? — подошла к нам Викуля.

— С семьей во Францию, — довольно сообщила Карина. — На все каникулы!

— Кру-уто! — протянула Вика.

— Моне — тоже француз! — сказала я. — Викуль, пойдешь со мной на Клода Моне?

— А кто это? — откликнулась Викуля. — Какой-то диджей?

— Диджей! — расхохоталась Карина. — Ты, Дашка, нашла, кого с собой позвать… Импрессионист это!

— А? — переспросила Вика. — Импре…

— Художник, в общем! — вздохнув, пояснила я. — Ты, значит, тоже отказываешься?

— На выставку что ли? — ужаснулась Викуля. — Скучища какая! Еще и перед Новым годом… У меня подарки не всем куплены! А после праздников нельзя?

— Выставка до тридцатого! — откликнулась я расстроенно. — Ладно, забейте!

Когда девчонки разошлись каждая по своим делам, ко мне внезапно подсела Вита.

— Привет! — улыбнулась рыжая.

— Привет, — немного растерялась я. Мы не общались с новенькой с того самого дня, когда в начале декабря ее забросали снежками.

— Я нечаянно услышала, что ты на Моне собиралась…

— Собиралась! — эхом откликнулась я. Самое точное слово. Скорее, прособиралась.

— Билетов уже нет! — «обрадовала» Вита.

— Серьезно? — разочарованно спросила я. — Дотянула…

Нужно было сразу одной идти, а не искать себе компанию.

— Но у меня есть лишний! — сообщила рыжая.

— Вот как? — просияла я. Но тут же встретилась с нахмуренным взглядом Викули, которая наблюдала за нами с последних парт. До этого она о чем-то весело щебетала с Климом и Робертом. — Ох, извини, я не могу…

Вита проследила за моим взглядом.

— Боишься не получить одобрения своей подружки? — хмыкнула Вита.

— Ерунда! — резко сказала я. — Не нужны мне никакие одобрения!

Вру, конечно. Нужны. Но Вика — мой друг, Вита — ее враг. Хотя поссорились они из-за дурости, конечно. Это я Елесина имею в виду.

Муки выбора. С одной стороны, так хочется на выставку попасть, а с другой… это ужасно, когда Викуля на тебя дуется несколько дней.

— Можешь поговорить с Викой, — сказала рыжая, заметив мое сомнение. Хотя из ее уст это прозвучало немного насмешливо, вроде «Попросить разрешение у хозяйки».

— Поговорю, — кивнула я. — Спасибо за приглашение!

Вита тепло мне улыбнулась и отошла от моей парты. А я подумала, что новенькая — второй после Кайзера человек, который вызывает во мне сплошные противоречия. За несколько месяцев, что Вита учится в нашем классе, я так и не могла понять, что она из себя представляет. То кажется самой доброй и понимающей на свете, то вызывает жалость, то дает понять, что палец ей в рот не клади… Черт возьми, кто она такая?

— Что от тебя рыжуха хотела? — тут же подлетела ко мне Вика. — Про меня что-то плохое говорила, да?

— Нет же, Викуль, угомонись, — поморщилась я. — Вита услышала, что я собираюсь на Моне…

— Эта дура постоянно уши греет! — перебила меня Вика. — Ой, прости! Продолжай!

— Ну так вот. Она сказала, что билетов на выставку уже не достать, но у нее есть один лишний…

— Для тебя? — решила уточнить Викуля.

— Для Елесина твоего ненаглядного! — рассердилась я. — Ну, конечно, для меня!

— Что ж, иди… С этой Витой вдвоем… — Викуля попыталась изобразить безразличие. Но, честно сказать, вышло это у нее очень плохо.

— Ты не против? — удивилась я. Вот это великодушие.

— Не против! — сказала Викуля. — Ты хотела пойти на этого своего экспрессиониста…

— Импрессиониста, — машинально поправила я.

— Вот-вот! А я сама отказалась с тобой идти…

— Кстати, да! — снова вклинилась я.

— Но если она что-то начнет болтать про меня или Клима!..

— Я ее застрелю на месте! — пообещала я. — Ты ведь этого хочешь?

— Что-что?

— Шучу, — усмехнулась я. — Вряд ли она затронет такую личную тему…

Викуля воровато огляделась, а затем прошептала мне:

— Она и не такие личные темы затрагивает… Ты все-таки слишком ей не доверяйся и не откровенничай. Вита тонкий психолог… Как я попалась на ее удочку?

— Викуль, ты меня пугаешь, — честно сказала я.

— Сама себя пугаю! — отозвалась Вика. — Но я тебя предупредила…

Я тут же отыскала глазами новенькую. Вита в это время, о чем-то весело болтая с Леной Потаповой, поливала цветы. Луч зимнего яркого солнца играл в огненно-рыжих волосах новенькой. А улыбка была самой доброжелательно и искренней.

Викуля снова нагнетает. И разве может быть плохим человек, любящий картины Клода Моне?

27 декабря 20….7

«А.А. Ахматова. Жизнь и творчество. Любовная лирика А. Ахматовой»

Было выведено красивым ровным почерком на доске.

— Кто первый готов к выразительному чтению? — спросил классный Вадим.

— Чур, не я! — отозвался Елесин.

По классу прошелся смешок.

— С тебя, голубчик, и начнем! — вздохнул Вадим Антонович. — Тем более, в декабре столько пропусков… Где гуляем-то, Клим?

— Так влюбился же, Вадим Антонович! — довольным голосом отозвался Елесин.

Я тут же посмотрела на раскрасневшуюся Викулю. Пару раз они с Климом, действительно, прогуливали литературу, решив вместо урока отправиться в кино на утренний сеанс.

— Тогда тебе сам бог велел читать любовную лирику, — усмехнулся классный Вадим. — Давай, Клим, начинай!

Елесин откашлялся.

— Слава! Тебе! — загремел он на весь класс. На задних партах снова засмеялись. — Безы-ы-ы-сходная боль! Умер! Вче-ера-а! Сероглазый! Король!

Елесин замолчал, а потом, вчитавшись, разочарованно произнес:

— Так что ж тут, от бабского лица повествование!

— Бабское лицо! — заржал кто-то сзади.

— Киньте в него ластиком, пожалуйста! — посоветовал девичий голос со второго ряда.

— Могу швырнуть хрестоматией! — тут же нашелся услужливый.

— Клим! — поморщился Вадим Антонович. — Ну, во-первых, повествование от лица лирической героини… А, во-вторых… Можно! Узнать! Почему! Ты! Так! Читаешь!

— Ну с выражением же… — оскорбился Клим. — Громко. Чтобы все услышали!

— Мы! Все! Те-ебя-я! Прекрасно! Услы-ыша-али! — отозвалась Лена Потапова.

Класс снова грохнул от смеха.

— Если! Вам! Так не нравится! — продолжил Клим. — То… Можно! Мне! Выйти! В туа…

— Иди, Елесин, иди! — поторопил одноклассника Вадим Антонович. — Опять ты мне урок срываешь…

Когда Клим под общее гудение вышел из класса, учитель постучал ручкой по столу.

— Все, милые мои! Успокоились. Кайзер, ты не принимаешь участие во всеобщем веселье…

— Что? — донесся с задней парты голос Роберта. Я обернулась. Парень вытащил из уха один наушник и смотрел на классного Вадима.

— Перед тобой раскрытый учебник… Дочитай за Елесина! Любовная лирика… Ты, Роберт, влюблен?

— Какая вам разница, Вадим Антонович? — не очень вежливо отозвался Роб.

— Прости, — смутился классный Вадим. — Это я после откровений Клима Елесина.

И снова все рассмеялись.

— Откуда читать-то? — поинтересовался Роберт.

— Вечер осенний был душен…

— Вечер осенний был душен и ал,

Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:

«Знаешь, с охоты его принесли,

Тело у старого дуба нашли.

Я снова оглянулась. Роберт сидел, склонив темно-русую голову над раскрытым учебником. Читал он не так громко и выразительно, как Елесин (слава богу!), но в классе почему-то все сразу с почтением притихли. Чуть хрипловатым голосом Роб продолжал:

— Жаль королеву. Такой молодой!..

За ночь одну она стала седой».

Трубку свою на камине нашел

И на работу ночную ушел…

Когда я отвернулась от Роберта, Вика прошептала мне на ухо:

— Ты его сильно любишь, да?

— Что? — удивилась я. — Ты о чем?

— Так смотришь на него… — улыбнулась Викуля.

— Как? — смутилась я. — Обычно смотрю…

— Сильно любишь, да! — В подтверждении своих слов довольно кивнула Вика. Я рассерженно отвернулась к окну, продолжая слушать негромкий убаюкивающий голос Кайзера:

— Дочку мою я сейчас разбужу,

В серые глазки ее погляжу.

А за окном шелестят тополя:

«Нет на земле твоего короля…»

В классе стояла тишина. Словно все прониклись к безысходной боли и горю лирической героини, навсегда потерявшей любимого человека. Даже вернувшийся Елесин так и остался неуверенно топтаться в дверном проеме.

— Впечатляет! — пробормотал Клим. — Только что ж, муженек ее даже не подозревал, что жена того… шуры-муры с королем-то?

— Это сейчас и обсудим! — отозвался классный Вадим. — Клим, садись на место! Спасибо, Роберт…

— А дочь, получается, от короля? — не унимался Елесин по дороге к последней парте.

Я продолжала рассматривать в окне снег, налипший на уличный фонарь. Как люди влюбляются? Сразу или постепенно? Кажется, я даже не заметила, как это вновь со мной произошло. Любовь, подобно приближающемуся Новому году, несется на меня страшной белой лавиной. А я, несмотря на все прошлые неудачи, даже не пытаюсь что-то предпринять, надеясь, что в этот раз все может быть по-другому. Да и что стараться, когда все тщетно. Я напугана, я в панике, но куда мне бороться со стихией — настоящими чувствами, снежным девятым валом. Остается это только принять.

Снова посмотрела в конец класса и встретилась с внимательным взглядом Роберта. Кайзер послал воздушный поцелуй. Изобразив негодование, тут же отвернулась… Чтобы скрыть улыбку.

Я снова не могу спастись. Да и не хочу спасаться.

13

27 декабря 20…7 (поздний вечер, дополнено)

Мама вернулась с работы домой и тут же загремела стаканами в баре. Из-за этого не люблю канун праздников. В доме слишком много напряжения и нервов.

Я осторожно заглянула на кухню. Родительница сидела за стойкой с виски в руках.

— Сложный день? — негромко спросила я.

— Мне бы не хотелось об этом говорить, извини, — сухо откликнулась мама.

Я пожала плечами и вышла в темный коридор, где Мария Архиповна собиралась домой.

— Вы лампу-то включите! — посоветовала я. — Чего в темноте…

Тетя Маша замешкалась.

— Да все уже… Выхожу. Что мама говорит? — спросила шепотом Мария Архиповна.

— Пьет сидит, — ответила я. — Ничего не говорит. Наверное, на работе запарилась со своими отчетами. Как обычно.

— Значит, вы не поговорили? — расстроенно произнесла тетя Маша.

— О чем? Вы что-то знаете? — насторожилась я.

— Не имею права вмешиваться в ваши отношения… — Мария Архиповна нервно звякнула ключами.

— Да у нас и нет никаких отношений, — проговорила я. — У мамы большие проблемы на работе? Что-то со здоровьем?

Странно, но в своей интонации я уловила настоящую панику.

— Нет-нет, Даша, ничего такого! — запротестовала тетя Маша.

— Мария Архиповна, вы еще не ушли? — донесся из кухни голос мамы.

— Уже ухожу! — выкрикнула женщина. А затем мне: — До завтра, Дарья! Спокойной ночи!

— Спокойной… — растерянно отозвалась я.

Проходя мимо кухни, краем глаза видела, как мама, ссутулившись, сидела за столом. Залпом запрокинула в себя остатки виски со льдом и закрыла лицо ладонями. Я прошла по темному коридору в свою комнату. Что ж, не хочет делиться — не надо. Главная заповедь нашей семьи: не навязывайся.

29 декабря 20…7

С Витой мы встретились у здания, где находился выставочный зал. Рыжая немного опоздала. Пока ждала одноклассницу, мороз уже успел изрядно пощипать меня за щеки и нос.

— Прости! — подбежала ко мне Вита, громко скрипя снегом. — Пришлось задержаться, мама дома такой скандал устроила… Из-за ерунды!

Девчонка закатила глаза. Я, вспомнив мать Виты, немного напряглась.

— Знакомая история! Мы с моей тоже часто ссоримся…

— Будто сами не были молодыми, верно? — бросила Вита, первой поднимаясь по высоким ступеням.

— Угу…

— Ой, вот! Держи! — Вита достала из кармана пуховика билет и протянула мне.

— Спасибо!

— Да не стоит! — со смехом сказала Вита. — Сама искала, с кем бы сходить… Фил ведь до последнего отказывался!

— Точно, он выставки терпеть не может! — засмеялась я в ответ.

Вита, обернувшись, с интересом посмотрела на меня.

— По крайней мере, раньше не любил, — смутилась я.

— Скажу тебе — ничего не изменилось! — Вита потянула на себя тяжелую дверь.

Внутри было тихо. На входе нас встретила пожилая женщина.

— Девочки! — всплеснула она руками. — Молодцы какие! Пришли в такой мороз…

— Здравствуйте! — вразнобой сказали мы с Витой.

— Вы были у нас?

Я закивала головой, а Вита виновато пожала плечами, ведь она новенькая не только в нашей гимназии, но и в городе…

— Прямо по коридору! — подсказала женщина Вите. Рыжая направилась к гардеробу, а я задержалась на входе.

— Сегодня немного людей? — спросила я.

— Что ты, деточка, какие люди… Новый год же, не до выставок. Организаторы такое неподходящее время выбрали…

Я стянула с головы колючую вязаную шапку.

— Но билеты, по крайней мере, не достать…

— Полно билетов! — снова отмахнулась от меня женщина. И посмотрела так, словно я городская сумасшедшая. — Мне пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать посетителей в последние несколько дней…

— Да? — удивилась я, выглядывая у гардероба Виту, которая в это время прихорашивалась у зеркала. Как-то мне даже в голову не пришло посмотреть на сайте наличие билетов… Поверила рыжей на слово. Да и почему мне стоило в Вите сомневаться?

Я тоже сдала куртку, и мы с одноклассницей прошли в пустой выставочный зал.

— Никакого аншлага нет, — сказала я, осторожно поглядывая на Виту.

— Действительно, — оглянулась рыжая. — Значит, меня дезинформировали…

— Кто?

— Какая теперь разница? — улыбнулась Вита. — Мы ведь сюда пришли картины смотреть…

— Действительно! — кивнула я, отходя в сторону.

Когда рассматривала одну из понравившихся работ, Вита подошла ко мне и прошептала:

— «Я бы хотел рисовать так, как поют птицы…» Так говорил Моне.

Я оглянулась.

— Ты, Вита, тоже рисуешь?

— Я окончила художественную школу, — проговорила Вита. Вот это да! Сколько вокруг талантов… — Хотела поступать в институт Репина…

— Хотела? — переспросила я.

— Мама никогда мне не разрешит получить такое образование, — вздохнула Вита.

— Кем же она видит тебя в будущем? — заинтересовалась я.

— Главное — пристроенной красавицей и умницей. Художник — что это за профессия? Я буду обречена на голод… Ты сказала, что тоже часто ссоришься с мамой?

Мы перешли к другой картине. Стук наших каблуков эхом разносился по большому пустому залу.

— Не хотелось бы об этом говорить, — призналась я. Вита с пониманием кивнула. Но ей, видимо, наоборот необходимо было выговориться, потому как она сбивчиво начала:

— Я совсем не помню, что было в тот вечер в ноябре… Надеюсь, я не вела себя грубо?

— Ох, нет, все нормально… — отозвалась я.

— А вот мама наверняка устроила скандал, — продолжила недовольным голосом Вита. — Наверное, неправильно так говорить, но иногда я ее очень стыжусь… Она совсем не умеет достойно держать себя в обществе!

— Вика как-то говорила, что вы переехали из-за новой работы твоего отца… — решила я поддержать беседу.

Вита только поморщилась.

— У меня нет отца. И никогда не было. Новую работу получил отчим.

— А-а, — протянула я. С отцом неудобно вышло.

— И это уже мой третий отчим! — недобро усмехнулась Вита. — Самый удачный мамин брак. Дорвались, блин, до богатства… Сдалось оно все нам?

Я не знала, что на это ответить… Пришла посмотреть на работы Клода Моне, а в результате оказалась вовлечена в какой-то мексиканский сериал, где главная героиня — рыжая Вита. В каждом ее слове чувствовалась такая горечь, что настроение у меня совсем испортилось. И теперь среди всех прекрасных картин в огромном выставочном зале мне было неуютно.

— Ну тебе хоть нравится наша гимназия? — спросила я.

— Если бы не Фил… — начала Вита. — Знаешь, Даша, ты только не смейся…

Да уж мне совсем не до смеха!

— …но мне с первого дня показалось, что мы с тобой должны держаться вместе.

— Вместе? — удивилась я. С чего это, интересно?

— Мне кажется, что мы очень похожи… — сбивчиво продолжила Вита, а затем внимательно посмотрела мне в глаза и произнесла: — Даша, я знаю, каково это, когда выглядишь счастливой только снаружи…

— Со мной все не так уж плохо, — пробормотала я. Неужели со стороны произвожу впечатление одинокого человека? Или Вита, действительно, почувствовала во мне родственную душу.

— А Фил делает меня лучше, — проговорила Вита. Я насторожилась. Ведь в сентябре мне приходили в голову точно такие же мысли… — Не знаю, что там наговорила вам тогда моя мама, но я, действительно, не пай-девочка. Пить мне, например, совсем нельзя. Башню сносит… А тогда наклюкалась с горя, думала, между тобой и Филиппом что-то есть… Я, если честно, первое время так сильно его ревновала к тебе. Но теперь вижу, как ты смотришь на Роберта. У вас, кажется, все серьезно…

Отлично! Уже все видят, как я смотрю на Роберта. Мамочки, а если и сам Кайзер понял, что я вляпалась по самое не могу?

— Поэтому сейчас чувствую себя такой идиоткой, — между тем, призналась Вита. — Стыдно перед тобой!

— Ну что-о ты-ы… — протянула я. Знала бы она, какие несбыточные планы я строила в начале учебного года на Гурьева. Так бы не стыдилась. Я усмехнулась: — С кем не бывает? Все ошибаются…

После выставки мы вышли на гудящий мороз. Я отметила, что на Вите такая же шапка и похожие варежки… Почему-то это меня совсем не разозлило. Наоборот, это весело и умилительно. Родственные души, говорит?

— Какие планы на Новый год? — спросила Вита. — Слышала, наши едут на горнолыжку, там у Елесиных недалеко огромная дача…

— Знаю, — кивнула я.

— Но Фил, конечно, не приглашен. Банкет строго для богатеньких… А без Фила я не поеду. Ты как?

— О, нет, я с семьей, — поспешно ответила я. Не хватало еще с Елесиным Новый год встречать. Хотя Викуля наверняка будет там.

— Это правильно! Светлый семейный праздник, — улыбнулась Вита. Будто это не она полчаса назад жаловалась на мать и третьего отчима. Но ситуация тут же прояснилась: — Мы с Филом Новый год встретим!

— Ого, — пробормотала я. — Семья?

— Ага! — счастливо рассмеялась Вита. А я поймала себя на мысли, что сердце мое от этой новости совсем не ёкнуло. Наоборот я даже порадовалась за Виту. Лицо ее сразу преобразилось. — С наступающим, Даша!

Вита снова меня крепко обняла.

— С наступающим, Вита! — откликнулась я, решившись в этот раз обнять ее в ответ.

— Нас ждет сложный, но очень увлекательный год! — проговорила рыжая девчонка, глядя мне в глаза. — Но все будет хорошо, не так ли?

— Все будет просто замечательно! — обескураженно отозвалась я.

— Вечером тебе напишу! Не возражаешь?

— Почему я должна возражать? Пиши…

Мы разошлись в разные стороны. Снег все так же громко скрипел под ногами. Навстречу мне шел мужчина с двумя детьми. В руках у него была небольшая пушистая елка. А малыши, путаясь под ногами, звонкими голосами задавали ему кучу вопросов. Я слышала только обрывки фраз: «А правда, что Дед Мороз…», «Но как он к нам попадет?», «Через щелочку!», «Он помнит, что я хочу синюю машинку?»

Почему-то, глядя на них, захотелось счастливо рассмеяться в голос. Но я сдержалась. Лишь улыбнулась в шарф и прибавила шаг. «Светлый семейный праздник». Вот и у меня он должен пройти в кругу близких…

Давай же, сложный и увлекательный год, приходи! Будем обниматься! Я тебя не боюсь и очень жду.

29 декабря 20…7 (вечер, дополнено)

Песня последней встречи

Так беспомощно грудь холодела,

Но шаги мои были легки.

Я на правую руку надела

Перчатку с левой руки.

Показалось, что много ступеней,

А я знала — их только три!

Между кленов шепот осенний

Попросил: «Со мною умри!

Я обманут моей унылой

Переменчивой, злой судьбой».

Я ответила: «Милый, милый —

И я тоже. Умру с тобой!»

Это песня последней встречи.

Я взглянула на темный дом.

Только в спальне горели свечи

Равнодушно-желтым огнем.

Анна Ахматова, 1911

30 декабря 20…7 (раннее утро)

Ночью мне снился сон. Яркие картинки из прошлого. Мы собираемся на мою первую школьную елку. На мне пышное белое платье, я распускаю косу, и тетя Маша завивает мои светлые волосы на плойку. Долго кружусь перед зеркалом, повторяя вслух стихотворение, которое должна рассказать Деду Морозу. Во сне я до сих пор в него верю и знаю точно, что чудеса произойдут. И запах сладких мандаринов завис в воздухе.

Мама и папа берут меня за руки. Я что-то весело рассказываю, поочередно обращаясь к каждому из родителей. Задаю тысячу надоедливых детских вопросов, но мама и папа с улыбками отвечают на очередное мое «А почему?..»

Новый год мы всегда отмечаем вместе. Хочу, чтобы эта традиция никогда не нарушалась… Дети, внуки, правнуки… Как хорошо, что родители могут выделить хотя бы один день из своего сумасшедшего рабочего графика.

Впервые мой сон был так размерен и спокоен. Я проснулась самым счастливым человеком на свете.

Но затем вспомнила, как вчера после выставки между мной и Гурьевым состоялся очень странный разговор.

Я шла к дому по освещенной набережной, когда услышала за спиной скрип снега. Обернулась и увидела смущенного Фила.

— Испугалась? — виновато спросил Гурьев. — А это я иду за тобой…

— Что ты делаешь в наших краях? — поинтересовалась я, поглядывая на заснеженную седую реку. Со стороны проспекта гудела декабрьская пробка. Эта предновогодняя суета вокруг… — У тети Маши ведь сегодня выходной!

— Я специально к тебе! — Парень подчеркнул слово «специально».

— Ко мне? — немного напряглась я.

— Да, хотел поговорить по поводу того, что произошло между нами в твоей комнате…

— Зачем это обсуждать? — искренне удивилась я.

— Думаю, я должен объясниться…

Мы подошли в холодному парапету. Облокотившись об него, Фил негромко начал:

— Да, мы с Витой встречаемся… Но меня почему-то не покидает чувство, будто мы с ней обманываем друг друга.

— О чем ты? — насторожилась я. Со стороны эта парочка выглядит очень искренней… Хотя в наши с Кайзером отношения тоже все верят.

— Мы словно делаем этим романом одолжение… — принялся объяснять Филипп. — Я начал с ней встречаться, надеясь, что забуду тебя, а Вита… Понятия не имею, для чего ей все это нужно.

«Фил делает меня лучше» — призналась мне рыжая…

— Кажется, ты ей правда небезразличен, — осторожно сказала я. — Вы несколько месяцев общаетесь… неужели ты ей не доверяешь?

— Все это сложно объяснить! — поморщился Фил. — Наверное, у меня паранойя… Но это странное ощущение, что меня втянули в какую-то игру, оно никуда не пропадает. Да я и сам, конечно, хорош. В этом году просто не узнаю себя! Даша, с каких пор я стал тем человеком, который пользуется другими? Ведь я всегда за искренность…

Филипп уронил голову на руки.

— Обман, обман… кругом обман.

Это еще Фил не в курсе, с чего начался наш с Кайзером «роман». Филипп поднял голову и посмотрел на противоположный берег реки, где маячили огни высоток.

— Я должен расстаться с Витой. Ничего не получается. Так будет честнее… Пока все не зашло слишком далеко.

— Прямо перед Новым годом? — невольно вырвалось у меня. И снова перед глазами стояло счастливое лицо Виты: «Светлый семейный праздник. Новый год с Филом встретим». У меня от волнения даже голова немного закружилась. Я крепче ухватилась за мерзлый парапет. Это будет очень жестоко, если Филипп решит расстаться с Витой накануне такого дня. — У вас ведь наверняка есть планы на тридцать первое…

Фил покосился на меня:

— Она хотела ехать на дачу к вашему шуту Елесину… Кайзер и компания. Сдались они мне… Ты тоже едешь?

— Я жду отца, — словно запрограммированный робот упрямо произнесла я.

Фил понимающе кивнул и продолжил:

— Я не вижу смысла тянуть. Думал, смогу забыться. Тем более, Вита так наставила на этих отношениях в то время, как мне нравилось с ней просто дружить. И ничего большего. Помнишь, я говорил, что вы похожи… Но это только на первый взгляд. Вы — абсолютно разные. И к тебе тянет сильнее… Ничего не могу с собой поделать.

Я не знала, что ответить. Если бы Фил был немного смелее… Делал шаги в то время, когда я этого от него ждала. А тут еще вся эта история с Кайзером закрутилась… И по уши влюбленная в Фила Вита… Мамочки, как же все запуталось! Я осторожно взглянула на Гурьева. А тот уже с напряжением внимательно смотрел на меня, будто я одной фразой вмиг решу все его проблемы.

Вместо ответа я сняла варежки, убрала их в карман и вытянула вперед руки. Несколько редких крупных снежинок приземлились на горячие ладони и тут же растаяли. Фил с интересом наблюдал за моими действиями, а затем вдруг спросил:

— В сентябре мне так не показалось, но сейчас… У вас с Кайзером все серьезно?

— Да! — слишком резко сказала я. Даже сама от себя такой реакции не ожидала… Ведь все это неправда. Между мной и Робом ничего нет, кроме мурашек, которые вызывают случайные прикосновения Кайзера. Но не хотелось давать Филиппу мнимых надежд. Так можно еще сильнее запутать этот образовавшийся странный клубок.

— Что ж, — усмехнулся Фил. — Наш школьный король снова в победителях…

Выходит, я — главный приз в вечном соперничестве этих двух ребят?

— Мне нужно идти, извини! — сказала я, поспешно натягивая перепутавшиеся варежки. — Завтра такой суматошный день. Вечером бабушка должна заехать, предвкушаю очередной скандал…

— Твоя суровая ба? — улыбнулся Фил.

— Моя суровая ба, — вздохнула я, повторив. — Привезет мне классные подарки, поругается с мамой… Все как обычно. Наши праздничные семейные традиции.

Я отошла от парапета и, пятясь спиной, помахала Гурьеву.

— Даша! С наступающим! В новом году смейся чаще… — начал Филипп, наблюдая, как я медленно отхожу от него. Его обветренные губы тронула улыбка.

— Филипп, — перебила я. — Чтобы ты там не решил по поводу Виты и вашего расставания… Не приходи больше специально ко мне, хорошо? Не надо…

— Я тебя напугал? — удивился Гурьев. — Не нужно было вываливать на тебя все эти откровения…

— С наступающим, Фил! — слабо улыбнулась я и, развернувшись, быстрым шагом направилась в сторону дома.

Снова вспомнила, как осенью на этой набережной мы нарезали круги на скейте. Тогда я думала, что мы впервые поцелуемся. Но Филиппа в тот вечер больше волновал возникший на горизонте Роберт, который все время его в чем-то обыгрывает…

Это конец. Дружить как раньше у нас точно не получится… А что-то большее я не могу дать Филу. Представляю, что будет с Витой. Она так ждет этот Новый год, чтобы встретить его с Гурьевым… Вот так после одного честного разговора кто-то может потерять друга, а кто-то — возлюбленного.

Холодный ветер дул прямо в лицо, и на глазах тут же выступили слезы. Золотые гирлянды на голых кленах смазались в желтые равнодушные пятна.

14

30 декабря 20…7 (вечер, дополнено)

Приезд в канун Нового года бабушки — черный день в календаре для моей мамы. Они никогда особо не ладили. Ба до сих пор имеет привычку делать за столом маме замечания, критикует прическу, одежду, новые предметы интерьера… Если бы мама сама готовила, бабушке бы точно не пришлась по вкусу ее стряпня. Но, к счастью, за готовку у нас отвечает тетя Маша. Вот и сегодня она украсила праздничный стол самыми разными блюдами и быстро засобиралась домой, наверняка чтобы не встречаться с моей суровой ба. С ней практически никто не ладит. Кроме меня.

Во время ужина за столом, как обычно, царила напряженная атмосфера. Мы молча гремели приборами.

— Как твоя работа? — обратилась ба к маме, первой нарушив тишину. Я отложила в сторону вилку и с интересом посмотрела на родительницу. Это коронный бабушкин вопрос. Практически как мамино «Ты, Дарья, сделала уроки?»

— Спасибо, что интересуешься, — откашлявшись, проговорила мама. — Все хорошо… Только Татьяна уходит в декретный отпуск, я без помощницы зашиваюсь…

Мама снова закашлялась.

— Оль, попей водички, — поморщилась бабушка. — Что за ужасная привычка начинать говорить с набитым ртом…

Мама схватилась за стакан с водой и начала жадно пить, не поднимая на нас с бабушкой взгляда. Если честно, иногда на наших «душевных» семейных ужинах мне жаль мать. Ба по отношению к ней бывает просто невыносимой… Хотя частенько я не скрываю своего злорадства… Пускай побудет в моей тарелке.

— Внука, твои как дела? — обратилась ко мне бабушка.

— Ты, конечно, имеешь в виду уроки? — насмешливым тоном поинтересовалась я, снова поглядывая на напряженную маму.

— Почему же уроки? — удивилась ба.

— А, или тебе интересно про репетитора? — продолжила я. — Все отлично, хожу к нему три раза в неделю… После новогодних каникул продолжу…

— Скучища какая! — вздохнула бабушка. Я хохотнула. — Ну, а с парнями как дела обстоят?

— Боже, мама, ну какие парни в возрасте Дарьи! — поморщилась тут же моя родительница. — Не до парней ей сейчас… Об экзаменах надо думать!

— Одно другому не мешает, — пожала плечами бабушка. — Дарья отлично учится!

— Это потому что она не забивает голову всякими глупостями! — сообщила мама. Эх, прочитала бы она мой дневник….

— Она не забивает, а вот ты в ее года очень даже охотно соглашалась на такие глупости…

— Ну-ка? — тут же оживилась я, окончательно позабыв об ужине.

— Она тебе не рассказывала? — удивилась ба.

Я только отрицательно покачала головой. Мама мне никогда ничего не рассказывает.

— К Оле как-то один горе-кавалер пытался летом забраться в комнату по пожарной лестнице…

— Мама! Ну перестань…

— Продолжай, ба! — поторопила я.

— Ты, Дарья, сейчас вообще в свою комнату пойдешь! — пригрозила мама.

— Как страшно, — отозвалась я.

— Только парень окна перепутал и в нашу спальню залез. Дедушка твой, бывалый охотник, сразу за ружье схватился, а Ольга прибежала на шум и громче всех вопила: «Держи вора!» Чтобы мы не подумали, что это к ней… Даже для достоверности за стул схватилась. Ладно еще парнишку не огрела сгоряча… А «вор» щупленький, перепуганный, из-за спины смятый букет ромашек достал…

— О-о-у, — с умилением протянула я, а затем обратилась к маме: — Сколько тебе было лет?

— Какая разница? — сердилась мама. — Не помню! Много!

— Ей было пятнадцать! — подсказала бабушка.

— Мне сейчас семнадцать! — тут же сообщила я.

— Ох, велика птичка! А давайте сменим тему разговора? — предложила мама.

Бабушка, пожав плечами, улыбнулась и подмигнула мне. Мама, заметив наши переглядки, нахмурилась. Не нравилось ей, что образ строгой непоколебимой матери, рушится на глазах.

Оставшийся вечер ба то и дело делала маме замечания:

— Ты еще не уволила своего водителя? Он хам и пройдоха, сколько штрафов по его милости пришло в этом месяце? Ты оплачиваешь их сама? А что за скатерть? Старомодная какая-то… Ты, Ольга, никогда не отличалась безупречным вкусом… И ты уверена, что эти стулья сочетаются с обеденным столом? Сколько составил твой годовой оборот? Что ж, неплохо, но я думала, будет намного лучше…

К концу ужина мама совсем поникла. Наверное, так же выглядела бы и я, если б мы с мамой решили провести вместе целый вечер. Хотя бабушка нашла множество «минусов» в маме, меня же пока попрекают лишь учебой. Снова стало жаль маму. В последние дни она сама не своя, но даже словом не обмолвилась бабушке, что у нее какие-то проблемы. Старалась казаться безразличной ко всем бабушкиным нападкам, но под конец вечера все-таки скисла. Сидела, уткнувшись в нашу «старомодную» скатерть, и даже не вышла в коридор, чтобы проводить бабушку.

— Ты к ней слишком строга, — произнесла я негромко, пока ба прихорашивалась у зеркала.

— За столько лет она уже должна была привыкнуть, — пожала плечами ба. — Матушку твою иногда полезно спускать с небес на землю… Отец ее всегда слишком баловал. Единственная доченька, все для нее… Знаешь, в чем наша ошибка? Мы хотели, чтобы у нее было все самое лучшее, поэтому отдали в твою гимназию. Каких твоему дедушке стоило усилий устроить ее туда… Но общение с обеспеченными ребятами Ольгу только испортили…

— О чем ты? — удивилась я.

— С тех пор она постоянно хочет всем доказать, что она не хуже остальных… Мы жили неплохо, но по сравнению с ее одноклассниками, очень бедненько. Кто-то откровенно над Олей смеялся, объявляли ей бойкоты… И вот она говорила нам: они еще посмотрят, чего я могу достичь… Достигла, действительно, многого. И все равно будто в жизни чего-то не хватает… — продолжила бабушка. — Но ведь выше головы не прыгнешь.

— По-моему, единственный человек, кому она что-то хочет доказать — это ты! — неожиданно встала я на сторону мамы. — Но ты будто не замечаешь ее успехов. А это, скажу я тебе, ба, очень гадкое чувство. Уж я не понаслышке знаю.

Бабушка внимательно посмотрела на меня:

— Это что за мудрая внука передо мной?

Серьезно! Что с ними такое? Мне и самой кажется, что в жизни я порой разбираюсь лучше взрослых…

— Отец когда приедет?

— Надеемся, что завтра…

— Вы с мамой еще ходите на эти ваши сеансы… к психологу?

— Давно не были, — ответила я. — У мамы слишком загруженный график работы в последнее время. Но психолог посоветовал мне вести дневник…

— И как? — заинтересовалась бабушка. — Что ты туда записываешь?

— Да так… Всякое, — почему-то смутилась я.

— Птичка моя! — шепотом воскликнула бабушка. — Мне-то можешь рассказать… Кто этот парень? Он хороший?

— Не знаю, — честно сказала я. — Я ничего про него не знаю.

— Вы только познакомились?

— Вообще-то мы много лет учимся в одном классе… Он ни хороший, ни плохой. Очень скрытный, словно носит разные маски… Даже толком не могу понять, почему к нему так тянет…

— Ты пыталась сорвать с него хоть одну маску? — серьезно спросила меня бабушка.

— Нет, — честно сказала я. — Мне страшно разочароваться.

— А ты попробуй, — посоветовала ба. — Чем раньше ты это сделаешь, тем тебе будет легче… К какому бы открытию ты не пришла. Иди ко мне, мой птенчик, обниму!

Я подошла к бабушке и крепко ее обняла.

— Потом напишешь, как тебе подарки? — негромко спросила бабушка.

— Угу! Приезжай к нам чаще?

— Боюсь, внука, твоя мама этого не вынесет! — улыбнулась бабушка. — Оля, с наступающим!

— Да-да! — откликнулась мама, гремя чашками. — И тебя!

— Даже не вышла проводить… — вздохнула ба. — С Новым годом, Даша!

— С Новым годом! — эхом откликнулась я, снова обнимая бабушку.

Закрыв деверь, тут же отправилась в свою комнату, попутно заглянув на кухню. Мама, сев на корточки, колдовала над посудомоечной машиной.

— Ба, кстати, просила передать, что тебе идет новая стрижка!

Мама, не вставая с корточек, резко обернулась:

— Ты шутишь?

— Нет! Говорит, этот цвет волос тебя так освежает… и молодит. Ты с ним совсем как та пятнадцатилетняя девочка…

— Скажете тоже, — смутилась мама.

— …которая едва не зашибла стулом своего щуплого кавалера с ромашками!

— Дарья! — Поднялась мама на ноги.

Я негромко рассмеялась:

— Шучу.

— Но почему бабушка сама мне об этом не сказала за ужином?

— Забыла, наверное, — пожала я плечами. — Или тогда не посчитала это важным… Люди не придают значения вовремя сказанным нужным словам, — вспомнила я «Алые паруса».

— Ты, Дарья, философ! — улыбнулась мама.

— Просто подумай об этом! — усмехнулась я. — Пойду в свою комнату…

Зайдя к себе, схватила ноутбук и уселась с ним на кровать. В одной из социальных сетей, минуя все непрочитанные сообщения, в общих друзьях отыскала Роберта. Судя по последнему визиту, Кайзер уже пару дней не заходил в сеть. Наверное, сейчас они на даче у Клима. Там снег, горы, треск огня в камине… И куча избалованных ребят. «Банкет для богатеньких» — как сказала Вита.

Я еще пару минут изучала страницу одноклассника, но ничего интересного, что могло бы сорвать одну из «масок» не нашла. Что ж, всего лишь один клик… «Разблокировать Роберта Кайзера».

31 декабря 20…7

Сегодня в комнате пахнет не сладкими мандаринами, а моими несбыточными мечтами. Какими словами лучше всего описать пустоту?

Не буду больше вести этот чертов дневник. Выброшу, разорву, сожгу. Не буду.

9 января 20…8

Давно я не делала записей в дневник. Не было ни желания, ни времени, ни настроения. Ничего не было. Но эта тетрадь, оставленная на столе, так манит… И если я не выговорюсь здесь, то где и с кем мне это сделать?

Папа не приехал. Позвонил утром 31 декабря. Очень извинялся. Сказал, до последнего надеялся, что получится встретить праздник всем вместе… Не получилось. Это был первый Новый, который меня растоптал.

Половину того дня я просидела за столом в пижаме, пялясь в огромное светлое окно, где снег, словно пепел, летел с неба. И мама, и Мария Архиповна, которая зашла к нам с утра для того, чтобы накрыть праздничный стол, ни слова мне не говорили. Время от времени проходили мимо, негромко переговариваясь между собой.

— Думаю, готовить много не надо… — услышала я глухой голос мамы. — Саша все равно не приехал… Куда нам с Дарьей столько еды?

— А Дашин любимый салат? — шепотом спросила тетя Маша. — С морепродуктами…

Я оглянулась и громко проговорила:

— Ничего не хочу!

— Дарья, перестань устраивать трагедию, — строго проговорила мама. — Ничего страшного не произошло. У отца работа, билеты раньше он купить не смог… К тому же, ты видела, какой снегопад? Не факт, что его рейс бы не отменили…

— Он даже не старался купить билет на сегодняшний день! — рассерженно говорила я. — Вот в чем дело! Какой к черту снегопад?

Мама и тетя Маша переглянулись.

— Дотянул до последнего дня… — продолжила ворчать я.

— Значит, у него были на то веские причины, — жестко ответила мама. — Не лезь в дела взрослых людей!

— Ох, ну простите!

Мама махнула рукой и вышла из столовой.

Мария Архиповна спросила:

— Дарь, хотя бы мясные рулетики? Я уже готовые принесла…

Я снова замотала головой.

— Тогда Филиппу отнесу. Сегодня к нам должна прийти его девушка…

— Девушка? — ненадолго оживилась я.

— Да! Виолетта… Твоя одноклассница! Ты что-то про нее мне рассказывала…

Да уж, рассказывала. Ладно, лишнего не наболтала. Значит, Фил и Вита не расстались… Гурьев даже решил рыжую с мамой познакомить. Дела…

Тетя Маша включила плазму, где в это время шел фильм «Ирония судьбы, или с легким паром!»

«У меня такое ощущение, что за эту ночь мы прожили целую жизнь…» — донеслось с экрана. Я только поморщилась. Любимый новогодний фильм не приносил мне никакой радости…

В пижаме слонялась весь день по квартире. Не так я представляла себе это долгожданное «31 декабря».

Мария Архиповна, приготовив нам парочку блюд, засобиралась домой. Мы с мамой погасили в большой комнате свет, зажгли свечи и уселись перед телевизором.

— Елку-то мы с тобой, Дарья, так и не приобрели, — проговорила мама, глядя на яркий горящий экран. В это время на одном из каналов звезды российской эстрады с неестественными белоснежными улыбками размахивали горящими бенгальскими огнями.

— На других надейся… — вздохнула я. — Еще салатика?

— Пожалуй!

Салатницы стояли прямо на полу, около дивана. Мы с мамой даже не позаботились о праздничном столе. Впервые встречали Новый год вдвоем…

— А знаешь, Даша, ведь как Новый год встретишь… — начала мама, принимая из моих рук тарелку с оливье.

— Ты имеешь в виду без папы?

Мама вздрогнула.

— Что? Нет! Вот так, в пижамах, непричесанные, без макияжа…

— Это не самое страшное, — хмыкнула я, продолжая думать об отце. Мысль о том, что наша семья уже никогда не будет прежней, привела меня в ужас. «Просто не успел купить билет. Просто задержали самолет… Просто нелетная погода» — успокаивала я себя. Хотя дурные предчувствия тошнотой подступали к горлу.

Больше мы ни о чем не говорили, продолжая с безразличием пялиться в мерцающий экран плазмы. После десяти вечера мама начала клевать носом.

— Ты чего? — легонько толкнула я родительницу локтем, когда она положила голову мне на плечо.

— Дашенька, я так устала… — пробормотала мама в полудреме. — Я так устала за этот год, Дашенька… Я больше не могу!

— И президента слушать не будешь? — спросила я. Но мама уже крепко спала.

Я просидела еще несколько минут, боясь пошевелиться. Затем осторожно высвободилась, уложила маму на диван и укрыла теплым пледом. Задула все свечи и подошла к окну. Вдалеке сверкали фейерверки, слышался глухой грохот, крики… Несколько компаний направлялись в сторону центральной площади, где находилась старая башня с часами и ледовый городок. Представляю, сколько там сейчас народу… Вот где в эти часы самое веселье.

Из окна засмотрелась на одну парочку. Парень и девушка, перебрасываясь снежками и смеясь, отстали от своих друзей. Невольно вспомнила тот день, когда мы с Робертом точно так же дурачились в снегу. И сердце защемило еще сильнее. Мне показалось, что еще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько одинокой.

Выключила телевизор и в полной темноте на ощупь отправилась в свою комнату. Там зажгла свет, а затем распахнула дверцы платяного шкафа. Переоделась из пижамы в джинсы и теплый джемпер и, подсвечивая телефоном, вышла в коридор. Знаю, это было настоящим безумием отправиться одной в новогоднюю ночь в центр города. Но стены в тихой квартире так давили… Я натянула куртку и шапку, зашнуровала ботинки и, схватив с тумбочки ключи от квартиры, выскочила на лестничную площадку.

Я боялась, что на улице каждый второй окажется нетрезвым неадекватом, но, на удивление, мне везло. По пути попадались только улыбчивые счастливые люди, которые желали друг другу счастья в наступающем новом году. Это меня воодушевило, и я прибавила шаг. Но скоро произошел большой облом: решила срезать, чтобы скорее попасть на площадь и встретить год под бой городских курантов, однако один из дворов в эту ночь оказался закрытым. Пришлось возвращаться. Я, достав из кармана телефон, посмотрела на время. До двенадцати оставалось всего пятнадцать минут. Я перешла на бег. Забежав в один из узких переулков, поняла, что заблудилась. Никогда здесь раньше не была. Как выйти к площади? Меня охватила паника.

— Блин! — выкрикнула я нервно, думая, что нахожусь тут абсолютно одна.

Но когда кто-то закрыл горячими ладонями мои глаза, захотелось заверещать еще громче. Догулялась…

— Что за шутки? — дрожащим от страха голосом поинтересовалась я.

Услышав знакомый хрипловатый смех над ухом, я задохнулась от возмущения:

— Кайзер, ты сдурел что ли так пугать?

Убрала от лица чужие руки и резко развернулась. Роберт стоял передо мной с широкой искренней улыбкой. Боже, как я была счастлива видеть знакомое лицо в эту минуту… Но после пережитого секундного страха все-таки налетела на Роба с кулаками:

— Ты — болван! Чуть сердце не остановилось… Что тут делаешь?

— То же самое хотел спросить у тебя, Дэнни! Бог мой, какая кровожадная девчонка! Я тебе определенно нравлюсь…

Сердито уставилась на Роберта.

— «Я смотрю на тебя, ты глядишь на меня: искра, буря, безумие…» Бум! — насмешливо процитировал Кайзер, щелкнув перед моим носом пальцами.

— Бум? Ты совсем дурачина что ли? Я заблудилась, ясно? Хотела встретить Новый год на площади.

— Одна? — удивился Роберт.

— Ну не с тобой же, Кайзер! — язвительно ответила я.

— Знаешь, Севастьянова, судя по времени, встретишь ты его именно со мной!

— Как? А сколько осталось минут? — ахнула я, разворачиваясь. Но Роб легонько схватил меня за капюшон куртки и насмешливо пропел:

— Пять минут, пять минут… бой часов раздастся вскоре… Дэнни, ну что ты пыжишься? Все равно не успеем!

— Сам ты пыжишься! — проворчала я, пытаясь освободиться от хватки Роберта, который по-прежнему придерживал меня за капюшон. — Чего пристал вообще?

Роберт с невозмутимым видом посмотрел на наручные часы.

— Четыре минуты…

— А ты почему не на даче у Елесина? — спросила я.

— Я не общаюсь с Климом вне школы, — ответил Роб. — И как раз сейчас шел к своим друзьям, но что-то немного припозднился…

— Припозднился! — фыркнула я. — Да ты, голубчик, конкретно опоздал!

— Три минуты… Дэнни, у меня в рюкзаке есть бутылка шампанского!

— Поздравляю!

— Спасибо! И еще горькая шоколадка!

— Какая прелесть! Но мне вообще пофиг!

— Ты всегда такая злючка под Новый год?

— Я всегда такая злючка с тобой, потому что ты меня…

— Т-с, Дэнни! Взаимно! Я тебя тоже просто боготворю… Осталось две минуты!

Вдалеке послышался смех и громкие голоса. Мы с Робертом продолжали стоять вдвоем посреди темного узкого переулка. С черного неба редкими хлопьями сыпал легкий пушистый снег. Роберт, вытянув перед собой руку, продолжал с важным видом гипнотизировать часы. Некоторое время я молчала, а затем язвительно спросила:

— А ты уверен, что они у тебя правильно идут?

— Одна минута… — вместо ответа сообщил Кайзер.

И снова далекий чужой смех, обрывки фраз, обратный отсчет… Внезапно Роберт раскинул в стороны руки и произнес:

— Родная, иди ко мне!

— С Новым годом! У-у-у! — донеслось до нас.

Я сделала несмелый шаг к Кайзеру, и одноклассник тут же заключил меня в объятия.

— Ты такой шут гороховый! — проговорила я, уткнувшись в его холодную куртку.

— С Новым годом, Даша! — склонив голову, негромко произнес Роберт мне на ухо. А я в ответ обняла его еще крепче.

В этот момент небо над нашими головами вспыхнуло ярким пламенем.

— Кто бы мог подумать, что Новый год мы встретим вот так, да, Дэнни? — сквозь грохот фейерверков весело спросил Роберт.

— Угу! — откликнулась я. Хотелось, не переставая, улыбаться.

— А ты знаешь, как Новый год встретишь… — начал Роб.

— Да боже упаси! — рассмеялась я, почувствовав счастье.

— Надеюсь, мы загадали одно желание! — нахально подмигнул мне Кайзер и снова обнял. — А где твои варежки, Севастьянова?

— Забыла дома… Кайзер!

— Толкай пальцы в рукава моей куртки! Ну же, Дэнни, быстрей!

Так, под непрекращающиеся разноцветные залпы, мы простояли, обнявшись, еще несколько минут.

После Роб предложил отправиться вместе с ним к его друзьям. Но я была вынуждена отказать — если бы мама проснулась и не обнаружила свою дочь в квартире, мне могло здорово влететь. Тогда Кайзер решил проводить меня до дома.

Дойдя до подъезда, Роберт полез в рюкзак.

— Держи, Дэнни! — протянул он мне два мандарина. — Знаешь, какие сладкие?

— Проверю! — кивнула я, взяв из рук парня цитрусовые. — Ты там весь холодильник с собой носишь?

— Ага, — невозмутимо отозвался Роб. — Холодец будешь?

— Дурак! — нахмурилась я. — Спасибо, что проводил! Хорошо отметить с друзьями! С наступившим!

— Пока, Дэнни!

— Пока, Роберт!

Кайзер отсалютовал мне двумя пальцами и быстрым шагом направился прочь со двора. Я зашла в темный холодный подъезд и, поднимаясь по лестнице, на ходу начала чистить небольшой сочный фрукт.

И в ту минуту снова сладко запахло мандаринами, праздником и надеждами.

15

12 января 20…8

До сих пор не распечатала подарки, которые отец прислал мне курьером на Новый год. Несколько объемных пакетов так и валяются возле кровати. Мама говорит, что все мои обиды — детский сад. А мне даже не любопытно, что там… Впервые все равно.

После праздников папа, безусловно чувствуя свою вину, стал звонить гораздо чаще. Но разговоры у нас не клеятся. Скомканные и сухие. Не думала, что смогу так долго дуться на отца, но простить его пока не получается. Слишком много себе надумала. Сама виновата.

15 января 20…8

Странно, но с началом нового полугодия не проходит и дня, чтобы по вечерам мы не списывались с Витой. Помню, Викуля расхваливала новенькую, как очень интересную собеседницу… Что ж, это оказалось правдой. Вчерашний выходной мы тоже вместе. Рыжая пригласила меня на каток.

Поначалу Вита вообще предложила прогуляться парами… Да, с Филом они так и не расстались. Я даже не знаю, состоялся ли между ними откровенный разговор. Стеснялась об этом спрашивать. Вита в гимназии выглядит очень довольной, из чего я сделала вывод, что она даже не догадывается, какие мысли посещали голову Гурьева…

Совместную прогулку я сразу отмела. После того, как мы с Робертом встретили вместе Новый год, я старалась избегать общения с парнем. Тогда, под взрывы фейерверков, во мне тоже что-то громко щелкнуло. Переклинило.

Теперь я еще чаще, не удержавшись, оборачивалась к Кайзеру на уроках; в столовой, где мы собирались всей компанией, не могла перестать сбоку поглядывать на жующего Роберта. Да он даже еду за обе щеки уплетал очень умилительно и симпатично. Всякий раз, когда Роб ловил мой заинтересованный взгляд, сердце ёкало. Я тут же отводила глаза. Догадается… догадается… и снова посмеется надо мной? Знаем, проходили уже. Но с каждым днем прятать свою большую возникшую симпатию было все сложнее.

На катке, когда я отдыхала на скамейке, вытянув гудящие от напряжения ноги, Вита принесла мне горячий шоколад.

— О, спасибо! — обрадовалась я, стягивая варежки. — Честно признаться, так замерзла…

— Жаль, у Роберта не получилось пойти с нами! — сказала Вита.

Я вопросительно кивнула девчонке. С чего это вдруг ей стало жаль?

— Ты ничего такого не подумай! — смутилась Вита. — Просто Кайзер для меня — закрытая книга. И ты была такой же загадкой до недавнего времени…

Я сделала глоток горячего шоколада.

— Понимаешь, — продолжила Вита, — я уже со всеми ребятами в классе успела сдружиться… Кроме Вики, разумеется. А ты и Роберт… вы какие-то… недосягаемые что ли. Конечно! Школьный король и школьная королева…

— Считаешь, мы задираем нос? — прямо спросила я, глядя в глаза однокласснице.

— Да не сказала бы… — отозвалась Вита. — Просто интересно, с чем эта отстраненность связана.

Лично я просто не люблю подпускать к себе новых людей. Какие у Кайзера на то причины, понятия не имею. Закрытая книга он не только для рыжей. К сожалению. Вместо ответа я лишь улыбнулась и снова потянулась к своему горячему шоколаду.

— Как у вас дела с Филом? — решилась я на вопрос.

— А почему ты спрашиваешь? — заметно напряглась Вита. Она снова ревнует что ли? Я думала, мы это давно прошли…

— Просто так, — пожала я плечами.

— У нас все хорошо! — сухо произнесла Вита. — Просто замечательно!

Возникло заметное напряжение. Такое бывает с Витой. Общаемся нормально, но одна неосторожная фраза, и всё… между нами пропасть.

Горячий шоколад мы допивали уже молча.

Выйдя на лед, покатились в противоположные стороны, а затем в какой-то момент встретились на середине катка и направились навстречу друг другу. Я видела, что Вита не собирается уступать мне дорогу. Но и я не хотела отходить. Обе разогнавшись, мы все-таки столкнулись и повалились на лед.

— Извини! — Смеялась Вита, нависнув надо мной. Ее огненно-рыжие волосы торчали из-под шапки и лезли мне в лицо.

— Ничего страшного! — отозвалась я, пытаясь высвободиться. — Я тебя тоже не сразу заметила! Ай, Вита, моя рука! Ты мне ее придавила…

— Ох, прости! — одноклассница первой поднялась на ноги. — Я, кстати, хотела спросить… Ты не против, что я тоже буду участвовать в конкурсе на королеву? Думаю, здоровая конкуренция тебе не повредит…

— Если только здоровая, — пропыхтела я, с помощью Виты поднимаясь со льда. Рука ныла, надо же, как неудачно приземлилась.

— Отлично! — обрадовалась Вита. — Я просто побоялась, что это сможет повлиять на наши хорошие отношения… Ведь мы только начали общаться!

— Мне до этого конкурса вообще дела нет! — постаралась ответить как можно беспечнее. — Вообще по барабану!

— Мне тоже! По барабану… — ответила Вита, глядя мне в глаза. — Дурацкий конкурс… Но поучаствовать интересно.

— Я вот тоже ради интереса!..

— Да-да! И я…

Мы снова напряженно уставились друг на друга. На улице уже давно стемнело, и на открытом катке зажгли тусклые оранжевые фонари.

— Еще покатаемся? — предложила Вита, выпуская мою руку. — Ну-ка, Даша, догони!

И рыжая девчонка легко и плавно заскользила по льду. Конечно, одноклассница катается намного лучше меня. За весь вечер мне не удалось даже приблизиться к ней. Вита умеет кружиться и делать эффектные прыжки… Я же просто бессмысленно наворачиваю по льду круги.

22 января 20…8

Утром произошло одно не самое приятное событие.

Подходя к гимназии, я услышала резкий звук тормозов, детский визг, женские возгласы. От ужаса сердце застучало где-то в горле, и зашумело в ушах. Признаться, страшно было завернуть за угол и наткнуться на что-то страшное. Я притормозила. Простояла пару минут, боясь пошевелиться. Но на пронзительные крики уже спешили случайные прохожие. Поколебавшись, я тоже прибавила шаг.

На проезжей части сидела маленькая девочка. Вокруг нее столпилась толпа зевак. Несколько женщин едва ли не с кулаками накинулись на растерянного водителя, который топтался тут же неподалеку.

— Женщина, вот вы не знаете всей ситуации, а в драку лезете!

— Кто так гоняет возле учебного заведения?

— Эти малолетки сами на дорогу не смотрят…

Девочка всхлипнула, а у меня от обиды за нее сжалось сердце. Малышка крепко обняла огромный, забрызганный подтаявшим серым снегом, ранец. На щеке у нее тоже было пятно. Девочка горько плакала, размазывая грязь по лицу.

— Ты из этой гимназии? — спросил кто-то из толпы. — В каком классе учишься?

— Да мелкая совсем! Видно, что первоклашка…

— Подняться сама можешь?

— Не отвечает… В состоянии шока, наверное!

— А кто видел, как на самом деле-то было?

— Да улица в этот час пустая, народу немного…

— Точно, сама виновата! Этим избалованным детям даже правил дорожного движения не объясняют…

— А, это ж гимназия для богатеньких? Попал ты, мужик!

Я бесцеремонно растолкала локтями зевак, и подошла к девочке. Та продолжала рыдать, вцепившись руками в свой рюкзак. Присела на корточки и осторожно дотронулась до ее плеча.

— Где болит? — спросила я.

Первоклассница подняла на меня глаза, полные слез, и негромко прохныкала:

— Ни-ни… ничего-о не боли-и-ит…

— И все-таки кто-нибудь вызвал «скорую»? — выкрикнула я, на автомате потянувшись в карман куртки за телефоном.

— Вызвали-вызвали! — раздался женский голос за моей спиной.

Я задрала голову и зло посмотрела на водителя.

— Ну что ты на меня уставилась? — нервно проговорил он. — Я тороплюсь! У меня, между прочим, жена рожает!

Врет ведь!

— Я запомнила ваши номера! — проговорила я. — Готовьтесь к серьезным проблемам!

— Еще мне всякие соплячки угрожать будут… Кто бы сомневался, что вы тут все со связями! — проворчал мужчина, направляясь обратно к своей машине. Но тут же поднялся такой бунт…

— Подождите, мужчина, еще не разобрались! — Один из прохожих схватил водителя за рукав куртки.

— Да отпустите ты меня! Старый осел! — сердился этот хам.

— А за такое и в челюсть получить можно…

Я услышала голос Вадима Антоновича.

— Что случилось? Расступитесь! Я работаю в гимназии… Дарья Севастьянова?

Классный Вадим растерянно наблюдал, как я сидела на проезжей части рядом с рыдающей первоклассницей.

— Вот тут девочку машина чуть… — залепетала я.

— Вот именно что — «чуть»! — снова встрял водитель. — Ничего ж не произошло!

— Молодой человек, вы гнали как сумасшедший!

— Девчонка тоже шла, ворон считала… Я видел! — сказал один из очевидцев. — Ладно, парнишка какой-то успел ее в последнюю секунду из-под колес достать. Иначе бы все… трагедия. А где он, кстати?

— Не говорите ма-ме-е, — продолжала плакать первоклассница.

— Какой парнишка? — озадаченно произнес Вадим Антонович.

— Такой… высокий и в темной куртке! Это не он? — кивнул очевидец на школьное крыльцо.

Все дружно обернулись. Из-за многочисленных людей, я не могла разглядеть, кто стоит у гимназии, зато четко слышала голоса:

— Вроде он…

— Он! Точно он! Герой!

— С ума сойти, жизнью рисковал… Сам чего натерпелся?

— Да все так быстро произошло…

— Гурьев? — воскликнул Вадим Антонович.

Я быстро поднялась на ноги и тоже посмотрела в сторону крыльца.

— Филипп?

Видимо, всеобщее внимание смутило парня, потому как он быстро скрылся в здании гимназии.

Вадим Антонович посмотрел на часы и проговорил:

— Дарья, звонок уже был… Иди на урок! Я тут побуду до приезда врачей и родителей…

Я кивнула и, погладив притихшую девочку по белой вязаной шапочке, направилась к школе. Представляю, как перепугалась малышка… У меня у самой до сих пор дрожали руки, а ведь я всего лишь слышала визг тормозов. Если бы не Филипп…

Зайдя в гимназию, я первым делом увидела Гурьева, который в это время только что сдал куртку и теперь растерянно вертел в руке номерок.

— Фил! — громко проговорила я на весь опустевший коридор и прибавила шаг навстречу парню.

Филипп стоял на месте и ждал, когда к нему подойду. Мы не общались с прошлого года, с той самой нашей последней встречи на набережной.

— Ты спас ее! — проговорила я. — Ты спас ее!

Я порывисто и крепко-крепко обняла Филиппа.

— Спасибо тебе! — негромко произнесла я. — Ты настоящий герой…

Фил какое-то время продолжал растерянно стоять, а затем нерешительно обнял меня в ответ.

— Так страшно стало за нее… — продолжала я сбивчивым шепотом. — Она такая крошечная, боюсь даже подумать, что было бы, если б не успел…

— Привет, — внезапно хрипло произнес Филипп.

Это он явно не мне… Я оторвалась от Гурьева и обернулась. В пустом коридоре стоял Роберт.

— Привет! — растерянно сказала я. Вот же блин! Почему он не на уроке? Звонок давно уже был.

Кайзер, нахмурившись, внимательно смотрел на нас, а затем, ни слова не говоря, поправил на плече рюкзак и быстрым шагом направился к лестнице.

— Мне теперь стоит начать бояться? — спросил у меня Филипп.

— Я ему все объясню, — быстро проговорила я.

Никогда раньше не видела в глазах Роберта столько эмоций… От злости до полного отчаянья.

16

23 января 20…8

Филипп стал в нашей гимназии настоящей суперзвездой. После уроков Вадим Антонович собрал сразу два одиннадцатых класса для того, чтобы сделать торжественное объявление и прилюдно поблагодарить Гурьева за героический поступок. Было заметно, что Филу неуютно быть в центре внимания. Он выглядел очень смущенным и трогательным. Вита смотрела на своего парня с таким восхищением, словно тот был суперменом, сошедшим со страниц комиксов.

— Это точно даст несколько очков Гурьеву на предстоящих выборах, — сказала Карина, когда мы шли с ней к гардеробу.

— Все-таки Фил будет в этом участвовать? — удивилась я.

— А то! Вряд ли по доброй воле… Но рыжая такую активную деятельность разводит, ты разве не в курсе?

Я покачала головой.

— Странно, что она тебе не сказала. Вы в последнее время много общаетесь, — усмехнулась подруга. — Вита вовсю агитирует голосовать за их с Филом пару…

— Вот как?

— Даже подарочки всем старшеклассницам раздала…

— Какие еще подарочки? — перебила я, нахмурившись. — Подкуп избирателей?

— Да брелочки прикольные, в виде помады, — пожала плечами Карина. — Ничего особенного! Викуля свой сразу же выбросила…

Я нервно почесала переносицу.

— Ладно тебе! — рассмеялась Карина. — Вряд ли какие-то безделушки так уж повлияют на ход голосования… А вот Кайзеру теперь тяжко придется. Видела, как девчонки на Фила стали засматриваться после сегодняшней новости?

— Тогда не обратила внимания! — глухо отозвалась я.

В то время, как Вадим Антонович произносил свою речь, у меня были другие заботы. Стоя в толпе старшеклассников, я пыталась встретиться взглядом с Робом. Но Кайзер нарочно отводил от меня глаза и всячески делал вид, что его вся произошедшая ситуация не касается, и вообще ничего вокруг не волнует.

Он видел, как я обняла Филиппа. И, кажется, ему все равно…

30 января 20…8

Сумасшедшие, сумасшедшие дни! Ничего не успеваю… По вечерам от усталости просто валюсь с ног…

Краткие сводки с полей: папа на сей раз клятвенно обещал приехать в начале лета, а не в августе на мой день рождения. Сказал, что нас ждет серьезный нетелефонный разговор. И все время, что папа будет в нашем городе, мы проведем вместе… И как теперь дожить до июня?

5 февраля 20…8

Репетитор по английскому языку задает на дом больше, чем в гимназии… Повеситься можно.

Скорее бы расквитаться со школой, с экзаменами, с репетиторами, с поступлением… Хочется остаться на весь день дома, установить мачту, натянуть снасти… И раствориться в любимом деле, не думая ни о чем плохом.

Сейчас собираюсь с Витой в кино. У меня есть пара часов на то, чтобы хоть немного развеяться и отвлечься от всех навалившихся забот…

13 февраля 20…8

Вечером я подошла к тете Маше и попросила ее помочь испечь кексы.

— Какие еще кексы? — озадаченно произнесла Мария Архиповна.

— Шоколадные, — подсказала я. — В виде сердца.

— В виде сердца? — На лице тети Маши появилась лукавая улыбка. — Давно мы с тобой не устраивали наш «вечер откровений», как считаешь? Кексы приурочены ко дню всех влюбленных?

— Ну да, — смутилась я.

Четырнадцатое февраля в нашей гимназии все уважают. В этот день работает специальная почта, и все учащиеся, независимо от класса, ждут, сколько же валентинок принесет на перемене добрый дежурный почтальон, в роли которого обычно выступает «Жентос». Кайзера наверняка забросают «сердечками» влюбленные восьмиклассницы.

Завтра даже будет работать школьное радио. Можно поставить для кого-нибудь песню или анонимно признаться в любви. В общем, глупости одни. Но ребята прямо-таки ждут с нетерпением четырнадцатое число. Хоть какое-то разнообразие в школьных буднях.

В последнее время из-за предстоящих выборов мы с Робом находимся под пристальным вниманием всей гимназии. Как и Фил с Витой. Поэтому не исключено, что подарками придется обмениваться перед многочисленными свидетелями… Я злорадно улыбнулась. Давненько не проявляла своих горячих симпатий к Кайзеру. Наверняка он уже успел расслабиться…

Тетя Маша приняла мою коварную ухмылку за мечтательное настроение и, кажется, умилилась еще больше…

— На вид они должны получиться хорошенькими! — предупредила я.

— А на вкус? — удивилась Мария Архиповна.

— Ой, на вкус неважно! — махнула я рукой. — Любые слопает…

Я открыла холодильник.

— Что туда вообще надо? Масло сливочное надо?

— Конечно!

— Молоко?

— Доставай!

Поставив на кухонный стол все необходимое, тетя Маша начала инструктаж:

— Взбей сливочное масло с солью, сахаром и ванилином…

— А соли сколько? — деловито поинтересовалась я.

— Щепоточку… — ответила тетя Маша, на секунду отвернувшись. Затем, вновь подойдя ко мне, воскликнула: — Дарья, что ты делаешь?

Я в это время столовой ложкой загребала соль.

— Столько хватит?

— Это не щепоточка!

— Ему сойдет! — отозвалась я, потянувшись за миксером.

— Теперь добавляй яйца… — обескураженно продолжила тетя Маша.

— А если вот тут немножко со скорлупкой, ничего?

Тетя Маша схватилась за голову:

— Кого ты собралась травить?

— Почему это сразу травить? — притворно возмутилась я. — Так… угостить… Перец не надо?

— Нет!

— Добавим немного! — Я схватила в руки специи. — Для пикантности!

Мария Архиповна только время от времени глаза от ужаса закрывала, наблюдая за моей готовкой.

14 февраля 20…8

На вид шоколадные кексы, действительно, получились очень хорошенькими. А вот на вкус… Я даже пробовать не рискнула. Дав им остыть, упаковала в красивую коробку в форме яркого красного сердца и перевязала белой атласной лентой. Это будет лучшая валентинка в жизни Кайзера. Он ее надолго запомнит.

В гимназии Викуля, заприметив в руках алую коробочку, тут же подлетела ко мне:

— Класс! Это Кайзеру? Дашка, что там?

— Шоколадные кексы испекла, — скромно сообщила я.

— Сама? Но ты же вроде не умеешь готовить? — растерялась Вика.

— Не умела! — поправила я подругу. — Теперь научилась. Не беспокойся, испекла их под руководством тети Маши… Получилось очень вкусно!

— Ой, а можно приоткрыть коробочку и мне один кексик попробовать? — попросила Викуля. — Горю от любопытства!

Как бы потом горло не сгорело от всех специй, которые я щедро добавила в свой рецепт.

— Кексик? — ужаснулась я. — Мучное? Вику-у-уля!

Я погрозила подруге пальцем. Вика вздохнула:

— Ты права! Нужно держать себя в руках… А то в платье на выпускной не влезу! К тому же, эти кексы предназначаются не мне… И наверняка они приготовлены с такой любовью…

— Ох, наверняка! — немного злорадно произнесла я. — Даже не сомневайся!

Роберт появился в коридоре за десять минут до звонка. Как я и думала, многие стали обращать на нас внимание. Моя яркая коробка в руках привлекла взгляды всех, кто толпился у закрытого кабинета. Конечно, это не сердечко из бисера, которое я спрятала когда-то в нагрудном кармане пиджака…

По мере того, как Роберт приближался ко мне, сердце учащенно забилось. Я сделала шаг навстречу Кайзеру.

— Привет, Дэнни! С праздничком! — улыбнулся Роберт, а затем громко произнес: — Люблю там тебя, все дела!

Вот же дурень! Весело ему, значит? Я протянула коробку в виде сердца.

— Ага! И тебя… любимый. Вот! Держи!

Кайзер озадаченно уставился на мой презент.

— Ты мне даришь руку и сердце?

— Ногу и печень тебе дарю! — проворчала я. — Бери, пока дают!

Роб взял из моих рук коробку и потянул за край белой ленты. В коридоре притихли.

— Там кексы! — услышала я Викулин шепот. — Дашка сама Роберту испекла! Шоколадные!

Кайзер открыл коробку и стал разглядывать мое «творение».

— Ох, и вкуснотища, наверное! — продолжала мечтательно шептать Вика.

В этот момент динамики над головой зашипели, а затем наш школьный диджей, десятиклассник Валя Касаткин, бодрым голосом произнес:

— Доброе утро, дорогие гимназисты! По прогнозу синоптиков, сегодняшний день влюбленных подарит нам настоящее весеннее солнышко… Передо мной на столе целая кипа ваших анонимных и не очень посланий и признаний… Что может быть лучше?

Может, мои кексы? Роберт осторожно взял один и внимательно его осмотрел. Разве что не понюхал…

— Жуй-жуй, Робик! — сказала я.

Роб откусил кусочек шоколадного кекса и замер. Как и все остальные вокруг. Я тоже затаила дыхание.

— А у нас уже есть одна музыкальная заявка, которая успеет прозвучать прямо сейчас, перед началом урока… Роберт Кайзер передает горячий привет своей девушке Даше. «Дэнни, давай больше никогда не ссориться?» — предлагает Роб…

Я задрала голову, чтобы взглянуть на динамик, и тут же в коридоре громко раздались первые аккорды песни Александра Серова…

«Подними глаза в рождественское небо…»

Роберт пару секунд подержал кекс во рту, и начал с невозмутимым видом жевать.

«В жизни до тебя я так счастлив не был…»

— Не знал, что ты настолько в меня влюблена, — проговорил Роберт.

— Что?

— Пересолила немного, говорю!

— А! Ну если только совсем немножко, — невозмутимо отозвалась я.

— Ты ж моя хозяюшка! — с умилением проговорил Роб, снова откусив кекс. Что-о? Еще один кусок? Кайзер — самоубийца!

Вскоре стало понятно — одноклассник и сам не рад, что это сделал.

«Я люблю тебя до слез, каждый вздох, как в первый раз…»

Кайзер жевал так долго, что, казалось, никогда этот чертов кекс не проглотит.

— Молодец, для пищеварения, говорят, полезно подольше пожевать, — сказала я. — А то глотаешь вечно, как утенок! Не жуешь толком…

— М-м, — промычал Роб.

«Лепестка-ами белых роз наше ло-оже застелю»

— Господи, почему он так надрывается? — задрав голову вверх к динамикам, с раздражением поморщился Роберт.

— Сам заказал такую песню! — хмыкнула я.

В коридоре появилась Нелли Николаевна. Открыв нам кабинет, снова ушла в сторону учительской.

Одноклассники перестали пялиться на нас с Кайзером и потянулись в класс. Роб смог дожевать мой кекс…

— Ну как? — спросила я.

— Чуть коньки тут в фойе не отбросил…

— Спасибо, я старалась! Решила внести перчинку в наши отношения!

— Ага, сразу почувствовал там перец!

Я направилась в класс вслед за остальными. В проходе Роб легонько схватил за локоть.

— У меня, Даша, тоже есть для тебя подарок! Все-таки такой день…

— Ну? — Я заметно напряглась.

Роберт достал из кармана брюк белый платок и протянул его мне.

— Что это? Ты вызываешь меня на дуэль?

Я уже представила, как мы с Кайзером ранним утром в заснеженном лесу, с оружием в руках, отсчитываем пару десятков шагов друг от друга. Хотя тогда Роб должен был кинуть в меня перчатку…

— Дуэль? — удивился Роберт. — Дурында, это белый флаг! Я же предложил тебе мир, дружбу, жвачку… Хотя после твоих шоколадных кексов лучше, правда, застрелиться…

Я уставилась на Роберта, а он на меня. Вспомнила, с каким непробиваемым лицом Кайзер при остальных жевал мою стряпню. Негромко захихикала:

— Ой!

Роб тоже рассмеялся. Мы стояли в дверях кабинета химии и, глядя друг на друга, ржали под трель звонка на урок.

— Все, голубчики, был звонок! — раздался рядом с нами голос Нелли Николаевны. — На уроки химии у вас отведено всего три месяца, а любоваться друг другом можете всю оставшуюся жизнь…

И это было внезапное, но очень приятное открытие.