Часть третья. Весна

По неделе ни слова ни с кем не скажу,

Все на камне у моря сижу,

И мне любо, что брызги зеленой волны,

Словно слезы мои, солоны.

Были весны и зимы, да что-то одна

Мне запомнилась только весна.

Стали ночи теплее, подтаивал снег,

Вышла я поглядеть на луну,

И спросил меня тихо чужой человек,

Между сосенок встретив одну:

«Ты не та ли, кого я повсюду ищу,

О которой с младенческих лет,

Как о милой сестре, веселюсь и грущу?»

Я чужому ответила: «Нет!..»

Анна Ахматова

17

1 марта 20…8

Хочется громко прокричать «Ура!» Весна! Мы ее дождались…

Несмотря на рыхлые ссутулившиеся сугробы за окном, настроение солнечное и мартовское.

Как в песне любимого тетей Машей сэра Тома Джонса:

«Если бы я правил миром — каждый день был бы первым днем весны».

5 марта 20…8

— Представим, что рыжая никогда не встречалась с Гурьевым… Сейчас бы она сидела за нашим столом? — спросила во время обеда Викуля.

— Ты это к чему? — удивилась я.

— Да так… — туманно отозвалась подруга, ковыряясь вилкой в овощном салате. — Кто-то слишком много времени проводит с Витой…

Я посмотрела на Карину.

— Тоже так считаешь?

— В общем и целом… — начала Карина.

— Да бросьте! — рассмеялась я. — Вы же не ревнуете?

— Ревнуем? — воскликнула Викуля. — Вот еще! Общайся с ней сколько влезет, нам не жалко… Только, пожалуйста, не покушайся на святое!

Я пожала плечами и вопросительно кивнула. О чем это Вика?

— Идти за выпускными платьями мы должны втроем! Помнишь, договорилась ведь еще в девятом классе…

— А! Ты про это! Помню-помню!

— И я бы на твоем месте особо не дружила со своей прямой конкуренткой… — сказала Карина.

— Ты про королеву бала?

— Разумеется! — вклинилась Викуля. — Брось, Дашка, всем уже понятно, что в следующий тур пройдете вы вчетвером… Мы с Климом, как и все остальные кандидаты, пролетаем как фанера над Парижем! Нет у нас такой поддержки…

— Скоро публичные выступления, — напомнила Карина. — Ты уже придумала речь?

— Если честно, то нет! — ответила я. — Как-то не до речей пока…

— Ты что, Дашка! — ахнула Викуля. — Я тебя вообще в последнее время не узнаю! Да я бы за эту корону…

В противоположной стороне столовой раздался дружный смех. Мы втроем одновременно повернулись на шум. Вокруг Фила и Виты, что-то оживленно рассказывающих по очереди, стояли несколько человек из параллельного «Б» класса.

— Плохо дело, — вздохнула Викуля.

— Почему?

— Даша, как это почему? Сама что ли не понимаешь? Вам с Робертом нужно поднапрячься, на старых заслугах уже не вывезите… За Гурьева и рыжую весь «Б» класс, и добрая половина нашего…

— Половина? — ужаснулась я.

— Конечно! Вита уже ко всем подъехала на кривой козе…

— Викуля, ты сегодня просто мастер пословиц и поговорок! — рассмеялась Карина.

Вика поморщилась и снова обратилась ко мне:

— А ты наоборот совсем перестала с нашими общаться!

— Какой тут общаться? Когда мама только о поступлении твердит…

— Поступление поступлением, но ведь стать королевой выпускного бала всегда было твоей мечтой! — напомнила мне Викуля.

— Это правда! — кивнула я.

— Все в твоих руках! — напутствовала меня Викуля. — Про Кайзера молчу, он свою корону точно профукает… Почему не общается с избирателями?

Карина рассмеялась:

— Представляю себе эту картину… Вот уж кому точно все равно! А у тебя, Вика, кукушка уже поехала со своими конкурсами…

— Этот сладкий вкус победы, — отмахнувшись от Карины, проговорила Вика. — Не забывай об этом, Даша! Я в тебя верю… Покажи рыжей!

Я только тяжело вздохнула и перевела взгляд на Фила и Виту. Те, словно парочка знаменитых актеров на пресс-конференции, с приветливыми улыбками продолжали что-то рассказывать остальным. Рядом с Витой Фил очень изменился. Стал увереннее в себе и общительнее. Кто бы мог подумать, что он вообще решит во всем этом участвовать… Но что не сделаешь ради своей девушки?

8 марта 20…8

Вечером мы с Витой по скайпу обсуждали речь для предстоящей предвыборной кампании.

— Я так им и скажу: «Уважаемые гимназисты, а в особенности выпускники! Это очень трудный для нас год…»

Вита говорила это с таким серьезным лицом, что я невольно рассмеялась:

— Больше похоже на речь президента у Кремля среди елок!

— Да-а? — Вита расстроилась. — Не хочу, чтобы это выглядело, как стёб… Нужно что-то романтичное, легкое, необычное. Но в голову совсем ничего не лезет! Я еще и на сцене перед залом обычно так волнуюсь…

— Не расстраивайся! — сказала я. — До выступления целый месяц… Обязательно что-нибудь придумаешь!

— А ты еще вообще ничего не писала?

— Сделала кое-какие наброски на физике… — проговорила я.

— Покажи! — попросила Вита.

— Что ж… — Я потянулась за школьной сумкой, которая лежала здесь же, на кровати. Достала тетрадь. Прокашлявшись, негромко заговорила: — Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна…[1]

В семнадцать лет мы воображаем себя горячей большой звездой. Нам кажется, что все объекты солнечной системы должны вращаться исключительно вокруг нас.

Молодость дана нам не только для знаний, но и для совершения глупостей. А когда их еще делать, если не в семнадцать, и в городе, который захватила весна?..»

— Погоди-погоди! — перебила меня Вита. Зачем-то наклонилась под стол, а через пару секунд снова появилась на экране с большим белым котом в руках. — Эта наглая морда мой зарядник жрет!

Я рассмеялась.

— Привет, Пончик! — громко сказала в монитор. Так зовут кота Виты. И точно так же меня называет иногда Роберт…

Возможно, на моем лице появилась глупая улыбочка, потому как одноклассница поинтересовалась:

— Как тебя Роб с международным женским днем поздравил?

— Носки подарил, — сказала я. — И пену для бриться.

— Чего-чего? — захохотала Вита.

— Это в отместку за мой аналогичный подарок на двадцать третье, — проворчала я.

— Вы забавные!

— Какое там… — Рядом со мной завибрировал телефон. — Ой, Вита, папа звонит! Поздравить, наверное, хочет…

Вита знала, что папа живет в другой стране, поэтому послушно закивала.

— Отключаюсь! — проговорила она. Я тоже захлопнула крышку ноутбука и ответила на вызов.

Во время разговора с отцом в комнату заглянула мама:

— Ты с папой?

Я убрала трубку от уха.

— Хотите поболтать? — предложила я.

— Болтали уже! — смутившись, попятилась обратно из комнаты мама. — Привет ему!

Я только горько усмехнулась и вернулась к разговору.

— Да, пап? Мама заходила…

Почему они держат меня за дуру? Еще в Новый год я поняла, что нашей семьи больше нет.

12 марта 20…8

Сегодня на нашем «вечере откровений» я решила устроить для тети Маши допрос с пристрастием.

— Мария Архиповна, а как вы относитесь к девушке Филиппа?

Спросила и замерла в ожидании ответа.

— А почему тебя это интересует? — удивилась тетя Маша.

— Просто… Понимаете, с каждым днем мы становимся с Витой все ближе. Я вижу, что она ко мне тянется, и это подкупает. Она искренне интересуется моими делами, поддерживает, зовет гулять, в кино… Но рассказать ей что-то личное и сокровенное я до сих пор не решаюсь.

— А есть что скрывать? — с подозрением в голосе поинтересовалась Мария Архиповна.

Никто, кроме нас с Робертом, не знает о заключенном на набережной договоре…

— Например, про папу, — нашлась я. — А девчонки, Каринка и Викуля, каждый день осуждают наше общение… Может, просто ревнуют?

Тетя Маша молчала.

— С другой стороны, если Филипп так долго дружит с Витой…

— Значит, с ней все в порядке? — усмехнулась Мария Архиповна.

— Мне кажется, ваш сын разбирается в людях! — серьезно сказала я.

Тетя Маша поднялась из-за стола, чтобы поставить чайник.

— А сама Вита делится с тобой личным и сокровенным?

Я на мгновение задумалась.

— Нет. Определенно нет! Один раз она разоткровенничалась, на выставке… Сказала, что стесняется свою мать. И всё.

— Я так и думала, — покачала головой тетя Маша. — Дорогие вы мои… Как же похожи!

— Похожи? — удивилась я. То же самое Вита сама говорила перед Новым годом. «Я знаю, каково это, когда выглядишь счастливой только снаружи».

— Вита очень одинокая девочка, — сказала Мария Архиповна. — Поэтому я рада, что Филипп появился в ее жизни. Такая семья, не позавидуешь…

— В школе Вита выглядит очень даже счастливой, — сказала я. Потому что рядом Фил?

— Девочка много рисует, и, как я успела выяснить из разговора, всегда была предоставлена самой себе… Мама ее все время занята личной жизнью.

Прямо как моя — карьерой.

— Да, я слышала, что это третий брак…

— Ах, дело не в этом! — вздохнула тетя Маша. — Видно, что Витой никто с детства особо не занимался. Из наших разговоров у меня сложилось впечатление, что она готова на все, чтобы получить одобрение матери. Старательная, закрытая, несчастная девочка… Мне ее искренне жаль.

Мария Архиповна казалась совсем расстроенной. Так близко она все к сердцу принимает… Если бы не эта добрая женщина, какой бы выросла я? Ее любви хватит на всех…

Под звук бурлящего чайника я поднялась из-за стола и подошла к тете Маше. Крепко ее обняла.

— Спасибо за то, что вы есть.

18

18 марта 20…8

Я наблюдала в окно, как холодный ветер качал клены. Река по-прежнему не сбросила ледяной покров, а мелкие снежные соринки царапали окно. Мерзкая погода. И где настоящая весна, в конце концов?

Уже хотела слезть с подоконника, когда увидела, как по набережной неспешно идет Кайзер. Утром в воскресенье, да еще и в такую погоду, он был у реки совершенно один. Не считая его страшной собаки, которая крутилась под ногами. Я, ни секунды не раздумывая, спрыгнула на пол и направилась к шкафу. Переодевшись, выбежала из комнаты.

— Дарья, ты куда? — выкрикнула мама, услышав, как я копошусь в коридоре.

— Прогуляюсь! — громко ответила я, натягивая куртку.

— В такую погоду?

— Ага, мам… Проветриться надо!

«Проветриться» — самое точное слово. Ветер, подгоняя, вместе со снежным вихрем понес меня по пустой улице. Перебежав через дорогу, я оказалась на набережной. Роберт стоял ко мне спиной, натянув на голову капюшон черного пуховика.

— Привет! — сказала я, боясь, что Роб из-за свиста ветра меня не услышит.

Одноклассник оглянулся и, кажется, ничуть не удивившись, произнес:

— Привет, Дэнни! Только не говори, что ты вышла прогуляться, и мы случайно встретились…

— Почему же? — с вызовом сказала я. — Очень люблю гулять в такую погоду…

Сделала шаг вперед, навстречу Роберту. Это ветер с силой толкнул меня в спину. Кайзер усмехнулся:

— Если бы не Вуди, в жизни бы не вышел из дома.

— Вуди? — переспросила я, косясь на пса в наморднике. — Дятел что ли?

— Сама ты, Севастьянова, дятел! — оскорбился Роб. — Вуди — мой друг!

Услышав наш разговор, бультерьер подошел к своему хозяину и улегся на снег возле ног Роберта. Такой невысокий пес, а крепкий. Как его ветром не сносит?

— Хочешь, можешь погладить… — предложил Роб.

— Не горю желанием!

— Он в наморднике только потому, что так положено, — сообщил Кайзер, щурясь от ветра. — Эти предрассудки… Вуди — самый добрый пес на свете.

— Так с виду и не скажешь, — поглядывая на бультерьера, сказала я. Эта порода всегда вселяла в меня страх.

— А ты всегда судишь по обложке? — заинтересованно посмотрел на меня Кайзер.

— Отстань, это всего лишь инстинкт самосохранения… Никого я не сужу!

Я нерешительно подошла к псу и присела рядом с ним на корточки. Бультерьер тут же завилял хвостом.

— Вуди! — негромко произнесла я, коснувшись его крепкой мускулистой спины. Шерсть на ощупь оказалась гладкой и холодной.

Вуди уткнулся носом в мои колени, будто мы были старыми друзьями и целую вечность не виделись. Я негромко рассмеялась. Кайзер наблюдал за нами сверху вниз.

— Вообще-то я побаиваюсь собак, — призналась я, подняв голову и посмотрев на Роберта. — У меня как-то был щенок, прожил с нами две недели, но мама отдала его обратно в приют. Только мы подружились…

— Отдала твоего друга? — спросил Роберт.

— Он сгрыз в щепки деревянный плинтус и сожрал папины кожаные туфли…

— Такое с друзьями бывает, — с пониманием кивнул Кайзер, а затем протянул мне руку: — Вставай!

Помог подняться мне с корточек.

— Пойдем! — Роб не выпускал мою ледяную ладонь.

— Куда? — удивилась я.

— Холодно. Я хочу, чтобы вы с Вуди ближе познакомились…

С этими словами Роберт повел меня за собой вдоль набережной. А бультерьер легко засеменил рядом с нами.

— Мы идем к тебе домой? — ужаснулась я.

— Ну да, а что такого? — не оборачиваясь, спросил Роберт.

— Не знаю! Неудобно… Воскресенье, родители дома…

— Уже давно не припомню такого воскресенья, чтобы они были дома, — усмехнулся Роберт. — Дэнни, не стесняйся!

Я промолчала. Больше не сказав друг другу ни слова, мы добежали до «председательского» дома с белыми колоннами. Зашли в просторную красивую парадную, стряхивая с холодных курток налипший снег. Здесь были высоченные потолки с лепниной и старый лифт с сеткой… Я такой только в кино видела.

— Всегда хотела здесь побывать, — призналась я, заходя в лифт.

— Зашла бы в гости, — усмехнулся Кайзер. Все у него так просто…

Роберт долго провозился с замками, а затем распахнул тяжелую железную дверь.

— Проходи!

Квартира Кайзеров оказалась огромной и очень светлой… Неплохо живут местные депутаты.

— Проходи в столовую, я Вуди лапы протру…

Я двинулась по коридору, на ходу расстегивая куртку. Застыла в дверях, когда заметила за огромным столом из красного дерева маленькую светловолосую девочку. Перед ней стояла розовая миска.

— Ой, привет! — растерянно сказала я.

— Привет! — звонко отозвалась девочка, отправляя в рот ложку. — Ты Даша?

— Даша! — растерялась я.

— Роб про тебя рассказывал нам… Я — Софи.

Рассказывал? Ах, ну да. Я ведь хорошее прикрытие, чтобы ходить на сомнительные молодежные вписки.

— Очень приятно, Софи! — улыбнулась я.

— Взаимно! — важно кивнула девочка.

В столовую вошел Кайзер.

— Сонь, ты еще не доела что ли? — спросил Роб. — Уже успел с Вуди погулять…

— Доела! — Софи отодвинула от себя розовую миску. — В прошлый раз суп у тебя вкуснее получился…

Кайзер супы варит? Я обалдела.

— Сегодня был какой-то несоленый, — продолжила ворчать Соня.

— Соль — белая смерть! — проговорил Роберт, покосившись на меня. Я покраснела. Мои кексы вспоминает…

— Чай теперь хочу, — важно заявила Соня. — С конфетами!

Роберт засуетился у кухонного стола.

— Дэнни, ты будешь чай?

— Суп хочу! — серьезно сказала я.

Кайзер обернулся ко мне и негромко рассмеялся.

— О’кей! Не слушай Соньку, она вредничает. Супец получился что надо!

Почему-то я в этом даже не сомневалась. Сняла куртку и села за стол напротив Софи. Девочка с интересом разглядывала меня. Я перевела взгляд на Роба. После строгой школьной формы было непривычно видеть одноклассника таким домашним — с растрепанными волосами, в баскетбольных шортах и толстовке.

— Даша, ты любишь конфеты? — спросила Соня.

— Я люблю мармелад! — ответила я малышке.

— А я шоколадные люблю. И вафли.

— От шоколада зубы портятся! — сказал Роберт.

Но Соня проигнорировала слова старшего брата и снова обратилась ко мне:

— Я уже учусь в школе. И меня почти все зубы поменялись, всего один молочный остался…

— Круто! — восхитилась я.

Роберт поставил передо мной тарелку разогретого куриного бульона и сел напротив рядом с Софи. Но девочка тут же встала из-за стола и осторожно взяла чашку с чаем.

— Разбавил мне?

— Ага!

— В комнате попью, пока мама не видит…

Соня тут же потянулась за вазой с конфетами.

— Только одну! — предупредил Кайзер младшую сестру.

— Жадина! — вздохнула девочка. Но взяла, как положено, одну конфету и направилась к дверям.

— Приятного аппетита, Даша! — проговорила Соня, выходя из столовой.

— Ой, спасибо! — выкрикнула я. А затем посмотрела на Роберта: — А ты строгая мамочка!

— Ешь давай суп, — кивнул на тарелку Роб, — а то остынет!

Было немного неловко из-за того, что Кайзер сидит напротив и гипнотизирует меня взглядом. Я зачерпнула ложкой бульон, немного подула и осторожно попробовала.

— Ну как?

— Слушай, Роберт, это очень вкусно! — искренне отозвалась я. Вообще было приятно сидеть в светлом красивом помещении, есть горячий куриный бульон, когда за окном разыгралась настоящая мартовская вьюга. За последнее время это было самое уютное домашнее воскресенье.

— Могу поделиться рецептиком, — насмешливо произнес Роберт, откинувшись на спинку стула.

— А я тебе могу дать рецепт своих кексов! — невозмутимо сказала я.

— Как вспомню — так вздрогну!

— Вот уж спасибо! — притворно оскорбилась я.

Когда Роберт поставил на стол две чашки с чаем и вазу со сладостями, мы одновременно набрали сразу несколько конфет.

— По-моему, это лицемерие! — рассмеялась я. — Ведь Софи взяла всего одну…

— Мы бережем Сонькин молочный зуб! — ответил Роберт, отправляя в рот шоколадную конфету.

Я с интересом посмотрела на одноклассника:

— Значит, твои родители тоже пропадают на работе, а ты тут вроде как за главного?

— Вроде как, — подтвердил Роб.

— Но ведь так нечестно! — сказала я.

— Нечестно? — удивился Кайзер. — Это взрослая жизнь, Даша. Сложно совмещать карьеру и семью, особенно, когда речь идет о крупных суммах… Я понимаю родителей.

— Твои выбрали карьеру?

— Я бы так не сказал. Мне хватает внимания. И мама, и папа в курсе того, что происходит в моей жизни. Работают много, да. Но мне даже нравится независимость. А у Сони есть хорошая няня…

Я только тяжело вздохнула:

— Не знаю… Несмотря на все, что у меня есть в материальном плане… Я бы не хотела такого детства для своих детей.

— Тогда все в твоих руках, Дэнни! — улыбнулся Роберт.

В столовую, стуча когтями по паркету, вошел Вуди.

— Эй, малыш! — позвал пса Роберт. — Иди к нам, друг!

Я вышла из-за стола и сразу наткнулась на яркий мячик.

— Можно взять? — спросила я в никуда. Не то у Роберта, не то у бультерьера.

— Хочешь с ним поиграть? — спросил Кайзер. — Бери, конечно! Вуди это любит…

— Где-то читала, что бультерьеры не жалуют, когда трогают их вещи, — неуверенно произнесла я.

— Вуди — воспитанный мальчик, — усмехнулся Роб. — Я научил его делиться своими игрушками!

Я запустила яркий мяч, благо столовая у Кайзеров просто огромная, есть где разгуляться. Вуди, поскуливая от радости, тут же отправился за игрушкой. Я уселась на пол, встречая пса. Довольный Вуди притащил мне в зубах мяч и уткнулся носом в мою ладонь.

— Хороший мальчик! — рассмеялась я. — А можно взять его на руки?

Роберт даже ответить не успел, Вуди, виляя хвостом, сам взгромоздился на мои колени. Я крепко обняла пса.

— Только не поднимай, — предупредил Роберт. — Вуди тяжелый…

— Он улыбается! — воскликнула я, рассматривая потешную морду Вуди. Пес забавно и беззлобно оголил клыки. Теперь он мне совсем не казался страшным. — Ты видел? Он умеет улыбаться!

Я все еще не верила в происходящее.

— Конечно, видел! — рассмеялся Роб, по-прежнему сидя за столом. — Это же мой Вуди! Дэнни, ты прелесть!

Вдоволь наигравшись с чужим псом, я засобиралась домой. Все-таки мама сегодня не на работе, а я куда-то учесала в самую вьюгу… Хорошо, идти было недалеко.

Когда я обувалась, в коридор вышла Соня.

— Уже уходишь? — разочарованно спросила она. — Думала, мультики вместе посмотрим! Роб всегда выбирает дурацкие мультики, про роботов. А мы бы с тобой про принцесс посмотрели…

— Даша еще придет! — сказал Кайзер. Я, перестав шнуровать ботинки, подняла голову и удивленно посмотрела на Роберта. Разве? Одноклассник пожал плечами.

— Точно придешь? — обрадовалась Софи.

— Точно приду, — улыбнувшись, пообещала я. — У меня много любимых мультиков про принцесс…

Выпрямившись, я проговорила:

— Ой, Роберт, я там на стуле шарф оставила, принеси, пожалуйста?

Когда Кайзер скрылся из виду, я достала из кармана пару конфет, заранее прихваченных из вазочки, и протянула Соне.

— Держи! Только брату не показывай! Съешь в своей комнате… С чаем!

Софи обрадовалась.

— Ой, спасибо, Даша! — проговорила она, принимая из моих рук шоколадные конфеты. — Ты хорошая! Поэтому Роберт тебя и любит!

19

24 марта 20…8

Сегодня видела белые кучевые облака. И солнце светило так ярко… Радуюсь каждому куску сухого асфальта под ногами, каждой проталине… Зима в этом году конкретно не хочет отступать.

До сегодняшнего дня мне казалось, что весна, сдавшись, к нам так и не придет.

26 марта 20…8

Перед уроками Карина подошла к нашей с Викулей парте. Вика в это время где-то пропадала с Елесиным.

— Даш, можно тебя на минутку? — серьезно спросила подруга.

— Хоть на десять минуток, — улыбнулась я, поглядывая на часы. Именно столько оставалось до начала первого урока.

— Только не здесь, — предупредила Карина. — Выйдем?

— Ты меня пугаешь! — удивилась я. — Хорошо, выйдем!

Мы с Кариной быстрым шагом направились в коридор, а затем подруга, взяв меня за руку, повела к дамской комнате. При этом Карина то и дело оглядывалась по сторонам.

Прогнав из уборной парочку младшеклассниц, подруга закрыла за нами дверь.

— Проверишь кабинки? — насмешливо спросила я.

— Сейчас тебе будет не до шуток! — предупредила Карина.

— Боже, что случилось-то? — уже испуганно воскликнула я.

— Я познакомилась с одним парнем… — негромко начала Карина.

— Ты издеваешься? — нахмурилась я. — К чему такая таинственность?

— Не перебивай! — поморщилась подруга, усаживаясь на подоконник. — В общем, ему двадцать три, он программист.

— Супер!

— Даша! — прикрикнула на меня обычно сдержанная Карина. — Ты дослушаешь меня?

Я только послушно закивала.

— На чем я остановилась?

— Ему двадцать три, он программист…

— Ага! Я его вчера вечером в друзья добавила, и у нас с ним был один общий друг. Вита!

Карина замолчала и выразительно посмотрела на меня.

— И-и-и? — протянула я.

— Ладно, — вздохнула Карина. — Продолжу! Я спросила у Вадика, его зовут Вадик, откуда они с рыжей знакомы. И знаешь, что он ответил?

— Понятия не имею! Они раньше встречались?

Карина отрицательно покачала головой. И вид у нее стал какой-то подавленный.

— Сказал, что еще по осени Вита обратилась к нему, чтобы «клушу» одну взломать…

Я промолчала.

— Стоит ли говорить, что клуша…

— Да поняла-поняла! — поморщилась я, усаживаясь на подоконник рядом с Кариной. — Получается, Кайзер не виноват, а вши мне Вита выдумала?

— Получается, что так… — вздохнула Карина, осторожно поглядывая на меня.

А я и не знала, что еще сказать. Чувствовала себя полной идиоткой.

— Карин, но что я Вите в начале осени сделала-то? Мы ведь даже словом с ней тогда ни разу не обмолвились…

— Зато сейчас лучшие подружки! — усмехнулась Карина. — Черт ее знает, зачем она так тогда поступила… Как думаешь, сейчас рыжая сожалеет о том, что натворила?

Только вчера мы проболтали с Витой весь вечер, смеясь и обсуждая любимый ситком. Если честно, обида накрыла такой волной… Карина продолжала внимательно наблюдать за моей реакцией. Я попыталась проглотить комок, подступивший к горлу.

— Даш, но сейчас-то Вита жалеет о своем поступке? — повторила свой вопрос Карина. — Все-таки столько времени прошло… Теперь все по-другому.

«Вита ко мне тянется, и это подкупает. Она искренне интересуется моими делами, поддерживает, зовет гулять, в кино…». «Старательная, закрытая, несчастная девочка…». Она просто запуталась в себе…

— Нет, — твердо сказала я. — Нет, Карина, сейчас Вита не жалеет о своем поступке. Осталось разобраться, для чего она так гадко поступила со мной. Ведь Вита совсем меня не знала, и я ей ничего плохого не делала.

— Кстати, про тебя и Кайзера остальные тоже от Виты узнали. А ведь Викуля сколько раз предупреждала… — строго начала Карина.

— Угу…

— Ты плачешь что ли? — воскликнула Карина. — Дашка, ты чего? Из-за этой рыжей? Мало ей тогда Вика снежками наваляла, а ты еще за нее заступилась…

— Не плачу я! — Шмыгнула носом. — Просто неожиданно как-то… Мы так много и хорошо общались.

— Надеюсь, ты не слишком с ней разоткровенничалась?

— Нет, не слишком… — вздохнула я. — Хотя была к этому близка.

— Да уж! — выдохнула Карина. А затем пододвинулась ко мне и обняла за шею. — Ты, Дашка, конечно, даешь! Так прикипела к этой новенькой… На тебя не похоже!

— В том-то и дело, что решила начать доверять малознакомым людям, а вышло как? — пробубнила я. — Карин, ты меня задушишь!

Подруга отстранилась и негромко рассмеялась:

— Прости! В порыве чувств… Что делать-то с Витой будем? Как накажем? Ну же! Ты мастер на подобные выдумки! Взломаем ее? Вадик поможет! М-м-м, или пустим какой-нибудь грязный слушок? А, может, некрасиво подставим и снимем на камеру?

Я задумалась. Почему-то вспомнила тот темный ноябрьский вечер, когда Вита ухватилась за куртку Фила и просила не отдавать ее матери. Слова тети Маши о том, что рыжая — одинокая, нелюбимая, несчастная… Это правда.

— А никак! — спрыгнула я с подоконника. — Пойдем, сейчас урок начнется…

— Что? Погоди, Дашка! В смысле — никак? Ты просто так оставишь это? Вообще тебя не узнаю! Совершенно же ясно, что она метит на твое место! Одна ее такая же укладка чего стоит…

Я обернулась:

— Давай ее пожалеем и просто забудем.

— Пожалеем? За что ее жалеть? Гадина! — сердилась Карина. — Если б мы узнали об этом в начале года, клянусь, спокойной жизни бы ей в гимназии не было… А теперь она уже успела своим чертовым обаянием всех подкупить!

— Тебя не успела, — усмехнулась я. — И Роберта.

Кайзер, заявив еще первого сентября, что новенькая не в его вкусе и неинтересна, так ни разу и не общался с Витой.

— Не успела, но попытки предпринимала, — вздохнула Карина, снова обняв меня. — Ладно, Севастьянчик мой, не грусти! И на улице Виты перевернется грузовик с вшами…

— Ты о чем? — рассмеялась я. Слезы на глазах уже давно высохли.

— Как о чем? Бумеранг никто не отменял! Посмотрим, когда он прилетит в эту рыжую голову…

— Тушь не растеклась?

— Нормально все! Бежим! Звонок был!

Я не подошла к Вите ни на одной из перемен. Одноклассница, почуяв изменения в моем настроении, тоже не предпринимала попыток поговорить со мной.

— Тебе Карина рассказала? — спросила я на последнем уроке у Викули.

— Что рассказала? — искренне удивилась Вика.

— Значит, нет! — вынесла вердикт я. Карина решила не говорить экспрессивной, взрывной и болтливой Викуле, что произошло в сентябре. Зная Вику, она б точно пошла в наступление, одними снежками бы там не обошлось.

Теперь у нас с Кариной есть один секрет на двоих. Только что с ним делать?

— А что рассказала-то? — не отставала Викуля.

— Где можно туфли от Маноло на выпускной найти! — брякнула я.

— Нет! — возмутилась Вика. — Вот, Каринка, молчит как партизан! Сейчас я после уроков припру ее к стенке! — воинственно пообещала Викуля. — А ты чего сегодня такая кислая? Обидел кто? Ты, Дашка, только скажи, мало этому человеку не покажется!

— Ну, всё-всё! Разошлась! — рассмеялась я. — Все хорошо! Ведь у меня есть ты…

— Что? — удивилась Викуля.

— И еще есть Карина… — добавила я, все так же улыбаясь.

— И еще есть Роберт! — встряла Вика.

— Про Роберта, пожалуй, забудешь! — добродушно проворчала я.

Единственное, что меня тревожило после всей этой истории — это дружба Фила и Виты. Ведь Гурьев точно так же, как и я попался на удочку новенькой рыжей. Поэтому, когда я увидела парня одного в коридоре, решила с ним поговорить.

Филипп стоял напротив школьной газеты, вывешенной на стену. Там были крупные фотографии нас четверых — основных претендентов на корону выпускного бала. Под фото — краткие шуточные справки, с перечислением заслуг «перед Отечеством», перед гимназией, то есть.

— Привет! — поздоровалась я. — Можно с тобой поговорить?

Филипп резко обернулся.

— Привет! Конечно!

Гурьев продолжил разглядывать фотографии.

— Еще в начале года подумать не мог, что окажусь здесь, — кивнул Фил на газету. Я слабо улыбнулась. — Даже вашего красавчика Елесина обошел…

Я не знала, с чего начать разговор. И поверит ли мне Филипп? Они с Витой так близки… Наверняка он воспримет в штыки мою обличительную речь. Мне и самой бы не пришлось по душе, если б про дорогого мне человека начали говорить гадости… Еще подумает, что я просто плету интриги из-за предстоящего бала. Меня охватила паника. Как его предупредить?

— Да, я тоже подумать не могла, — брякнула я.

Фил покосился на меня.

— Скажешь, я так плох? — Понял он мое высказывание по-своему.

— Плох? — воскликнула я. — Ой, нет! Ты что! Я ведь не это имела в виду… Просто думала, что тебе все это неинтересно.

Гурьев усмехнулся и снова повернулся к газете.

— Должен же был кто-то поставить выскочку на место! — сердито проговорил Фил.

— Выскочку? — удивилась я. — Ты про Роберта?

— Про кого ж еще?

— Может быть, и я тогда выскочка? — сердито спросила я. Почему-то стало обидно за Кайзера…

— Ты? Про тебя я ничего не говорил.

Фил не говорил, так может рыжая улыбалась мне в глаза, а за спиной все это время перемывала нам с Робертом косточки…

— Это Кайзер спит и видит себя победителем… Король!

— Кайзеру вообще все равно на этот конкурс! — впервые в жизни разозлившись на Фила, сказала я. — Что, сравниваешь в газете ваши достижения? На тебя и твои заслуги Роберту тоже плевать!

— Даша, ты чего так злишься? — растерялся Филипп. — Ты хотела со мной о чем-то поговорить?

— Забей! — бросила я на ходу. — Не о чем нам разговаривать!

— Обиделась что ли? — выкрикнул Фил мне в спину. — Из-за Кайзера своего ненаглядного?

Я ничего не ответила. Успокоилась только на улице, когда шла от школьного крыльца к машине, которую сегодня за мной прислала мама. День был ветреный, но по-весеннему солнечный. Одновременно щурясь от ярких лучей и кутаясь в пальто, под звонкий птичий щебет я перепрыгивала через лужи.

Гурьева иногда просто переклинивает на Кайзере. Невозможно нормально разговаривать… Интересно, это Вита его так настроила на победу? Надеюсь, Филипп поменяет отношение к этому конкурсу.

Мне не хочется терять еще одного человека, которого я считаю своим другом.

20

1 апреля 20…8

Сердце так сильно стучит о ребра. Дребезжит, звенит, как хрусталь, разбивается… Это конец.

3 апреля 20…8

Рано или поздно все тайное становится явным. Противоречивые чувства. С одной стороны, я страшно злюсь, почему мне не сказали правду раньше. А с другой, хотелось бы вообще ничего не знать.

Первого апреля, в день весенних каникул, мы отправились с Викой и Кариной по магазинам. В поисках идеального колье для Викулиного розового платья на выпускной. День был по-настоящему весенним. После шопинга еще немного погуляла по городу одна под радостный ритм капели.

Домой вернулась в самом прекрасном расположении духа, когда на улице солнце уже уползало за горизонт. В квартире было тихо. У тети Маши выходной, а мама, наверное, снова на работе… Разуваясь, я негромко напевала какую-то дурацкую песенку, а затем вприпрыжку отправилась на кухню, помня, что в холодильнике стоит кока-кола. Вкусная, ледяная… то, что нужно!

Включив свет, не сразу заметила маму, которая сидела у окна. Просто не ожидала, что в такой час она будет дома…

— Ты меня напугала! — воскликнула я. — Почему в тишине сидишь? Хоть бы музыку включила… или телевизор.

В руках у родительницы был бокал с виски. Вместо ответа мама сделала глоток и поморщилась.

— Что за повод? — спросила, резко открывая холодильник. Мама молчала. Вожделенная большая бутылка с колой загремела на одной из полок. — Черт! Что отмечаем-то? Удачный контракт?

— День рождения, — ответила мама.

— День рождения? — удивилась я, доставая бутылку с газировкой и искренне надеясь, что не сильно ее взболтала. — Дни рождения — это хорошо! А чей?

— Сегодня, Даша, у тебя родился брат!

Пш-ш-ш-ш. Коричневая холодная пена побежала по рукам. Несколько капель упали на кафель.

— Какой еще брат? — переспросила я. — А-а, поняла, первое апреля! Очень смешно…

Мама снова отпила виски.

— Я серьезно, Дарья. У твоего отца сегодня родился сын.

— Та-а-ак, — протянула я, убирая обратно в холодильник колу. От новости у меня слегка дрожали руки. — А поподробнее? От кого сын? Почему я не в курсе?

— Прости, Дарья, сама узнала это перед Новым годом… Заработалась, не обращая внимания ни на что вокруг… Понятия не имела, как вообще реагировать, и что тебе сказать…

— Понятно!

Я подошла к маме и молча отобрала у нее стакан.

— Сколько ты уже выпила?

— Не считала! — признала мама.

— Значит, достаточно.

Прихватила с подоконника и бутылку виски.

— Поэтому он не приехал? — спросила я, разглядывая маму.

— У этой… женщины беременность протекала очень тяжело. Постоянные угрозы. А тогда и срок был уже приличный. Он не мог ее оставить…

— Но почему ты мне сразу не сказала, как только сама узнала? — спросила я. Куда деть дрожащие руки? Скрестила их на груди…

— А как? Как сказать, Даша? Твой папа для тебя супергерой… Я не знаю, было столько работы, и эта новость… Эта но… но… новость…

Она закрыла лицо ладонями, и плечи ее затряслись. Никогда не видела, чтобы моя железная мама плакала. Я присела на край стула, потому что ноги у меня тут же подкосились.

— Я такая дура слепая! — не отнимая рук от лица, глухо продолжила мама. — Даже не знаю, когда у них все началось… Но теперь есть ребенок. Все так далеко зашло… Он точно не вернется!

Мама снова зарыдала, а я зажмурила глаза. Еще хотелось уши заткнуть, потому что каждый жалобный всхлип мамы острой иглою жалил меня в сердце. Мне не верилось, что это происходит с нами…

Я встала со стула и подошла к маме. Осторожно дотронулась до ее плеча.

— Не плачь, пожалуйста…

— Я ужасная мать! Ужасная жена! — размазывая слезы по щекам, выкрикнула мама. А затем схватила меня за руки и начала целовать мои липкие от колы ладони. — Дашенька, простите меня… Простите меня, пожалуйста…

— Что ты делаешь? — смутилась я. — Мам, ты пьяна… Ты устала. Пойдем?

Я помогла маме подняться на ноги.

— Держись за меня…

Я отвела маму в спальню и уложила на кровать. В комнате было темно и душно. Укрыла одеялом, распахнула форточку…

— Позвони Марии Архиповне… — глухим после рыданий голосом попросила мама. — Пускай придет, останется у нас на ночь. Она мне нужна…

— Позвоню, — сказала я. — Постарайся уснуть, пожалуйста!

Тетя Маша была у нас уже спустя полчаса.

— Как ты, Дарь? — жалобно спросила она, когда разувалась в коридоре.

— Маме хуже, — ответила я. Во мне на тот момент почему-то не было никаких эмоций. Абсолютно пусто. В голове, в душе…

— Чай заварю и к ней зайду! — кивнула тетя Маша на спальню мамы.

У себя в комнате я не стала зажигать свет. Включила ноутбук, чтобы отвлечься. Ложиться спать было рано. Да и не уснула бы я…

В друзьях у Викули отыскала Кайзера и впервые написала ему сообщение:

«Дома?»

Ответ от Роберта пришел тут же:

«Дома»

Пока я раздумывала, что написать, Роб отправил еще одно сообщение:

«Приходи»

— Дарья, куда ты? — шепотом спросила Мария Архиповна, заметив, как я одеваюсь.

— С Кариной прогуляюсь, — ответила я. — Нет сил дома сидеть…

— Уже поздно!

— Они меня проводят, — криво улыбнулась я. — У Карины есть парень. Ему двадцать три и он программист…

Роберт открыл дверь сразу после моего робкого стука. Будто все это время караулил у глазка.

— Родители дома? — смущенно спросила я, не решаясь переступить через порог.

— Мы с Сонькой вдвоем, — ответил Роб, взяв меня за руку и потянув в квартиру. — Проходи!

В коридор тут же выскочила довольная Софи.

— Ой, Даша! Привет! Ты мультики смотреть?

— Какие еще мультики? — спросил Роберт. — Тебе через час спать ложиться…

— Про принцесс, — невозмутимо ответила Соня. — Уроки я сделала, а мультики сегодня еще не смотрела… Имею право!

Соня дождалась, пока я сниму пальто и разуюсь, а затем повела в свою комнату:

— Хорошо, что зашла к нам, я целый список мультфильмов составила…

— А ты спросила у Даши, хочет ли она твои мультфильмы смотреть? — подал голос Кайзер, который шел за нами по коридору.

— Хочу! — резко сказала я. — Очень хочу!

Мне необходимо было отвлечься.

Мы зашли в комнату Софи. Милые розовые обои, белая мебель, плюшевые игрушки… И небольшой диван, на котором мы втроем разместились. Соня села между мной и Робертом.

— Ты тоже будешь с нами смотреть? — спросил Софи у брата. — Ты же обычно фыркаешь от моих мультиков…

— Тоже буду смотреть, — кротко сказал Роберт, настраивая TV-приставку.

Мы молча уставились на экран, где вскоре появился логотип Уолт Диснея — замок с взрывающимся фейерверком. Соня даже дыхание затаила…

Как бы я не пыталась вникнуть в суть мультфильма, все мои мысли занимали только родители. Перед глазами все время была рыдающая ссутулившаяся мама…

От мрачных дум меня отвлек внезапный звонкий смех Софи. Я все пропустила, видимо, было что-то забавное. Соня так заливалась, что я тоже не смогла сдержать улыбку. Отвернулась от экрана и посмотрела на счастливую девочку… В воскресенье вечером ее родителей нет рядом, но она не чувствует себя брошенной… Может, дело в ее брате? Я перевела взгляд на Роберта, который с интересом пялился в экран. Надо же, смотрит мультфильм про принцесс, умора!

Я продолжила осторожно сбоку рассматривать профиль Роберта… Прямой нос, губы, изогнутые ресницы… Кайзер, почувствовав на себе взгляд, повернулся и внимательно посмотрел на меня. Первым улыбнулся. И я слабо улыбнулась в ответ.

За просмотром не сразу заметили, как Соня уснула. Хотя слишком долго мы не слышали ее веселых реплик и наивных расспросов.

Я тут же поднялась на ноги. Роберт выключил плазму, аккуратно подложил сестре подушку под голову. Мы вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь.

— Мне пора, — шепотом произнесла я.

В этот момент в коридоре залязгали замки. Зажегся свет.

— Здравствуйте! — пролепетала я растерянно.

На пороге стояли родители Роберта и Сони.

— Здравствуй, Дашенька! — улыбнулась мама Кайзера. — Наконец, и ты к нам зашла. А то Робик все к тебе бегает…

Я сердито посмотрела на одноклассника, но тот стоял как ни в чем не бывало.

Женщина подошла ко мне и внезапно обняла. Я даже не ожидала.

— Приходи к нам чаще и чувствуй себя как дома, Дашенька! — ласково проговорила она. — Роб с тобой очень изменился… А как в школе стал хорошо учиться…

Еще бы! Ведь я делаю за Кайзера упражнения по русскому языку, и анализ стихотворений…

— Мам, я провожу Дашу, — сказал Роберт, почуяв, что запахло жареным…

— Конечно! Соник спит? Пойду в пижаму ее переодену…

— Родители вернулись с конференции, где выступал отец, — сообщил мне Роберт, когда мы натягивали верхнюю одежду. — Мама все время сопровождает его на мероприятиях. Они всегда вместе…

— Понятно, — глухо отозвалась я, снова вспомнив о своей семье.

До моего дома мы шли молча. Роберт, хмурясь, время от времени косился на меня. Я делала вид, будто не замечаю его заинтересованного взгляда. Остановились у подъезда, встав друг напротив друга.

— Не сочти меня нетактичным, — начал Роберт, — но, может, ты расскажешь мне, что у тебя произошло?

— Ничего! — быстро ответила я. — Ничего не… ничего не произошло! У меня все… все хорошо!

Роберт усмехнулся:

— Странно доказывать это дрожащим голосом.

Я и сама чувствовала, что вот-вот разрыдаюсь…

— У моего отца родился сын, — нехотя сообщила я. — Мама приняла эту новость слишком болезненно. А я… до сегодняшнего дня даже не знала, что у папы другая женщина.

— Да, ситуация… — пробормотал растерянно Роб.

— Угу…

Роберт тут же сделал шаг навстречу и осторожно обнял меня. А я из последних сил держалась, чтобы не заплакать. Вспомнила, как осенью точно так же после ссоры с мамой меня утешал Фил. Но тогда объятия не вызывали во мне таких эмоций, хотя я искренне считала, что Филипп мне небезразличен.

Я крепко обнимала Роберта в ответ. Чтобы навернувшиеся слезы не потекли по щекам, подняла голову, разглядывая одинокий фонарный столб.

В один день моя жизнь превратилась в темный пустой двор. А Кайзер внезапно стал тем единственным светом фонаря у дома.

21

7 апреля 20…8

Уже неделю сбрасываю входящие звонки от отца, не решаясь на разговор.

До сих пор тяжело обсуждать эту тему с кем-либо. Каждое утро вымученно улыбаюсь зеркалу и стараюсь не думать о плохом. Постепенно эмоции утихнут, и жизнь пойдет своим чередом.

10 апреля 20…8

На протяжении всех весенних каникул я игнорировала Виту, давая понять, что дружба наша закончилась. Когда она в очередной раз настрочила мне личное сообщение с вопросом, что между нами все-таки произошло, я просто скинула ей ссылку на Карининого Вадика. Больше Вита мне не писала.

Сегодня в гимназии проходили ежегодные предвыборные речи… После уроков удрученные старшеклассники заняли свои места в актовом зале.

Я, Фил, Вита и Роберт стояли за кулисами вместе с Евгенией Яковлевной.

— Тяните жребий! — торжественно сказала она. — Именно он определит очередность ваших выступлений…

— Волнуешься? — шепнула я Роберту.

— Что? — Кайзер, не расслышав, наклонил голову.

Я в это время тоже подалась вперед, нечаянно дотронувшись губами до мочки его уха.

— Волнуешься? — смутившись, повторила я.

В ответ Роб только закатил глаза. Мол, было бы из-за чего…

Жеребьевка показала, что первым выступит Фил, за ним Вита, потом Роберт, а мне предстоит закрыть сегодняшнюю программу. И это хорошо… Закончим на приятной лиричной ноте. В себе я была уверена на все сто процентов. Писала искренне, от души…

Гурьев, отойдя вглубь сцены, репетировал свою речь. Мы с Витой всячески игнорировали друг друга… Конечно, меня неоднократно посещали мысли о том, что с сентября прошло много времени, Вита может сожалеть, раскаиваться… Но она ни разу не подошла ко мне с извинениями. Не объяснила, почему тогда так подло поступила… Поэтому я, гордо задрав голову, спустилась со сцены в зал. Послушаю речи остальных оттуда. Все равно выступать последней…

Заняла место рядом с Викулей и Кариной. Когда Филипп вышел на стену, раздались редкие аплодисменты. Было видно, что Гурьев страшно волнуется… Не все уютно чувствуют себя на сцене, еще и перед полным залом. Фил начал неуверенно, но постепенно расслабился. Хотя речь его была не слишком эмоциональной. Сухие факты: мы — выпускники, находимся на пороге великих открытий, за нами будущее и…

— Бла-бла-бла, — проговорила Карина, которая сидела рядом со мной, по левую руку.

— Что, прости? — повернулась я к подруге.

— Знаю, что Гурьев твой самый классный верный дружок, но речь его… Уснуть можно!

Я повернула голову направо, в сторону Викули:

— Ты тоже так считаешь?

Вместо ответа Викуля демонстративно зевнула и прикрыла глаза:

— Хр-р-р, — изобразила она храп. — Хр-р-р-р!

— Дурочки! — негромко рассмеялась я.

Закончил свою речь Фил очень торжественно. Учителя аплодировали громче всех. Видимо, мотивационные слова о том, что за нами будущее они приняли и на свой счет. Остальных, кто находился в актовом зале, все это мероприятие не очень вдохновляло. На улице сегодня было плюс пятнадцать, птички пели, солнышко светило… Гулять бы, наслаждаясь теплым апрельским ветерком… Но традиции есть традиции.

Филипп ушел со сцены явно довольный собственным выступлением. Евгения Яковлевна объявила Виту и спустилась в зал к другим учителям. Рыжая вышла на сцену, в отличие от Фила, уверенной походкой. А говорила, что выступать перед публикой боится… Встала за стойку микрофона.

— Ну, всё! Держись, планета Земля! — усмехнулась Карина.

— Я слышала ее речь, — негромко проговорила я.

— И как? — заинтересовалась Викуля.

— А-ля «Дорогие россияне!..» — поморщившись, ответила я. — Ничего особенного… Она еще так из-за этого переживала, а я ее успокаивала… Пф-ф!

Вита начала ровным убаюкивающим голосом:

— Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна!..

Я открыла рот от изумления и тут же резко нагнулась к полу, треснувшись лбом об спинку кресла, которое стояло передо мной.

— Ай! Черт…

— Дашка, ты чего? — нагнулась следом за мной Викуля.

Я уже потрошила школьную сумку, которая лежала у меня в ногах. Нашла тетрадь…

— Вита знала, что я писала речь на физике! — тихо пробормотала я.

— Молодость дана нам не только для знаний, но и для совершения глупостей… — продолжала со сцены рыжая. — А когда их еще делать, если не в семнадцать, в городе, который захватила весна?..

Я даже зарычала от злости, листая свою тетрадь по физике. Так и есть. Два последних листа были вырваны…

— Вот же… — я так грязно выругалась, что десятиклассник, сидящий передо мной, повернулся к нам с круглыми глазами. Я тут же натянуто ему улыбнулась: — Приветик! Кресло слишком близко, ударилась…

Я почесала лоб. Парень усмехнулся и тут же отвернулся.

— Она украла твою речь? — ужаснулась Вика.

— В чем дело? — наклонилась к нам Карина. — Дашка, это ты написала?

— Вита на перемене перед уроком физики, когда мы были в столовой, вырвала из тетради Дашки страницы с речью, — вместо меня пояснила Вика. — Нет, я ей точно лохмы красные повыдираю!

Я и подумать не могла… Обескураженная сидела с отсутствующим видом, гипнотизируя стоящую на сцене Виту. Такую хорошенькую, нарядную, с сияющей улыбкой… Стерва! Кто бы знал…

— Мне конец! — проговорила я. — Выступаю после Кайзера… Я так огорошена, двух слов связать не смогу…

От сложившейся безвыходной ситуации тошнота подступила к горлу.

— Мне плохо! — жалобно проговорила я. — Сбегу, чтобы не позориться!

Под жалостливые взгляды подруг я вскочила с места и, извиняясь, начала протискиваться вдоль рядя к выходу. Конечно, Вита заметила мой позорный побег. Она сделала паузу. Я взглянула на сцену, и наши глаза встретились. Рыжая улыбнулась мне и продолжила…

У большого окна в конце зала стоял Роберт. Заметив, как я на всех парах спешу к выходу, он спрыгнул с подоконника и подошел ко мне.

— Дэнни, ты так не хочешь слышать мою речь? — усмехнулся он. — Ведь я — следующий. Обидно! Я старался, придумывал…

— Серьезно? — удивилась я.

— Нет, конечно! — рассмеялся Роберт. — Мне делать что ли нефиг? Как эти двое… — Кайзер кивнул на сцену. — Хотя у Виты вроде ничего такая речь…

— Это моя речь! — сердито проговорила я. — Она у меня ее украла! Воровка!

— Серьезно? — удивился Кайзер. — Ничего себе! Вы же вроде дружили…

— Как видишь, додружились! — нервно произнесла я.

Роберт снова негромко рассмеялся.

— Ну ты, Дашка, и ворона! — Парень потрепал меня по волосам. — А рыжая — лисица. Как в басне. Ты чего рот-то раззявила, слушая ее речи? Я знаю! Ты на выпускном каблуки ей подпили…

— Смешно тебе? — пыхтела я. — А я эту речь еще месяц назад написала!

— Месяц назад? — воскликнул Кайзер. — Сдурела? Вы точно помешались на этом конкурсе…

Вита к тому времени под бурные овации покинула сцену. Завуч долго распиналась о том, какие трогательные слова произнесла новенькая… А вот сейчас Евгения Яковлевна пригласит Роберта…

— Я пойду! — быстро сказала я. — Не хватало мне еще такого позора…

Имя Кайзера прозвучало со сцены. Роб взял меня за руку и повел за собой.

— Куда мы? — растерялась я.

— Не бойся, сейчас что-нибудь сообразим…

Что мы можем сообразить? Но я расстроенно плелась вслед за Кайзером.

Поднявшись на сцену, я оглядела полный зал. Мамочки… Вот так без подготовки произнести речь на несколько минут я бы точно не смогла.

Роберт подошел к стойке и постучал по микрофону:

— Раз-два, раз-два! — сказал он. — Прием! Евгения Яковлевна, как меня слышно? — обратился он к Жентосу, которая сидела в первом ряду.

Роб вытащил из стойки микрофон, и тот противно зафонил на весь зал. Я глаза закрыла от ужаса. Веселье начинается…

— Упс, — сказал Роберт. — Прошу прощения!

Затем подошел ко мне и положил свободную руку на мое плечо.

— Вышли с Дашей вместе, потому что мы — настоящая команда. И если уж становиться королем и королевой выпускного бала, то тоже вместе…

Вздох умиления из зала. Кажется, это была Викуля.

— А вообще, Вита права, — сказал вдруг Роберт. Я тут же подняла на него удивленные глаза. — Когда еще делать глупости, если не в семнадцать и весной? Вита, ты молодец! Встань, покружись, мы на тебя полюбуемся! Такие правильные вещи со сцены говорила…

В зале снова захлопали. Красная как рак Вита поднялась с места и помахала остальным.

— Молодец! Никого не разочаровала! — продолжил Роберт, показав Вите большой палец.

Затем Кайзер посмотрел на наручные часы.

— Сколько времени нам отведено на речь? Пять, десять минут? Кому хочется тухнуть в душном актовом зале, когда за окном такая погода? Верно?

В зале одобрительно загудели.

— Кайзер, что ты делаешь? — прошипела я.

— Роберт! — воскликнул кто-то из учителей.

Роб продолжал агитировать:

— Ну же! Народ! Встаем, встаем! Настоящая весна в городе! Все идем в парк! Мороженое за мой счет!

Старшеклассники загудели еще громче и веселее, вскакивая со своих мест.

— Кайзер, что ты себе позволяешь? — подскочила к сцене возмущенная Евгения Яковлевна.

Роб подошел к краю, сел на корточки перед завучем и проговорил все так же в микрофон:

— Евгения Яковлевна, а вы какое мороженое любите? Шоколадное?

Жентос кокетливо рассмеялась:

— Ты, Роберт, неисправим! Я эскимо люблю…

В актовом зале стоял гам. Все медленно потянулись к выходу. Роберт первым спрыгнул со сцены и протянул ко мне руки. Я решительно сделала шага вперед и очутилась в его крепких объятиях.

— Ты меня очень выручил! — сказала я, глядя ему в глаза.

— Ерунда! Сочтемся! — быстро проговорил Роберт, ставя меня на пол.

Взявшись за руки, под общий оживленный галдеж, пошли к выходу за остальными. По пути я отыскала глазами Виту. Рыжая стояла у стены и взглядом провожала всех, кто собирался отправиться в парк.

— Погоди секунду! — проговорила я Роберту, выпуская его ладонь.

Подошла к Вите. За моей спиной то и дело раздавались довольные одобрительные голоса:

— Дашка, Роб, спасибо вам!

— Кайзер — ты герой! Ну и скукотища эти речи…

— Народ, по домам не расходимся, собираемся у крыльца!

Я думала, мы с Робертом потерпим полное фиаско, но на деле все вышло совсем наоборот.

Вита напряженно гипнотизировала меня взглядом, а затем проговорила:

— Сердишься на меня? Мстить будешь? Я бы на твоем месте это так не оставила…

— Ты не на моем месте, — покачала я головой. — И никогда на нем не окажешься. Мне тебя жаль, Вита!

Я вернулась к Роберту, который дожидался меня, взяла его за руку и теперь сама повела к выходу. У двери обернулась. Вита так и не сдвинулась с места. Рыжая продолжала стоять у стены и растерянно смотреть в пол.

22

13 апреля 20…8

Решилась на звонок отцу. Долго вертела телефон в руках, потом столько же кружила указательным пальцем над сенсорным экраном, не осмеливаясь нажать на иконку трубки. С каждым новым длинным гудком сердце от страха снова кололо острым осколком.

— Даша? Дашенька? — услышала я взволнованный голос папы после пятого гудка, когда уже хотела трусливо нажать отбой. — Алло? Даша?

— Хм, да, пап! — хрипло ответила я. — Привет!

— Привет!

Папа немного помолчал, а затем нервно и сбивчиво начал:

— Ты так долго не хотела со мной разговаривать, я понимаю… Знаю, Дашенька, я переложил такую ответственность на Олю, эту новость тебе должен был сообщить я! Но по телефону… Как сделать это по телефону? Не глядя тебе в глаза…

— Пап? Пап! — пыталась я вклиниться в разговор.

Но отец будто меня не слышал:

— Я приеду в июне, Даша, и мы обо всем лично поговорит! Как и договаривались… Раньше не могу! Ты меня ждешь, Даша? Господи, доченька, скажи, пожалуйста, что ты меня еще ждешь…

— Жду, — тихо проговорила я. И чуть громче повторила: — Жду.

Отец шумно выдохнул в трубку:

— Все эти дни, когда ты сбрасывала мои вызовы… Даша, я чуть с ума не сошел! Как я виноват…

Отец странно закашлялся, и я испугалась, что и он может расплакаться… Эти взрослые совсем с ума посходили? Слез от папы я не выдержу…

— Пап? — негромко позвала я.

— Да, Дашенька…

— Поздравляю!

— Что?

— Поздравляю, говорю. С рождением сына! — Эта фраза далась мне с трудом. Будто я в один миг позабыла все буквы и теперь, словно ребенок, впервые в жизни складывала слоги в слова…

— Спасибо, — глухо отозвался папа. — Спасибо, Дашенька!

— Как назвали?

— Макс. Максим Александрович!

— Звучит солидно!

— Да, наверное…

Попрощавшись с отцом, я устало села на край кровати и всхлипнула. Думала, слез за эти дни больше не осталось. Но нет, никуда от них не деться…

17 апреля 20…8

Третий день дождь неритмично стучит по крыше. Дождем залиты все проспекты, голые деревья, дома, машины…

Если б у меня было время на прогулки, обязательно бы поворчала по поводу погоды. Но я уже который день после школы сижу за столом перед раскрытыми учебниками и готовлюсь к предстоящим экзаменам. Под неритмичный рваный звук дождя по крыше.

22 апреля 20…8

На улице творится что-то невероятное… В это воскресенье я подошла к окну и потеряла дар речи. Природа вздумала шутить с нами злые шутки. Вся набережная была укутана пушистым снегом. Белые шапки на кленах, парапете… Крупные снежинки продолжали медленно падать на землю. Я как зачарованная приклеилась к окну, выглядывая редких прохожих. Несколько дней подряд шли весенние ливни, а теперь… Сколько же я проспала?

В комнату заглянула мама:

— Дарья, проснулась? Молодец! А я иду тебя будить!

— Видела, что на улице творится? — воскликнула я, не отрывая взгляда от окна.

— Видела! — усмехнулась мама. — Идем завтракать!

Под звук какого-то старого советского фильма, который включила на кухне мама, я мазала тост творожным сыром и продолжала пялиться в окно. Хлопья снега медленно парили в воздухе. И это конец апреля!

Внезапный звонок в дверь меня перепугал. От неожиданности я выронила из рук нож, который со звоном приземлился на стол. Мы с мамой переглянулись.

— Кто пришел с утра пораньше в воскресенье? — спросила я. — У тети Маши есть ключи…

Мама кивнула на столовый прибор:

— Судя по тому, что упал нож, какой-то мужчина… Ладно, завтракай! Я открою… Наверняка какую-нибудь рекламную ерунду впаривать начнут!

На секунду я решила: а вдруг это все-таки папа сорвался к нам? На свой «нетелефонный разговор»… Сердце тревожно замерло.

— Дарья, это к тебе! — донесся немного растерянный голос мамы.

Ко мне? Я выскочила из-за стола, с шумом отодвинув стул. В коридоре напротив мамы стоял довольный Роберт. Я мысленно ойкнула, представляя, в каком виде предстала перед парнем… Конечно, я успела умыться и расчесаться, но все же…

— Роберт — твой одноклассник… — начала мама.

— Да, здравствуйте, Ольга Олеговна! — подал голос Роб.

— Здравствуйте! — откликнулась мама.

— Здравствуйте… — растерянно произнесла и я. Приехали! — Да, Роберт мой одноклассник…

— И по совместительству, молодой человек Даши! — встрял Кайзер. Я рот открыла от изумления. Ой-ой-ой, что он несет? Роберт не знает маму и ее отношение к моим «молодым людям»…

— Вот как! — Родительница перевела на меня заинтересованный взгляд.

— Мам, можно я скажу пару слов Роберту наедине? — спросила я. Впервые попала в такую неудобную ситуацию перед мамой. Ну, Кайзер!

Мама усмехнулась и ушла обратно на кухню. Я тут же подлетела к Роберту.

— Надеюсь, эти пара слов — «Люблю тебя»? — насмешливо поинтересовался Роб.

— Ты зачем с утра заявился? Что-то случилось? — пропустив его традиционную шуточку мимо ушей, сердито зашипела я.

— Конечно, случилось! — ответил Кайзер. — Ты в окно вообще смотрела?

— Смотрела!

— Так замело! Круто, да?

— Ничего крутого! — ответила я, разглядывая мокрые снежинки, которые таяли у Роберта на волосах. — Я вообще-то весну жду не дождусь…

— Севастьянова, сидеть в такую погоду дома — страшная ошибка! Собирайся!

— Мама меня с тобой не…

— Давай-давай! — Роберт бесцеремонно развернул меня за плечи и легонько подтолкнул вперед. — Хотя пижамка очень даже секси!

— Господи, Кайзер, замолчи! — обернулась я, боясь, что мама из кухни может нас услышать…

Родительница складывала апельсины в соковыжималку, когда я появилась на пороге.

— Роберт зовет прогуляться, — обреченно проговорила я, зная, что из его затеи ничего хорошего не получится.

— Что ж, гуляйте! — ответила мама.

— Ты меня отпускаешь? — удивилась я.

— Пропустить такой снегопад в конце апреля — страшная ошибка! — Посмотрев на меня, мама широко улыбнулась.

Боже, неужели она все слышала?..

Выйдя из подъезда, я поежилась. Нужно было теплее одеваться. Но все зимние вещи мама уже упаковала и убрала на самую верхнюю полку гардероба. Пришлось идти в демисезонном пальто. С набережной дул влажный ветер. А вокруг будто белая пустыня и ни души…

— Снег шел всю ночь? — спросила я, скользя по наледи. После непрерывных дождей под свежим снегом образовался настоящий каток. Мы брели к набережной, время от времени хрустя свежими льдинами.

— Видимо, — ответил Роберт. — Не знаю. Я по ночам сплю…

Поскользнувшись, я ухватила Роба за локоть. Парень меня придержал. Дальше мы пошли под руку в сторону реки, оставляя на белом тротуаре глубокие следы.

— Судя по прогнозу, уже завтра он растает, — серьезно сказал Роберт. Снег продолжал падать на нас, налипая на капюшон Кайзера и мою вязаную шапку с помпоном. — У тебя хорошая мама!

Хорошая мама… Я промолчала. Да, наверное, она хорошая.

— Ей сейчас тяжело, — сказала я.

— Понимаю.

Дойдя до набережной, я отпустила Роберта, нагнулась и зачерпнула немного рыхлого холодного снега. Сделала кривой снежок и запустила в Кайзера. Тот, не вынимая руки из карманов, увернулся. Я негромко рассмеялась. Кажется, именно со снежков началась наша дружба. В декабре я сделала шаг навстречу, пригласив Роберта в гости. Тогда он заинтересованно рассматривал мои корабли… Хотела бы я, чтобы наша дружба переросла во что-то большее? Конечно же, я…

— Оп! Опять зеваешь, Дэнни! — засмеялся Роберт, запустив в меня ответный снежок. Разумеется, его снаряд, в отличие от моего, пришелся точно в цель.

— Ах, ты… Ну всё, держись! — пошла я в наступление. По пустой белой набережной разносились наши голоса и смех…

…Снег начал валить так густо, что отсюда не было видно противоположного берега реки. Надурачившись, мы уже привычно встали у обледенелого парапета.

— У тебя губы синие, — сказал Роберт, сбоку оглядывая мое лицо. — Ты чего так легко оделась-то? Не месяц май…

— Ага, апрель! — сказала я, до сих пор не веря, что на один весенний день город превратился в новогоднюю сказку.

Роберт расстегнул свой пуховик и, взяв за руку, притянул меня к себе. Кутаясь в его теплую куртку, я вдыхала уже родной горьковатый запах мужского парфюма.

— Как тебе это удается? — спросила я.

— Удается что?

— Быть таким простым и легким. Как этот снег, который шуршит над нашими головами.

Кайзер рассмеялся.

— Просто я не выпендриваюсь, Дэнни, — сказал Роб. — Не надумываю себе лишнего. Говорю то, что на самом деле думаю. И делаю то, что хочу делать. Я хотел погулять по снегу — и позвал тебя на улицу. Я хотел тебя обнять с самого утра — и вот я тебя обнимаю… Но про наш договор я помню и слово свое сдержу.

Роберт немного подался вперед и уткнулся холодным носом в мою щеку.

— Как жаль, Дэнни, что я не могу тебя целовать.

23

28 апреля 20…8

А-а-а-а! Не успеваю! Совсем! Ничего! Если честно, уже охватывает паника…

Не утихают страсти и по предстоящим школьным выборам. Они пройдут уже после майских праздников, а результаты объявят только на балу. Вита продолжает из кожи вон лезть, чтобы понравиться остальным. Фил немного поумерил свой пыл. Как-то столкнувшись в коридоре, он сухо спросил, почему я больше не общаюсь с рыжей.

— Думал, у вас много общего, — проговорил Филипп.

— Слава богу, нет! — выдохнула я.

Осенью мне казалось, что я недостойна такого человека, как Гурьев. Но Вита перебила все мои «заслуги». Неужели Филипп даже не догадывается, какая лживая девчонка рядом с ним? Хотя я сама до последнего верила рыжей…

Помимо уроков, репетитора, консультаций, приходится часто оставаться после уроков, чтобы обсудить со всеми предстоящий последний звонок.

Чаще всего с одноклассниками идем в ближайший парк. На свежем воздухе думается лучше.

Странно, но я за все одиннадцать лет не проводила с ребятами времени столько, сколько мы встречаемся этой весной. Спорим, смеемся, дурачимся… Много идей, много планов, много волнений. Так интересно, как в дальнейшем сложится жизнь каждого из нас…

1 мая 20…8

Мир! Труд! Май! Удивительный день. Теплый, родной и очень для меня значимый.

Утром, зайдя на кухню, я удивилась, что мама дома.

— Ты в последнее время много прогуливаешь, — зевнув, усмехнулась я. Взобралась на высокий барный стул. — Не припомню, чтобы ты так часто не ходила на работу… Когда это тебе праздничные выходные были помехой, чтобы съездить в офис?

— Все когда-то случается в первый раз, — пожала плечами мама. — Кофе?

— Угу, со сливками. И две ложки сахара…

Мама поставила передо мной напиток и села напротив.

— А теперь рассказывай! — потребовала она.

— Если ты о репетиторе, то на майские он уехал к старой тетке в Подмосковье…

— Про Роберта рассказывай! — перебила меня мама. И даже щеку рукой подперла. Приготовилась слушать.

Я поперхнулась кофе.

— Про Кайзера? — откашлявшись, воскликнула я. — Зачем тебе это?

Мама внимательно смотрела на меня.

— У нас ничего серьезного! — быстро проговорила я.

Мы ведь даже не целовались… Просто у нас взаимовыгодные липовые отношения. Я, кстати, сегодня вместо того, чтобы бежать со всеми городской марафон, нежилась в постели до десяти часов…

— Роберт наверняка хороший мальчик, — продолжила мама.

— Угу…

— Я знаю его родителей. Они не могли воспитать недостойного человека!

— Угу! — Разговор с мамой о Кайзере почему-то вгонял меня в краску.

Мама, заметив мое смущение, рассмеялась:

— Ладно! Не буду тебя мучить! Захочешь — сама расскажешь… Я тоже стеснялась с мамой такое обсуждать…

— Это ты про того ромашку, которого стулом огреть хотела? — уточнила я.

Мама снова рассмеялась:

— Дарья, вот тебе этот стул покоя не дает!

— Это все, что удалось узнать от бабушки…

— Ладно, собирайся! — усмехнулась мама. — По пути, так и быть, расскажу тебе о своей первой любви… которую чуть не зашибла табуретом!

— Собираться? — растерялась я. — А куда?

— Я на два часа столик забронировала в ресторане, на нас двоих… Так что, давай-давай! Знаю, какая ты капуша…

Я тут же слезла с барного стула. Она шутит? Просто так с мамой в ресторан? С ума сойти!

Кажется, и мамин водитель слегка озадачился, когда мы вдвоем разместились на заднем сидении. Впервые в выходной день он нас отвозил куда-то вместе…

Ресторан-поплавок, в котором забронировала столик мама, находился на противоположном берегу реки. Мы миновали нашу набережную и понеслись по широкому нарядному проспекту, который украсили к майским праздникам. Водитель негромко включил легкую ритмичную музыку, которая еще больше поднимала настроение. В салон через приоткрытые окна проникал теплый майский ветер. Я любовалась свежей зеленой травой и гривистыми белыми облаками, которые медленно плыли над солнечным городом.

— Конечно, это не твой корабль… — проговорила мама, когда мы вслед за хостесом поднимались на верхнюю палубу теплохода. — Ты, кстати, доделала тот, что я тебе купила?

— Ты что! — воскликнула я. — Когда? Это очень кропотливая работа, на которую в выпускном классе у меня совсем не остается времени…

— Сейчас разберешься со всеми экзаменами и хорошенько отдохнешь…

Мы с мамой сели за столик. С нашего места открывался красивый вид на реку и парк. Еще голые ветки, отражаясь в воде, путались в солнечных рябых бликах.

Мама сдержала слово и рассказала про свою первую любовь.

— Вы так больше и не виделись? — спросила я, отсмеявшись. Оказывается, родительница, боясь гнева бабушки, постоянно попадала в курьезные ситуации, скрывая своего ухажера.

Мама покачала головой:

— Если мои родители не догадывались об наших отношениях, то его о нас знали. И были против.

— Почему?

— Он был сыном сотрудником МИДа. Его отец работал в Москве. Мама занимала в нашем городе какую-то солидную должность. А наша семья — рабочий класс, я же — простая девчонка, которая чудом попала в престижную гимназию. А то, что я училась лучше всех в школе, никого особо не интересовало… Мы расстались на выпускном. Потом он уехал в Москву к отцу, а я с первого раза поступила в институт, встретила твоего папу и вот…

— Решила доказать всем, что на самом деле не так с тобой все просто?

— Кому и что я доказала в итоге, Дарья? — расстроенно пожала плечами мама. — Как тебе салат?

Она явно хотела перевести тему разговора.

— Ты ведь знаешь, что в нашей гимназии выбирают короля и королеву… — начала я. — Конечно, ты все это считаешь такой глупостью…

— Есть немного! — усмехнулась мама. — У тебя есть конкурентки?

— Ага… одна девочка, Вита. Она пришла к нам в класс в этом году…

Я решила рассказать маме то, о чем не говорила даже с тетей Машей в наш вечер откровений… Конечно, во всей этой истории упомянула и Фила.

— Бедный мальчик, — покачала головой мама. — Я понимаю, каково это — учиться в гимназии среди обеспеченных избалованных подростков… Кажется, кто-то тоже решил доказать остальным, что и он не хуже…

— Все-таки не понимаю его! — возмущенно воскликнула я. — У него есть все, что нужно для счастья! Есть верные друзья. Такая любящая семья… замечательная мама. Зачем что-то доказывать?

Я заметила, как у мамы потух взгляд при упоминании о семье. И улыбка тут же сползла с лица. Возможно, это было жестко с моей стороны. Но она ведь и сама в курсе, что не самая образцовая мама на свете… Таких откровенных разговоров, как сегодня, у нас было немного… Чтобы их пересчитать, достаточно пальцев одной руки…

Пообедав, мы вышли на уютную небольшую пристань. Стоя у самого края и гипнотизируя взглядом речную зеленую гладь, мама проговорила:

— Ты помнишь «Доживем до понедельника»?

— Твой любимый фильм? — решила уточнить я, растерянно поглядев на маму сбоку.

— «Счастье — это когда тебя понимают…» — процитировала она. — Моя мама никогда меня не понимала. Если бы не отец, который был всегда рядом, и ушел от нас на тот свет всего пару лет назад… Не знаю, как бы я сама существовала.

Мой папа, слава богу, жив и здоров. Но теперь вряд ли будет всегда рядом… Мама, словно прочитав мои мысли, продолжила:

— Не хочу, чтобы ты осталась одна, — сказала мама. — Да, у нас есть Мария Архиповна, но я все-таки твоя мать. А ты моя дочь… Поздно я это осознала, верно?

Мама нервно и горько засмеялась.

— Никогда не поздно, — ответила я, затаив дыхание.

— Те слова, что я говорила месяц назад… Ты не думай, что я была пьяна и ничего не помню. Я прошу у тебя прощения. Дарья, я готова на колени встать…

— Мам, мама! — испуганно произнесла я. — Не надо…

Месяц назад мама хваталась за меня, словно за спасательный круг… Теперь я взяла ее ладонь и поднесла к своему лицу. Родные руки, пахнущие лимонным мылом.

— Прости меня, пожалуйста, — снова прошептала мама, больше не сдерживая слез. — Даша, я тебя очень люблю…

8 мая 20…8

Наступил настоящий май. Стало рано рассветать. С самого утра ласковое солнце лениво вползает в город. Едва зазеленевшая кленовая аллея приводит в восторг. Впервые за долгое время чувствую такую легкость и счастье. Всё хорошо.

24

10 мая 20…8

— Кто распечатывает фотки в наше время? — усмехнулась Викуля перед первым уроком.

— Фотографы! — подсказала Карина.

— И рыжая! — сквозь зубы проговорила Вика.

— Здесь весь наш класс… Поставишь в рамку! На память…

— Да, но не с Витой на переднем плане!

— Вы о чем? — заинтересовалась я, подойдя к девчонкам. Карина разглядывала какие-то фотокарточки.

— Дашка, ты чего школу прогуливаешь? — целуя меня в щеку в знак приветствия, поинтересовалась Карина.

— Прогуляла-то два дня всего, — пожала я плечами. — Мы на праздники загород уезжали, на дачу к маминой подруге…

— С мамой? — удивленно подняла одну бровь Карина. — Вы помирились?

Она была в курсе наших тяжелых отношений, потому как один раз, в десятом классе, после ссоры с мамой по телефону я не выдержала и разревелась при подруге.

— У нас все просто замечательно! — не могла я скрыть улыбку.

— Помирились? — удивилась Викуля. — А из-за чего поссорились?

— Я тебе обязательно все подробнее расскажу! — обняла я Викулю за плечи. — Но чуть позже, хорошо? Пока не готова… Так что за фотографии? Не виделись несколько дней, и тут такие новости…

Подруги переглянулись. Карина неуверенно начала:

— Помнишь, мы в апреле после того, как рыжая украла твою речь, всем классом пошли в парк?

— Ну, — нахмурилась я, уже ожидая подвоха.

— Тогда у Елесина был с собой пленочный фотик, и ты делала общие снимки! — продолжила Карина.

— Так, и что? Клим ведь их еще не распечатал! Или это они?

Викуля сердито затарахтела:

— Рыжая ничего своего придумать не может! Первого мая, когда были городские соревнования, Вита притащила такой же фотоаппарат, со всеми сфотографировалась и вот… сегодня в школу принесла распечатанные снимки! Тут на обратной стороне пожелания каждому… На память. Еще б автограф оставила, звезда, блин…

Я взяла из рук Карины фотографию и начала ее рассматривать… Конечно, самое время сделать общую фотку, когда меня нет. Хитренькая! Правда, на снимке отсутствовала не только я…

— Они с Филом показали лучшие результаты в параллели, — сказала Карина. — И после позвали всех в кафе отметить победу.

— Но мы не пошли! — быстро проговорила Викуля.

— С Филом? — удивилась я. — Он смог обогнать Роберта?

— Кайзер вообще не явился! — заявила Карина. — Мы еще подумали, что вы вдвоем забили на эти соревнования! Но официально освобождали вроде только тебя…

— Та-ак, — протянула я. — Ждите здесь!

Я решительно направилась в сторону Кайзера, который стоял с другими парнями возле дверей кабинета. Почему он прогулял? Общие фотографии, поход в кафе… Фил и Вита в наше отсутствие заработали несколько очков перед выборами!

Мы не виделись несколько дней. И что тут скрывать… Я жутко соскучилась по Роберту. Мне не хватало даже его глупых шуток…

— Привет! — поздоровалась я со всеми, кто стоял рядом с Кайзером.

— Дэнни, пончик мой! — обнял меня Роберт. — Я так соскучился…

Я взяла Роба за руку и отвела в сторону:

— Ты почему в городских соревнованиях не участвовал? — зашипела я на парня.

— Тебя укусила Жентос? — удивился Роберт. — Она мне десять минут назад то же самое выговаривала…

— И что за уважительная причина у тебя была? — поинтересовалась я.

— Второго мая у Сони день рождения, отец внезапно решил увезти нас всех на майские из города…

— У Софи был день рождения? — воскликнула я. Это уважительная причина!

— Ага, для нее лучший подарок — последний выпавший молочный зуб. Теперь она совсем взрослая. Взрослая и беззубая.

Я рассмеялась. Роберт тоже улыбнулся и произнес:

— Соня тебя по-прежнему ждет в гости. Не только она, мы все…

— Приду! — на сей раз уверенно пообещала я.

— Так что там с соревнованиями?

— Гурьев после них угощал всех в кафе! — выпалила я.

— Ой, какая жалость, как я мог такое пропустить! Остался без пирожного! — сказал Кайзер. — Ты из-за этого так переживаешь?

— Нет же! — нахмурилась я. — Как ты не понимаешь? За Филиппа будет голосовать практически весь «Б» класс…

— Ну и что, — пожал плечами Роб. — Я за него рад.

— Ты совсем не хочешь выиграть? — удивилась я. — А как же спортивный интерес?

— Я, если честно, об этом даже не задумывался, — признался Роберт. А затем внимательно посмотрел на меня: — Ты правда так хочешь стать королевой?

— Вообще-то да…

— Хорошо, но я здесь при чем? Главное ведь, чтобы ты победила…

Я молчала.

— Дэнни, — заулыбался Роберт. — Моя ты хорошая! Хочешь, чтобы мы были на балу настоящей парой, и королем стал все-таки я? Гурьев тебя в этой роли не устраивает?

— Нет, мне все равно! — запротестовала я. — Просто тебя предупредила!

— Дай обниму?

— Перестань… — смутилась я.

Не выпуская меня из объятий, Роберт выкрикнул:

— Народ! Во вторник не забываем голосовать за нас с Дашей! Мы на вас надеемся!

Услышав слова одобрения от одноклассников, Кайзер посмотрел мне в глаза и улыбнулся:

— Веришь? Все будет хорошо!

И я верю.

16 мая 20…8

Не могу выделить время на дневник…

Из-за предстоящих событий вокруг царит нервная обстановка. До первого экзамена осталось чуть больше двух недель…

Выборы состоялись. Результаты узнаем только на выпускном. Несколько девчонок из класса подошли и сообщили, что голоса отдали за меня и за Роберта. Хотя мы не общались близко… Я искренне им за это благодарна.

Обычно спокойная и приветливая Вита в этот день заметно нервничала. Даже после голосования сорвалась на Лену Потапову, которая на уроке выдала ей не ту тетрадь…

С мамой все хорошо. Теперь она приходит домой раньше, и ужинаем мы вдвоем. Родительница интересуется не только уроками, но и тем, как обстоят у меня дела вне школьных стен.

В понедельник тетя Маша учила нас с мамой готовить пасту. Было весело. И так по-семейному. Но не буду про это подробно писать. Боюсь сглазить.

24 мая 20…8

Весь вечер будущие выпускники украшали гимназию к последнему звонку. Нам с Робертом достался самый сложный участок — сцена актового зала, поэтому и закончили мы позже остальных. Отправились в кабинет химии, где оставили свои вещи.

— После торжественной части учителя там будут чай пить, — сказала я Роберту, когда мы поднимались по лестнице. — Нужно класс тоже немного украсить… Гелиевых шаров ограниченное количество, так что…

Я достала из кармана пиджака надувные шары и протянула их Кайзеру.

— Надуешь?

— Куда я денусь…

Пока мы занимались воздушными шарами, дверь в класс была распахнута так же, как и окна. На улице, несмотря на вечер, стояла духота. В кабинете было тихо и пахло сиренью, которая цвела на школьном дворе.

Мы так увлеклись спором о том, куда лучше прицепить шары, что не сразу услышали, как хлопнула дверь. Сначала я решила, что она закрылась сама от сквозняка. Но затем ключ в замке пару раз повернулся.

— Что за ерунда? — Бросилась я к двери. — Кто нас закрыл?

Я подергала за ручку.

— Младшеклассники уже все разошлись по домам! Кто еще так глупо может пошутить?

— Может, Клим? — предположил Роберт, усаживаясь на одну из сдвинутых парт.

— Он такой дурак! — продолжала возмущаться я.

— Ладно тебе, откроет…

Роберт привычно достал из кармана наушники-капельки. Кайзер сидел напротив распахнутого окна, в которое лезла душистая сирень. Я минуту гипнотизировала спину одноклассника, продолжая стоять у двери.

— Может, ты Елесину позвонишь? — спросила я. — Меня мама дома на ужин ждет…

Роберт не отвечал, продолжая слушать музыку.

Тогда я обреченно прошла к составленным партам и села рядом, нарочно коснувшись плеча Кайзера. Роберт посмотрел на меня, а затем вытащил один наушник.

— Опять будешь драться? — спросил он, протягивая его мне. Осенью, возмущенная поведением Роберта, я выбила наушник из его рук. Теперь же приняла предложение.

Мы сидели молча на парте и слушали одну музыку. Очень хотелось положить голову ему на плечо, но вокруг ведь никого не было… Согласно договору, и надобности в этом нет. Зачем играть в пару? Хотя в последнее время мы держались за руки, независимо от того, был ли кто-то рядом…

Роберт действовал на меня странно и волнующе. Я, рассердившись на себя, выдернула оба наушника…

— Позвони Елесину, — жалобно попросила я. — Пусть он нас откроет! Что за шутки вообще? А если он уже домой ушел?

— Клим украшает спортивный зал, — сказал Роберт. — Там работы больше, чем в актовом…

— Ненавижу спортивный зал, — честно сказала я, глядя Кайзеру в глаза. — Слишком плохие воспоминания…

Роб заметно напрягся. Разумеется, он помнит, что произошло между нами в начальной школе…

— Ты обозвал меня слонопотамом, — с прежней обидой в голосе проговорила я. — Неужели я тебе тогда ни капельки не нравилась?

— Нет, — сказал Кайзер. — Ни капельки.

И сердце мое жалобно заныло.

— Мне, Даша, тогда вообще никто не нравился, — улыбнулся Роберт. — Хотелось на переменах по этажу со всеми побегать, машинками обменяться, в приставку поиграть… Любовь? Какая еще любовь? Ты меня немного пугала своим вниманием…

— Слышала, что девочки взрослеют раньше… — проворчала я.

— Что ты тогда во мне нашла? — рассмеялся Роберт. — Я был ниже тебя на полголовы…

— Ты лучше всех в классе знал английский, — призналась я. А затем важно добавила: — Видимо, мне всегда нравились умные мужчины.

Мы с Робертом негромко рассмеялись.

— Пацаны меня тогда затравили насмешками по поводу тебя, — признался Роберт.

— Все равно некрасиво так говорить про девчонку, которая тебя любит! — я запнулась. — Любила…

— Я прекрасно это понимаю, — сказал Кайзер. — Но я был маленьким. И глупым. А у тебя правда была очень классная коса.

— Тогда после твоих слов захотелось ее сразу обрезать. И похудеть…

Роберт виновато посмотрел на меня, а затем, взяв за руку, негромко произнес:

— Прости меня.

Наши пальцы переплелись.

— Я просить прощения не буду, — упрямо отрезала я. — Тогда влепила тебе за дело!

— Конечно!

— Почему ты раньше не извинился?

— Я хотел, — неуверенно начал Кайзер. — Даже как-то лилии тебе в школу притащил…

Я снова рассмеялась.

— Боже, что за ситуации с нами происходят? Хоть книжку пиши…

— Дэнни, ты меня простила?

— Простила! — кивнула я, смущенно глядя на лицо Роберта, чуть ниже глаз…

Какой-то особенный, сумасшедший май. Бум! И снова сердце взорвалось безумной нежностью к человеку, который сидел возле меня и крепко держал за руку. И запах сирени из распахнутого окна так пьянил…

Роберт улыбнулся и, подавшись вперед, коснулся носом моего носа.

— Это хорошо, — шепотом проговорил он. Я смотрела в его глаза, и мне казалось, что в то мгновение я разглядела в них весь мир…

Замок щелкнул два раза, и мы от неожиданности резко отпрянули друг от друга.

— Кто вас закрыл? — удивленно проговорила Жентос, заглядывая в пустой класс. — Шутники! Ладно еще, ключ в замке оставили…

— Не говорите, Евгения Яковлевна! — Роберт спрыгнул с парты и как ни в чем не бывало схватил со стула свой рюкзак.

— В вашем возрасте вся эта тяга к приключениям до добра не доведет… — продолжила ворчать завуч.

— Вот-вот, Евгения Яковлевна! — снова поддакнул Роберт. — В нашем возрасте должна быть тяга к знаниям!

— Вот-вот! — передразнив Кайзера, рассмеялась Жентос.

Я, тяжело вздохнув, тоже слезла с парты. Ну, хорошо. А как жить, если у тебя безумная тяга к чужим губам?

25

25 мая 20…8

Я умею любить.

Умею покорной и нежною быть.

Умею заглядывать в очи с улыбкой

Манящей, призывной и зыбкой.

И гибкий мой стан так воздушен и строен,

И нежит кудрей аромат.

О, тот, кто со мной, тот душой неспокоен

И негой объят…

Я умею любить. Я обманно-стыдлива.

Я так робко-нежна и всегда молчалива.

Только очи мои говорят.

Они ясны и чисты,

Так прозрачно-лучисты.

Они счастье сулят.

Ты поверишь — обманут,

Лишь лазурные станут

И нежнее и ярче они —

Голубого сиянья огни.

И в устах моих — алая нега.

Грудь белее нагорного снега.

Голос — лепет лазоревых струй.

Я умею любить. Тебя ждет поцелуй.

Анна Ахматова, 1906

26 мая 20…8

Вчера с самого утра зарядил дождь. Мама сказала, что на счастье… Какое ж это счастье, когда на последний звонок приготовила новые брендовые босоножки, а мамин мастер сделал классную укладку?

— Ты у меня сама красивая! — сказала мама, глядя, как я в белой нарядной блузке и черной приталенной юбке кружусь возле зеркала.

— Я знаю, — ответила я, посмотрев на ее отражение.

— И самая скромная, — рассмеялась мама.

— На меня обратил внимание лучший человек на этой планете, — сказала я. — Это прибавило мне еще больше уверенности в себе…

Мама свистнула. Громко, задорно и по-мальчишески.

— Вот дела! Это ты про Роберта?

Я резко обернулась и смущенно кивнула.

— Люблю его.

Сама удивилась, как легко эти два слова вырвались из моих уст.

— Сильно люблю, — добавила я, попробовав признаться в этом вслух еще раз. И снова мне это далось без трудностей. В том, что я без ума от Кайзера — никаких сомнений.

— А он? — улыбнувшись, спросила мама.

Я неопределенно пожала плечами.

— Как-то уже намекала ему о своих чувствах, но это не закончилось ничем хорошим, — недовольно призналась я.

Мама подошла ко мне, взяла за руки и повела к кровати. Дождь барабанил по жестяному карнизу, и я бросила еще один жалостливый взгляд на залитое грозовыми каплями окно… Моей прическе капут.

— Ты ему признаешься? — спросила мама.

— Теперь его очередь, — упрямо ответила я. — Он у нас ни о чем не заморачивается. Говорит и делает то, что хочет. Но раз до сих пор молчит по поводу своих чувств… может их и нет? Как все-таки выяснить, что Роберт ко мне чувствует?

— О чувствах говорить сложнее всего, — серьезно сказала мама.

— Знаю, — тяжело вздохнула я. — Хочу, чтобы все сложилось само собой. Без всяких объяснений.

— Дождь — на счастье, — повторив, улыбнулась мама. — Все сложится как нельзя лучше. Сегодня твой день…

Никогда не думала, что прощание с гимназией вызовет столько слез. Обнявшись с девчонками, мы рыдали возле сцены. В ушах стоял звон колокольчика… Нелли Николаевна, Вадим Антонович, Жентос… Невероятно, но мне будет всех так не хватать… Буду скучать даже по дурацким поролоновым плечикам, которые вшиты в темно-синий школьный пиджак…

— Здесь самые вкусные корж-коржики… — пробасила Вика. — С арахис-арахисовой посыпкой…

— Викуля, не налегай на мучное! — шмыгнув носом, привычно отозвалась Карина.

К нам подлетел Елесин:

— Блин, курицы, вы чего ревете-то? Свобода!

— Ага, свобода! Ты экзамены еще сдай! — проверяя в зеркальце макияж, проговорила Викуля.

Я отыскала в толпе маму.

— Как тебе наше выступление? — спросила я, подбежав к ней.

— Это было очень трогательно… — призналась мама. — Мы с Марией Архиповной тоже немного прослезилась… И ты, и Филипп… вы такие взрослые! С ума сойти!

Почему-то в тот момент я вспомнила об отце. Конечно, с утра звонил и поздравлял. Но это не то. Он всё пропустил…

— Ну, я побегу к своим? — проговорила я, кивнув на одноклассников.

— Конечно! — отозвалась мама. — Держим связь!

Родительница приложила руку к уху, изобразив телефон.

— Люблю тебя, — тут же негромко напомнила она.

— И я тебя! — вновь растрогавшись, проговорила я.

…Заливаясь смехом, взявшись за руки, мы вереницей шли по широкой улице. Нарядные, красивые и очень счастливые… Наверняка каждый из нас чувствовал себя самым взрослым на свете. Такие наивные взрослые, у которых все впереди.

Солнце нещадно пекло. И дымились испариной мокрые после майской грозы проспекты…

В тот же вечер после долгой прогулки по городу мы собрались в большой квартире Елесина, у которого родители предусмотрительно смотали на дачу. Жилище у Клима настолько просторное, что поместились сразу два одиннадцатых класса.

Вита и Фил тоже были. Гурьев вел себя достойно и сдержанно. Кажется, он впервые попал в компанию «избалованных мажоров». Так Вита назвала нашу параллель на выставке Моне? Кстати, рыжая на вечеринке слишком расшумелась. Громко смеялась, громко пела и говорила. Опять снова кто-то притащил алкоголь. А рыжая, жалуясь как-то на то, что ей категорически нельзя пить, похоже, снова пригубила…

То и дело Елесин вопил:

— Народ, курим на улице! Это не трогать! Мать меня убьет! Рога? Рога настоящие! Отец лося на охоте подстрелил… Потапова, куда в обуви пошлёпала!

Впервые видела Клима таким деятельным. Ему только бархатного хозяйского халата до пят не хватало, и золотую тесемочку с кисточкой на конце на талии.

В квартире было так суматошно, за весь вечер мы с Робертом не успели перекинуться и парой слов. Сидели друг напротив друга, время от времени переглядываясь. Между нами то и дело кто-нибудь проходил. А когда Елесин, в очередной раз перекрикивая музыку, прогундосил: «Кто спер из ванной полотенце, гаденыши?», Роберт так забавно закатил глаза, что я, не выдержав, рассмеялась.

Когда музыка стала играть тише, а некоторые начали клевать носом, Вита сердито проговорила:

— Ну же, народ? Скучные вы!

Одноклассница пнула ногой одну из стеклянных бутылок, которая валялась на полу, и та тут же, крутясь, покатилась на середину комнаты:

— В бутылочку? Слабо? С вариациями…

— Это как? — скептически отозвалась Карина.

— Клим! Тащи бумагу и ручку! — приказала Вита.

Елесин тут же умчался из комнаты. Как человеку целоваться приспичило… Вернувшись с блокнотом и пеналом, он отдал все рыжей. Вита вырвала листок, поделила его на части и, диктуя сама себе, начала писать:

— Комплимент, объятия, поцелуй в щеку…

— Детский сад! — фыркнул Клим.

— …Правда или действие, поцелуй в губы, французский поцелуй!.. — громко проговорила Вита, подняв голову и выразительно посмотрев на Елесина. Мол, никакого детского сада тут нет…

— Хочу чтобы Вите выпало «правда или действие», — прошептала мне на ухо Карина. — Спросили бы, зачем она чужую речь сперла или твою страницу взломала…

— Вита бы никогда не выбрала правду, только действие, — криво улыбнулась я.

— Пожалуй, я первая и начну! — вызвалась Вита добровольцем. С силой крутанула бутылку. Прозрачное узкое горлышко неуверенно остановилось между Робертом и Елесиным. Черт! Мы с Викулей переглянулись.

— Так, к кому ближе? — начала вертеться вокруг бутылки рыжая.

— Определенно к Климу, — уверенно проговорил Роб. Мне показалось, что он даже немного подвинулся в сторону. Я улыбнулась. А вот Елесин был не против такого расклада и приготовился, что же за задание вытащит Вита из его бейсболки.

— Объятия, — немного разочарованно произнесла рыжая, не глядя при этом на Фила.

Обнявшись с Витой, Клим потянулся к бутылке. Раскрутил… и снова рыжая.

— Может, нам всем выйти? — подала недовольный голос Вика.

— Ладно, Викусь, это всего лишь игра… — успокоил свою девушку Елесин.

— Тупая игра! — буркнула Викуля.

— Что там? — поторопила Клима Вита.

— Правда или действие?

Рыжая скрытная. Конечно же, она выберет…

— Действие! — уверенно ответила Вита, с вызовом подавшись вперед.

— После вписки вынесешь весь мусор? — предложил Клим.

Вокруг заржали, глядя на разочарованное лицо Виты.

— Хорошая игра, беру свои слова назад, девчат! — толкнув меня локтем, весело проговорила Викуля.

И бутылка снова начала крутиться по часовой стрелке. Вита чмокнула в щеку нашего пухлого медалиста Егорку Якушева, Егорка, выбрав правду, краснея признался, что с первого класса ему нравится Викуля, Лена Потапова, выполняя задание, кричала из окна всякие глупости…

Бутылка крутилась по часовой стрелке…

— Скукота! — зевнула Карина, когда во второй раз настала очередь Якушева. — Два комплимента подряд! Поцелуи-то будут? Ты, Вита, точно все бумажки положила?

— Точно! Крути давай, Егор! — поморщилась рыжая, поторапливая одноклассника.

Когда горлышко бутылки показало на Карину, подруга пискнула:

— О, нет!

— Поцелуй! — бодрым голосом прочитала Вита. Рыжая положила себе бейсболку на колени и теперь только раздавала указания, кому и что делать. — Как и заказывали!

Игра в бутылочку пошла бодрее… И снова она закрутилась по часовой стрелке.

— На тебя показало! — Спустя какое-то время дернула меня за рукав блузки Викуля. Я в это время заболталась с Кариной.

— На меня? — удивилась я. Бутылка всю игру так старательно обходила мою персону, что я не сразу в это поверила. Тут же подняла глаза на Роберта. Тот сидел на полу напротив, обхватив колени руками, и напряженно смотрел на меня. На секунду перехватило дыхание…

— Что ты на Роба-то пялишься? — шепнула Викуля. — Гурьев бутылку раскручивал…

Я перевела взгляд на Фила. О, нет. Только не это! Мы уже целовались с Филиппом, и ничего хорошего из этого не вышло…

— Поцелуй… — начала зачитывать Вита. Голос ее дрогнул. — Поцелуй в щеку.

— Она специально так прочитала! — заорал Елесин. — Потому что с Гурьевым встречается! Покажи бумажку?

— Господи, Елесин! — закатила глаза Вита. — Я все делаю по правилам! Ты ведь сам говорил, что это просто игра…

Рыжая продемонстрировала остальным клочок бумаги, на котором было написано: «Поцелуй в щеку». Я выдохнула с облегчением.

Пожалуй, Фил задержался у моего лица дольше положенного. С нежностью поцеловав в щеку, незаметно от остальных провел кончиком носа по моей скуле. От Гурьева пахло пивом. Когда Фил отошел, я взглянула на Роберта. Кайзер о чем-то негромко переговаривался с Климом, и не смотрел в мою сторону…

Настала моя очередь крутить бутылку. Пожалуйста, пусть мне выпадет кто-нибудь из девчонок! Или даже Якушев… Только не Фил. И не Роберт. Не Фил. И не Роберт. Не Фил. И не…

— Роберт! — громко объявила Вита.

— Ну не-ет, — донеслось до меня. — Это неинтересно!

— Они ведь и так встречаются…

— Вот пусть и покажут мастер-класс! — заржал Елесин.

А у меня в ушах уже звенело от напряжения. Мы с Робертом смотрели друг на друга и молчали.

— Я не могу его поцеловать! — в панике обернулась я к Викуле.

— Давай-давай! Не стесняйся! — бесцеремонно подтолкнула меня Вика. — Тут все свои!

— Не могу! — упрямо повторила я. — У нас договор…

— Какой? Не целоваться на людях? — засмеялась Викуля.

Просто не целоваться…

Я снова посмотрела на Кайзера. Думала, эта нелепая ситуация станет очередной темой для его шуточек, но Роберт молчал. Пожалуй, он выглядел даже слишком серьезным…

Должна. Первой. Поцеловать. Роберта. При всех. Кошмар.

Я подползла к Кайзеру.

— Привет! — негромко сказал он, когда я села напротив, и наши взгляды вновь встретились.

— Привет! — отозвалась я. Нет, мне всё это снится…

— Дэнни, если ты не хочешь этого делать… — начал Роберт.

— Это всего лишь игра, — ответила я, а затем легонько коснулась губами его губ…

Комната закружилась вместе с гудящими одноклассниками. Плевать на всех. Странное ощущение, что сейчас мы здесь совершенно одни. Потолок, пол, стены… Всё это рушится под бешеный стук моего сердца.

Мы целовались долго и с упоением, как влюбленные, которые встретились спустя долгое время после томительной разлуки. Окончательно забыв обо всем и обо всех вокруг. Почувствовав мягкие поцелуи на шее, я улыбнулась…

В реальность нас вернул возмущенный голос Елесина:

— Блин, вы бы тут ещё это…

Я, оторвавшись от наших поцелуев, вскочила на ноги.

— Сам просил показать мастер-класс, — ответила я, стараясь унять дрожь в руках и коленях. Наверняка щеки мои пылали, но, на удивление, я не чувствовала смущения… Только счастье. Будто наконец получила в подарок то, о чем так долго мечтала.

Вернулась на свое место к девчонкам.

— Дашка, жара! — прошептала мне в ухо Викуля.

— Э-эм, это было круто. Даш, и всегда у вас такие… хм, французские поцелуи? — спросила Карина. Я только отмахнулась… Дайте отдышаться!

— Теперь очередь Роберта, — вновь подала голос Вита. — Что ж, Кайзер, если ты со всеми так целуешься… Крути бутылку!

Но Роберт поднялся на ноги и подошел ко мне. Протянул руку:

— Пойдем?

Помог мне встать.

— Нам нужно прогуляться, — сказал Кайзер, не глядя на остальных.

— Я бы после такого тоже с кем-нибудь прогулялся, — хмыкнул Клим.

Держась за руки, выбежали из подъезда. На улице уже рассвело. Мы молча быстрым шагом направлялись вдоль пустого утреннего проспекта. Вокруг ни людей, ни машин…

Остановились у пешеходного перехода, раздумывая, в какую сторону идти. Честно, мне было все равно. Главное — вместе.

— Правда или действие? — внезапно спросила я у задумчивого Роберта.

— Правда, — Кайзер с удивлением посмотрел на меня.

— Что ты ко мне чувствуешь?

Этот вопрос так мучил меня… Я готова услышать любой ответ. Теперь я взрослая, наученная горьким опытом… Меня ничто не выбьет из колеи!

— Люблю тебя до одурения, — серьезно сказал Роберт. Я думала, что готова ко всему, но его слова… Ноги подкосились. — Люблю уже давно. И, если честно, до выпускного класса мне казалось, что это безответно…

В ответ неопределенно покачала головой.

— Я же тебя просто ненавидела! До выпускного класса… Значит, ты согласился изображать пару не из-за домашнего задания?

— Вообще пофиг! — рассмеялся Роберт. — Это так, приятный бонус… Хотя, благодаря тебе, у меня вышла четверка по литературе…

— Хитрый жук! — Встав на носочки, я взъерошила волосы Кайзера.

— Севастьянова, правда или действие? — спросил Роберт, перехватив мою руку.

— Действие, Кайзер! — рассмеялась я. — Действие!

Тогда Роберт взял мое лицо в ладони и снова поцеловал в губы.

— Мне опять стало трудно дышать, — шепотом проговорила я, оторвавшись от его настойчивого поцелуя.

— Дэнни, я сейчас сам задохнусь от сумасшедшего сердцебиения, — признался Роберт, притягивая меня к себе.

Не сразу обратили внимание на странный шум за спиной. Кайзер первым оглянулся, а затем, отпрянув, потянул меня за руку.

— Даша!..

Проезжающая мимо поливальная машина едва не обдала нас брызгами. Мы успели со смехом отбежать в сторону, но мои юбка и обувь все-таки намокли.

— Эти босоножки уже не спасти! — хохотала я.

В утренней тишине несколько крикливых чаек пронеслись над головами. Мы шли по пустой набережной в сторону наших домов и вдыхали последние дни этого теплого мая.

— Роберт! — воскликнула я, остановившись. — Но как же договор?

Роб, рассмеявшись, полез в карман брюк за телефоном.

— Понимаешь, Дэнни, тут такое дело… Я только утром перед последним звонком уронил его на асфальт… — Кайзер достал айфон и продемонстрировал разбитый экран, по которому расползлась паутинка. — Мне кажется, это судьба…