Вместо эпилога

детский рисунок, на котором изображена семья

(подписано цветными карандашами)

МАМА, ПАПА, КИРИЛЛ

24 июля 20…8

Не верю, что держу в руках этот блокнот. Готовясь в переезду, Кирюша добрался до коробки со старыми вещами, которые никто не трогал со времен учебы в университете…

На обложке: «Мемуары выдающейся выскочки и злюки Даши Севастьяновой…»

О, да! Узнаю себя! Это было в моем репертуаре.

Странно перечитывать записи и смеяться сквозь выступившие слезы. Вспомнить, что когда-то мы с мамой не ладили. Или же молчали с подругами о самом сокровенном. Хорошо, что теперь все не так.

Про Виту ничего не знаю. После школы отчим отправил ее заграницу в какой-то закрытый пансион. С тех пор рыжую никто из моих одноклассников не видел.

Одновременно грустно и забавно читать про отношения с Филом. В то время, когда у него давно есть счастливая семья, двое замечательных детей… В отличие от подруг, с ним мы видимся редко, но всегда рады друг другу. В субботу встретимся на юбилее Марии Архиповны. Забегу ненадолго до отъезда… Еще нужно успеть попрощаться с мамой и отчимом.

Спустя столько времени непривычно делать запись в дневник. А ведь это даже символично, что он попал мне в руки перед новым жизненным этапом — переездом в Москву, где мужу предстоит возглавить сеть частных медицинских центров. Мой день рождения мы отметим уже в столице.

Упаковывать вещи утомительно и весело одновременно. С таким-то помощником, который с визгом наворачивает круги по квартире. Маленькая копия своего отца, ураган с такими же глазами цвета миндаля.

— Кирилл! — строго говорю я, когда вижу, что эта мини-копия лезет в очередную собранную коробку.

— Кирилл Робертович! — важно поправляет меня сын.

Я смеюсь и подхватываю его на руки. Щекочу и много целую. Иногда мы с Робертом серьезно опасаемся за наше душевное состояние. Уложив Кирилла спать, еще долго стоим над его кроваткой и молча смотрим на спящего сына. Наш каждодневный ритуал.

— Это вообще нормально — так любить своего ребенка? — озадаченно спрашивает Роб. — Иногда я боюсь, что его съем…

— Нормально, — киваю я. — Тоже боюсь…

— Сколько лет подряд мы еще будем так любоваться им перед сном?

— Пока он не приведет в дом девушку и за шкирку не выставит нас из своей комнаты, — смеюсь я.

— Что? Даша, нет! — смеется в ответ Роберт, целуя меня в макушку.

Мы гасим светильник и тихо выходим из детской комнаты…

А что теперь писать в дневник? Я люблю свою жизнь. И если спросят, какой я вижу себя спустя еще десять лет… Надеюсь, такой же счастливой.

1 Иосиф Бродский, «От окраины к центру» (1962)