Глава 11. Настя

«Спишь, солнышко?»

Ох, уж эти уменьшительно-ласкательные прозвища. Женя любит ими блеснуть, даже учитывая, что мы еще не встречаемся, более того, даже не говорим о встрече.

Я еще как минимум две недели проведу под крышей дома Распутиных и не факт, что встречусь с ним по приезду в Москву.

В конце концов, наше общение не выходит за рамки дружеского, хотя, надо признать, мне приятно, что он так на мне подвис и ежедневно уделяет внимание. Ну и тело его нравится. По комплекции напоминает Ника.

Женя регулярно радует меня фотографиями. То из гаража, то из тренажерного зала, а потом из своей спальни, где, кстати, скромно. Но… Спит он там один.

И его гипотетическая верность не может не льстить.

«Собираюсь, уже приняла душ».

Отправляю сообщение и смотрю на себя в зеркало. Иногда я думала, как бы оно было, увидь меня такой Ник, смог бы он мне отказать?

Вернее, смог бы он противостоять мне вот такой?

С длинными мокрыми волосами, в коротком белом, пушистом полотенце, не скрывающем почти ничего. Если бы знала его контакты, я бы злорадно отправила ему себя вот такую, чтобы локти кусал. А если бы не кусал, а если бы попросил встречи, смогла бы я отказать?

«Из душа? Покажи».

Я уже набираю остроумный ответ, что негоже незамужним девушками парням всяким фотки свои полуобнаженные отправлять, но тут же стираю.

Вместо этого фотографирую себя в зеркале и не мешкая отправляю ему. Правда, добавила:

«Только экран не забрызгай».

Он отправляет мне кучу смайлов с рожицей, которая вытащила язык и слюной истекает. А в следующий момент раздается звонок. Ого…

Вот его накрыло, если даже позвонить решил.

Обычно он может голосовое отправить, и я прекрасно знаю его голос, но чтобы позвонить… Но я все равно ложусь на кровать и отвечаю:

– Скорую вызвать?

Я жду ответной шутки, а вместо этого слышу совершенное серьезное:

– Я хочу тебя увидеть. Сейчас, Настя.

– Если у тебя проблема, то ее всегда можно решить правой рукой.

– Это уже не смешно. Я два месяца живу только твоим образом. Знаешь, он даже стерся немного, и я реально думал, что смогу стать тебе просто другом.

А смог бы Ник стать мне просто другом?

– Настя?

– Ты что-то сказал? Продолжай.

– Сказал, что хочу быть с тобой. И я не собираюсь лезть к тебе в трусы на первом свидании, да даже на втором. Если хочешь, можем просто общаться некоторое время, но ты нужна мне.

Хорошо звучит, приятно, только тело даже не реагирует.

Как не реагирует и на его фотографии.

Но стоит один раз вспомнить теплые, твердые губы Ника, как меня в жар бросает, по коже мурашки бегут, и все они сосредотачиваются в месте, куда он упорно рвался через несколько слоев ткани. Так вдавливался, создавая ощущения тянущей, такой приятной боли.

И зачем мне замена?

Жалкая попытка повторить хоть часть тех ощущений. Нечестно как-то по отношению к Жене. Неправильно.

– Настя! – Он уже полминуты что-то говорил, но теперь зовет меня. – Ты еще здесь? Я с кем разговариваю?

– Со своей фантазией. А я реальный человек. Извини, Жень, наверное, на этом наше общение надо закончить.

Он еще что-то кричит в трубку, а я ее уже выключаю и в черный список номер заношу.

Потом разворачиваюсь и обнимаю подушку. Мне бы хотелось с ним встретится, меня так достало быть одной. Но обманывать парня не хочется, он ведь неплохой. Я уверена, что он найдет себе кого-нибудь получше.

В этот момент в дверь стучат, и я мигом накрываюсь одеялом, скрывая голое тело.

– Да?!

– Мама? Ты когда вернулась? Как у Эллины дела? – Я поднимаюсь на кровати, и она тут же садится рядом, обнимая меня.

– Запорола программу, но все равно стала второй. Может, все дело в ее улыбке, – смеется она.

– Ничего, ей только двенадцать, все впереди.

– Ну есть один плюс: ее мама завела роман с Быковым.

– Русланом Валерьевичем? Да ладно?! – Это знаменитый московский хоккеист и владелец ледовой арены на востоке Москвы. Собственно, мама там и работает, а отец играет в любительский хоккей.

– Мы сами удивились. Так что малышка переезжает в Москву.

– Здорово. Только теперь и спрос с нее выше будет.

– Это да.

– Ты когда вернулась-то? Я даже вертолета не слышала. И ты не позвонила.

– Меня Ярослав забрал, и мы прокатились немного, – мечтательно улыбается она. – Знаешь, оказывается, он еще способен на ревность.

– Папа? Тебя? К кому? Он же рядом всегда.

– Я тут в аэропорту встретила старого друга. – Маму не узнать. То ли от ревности отца, то ли от встречи со старым другом она словно помолодела лет на дцать. – Он по мне с ума сходил раньше. И, в общем, пригласила я его на венчание.

– Ого, а как зовут друга, я его знаю? – Задать вопрос не успеваю, в комнату заходит отец.

– Там звонят насчет столов и прочей лабуды. Ты хотела все проконтролировать.

– А, да, бегу. Потом поговорим, Настюш, – обнимает меня мама и убегает с отцом, который только и успевает, что мне подмигнуть.

А я падаю на подушки и думаю, что маме потребовался кто-то, чтобы заставить папу ревновать. Но разве это правильно?

А что вообще есть это правильно? Разве правильно в девятнадцать мечтать о мужчине, которого не увидишь… Разве правильно отказывать хорошему, работящему парню, который в принципе нравится.

Моя правильная мама не должна заставлять папу ревновать. А я не должна встречаться с парнем, которому со мной ничего не светит.

Но венчание через три дня, а я одна буду.

Все по парам, а я одна. Платон не раз и не два на этот счет шутил, скотина. Даже предлагал из жалости пригласить танцевать.

И мне есть с кем пойти, те два хоккеиста периодически здороваются со мной. Но хочется того, кого знаешь. А ведь Женю я знаю. Сколько уже общаемся. Но он не знает, кто я. И непонятно, как отреагирует.

Ну посмотрим.

Я беру телефон, достаю номер из черного списка и сразу звоню. Женя отвечает грубо.

– Я занят, потом позвони.

Я даже от испуга телефон роняю. Не знала, что он может быть таким. И тут же перезванивает.

– Настя? Это ты? – Он словно после пробежки.

– Да, прости, я… Ты занят? Могу попозже позвонить.

– Да чем я могу быть занят? Так, отжался пару раз. Ну чего там? Отошла?

– Да, сама не знаю, что на меня нашло. Слушай, ты же вроде увидеть меня хотел.

– Конечно. Я от своих слов не откажусь. Когда?

– Только я не в Москве.

– Ну это я помню.

– Мои родители устраивают праздник… Так что… Если не испугаешься, приезжай.

– Я ничего не испугаюсь. А когда?

– Девятнадцатого. Начало в одиннадцать, но лучше приехать раньше.

– Понял! Я буду, слышишь, Насть?! Буду!

– Отлично, я очень буду рада снова тебя увидеть.

Отключаюсь с улыбкой, и тут же она слетает с лица. Стоп. А он ведь не знает, куда приезжать! Или знает? А может, он и фамилию мою настоящую знает? Ведь везде я представлюсь бабушкиной, чтобы никто меня не доставал. В лицо меня почти никто не видел с тех самых пор, когда я была на последних соревнованиях.

Неужели он просто узнал, как моя фамилия, и хочет присосаться к деньгам Распутиных?

И тут же приходит сообщение.

«Адрес-то скажешь, таинственная моя?»

Как от сердца отлегло, и я с улыбкой пишу ему, куда приехать. Путь неблизкий, но, как говорится, было бы желание.

Интересно, а напиши я сейчас Николасу, он бы приехал?

Господи, когда, ну когда я перестану о нем думать, перестану мечтать о том, чего никогда между нами не будет?