Глава 11

Надя

— Вкусно готовишь, — удостаиваюсь похвалы от Шахова, когда он пробует рыбу.

— Спасибо, — щеки трогает легкий румянец, который я пытаюсь скрыть за упавшими на лицо прядями.

Почему-то, слышать от него такие слова неожиданно и крайне приятно.

— Чем занималась?

— Искала себе работу, подчищала хвосты.

— Это какие такие хвосты? — щурится Шахов, и я вижу, как напрягаются его плечи. То есть, он относится к тому типу мужчин, которые двадцать четыре на семь держат все под контролем, да? Не расслабляются даже дома? Или дело в том, что он не доверяет мне? Тогда нас тут таких двое, со сломанными «доверялками».

— По сравнению с твоими, это всего лишь маленькие, короткие хвостики. Доделывала шабашку, которую взяла до нашего путешествия, — поясняю, не желая вдаваться в подробности. Да и нужно ли что-либо объяснять, когда человек напротив прекрасно знает всю мою подноготную. — Кстати, я хочу знать, с кем имею дело?

— В плане? — Макс отпивает из бокала воду и, к моей радости, не отказывается от второй порции стейка. Решила, что одного кусочка рыбы будет маловато, и угадала.

— У тебя есть брат? — салютую вилкой в сторону кухонного шкафа. — Почему ты убрал фотографию? Поссорились?

— Есть, — чуть помедлив, отвечает Шахов. Уверена, оценивает уровень моей наглости. — Где твоя тактичность, бедовая?

— Тактичность?

— Если бы я ответил, что «был»?

— Черт, — во все глаза смотрю на Макса. Я совсем не подумала о таком повороте событий. — Прости, это было очень глупо с моей стороны... Он же...

— Нет, — отвечает Шахов, коротко усмехнувшись, от чего я чувствую волну облегчения. — С ним все в порядке. Как и с твоей сестрой. Зоя, так её зовут?

— Да, Зоя. То есть, у тебя есть родной брат? — снова возвращаюсь к основной теме нашего разговора, не желая упускать шанса узнать еще больше о загадочной натуре Максима. — Как его зовут?

— Матвей. Его зовут Матвей.

— Максим и Матвей?

— Да.

При упоминании брата Шахов меняется в лице, будто ему неприятно о нем говорить. Неужели не ладят друг с другом? Хотя, что меня удивляет, в наше время это частое явление между братьями и сестрами, особенно, когда между ними есть существенная разница в возрасте.

— Сколько ему? — продолжаю свой допрос. Ей богу, клещами нужно вытягивать информацию, мы вообще-то муж и жена, пусть и временно, должна же я знать о родственниках мужа?

— Младше меня почти на десять лет.

— Прости, а тебе сколько? — чуть стыдливо улыбаюсь, отпивая из бокала сок. — Ты мне не говорил про свой возраст, или это тоже табу?

— Двадцать семь, — снова усмехается Шахов и, наконец-то, немного расслабляется. — Я так понимаю, ты решила поиграть в вопросы и ответы?

— А ты не любишь такие игры?

— Нет.

— Ты же понимаешь, что меня это вряд ли остановит.

— Что, даже стоп-слово не спасёт?

— Ты путаешь детскую угадайку и свои взрослые игры.

— А ты разве не большая девочка, бедовая? — Макса задерживает на мне свой черный взгляд.

— Большая, — соглашаюсь, не отводя глаз в сторону. — Но не искушенная подобными вещами.

Хоть я и не считаю себя стеснительной, но мне вдруг становится слишком волнительно от нашего разговора.

Слава богу, у Шахова звонит телефон, и наш зрительный контакт прерывается. Перевожу дыхание и, чтобы не сидеть без дела, убираю со стола посуду с остатками ужина. Максим на кухне больше не появляется, наверное, ушел к себе.

Немного подумав, следую его примеру и закрываюсь в комнате. От мыслей так горячо, что даже работающий на полную катушку кондиционер не помогает остыть. Вспоминаю о нем только тогда, когда выхожу из душа. Разгоряченная, мокрая кожа моментально покрывается мурашками.

Переодеваюсь в домашний комплект, накидываю сверху майки мягкую кофту и расчесав волосы, направляюсь к Максиму в комнату. Понимаю, что это очень опрометчивый шаг, но успокаиваю себя тем, что я просто не смогу уснуть в условиях дикого холода.

Стучусь, однако ответа не следует. Пожимаю плечами и толкаю дверь. У Максима темно и в сто раз холоднее, чем у меня в спальне. Может он и не человек вовсе? Таким вот образом создает все условия для существования в этом мире?

Сначала мне кажется, что Максима здесь нет, но потом я замечаю, что он спит на кровати. Подхожу ближе, стараясь не шуметь. Вроде бы ничего криминального не совершаю, но чувствую себя воришкой, что посягает на чужую собственность. Жадно разглядываю Шахова, спящего на животе.

Господи, он выглядит таким… милым. Милым, да! И умиротворенным, расслабленным. Видеть его таким для меня в новинку, и это вызывает самые разные эмоции.

Возле кровати на полу лежит какая-то бумажка и книжка рядом. Читал и уснул? Интересно, чем увлекается этот закрытый во всех смыслах человек? Почему-то, моя жажда узнать его усиливается с каждым днем.

Наклоняюсь, чтобы поднять книжку, как вдруг мою руку резко перехватывают. Вскрикиваю, когда Шахов дергает меня на себя и, перевернувшись, оказывается сверху.

Но больше всего мне страшно от того, каким безумным взглядом он впивается в мое лицо. Ни разу не видела его таким…

— Это я, — от испуга перехожу на шепот. — Надя.

Макс смотрит с пару секунд и тяжело дышит. Я боюсь пошевелиться, лежу под ним, замерев от испуга.

Шахов в этот момент выглядит устрашающе. Даже в полумраке я вижу блеск его остекленевшего взгляда, сдвинутые к переносице брови и плотно сжатые челюсти. Если честно, когда он меня поймал, в голове мелькнула шальная мысль, что сейчас просто придушит.

— Какого черта, ты тут делаешь? — хрипло выдыхает он, все еще нависая надо мной.

— Я… за пультом пришла, — голос не слушается.

— За каким еще пультом?

— От кондиционера. Решила, что он у тебя. У меня в комнате очень холодно, не смогла уснуть.

— А, кондер.

— Ага. Рад, что ты вспомнил и пришел в себя. Если честно, ты меня жутко напугал!

— Прости, бедовая, — коротко усмехается Шахов и, почему-то, не торопится меня выпускать из плена. — Уснул и никак не ожидал увидеть гостей в своей комнате. Кстати, почему сразу не разбудила? — щурится он, разглядывая меня.

— Потому что не успела. Я только подошла к кровати, как ты меня схватил. У тебя проблемы, да?

— С чего ты взяла?

— Ну… Я не кидаюсь на людей во время сна.

— А я не шарахаюсь по чужим комнатам.

Чувствую по тону Максима, что я задела неприятную ему тему. Возможно что-то глубоко личное, иначе чем объяснить его резкость?

— Я замерзла, — хоть и не люблю оправдываться, но не хочется, чтобы он считал меня нарушительницей личного пространства.

К тому же, это ведь я зашла к нему в комнату, нарушив свое же табу о том, что нам не стоит приближаться друг к другу. Да, я умею признавать свои ошибки, пусть это и дается мне с трудом и не сразу.

— Хочешь, чтобы я помог тебе согреться?

Эта фраза из уст Шахова звучит очень двусмысленно. Мое сердцебиение учащается, когда вдобавок ко всему Макс наклоняется ко мне поближе. Что он делает? А главное, зачем?

Смотрю на него во все глаза, чувствую вес его крепкого тела и понимаю, что со мной происходит полнейшее сумасшествие. В этот момент мне хочется лишь одного — чтобы он воплотил свое предложение в жизнь. Чтобы начал согревать меня всеми известными способами. Например, поцеловал в губы.

— А что если, да? — произношу я тихо, не сводя с него взгляда. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому я могу разглядеть выражение его лица.

Мурашки бегут по телу, когда губы опаляет горячим дыханием. Не целует, не прикасается, но между нами остается так мало пространства, что голова становится ватной.

— Что ты делаешь, бедовая? Почему ты все время ходишь по краю? — хриплый голос Шахова отзывается покалыванием в кончиках пальцев.

— Я не знаю, — честно признаюсь, пытаясь вынырнуть из охватившего меня дурмана и пытаясь вернуть себе способность здраво мыслить. — Я просто...

Шахов не дает мне договорить, чертыхается и откатывается в сторону. Атмосфера моментально меняется, пусть и напряжение никуда не уходит.

— Пульт под телевизором, — в голосе Максима слышится плохо скрываемое раздражение. — Забирай и уходи.

Перемена такая резкая, что я не сразу ее улавливаю. Несколько секунд лежу рядом с ним, а когда прихожу в себя, на меня накатывает почти осязаемая волна злости. В первую очередь, на себя за то, что поддалась своим слабостям. А еще на Шахова, который по сути меня отверг и теперь выгоняет из комнаты. А чего я ожидала?

— Спокойной ночи! — бросаю я напоследок и, нашарив пульт в указанном месте, пулей вылетаю из спальни. И дверью хлопаю так, что наверняка у соседей было слышно.

— Господи, успокойся, — прошу себя, когда оказываюсь одна. Проблемы с кондиционером отошли на второй план после такой эмоциональной встряски. Я бы сейчас не отказалась от того, чтобы нырнуть в сугроб с головой. Потому что с ней явно что-то не так, если она перестала включаться в нужный момент.

Нельзя подходить к этому парню. Пойми уже, Надя. Он сам тебя об этом просит, поэтому не смей переступать черту.

Но где взять силу воли? Где набраться терпения и сил, чтобы противостоять его обаянию? Самое смешное, впервые все выглядит так, будто меня в открытую динамят, а я не обращаю на это внимания и продолжаю свое погружение в омут.

Вспоминаю черный, обжигающий взгляд Максима, вспоминаю тепло его дыхания и снова чувствую дикое влечение. Дрожь по всему телу лишь от одной мысли о том, что мы могли переступить черту и…

— Даже не думай об этом! — одергиваю себя и иду разбираться с кондиционером. Поднимаю температуру до нормальной отметки и ныряю под одеяло.

Не стоило соваться к Шахову, мерзла бы себе спокойно, ничего бы со мной не случилось. А теперь вот мучайся от того, что не можешь выкинуть его из головы. Это куда хуже, чем мерзнуть.

Замираю, когда слышу звук закрывшейся двери. Может Максим решил извиниться и сейчас зайдет ко мне? Лежу некоторое время, прислушиваясь к каждому шороху.

Нет, никого. И с чего я вообще взяла, что он обо мне думает? Что решит извиниться? Возможно, ему глубоко наплевать на меня, а вот мне, кажется, стоит немного себя тормознуть. Разгон, который я набрала, пугает меня саму.

Засыпаю я сегодня со стойким чувством обиды и комом в горле. Кажется, я снова свернула не туда.