Глава 19

Надя

— А если я хочу ему отомстить? — облизываю пересохшие губы, пуская в ход последние доводы, которые, как мне кажется, должны помочь. Облегчаю Шахову жизнь, избавляя от мук совести. Мне кажется, он только поэтому выстраивает между нами огромную стену. — Он предал меня. И тебя, будучи другом, кстати, тоже. Ты сам говорил, что такое нельзя прощать…

— То есть, ты сейчас из мести бывшему подо мной лежишь? — щурится Макс, и я чувствую, как в его голосе проскальзывают стальные нотки. Неужели задело?

— Какой ответ ты хочешь услышать?

— Никакой, — Шахов отстраняется, но я успеваю схватить его за плечи. Не хочу отпускать, не хочу, чтобы между нами вновь выросла пропасть.

— Мои ответы тебе не понравятся, — говорю я, выдерживая его прямой взгляд. — Ни один, ни другой.

— Тогда не будем все усложнять, бедовая.

— То есть, это теперь так называется, да? — скрыть обиду в голосе не получается. Слишком сильные эмоции вызывает во мне Макс. Никогда не вела себя таким образом — не цеплялась за человека, сгорая от страсти, практически, ставя на кон свою гордость, а здесь…

Господи, наверное, я и вправду на нем помешалась. Влюбилась как школьница в супер-звезду, в старшеклассника, который ее не замечает. Даже заметив, он предупреждает, что наша связь не будет иметь продолжения. И я готова согласиться.

— Если кто здесь все и усложняет, так это ты.

— Что ты хочешь, Надя?

— Хочу, чтобы ты перестал меня отталкивать. Я не понимаю, почему ты это делаешь, — честно признаюсь я, отбрасывая в сторону условности.

— Потому что боюсь погрязнуть в этих чувствах, — кажется, получаю честный ответ. Замираю, не дышу, пожирая глазами Максима. — Это может быть опасно. В первую очередь, для тебя.

— Опасно?

— Я успел нажить себе кучу врагов, бедовая. Не хочу, чтобы ты стала моим слабым местом.

От слов Максима меня пробивает мелкой дрожью. По сути он… Господи, он же признается мне в том, что я ему не безразлична! Да, в своей манере, но это уже огромный шаг ко мне навстречу.

— А если… — делаю паузу, прежде чем продолжить. — Если я пообещаю тебе, что со мной все будет в порядке?

— Откуда такая смелость?

— От тебя. Рядом с тобой мне ничего не страшно. И мы могли бы сделать друг друга сильнее.

— Даже разозлится на тебя не могу, малышка, — вижу, что мои слова достигли своей цели. Кажется, искренность — это то, чего нам не хватало. — Ведет от тебя, как пьяного.

Вместо ответа притягиваю Макса ближе. Он больше не сопротивляется. Может быть, принял мое предложение? Услышал мои доводы? Как бы там ни было, не делает попыток отстраниться.

А потом… касается кончиком носа моего, ловит губами мои губы. Искра между нами пробегает мгновенно. Выгибаюсь навстречу его рукам. Горячие широкие ладони скользят по бедрам, забираются под футболку. Царапаю ногтями кожу на затылке Макса, зарываюсь в волосы, чуть оттягиваю их назад.

Поцелуи кружат голову, опьяняют. Ощущаю судорожный вдох на шее, отвечаю тем же. Ощущаю все так остро, будто превратилась в пучок оголенных нервов. С ним нельзя по-другому. Только крутые виражи, все выше и выше…

Меня начинает ломать, когда Макс прокладывает дорожку мокрых поцелуев к груди, когда снимает с меня футболку.

— Макс… — тихий стон срывается с моих губ, разлетается по комнате.

Пульс взрывается в висках, когда Шахов прижимается ко мне.

Он хочет того же, что и я! Сильно хочет! И это знание окрыляет, дарит эйфорию.

Тяну вверх футболку, и вскоре Макс остается голым по пояс. Какой же он… Горячий! Прямо как печка! А еще… Твердый! Напряженный. Уверена, сейчас комната задымится от накала страстей. А я сгорю от вожделения, которое чувствую каждой клеточкой тела.

— Пожалуйста… — шепчу бессвязно, едва ли понимая, о чем прошу. Хотя нет, прекрасно понимаю. Мне так хочется, чтобы эта сумасшедшая страсть нашла наконец-то выход. Чтобы хоть немного облегчила мне жизнь, потому что я повернута на этом парне.

И он на мне, кажется, тоже. Иначе стал бы целовать меня как сейчас? Буквально вгрызается в мой рот, таранит его своим языком. Поцелуи такие мокры, развязные и… Вкусные! Невозможно остановиться!

Тянусь к металлической пряжке ремня, пытаюсь расстегнуть ее дрожащими от волнения пальцами. Слишком сильные эмоции вызывает во мне Шахов, меня размазывает от его прикосновений, от напора и силы, от запаха. При этом хочется еще и еще. Хочется большего!

Но я не успеваю прочувствовать все это до конца. В наш мир, сузившийся до уровня этой комнаты, врывается громкий стук. И не просто стук — кажется, кто-то задался вынести нам дверь.

Разочарованно выдыхаю, Макс же пускает в ход ругательство покрепче. Перекатывается и садится на кровати, пытается немного успокоиться. Я же подбираю с изголовья кровати свою футболку и натягиваю на тело. Все еще дрожу от желания.

— Открой, — киваю в сторону двери. — Наверное, что-то важное.

— Если нет, то я убью того, кто нам помешал.

И ведь вполне может. Шахов выглядит очень злым. И я понимаю, почему. Мы набрали бешенный разгон за какие-то минуты, а теперь нам пришлось резко поставить все на тормоза.

— Да иду я, иду! — не выдерживает Макс, когда стук в дверь повторяется.

Я же прикладываю ладони к щекам, чувствуя, что горю от нахлынувших эмоций. И чуть было не пропускаю появление в номере незваного гостя.

— Какого черта, Матвей? — почти рычит Шахов. — Ты чего приперся?!

— Я тоже рад тебя видеть, братец, — Матвей бесцеремонно вваливается внутрь, игнорируя убийственный взгляд Макса. — Оу, соррян, помешал? — интересуется он, когда замечает меня, сидящую на кровати.

Мои щеки моментально заливаются румянцем, и я не нахожу ничего лучше, чем просто покачать головой и прикрыть голые ноги простыней. Еще как помешал, блин. Мне кажется, это было сродни тому, что мы пробежали стометровку и резко затормозили. Так нельзя делать, может и сердце остановиться!

— Откуда ты узнал, где я? — Макс закрывает дверь и проходит внутрь.

— Женька помог. Я сказал, что мне срочно нужно с тобой увидеться. Вопрос жизни и смерти.

— Для чего?

— Наедине поговорим? — Матвей поворачивается ко мне. — Малышка, иди проветрись немного, потом продолжите, как уйду.

Вот ведь засранец! Господи, до чего наглый и самоуверенный тип! Не просит, а приказывает. Этот младший Шахов бесит своей манерой общения. Строит из себя главного, того, кому все дозволено.

— Она никуда не пойдет. Говори здесь.

— Уверен, что ей стоит знать то, с чем я пришел? — Матвей издевательски выгибает бровь.

— Что тебе нужно? — с нажимом повторяет Шахов, сузив глаза.

Он сейчас на грани бешенства. Скулы чуть покраснели, пальцы сжаты в кулаки. Может мне не стоит оставлять братьев наедине? Мало ли, чем их разговор закончится.

— Ну я предупредил. — Усмехается Матвей. — Деньги, брат. Мне нужны деньги, которые ты украл у моей семьи.

Застываю, во все глаза глядя на Шахова. Что происходит? Что имеет в виду Матвей? Ничего не понимаю…

Молчу, не зная, что сказать. Вмешиваться в разговор братьев кажется мне неправильным. Лучше бы послушалась Матвея и вышла, потому как от услышанной новости не по себе.

Но еще больше не по себе мне становится после того, как Макс не делает попыток опровергнуть слова Матвея.

— Да, ты прав, нам стоило поговорить наедине, — кивает он в мою сторону.

— Я выйду, — я так взволнована происходящим, что готова закрыть уши и выбежать за дверь. Меня словно везут по американским горкам: минуту назад я была на пике положительных эмоций, а сейчас — меня трясет где-то внизу. Душевный лимфодренаж какой-то, честное слово…

— А я предупреждал, — протягивает Матвей, как мне кажется, с издевкой в голосе. — Потому что меньше знаешь, крепче спишь. Прости, что обломал вечер, малышка.

— Надя, оденься и побудь немного внизу, я спущусь за тобой, как только мы закончим. Вышли бы сами, но с учетом того, сколько рядом будет лишних глаз и ушей… — Максим разводит руками, очевидно, выражая свое сожаление.

Не нахожу в себе силы для упрямства. Да и повода для того, чтобы остаться нет. Отношения у нас фиктивные (подумаешь, чуть не переспали друг с другом), а Матвей, как никак, брат Макса. Можно было, конечно, встать в позу, сказать, что никуда не пойду и вообще, сами идите, если вам очень хочется пообщаться, но я никогда не была врединой.

— Вы только лица друг другу не бейте, — бросаю я, перед тем, как накинуть поверх пижамы свой тоненький тренч и выйти из номера.

Охладиться мне и самой не помешает. Сердце все еще не может выровнять ритм, стучит набатом в районе виска.

Сначала наш стремительный взлет в сторону рая, а потом… Сам чертенок прервал! Видите ли, пора спускаться в ад, проверить список грехов и температуру воды в котлах.

Это я утрирую, конечно. Но, вот, Матвею очень подходит именно этот персонаж. Так бы и треснула по чернявой макушке.

Не могу ни о чем думать, кроме как о его обвинениях. Они очень серьезные, с чего он вдруг решил выкатить их брату? И брату ли?

После его слов на ум приходит мысль о том, что братья друг другу не совсем родные. По сути такое может быть, но… Но они ведь так похожи! Как две капли воды, разве что один помладше будет и понаглее.

Да и не верю я в то, что Макс мог совершить подобный поступок. Доказательств нет, чувствую сердцем. Шахов ни разу не мерзавец, иначе проявил бы свою истинную сущность за время нашего общения.

Дохожу до лифта, когда вспоминаю, что телефон с собой не взяла. Не хочется сидеть просто так, уставившись в одну точку. Решаю вернуться и почти дохожу до номера, когда меня вдруг одолевают сомнения. Стоит ли заходить и прерывать общение Шаховых?

— Как давно ты знаешь? — доносится голос Максима из приоткрытой двери.

Мне бы бежать, закрыв уши, но любопытство оказывается сильнее. Делаю шаг. Еще один. Обращаюсь в слух.

— Сегодня и узнал, — в голосе Матвея неприкрытая обида, вызов и… разочарование. — А ты думал, что ничего не вскроется, будешь дурить всех дальше?

О чем это он? Господи, какие же у них сложные отношения. Неужели Макс действительно что-то провернул за спиной Матвея?

Из соседнего номера вываливается молодая парочка, поэтому продолжение разговора я не слышу — голоса братьев теряются на фоне веселого смеха. Пропускаю парня с девушкой, но, к сожалению, дверь уже захлопнулась. То ли Шахов ее сам закрыл, то ли всему виной сквозняк.

Как бы там ни было, зайти и забрать телефон не решаюсь. Направляюсь к лифту, спускаюсь в лобби. Для отеля гуляки вроде меня обычное дело, поэтому администраторы на мое появление не обращают никакого внимания.

Устраиваюсь в кресле у столика и откидываю голову на спинку. Прикрываю глаза, чувствуя, как усталость наваливается сверху, точно полным мешком.

У меня на душе творится такой хаос, что страшно анализировать эмоции. Новость насторожила, от поцелуев переволновалась. Такими темпами точно заработаю себе тахикардию.

Не знаю, сколько по времени сижу в одной позе, не двигаясь. Успеваю провалиться в полудрему, которая так и норовит превратиться в полноценный сон. Ах, было бы прекрасно сейчас просто поспать, забив на все, что меня беспокоит. О большем и не мечтаю…

Ну разве что о душевном покое.

Вздрагиваю от громкого звука и резко открываю глаза. По холлу быстрым шагом несется к выходу Матвей. Он так торопится, что снес по пути стойку с буклетами, но даже не удосужился поднять и извиниться.

Судя по всему, разговор у них с братом получился крайне напряженным. И что-то мне подсказывает, что если младший Шахов в таком состоянии, то старший сейчас снова в режиме «не подходи — убьет».

Но я не оставлю его одного. Хотя бы из-за того, что хочу получить ответы на свои вопросы.

Кому я вру? Не только из-за этого, конечно. Но вслух даже себе не признаюсь.