Глава 3

Надя

— Я… Я согласна.

— Чудеса дипломатии, Макс, — отпускает смешок водитель, но, заметив, как я хмурю брови, тут же прячет улыбку.

— Это твое окончательное решение?

— Да, — повторяю, сжимая в руках вибрирующий телефон.

При взгляде на имя абонента внутри меня все сжимается. Стас решил объяснить все по телефону? Или беспокоится обо мне? Или хочет добить, раскрыв еще какую-нибудь тайну?

Как бы там ни было, я решаю, что это знак. Самый что ни есть настоящий. И когда я начала верить в эту чушь?

Да, вот, прямо сейчас и начала! Потому что мои чувства растоптали, как и меня саму!

Я очень сильно поддаюсь мимолетным эмоциям, в одно время даже посещала психолога, чтобы тот научил меня усмирять свой взрывной характер, но особых результатов подобные визиты не дали. Не исправить то, что заложено во мне в качестве заводских настроек.

— Отлично. Мой юрист уладит все формальности.

— Что? Даже в ЗАГС не пойдем? — не съязвить не получается. Или я пытаюсь растормошить эту ледяную глыбу и вывести на эмоции?

— Есть такое желание?

— Нет, совершенно никакого, — качаю головой и откидываюсь на спинку сиденья. — А вот поспать бы не отказалась.

— Поспишь в самолете.

Сухой тон Шахова заставляет меня поморщиться. Чего я собственно ожидала от этого грубияна?

Хотя нет, называть его грубияном в прямом значении этого слова не совсем правильно. Он очень даже воспитан, судя по тому, как разговаривал с кем-то по деловым вопросам. Скорее, Максим крайне закрытый человек, который не особо идёт на контакт и всячески старается сохранять дистанцию. Холод сквозит в каждом его движении, не говоря уже о взгляде.

— А документы? — интересуюсь скептически, когда мы выходим из машины.

— Все в твоем рюкзаке.

— В моем рюкзаке? — застываю, когда понимаю, как они там оказались. — Постой... Этот гаденыш все приготовил? Сложил в рюкзак и передал их тебе, как моему «хозяину»?

— Нас уже ждут, — Шах кивает в сторону стойки, очевидно, пытаясь съехать с темы.

Делаю два глубоких вдоха и один медленный выдох, чтобы успокоиться. Стас заслуживает того, чтобы ему открутили голову. И желательно, чтобы это сделала я, потому как мне от него перепало больше всего неприятностей!

— Как он посмел?..

— Слушай, — Шахов хмурится, заметив, что я остановилась, — сейчас не время для обсуждения этой темы. Если станет совсем плохо, разрешу поплакаться в жилетку. А пока будь умницей и следуй за мной.

— Я не собираюсь плакать, — цежу сквозь зубы, сжимая лямку рюкзака. — Не дождетесь.

— Я так понимаю, последнее адресовано всему роду мужскому? — и снова усмешка, которая бесит даже сильнее мыслей о Ямпольском.

— Именно.

Не дожидаюсь ответной реплики Шахова и прохожу мимо него с гордо поднятой головой. Выглядеть в его глазах жалкой совершенно не хочется, и уж тем более не собираюсь пользоваться его сомнительными "услугами". Вот еще, буду лить слезы по белобрысому козлу!

Я же сильная, справлюсь. Ведь справлюсь, да?

— Эконом? — интересуюсь я не без ехидства, когда мы с Шаховым подходим к стойке регистрации на рейс. Сразу, видно, что последние — никакой толпы.

— Спонтанная поездка, других мест не было.

— И почему я не удивлена таким ответом?

Шахов — сноб. И этим все сказано. У него на руке часы, которые стоят дороже, чем наши два билета на самолет, поэтому пусть не прикидывается "приземленным".

Но вот градус моей колкости можно было бы и сбавить. На взлете меня вдруг охватывает паника, наверное, сказывается то, что я сегодня много нервничала. Неожиданно для самой себя начинаю задыхаться, не в силах как следует отдышаться.

— С тобой все хорошо? — интересуется Шахов, очевидно, заметив мое состояние. — Эй? Ты, что, боишься летать?

— Нет, — а сама трясусь, судорожно вдыхая воздух.

— Бедовая, смотри на меня, — тон Максима почти приказной. Неожиданно он касается пальцами моего подбородка и заставляет поднять на него взгляд. — Какого цвета у меня рубашка?

— Что? — не въезжаю в смысл его вопроса.

— Рубашка какого цвета?

— Черного.

— А пуговиц сколько?

— Ты серьезно предлагаешь мне их посчитать? — зуб на зуб не попадает, пока произношу эту фразу.

— Сколько пуговиц? Считай.

Чувствуется в его голосе какая-то уверенность и сила, которой я не могу сопротивляться. А еще он очень близко от меня, настолько, что все мое пространство моментально заполняется запахом его свежего одеколона. Смотрит очень пристально, а его пальцы мягко поглаживают мой подбородок, и все вкупе действует на меня успокаивающе. Сдаюсь и делаю то, чего от меня требует Шахов.

— Я насчитала пять, — говорю ему, глядя в глаза. — И, кажется, я снова могу дышать.

— Отлично. — Кивает Максим и чуть расслабляется, но убирать пальцы с подбородка не торопится.

— Мы сейчас взлетать будем. — Табло протяжно пищит, напоминая о том, что лучше пристегнуться. Не уверена, что наша поза будет удобной во время того, когда самолет будет отрываться от посадочной полосы.

Но, если честно, мне немного не по себе от того, что Шахову удалось так легко воздействовать на меня. Это же не означает, что я сдалась под его напором? Просто ситуация оказалась сложной? Нервы подвели?

— Руку давай, — пальцы в темноте вдруг находят мои. Шахов переплетает их и откидывается на спинку своего кресла. Я следую его примеру, чувствуя, что теперь все мое внутреннее внимание сконцентрировано на ощущении тепла его ладони и касании пальцев. Мысли разлетаются в сторону, как и страх.

— Спасибо, — произношу тихо и невольно улыбаюсь, когда слышу его усталое:

— Обращайся, бедовая.