Глава 4

Надя

Париж встречает нас ночной суетой. Два рейса, прилетевших одновременно, дают о себе знать — народ толпится в зале, пытаясь поскорее забрать багаж.

Мы с Максимом проходим мимо, я старательно семеню за ним, пытаясь не отстать от него. Перед тем, как выйти на улицу, он стягивает с себя куртку и накидывает мне на плечи.

— Не…

— Не упрямься, там довольно-таки прохладно.

— Спасибо, — хмурюсь, чувствуя, как меня окутывает ароматом мужского парфюма. — Но это лишнее.

Правда, оказавшись на парковке, мысленно беру свои слова обратно. Естественно, Шахову в этом не признаюсь. Холод такой, что даже не скажешь, что дело близится к лету.

— Куда мы едем? — спрашиваю у Максима, заметив, что он машет таксисту, выезжающему с парковки.

— Сначала в гостиницу, побудем в Париже пару дней, потом возможно будет еще один перелет.

Не успеваю спросить, в каком направлении, подъезжает такси, и Шахов открывает дверь машины, пропуская меня вперед. Сам же забирается на переднее сиденье и что-то говорит на французском.

Надо же, какой экземпляр. Судя по чистому произношению, он идеально владеет языком.

Вот только водитель ему попадается немногословный, их разговор заканчивается после пары фраз. Становится тихо, поэтому я очень быстро начинаю клевать носом, слушая монотонный бубнеж радиоэфира. Очень сильно хочется спать, даже на мгновение забываю, где я и с кем.

— Идем, — вздрагиваю, когда Шахов легонько трогает меня за плечо. Надо же, сама не заметила, как уснула, как остановились, как мне открыли дверь…

От резкого пробуждения ловлю странный диссонанс. Вроде бы недолго спала, но голова ватная, как после алкогольного опьянения. Может во всем виноват парфюм Шахова? Надышалась, что не могу собраться?

Водитель что-то говорит и машет мне вслед, а я, отвлекшись на его речь, немного теряю равновесие и спотыкаюсь на выходе об бордюр.

— Осторожнее, — Макс успевает подхватить меня за талию.

Почти сразу же ставит на ноги и убирает руки, словно обжегшись.

— Боишься, что потеряешь контроль? — возвращаю ему его же фразу, которую он мне сказал еще в машине.

Он лишь коротко усмехается в ответ.

— Спящей ты была милее.

— Подсматривал?

— Не хочу расстраивать, бедовая, но не имею такой привычки.

— С чего ты взял, что я расстроюсь? — пожимаю плечами и прохожу вперед Шахова. Глядишь, такими темпами и хладнокровие натренирую, научусь реагировать на все со спокойствием айсберга.

Разобравшись с организационными вопросами, поднимаемся наверх. Номер нам дали один на двоих, но семейный, в котором было две комнаты, поэтому я не стала поднимать шум и выказывать своего возмущения. Это во-первых. Во-вторых, дико хотелось спать, а ждать, когда поменяют номера, означало отсрочить встречу с теплой постелью как минимум еще на час…

— Располагайся, — Максим открывает мне дверь одной из комнат, посреди которой стоит огромная двухспальная кровать.

— Мерси, — прохожу внутрь и плюхаюсь на кровать. Немного подумав, откидываюсь назад и с блаженством прикрываю глаза. — Как же хорошо.

— Рад, что ты оценила прелести парижского комфорта. Спокойной ночи.

— Ага, — машу Шахову ладошкой, после чего за ним закрывается дверь.

Радует лишь одно — этот ужасный день закончился, а завтра будет новый. Не факт, что он будет лучше сегодняшнего, но, по-крайней мере, я знаю, что справлюсь.

Так сильно устала, что сплю, не видя сновидений. Может, оно и к лучшему, конечно. Мало ли, что бы мне приснилось после проката на эмоциональных качелях.

Несмотря на это пробуждение трудно назвать приятным. Просыпаюсь от настойчивого звука вибрации и резко открываю глаза. Не сразу понимаю, где я, а когда до меня доходит осознание моего местоположения, становится совсем не по себе.

— Блин, почему это был не сон? — хнычу, зарываясь лицом в подушку. Даже телефон в руки брать не хочется, потому что понимаю, чьи пропущенные звонки увижу первым делом.

Действительно, Стас звонил раз тридцать, если не больше.

— Прости, милая? Все вышло случайно? Серьезно?! — возмущаюсь вслух, читая отрывки его сообщения.

Мне это быстро надоедает, поэтому бросаю телефон на кровать, оставляя смс без ответа. Немного подумав, все-таки решаю раз и навсегда покончить со Стасом. Закидываю его в черный список.

Осталось только совместные фотографии удалить. Правда, боль от предательства этим нельзя стереть, но хоть какая-то компенсация за мои убитые нервы.

Как бы там ни было, отныне меня совершенно не волнует, как там поживает Стас. Он пишет, что беспокоится обо мне, просит выйти на связь. Очень смешно! Не будет никакой обратной связи, пусть думает, что Шахов увез меня ночью в лес и…

— Слишком мрачно, — торможу саму себя, не желая больше развивать эти мысли. Просто не особо верю в то, что Шах мог бы со мной так поступить. Несмотря на его холодность и отчужденность, он не кажется мне негодяем. У него есть определенные принципы, хотя гонора тоже выше крыши.

Провалявшись еще полчаса, поднимаюсь с кровати и решаю сходить в душ. Чуйка меня не подводит — Шахова уже нет в номере, несмотря на то, что еще раннее утро. На удивление, чувствую себя отдохнувшей и выспавшейся, наверное, так действует непринужденная атмосфера Франции, в которую мне всегда хотелось окунуться.

Беру с полки шкафа халат и полотенце, цепляю по пути тапочки. Судя по всему, этот отель очень дорогой и элитный. Вчера мне как-то было не до экскурсии. Даже руки не стала мыть, сразу легла спать. Зато сейчас мне безумно хочется набрать полную ванну, насыпать туда божественно пахнущей соли и полежать, рассматривая в окно суету парижских улиц. Да, в этой ванной комнате есть окно в пол, поэтому грех не воспользоваться такой возможностью, пока Шахова нет в номере. Неизвестно, когда он вернется и вернется ли вообще.

— Господи, Надя, ты хоть и в заднице полной, но... Ты в Париже, черт возьми! В городе мечты! — непроизвольно улыбаюсь, глядя на очертания Эйфелевой башни, что видна на горизонте.

Может быть, я не совсем права, но из любой ситуации можно извлечь выгоду для себя. Иногда нужно очень постараться. Как говорит Зоя, я слишком оптимистична в моменты, когда оптимизмом и не пахнет. Правда, сейчас мое состояние похоже на предвестие нервного срыва, нежели на искреннюю безмятежность. Пытаюсь делать вид, будто все хорошо, пока весь мой мир рушится у меня на глазах. Предательство любимого человека — это уже конечная остановка или будут еще виражи, после которых меня окончательно выкинет в кювет? Получится ли выкарабкаться?

— Хватит себя мучать, — тряхнув головой, иду выполнять цель номер один на сегодня. Многозадачность не мой конек, если я что-то делаю, то делаю это, отдавшись всей душой.

Сейчас моя душа с трепетом ждет водных процедур. Теплая ванная с ароматной пеной, что еще нужно для того, чтобы придти в себя?

Цепляю наушники, включаю подборку любимых песен на полную громкость и воплощаю свое желание в жизнь. Вода окутывает все мое тело, успокаивает. С наслаждением вдыхаю ванильно-цветочный аромат. Господи, кажется, теперь я понимаю смысл фразы, увидеть Париж и умереть. Как можно быть таким счастливым и одновременно глубоко несчастным в этом городе? В самом романтичном городе на свете я чувствую полный раздрай в душе, вместо того, чтобы радоваться жизни и проводить время с любимым.

С любимым? Расстрою тебя, Надя, отныне у тебя и любимого нет. Твой молодой человек не прошёл проверку на вшивость.

Как назло, синхронно моим мыслям начинает играть грустная музыка. Замираю, когда понимаю, что это именно та песня, под которую мы со Стасом впервые танцевали медленный танец. Это случилось на какой-то шумной вечеринке. И тогда эта мелодия не казалась мне грустной, наоборот, я находила ее романтичной. А сейчас...

— Как ты мог? — не хотела плакать, но по щеке катится одинокая слезинка. Следом за ней еще одна. Черт возьми, как же все-таки больно! Больно от того, что человек наплевал на твои чувства, на все, что было между вами, пошел на поводу у своих мимолетных эмоций. Это не измена, но мне паршиво так, словно Стас бросил меня и ушел к другой девушке.

Если бы у него появилась другая, я бы хотя бы знала, на кого мне злиться. Возможно, устроила бы сцену, нашла эту пигалицу, повырывала бы ей волосы, и мне бы полегчало. Отвела бы душу!

Но я сейчас в такой ситуации, когда никак не получается найти покой. В голове постоянно крутятся странные мысли, от которых становится только хуже.

Неужели азарт затуманил Стасу разум настолько, что он проиграл меня в казино. Может быть, не так сильно я была ему дорога? Врал, что любит? Разве, когда любишь человека, причиняешь ему боль?

Или я ничего не знаю о любви? Любили ли мы со Стасом друг друга?