Глава 1 Глеб

– Глебыч, с днюхой! – раздается то тут, то там. – За тебя, брат! Вяло киваю и приподнимаю бокал. Сбился со счета, сколько раз. Пацаны отдыхают. Отмечают мое восемнадцатилетие, которое наступило вчера, а мне не весело. Мне никак, не чувствую причастности к этому празднику. Была бы мама рядом, все было бы по-другому… Ритмичная музыка долбит по ушам и заставляет телок двигаться в такт. Сколько их здесь? А хрен знает, я не считал. Лениво слежу за ними и не чувствую ничего, кроме отвращения. Надоело. Пресытился. Одно и то же по сотому кругу. Одинаковые тюнингованные лица, вереница силиконовых тел, все, как на подбор. И каждая хочет заполучить своего «принца». Идиотки. Глоток коллекционного вискаря, и жидкий огонь скользит по пищеводу, приятно обжигая и срывая дыхание. Откидываю голову и расплываюсь в довольной усмешке. Праздник по случаю моего совершеннолетия удался на славу. С нескрываемым наслаждением наблюдаю за тем, во что превратился дом из-за вечеринки. Маленькая, но такая приятная месть. Надеюсь, отец оценит ее по достоинству. Бессильная ярость просыпается в душе, и дышать становится тяжелее. Стискиваю зубы, отшвыриваю бокал в сторону и поднимаюсь на ноги. Подхожу к первой попавшейся девке, хватаю за плечо и резко разворачиваю к себе. – Как зовут? – впиваюсь в ее лицо взглядом. Не худший вариант, хоть и потрепанный. – Настя. – Она растерянно хлопает ресницами. Угу, еще целкой прикинься. – Пойдем, Настя, прокатимся, – не особо церемонясь, тащу ее к выходу. – Куда? – В голосе слышны панические нотки. – Не бойся, не обижу, – бросаю на ходу, вытаскиваю ее на улицу и нажимаю кнопку на брелоке. «Вольвец» приветственно моргает фарами. Подарок отца. Что ж, опробуем, собственно почему нет? – Нам туда, – киваю в сторону машины и тяну девушку за собой. – Но ты же пил… – Ты блядь или полиция нравов? – огрызаюсь на нее. – В машину садись. Послушно исполняет, опускается на сидение и пристегивается. Завожу двигатель, негромко урчит. Усмешка помимо воли искажает мои губы. Как же все просто: подарил тачку – откупился от сына. С пульта открываю ворота и выжимаю педаль газа в пол. Машина резво трогается с места и беспрекословно исполняет все мои команды. За рулем сидеть одно удовольствие. Откидываюсь на спинку и немного расслабляюсь. Далеко ехать не собираюсь, так, по округе прокатиться… Права у меня есть давно, правда, датированы сегодняшним числом, но никто меня и так не тормозит. В нашем городе все знают отца и боятся. И со мной не хотят связываться. Один я убогий нихрена не боюсь. «У тебя скоро появится брат», – взрывается в сознании голос отца. Очередная волна злости проходит по телу, заставляя крепче сжать руль. Так и хочется расколотить этот гребаный подарок, аж скулы сводит. Но я все еще в своем уме. Не так много выпил, точнее, не добрался до стадии «похер». Да и жить хочется. Торможу на обочине, мышцы напряжены до предела, а дыхание тяжелое. Надо успокоиться и слить негативные эмоции, чтобы расслабиться. – Настюх, ты же хочешь поздравить меня с совершеннолетием? – хрипло говорю ей, а смотрю прямо перед собой, продолжая крепко сжимать руль. – Конечно, а как? – Ее голос вибрирует от волнения или страха, но мне плевать. Меня интересуют только мои потребности. Впрочем, как и всегда. – Это удовольствие я буду помнить вечно, – хмыкаю и отъезжаю на сидении. Расстегиваю джинсы, приспускаю боксеры и высвобождаю эрегированный член. Настя все понимает без слов, нервно сглатывает и наклоняется к моему паху. Откидываю голову и прикрываю глаза, предоставляя ей полную свободу действий. Горячий язык очерчивает головку и скользит ниже. Рефлекторно дергаюсь навстречу и врезаюсь в горло. Настя давится и пытается отстраниться, но я не позволяю. Беру за волосы и настойчиво врываюсь в глубины ее рта, касаясь головкой гланд. Мне нужна разрядка. Как можно быстрее. Иначе я взорвусь от переизбытка отрицательных эмоций. Но никак не могу кончить. Мысли сбивают с настроя. Воспоминания так некстати лезут в сознание. Ненавижу его, всеми фибрами души. Да твою мать! Цепляюсь взглядом за возбуждающую картинку снизу и вколачиваюсь в глотку Насти по самые яйца. Наконец накрывает оргазм, волной проходясь по телу. Замираю, изливаясь в горло своей спутнице, и шумно выдыхаю. В окно негромко стучат. Вздрагиваю от неожиданности и распахиваю глаза. Это еще что за нахер? Девка резко вырывается, и несколько капель спермы попадает на мои джинсы. Вот еще не хватало. – Твою мать, – рычу недовольно и нажимаю на кнопку. Окно ползет вниз, впуская в салон морозный воздух. Прищуриваюсь, пытаясь понять, что происходит. Машина ГИБДД стоит неподалеку. Гайцы? Меня? Это даже интересно. – Добрый вечер. Старший лейтенант Климов. Ваши документы, пожалуйста, – представляется инспектор. Ну точно. Новенький, что ли? – Я что-то нарушил? – хмуро уточняю и быстро заправляюсь, приводя себя в более-менее приличный вид. Настя отворачивается к окну и никак не участвует в нашем разговоре. Оно и к лучшему. – Документы, – с нажимом повторяет Климов. – С хера ли? Я даже не еду. – Меня вспенивает от его тона. Документы в полном порядке, но адреналин в крови толкает на подвиги. – Машина заведена и стоит в неположенном месте. – Мы просто грелись, – многозначительно поясняю, но инспектор не обращает на мои слова внимания. Какой-то непонятливый. – Это ваши проблемы. Нарушения налицо. Отдаю права и документы на машину. Пусть прочитает фамилию и отвалит уже. – Только сегодня права получили и уже нарушаете? Да чтоб тебя. Закрываю окно и выхожу из машины. Достал, честное слово. – Слыш, тебе тошно, что ли? – подхожу к нему. – Давай разойдемся миром? – Каким еще миром? – хмурится Климов, словно не понимает, о чем я. – Чем это пахнет? Ты пьяный, что ли? – Сколько тебе надо? Десятки хватит? – смотрю на него и достаю портмоне. С наличкой сейчас туго, но всегда же можно снять. – Взятку при исполнении? – Глаза Климова подозрительно прищуриваются. – Да ты, малой, в край охренел. Кулак неожиданно прилетает под дых, заставляя согнуться пополам. Твою мать. Судорожно втягиваю воздух. Мышцы наливаются свинцом, а в ушах долбит сердцебиение. Адреналин выплескивается в кровь. Вдох. Еще один. И кидаюсь в драку. Луплу что есть силы кулаком в челюсть, потом еще куда-то. Едва успеваю уворачиваться от кулаков противника. На подъеме удается даже завалить его на землю и сесть сверху, нанося сокрушительные удары по физиономии. Но в состоянии аффекта я не принял в расчет наличие второго инспектора. Слишком поздно замечаю движение в свою сторону. Острая боль пронзает область виска, и темнота окутывает меня. *** – Вы че, дебилы? Не видите, кого месите? – Грубый голос звенит в ушах и отдается болью в висках. – У него фамилия другая. Что еще за херня? С трудом разлепляю веки и пытаюсь сообразить, где нахожусь. – Да он борзый, чуть Клима не ушатал… Клим. Что-то отдаленно знакомое. – Хуерзый! Сейчас приедет его отец и будет натягивать нас всех вместе и по очереди. Вот ему и объясните, кто борзый. Перед глазами все плывет. Сажусь и фокусирую взгляд. Бетонные пол и стены, окно решетчатое под потолком. И громко спорящие голоса. Так и хочется заткнуть все разом. – Я же не знал. – Иди к нему и договаривайся, иначе вылетишь к чертовой матери! Память возвращается стремительно и только добавляет проблем. Твою мать. Вот это я вчера покуролесил. Отпраздновал днюху. Голова раскалывается просто нереально. Ощупываю физиономию, вроде все цело. Челюсть функционирует. Глаз немного заплыл, а так… жить буду. Костяшки немного сбиты, но не критично. Знатно вчера побухал, ничего не скажешь. Звук металлической задвижки бьет по ушам. Болезненно стону и зажмуриваюсь. Капец как громко. – Живой? – В камеру входит гаишник, который вчера до меня докопался. Тоже изрядно потрепанный, с кровоподтеками на лице. – Врача надо? – Нормально, – нормально хмыкаю я и киваю на лавку рядом с собой. – На мне, как на собаке. – Такое дело… – начинает Климов и заминается. Стремно унижаться? Едва заметно усмехаюсь. – Не стоит. Я все слышал, – хмыкаю и поворачиваюсь к нему. – Не буду я ничего говорить отцу. Да и я сам не прав. – Рад, что ты это понимаешь. – Понимаю… – протягиваю ему руку. В конце концов, нормальный парень. Попал просто под горячую руку, а точнее, каток моей борзоты. – Мир? – Давай, – пожимает в ответ. – Не залетай больше. Климов поднимается на ноги. – А где тачка? – На штрафстоянке, – пожимает он плечами. – Девка твоя домой ушла. – Хрен с ней, – отмахиваюсь небрежно. Еще я за шлюх не переживал. – Сигареты есть? – Держи, – протягивает мне пачку и зажигалку. – Спасибо. Зовут-то тебя как? – Серега. – Глеб. Уходит, звонко лязгая задвижкой. Обезьянник в каком-то отделе, не иначе. Интересно, в каком? Хотя нет, совсем не интересно. Закуриваю, затягиваюсь и закашливаюсь, не рассчитав крепость. Черт, так и легкие можно выплюнуть. Ложусь многострадальной головой на лавку и курю в слабый затяг, чтобы не дохать. Прекрасно знаю, что будет дальше. Приедет отец и начнет читать мне морали, какой я мудак и как его подставляю. Отчасти так оно и есть, только вот бесполезно пытаться достучаться до моей совести. У меня ее нет. Не осталось с тех самых пор, как он сплавил мать в дурку, а к нам в дом притащил свою любовницу. Мразь. Ненавижу. Затягиваюсь глубоко и выпускаю толстую струю дыма в потолок. Когда-нибудь все изменится. Я теперь совершеннолетний и сам отвечаю за свои поступки. Это даже приятно – быть взрослым. Сколько мне здесь еще чалиться? Черт его знает. Отец, наверное, будет устраивать показательные. Похер. Подожду. Закрываю глаза и пытаюсь поймать дзен. *** Отец не удосужился приехать сам. Прислал адвоката и начальника охраны. Может, и к лучшему. Успею подготовиться к разговору с ним. Забираю личные вещи, выхожу на улицу и сажусь в тачку начальника охраны. – Глеб, ты сдурел? – Тимур отчитывает меня, как пацана. – Кто тебя так? – замечает следы на лице и хмурится. – Нормально все, – отмахиваюсь я, давая понять, что тема закрыта. – От башки есть что-нибудь? Протягивает мне какие-то колеса и бутылку с водой. Для верности закидываюсь сразу парочкой. – Отец в ярости, – сухо констатирует Тим. Нормальный мужик, даже помогает мне иногда. – Ему полезно, – хмыкаю, откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Все, меня нет. В доме царит гробовая тишина. Даже прислуга куда-то испарилась, но навела порядок перед этим. Никаких следов вчерашнего праздника не осталось. Так даже не интересно. Иду сдаваться в кабинет. Без стука открываю дверь и встречаюсь взглядом с отцом. – Сучонок! Ты что творишь? – срывается на грубость. Нервишки так себе. Морда красная, глаза навыкате. Ходит из стороны в сторону и плюется проклятиями. – И тебе доброе утро, папа. – Последнее слово буквально выплевываю. – Доброе? Да ты в край охренел! – орет он, брызгая слюной. Как ни в чем не бывало прохожу вглубь кабинета, опускаюсь на стул и закидываю ноги на стол. – Ага, я вообще жалкое отродье, – словно между делом замечаю я. – Ублюдок безродный. Но ничего, – губы расползаются в кривой ухмылке, – Мариночка тебе скоро нового родит. Не испорченного. – Что ты несешь? Дать бы тебе леща, да места живого нет. – Не отказывай себе в удовольствии, – хмыкаю я и равнодушно закидываю руки за голову. Все это бла-бла-бла. Вот потрындеть, сотрясая воздух – это отец горазд, а что-то реально сделать – уже не про него. – Ты хоть знаешь, во сколько мне обойдется твой праздник? – И знать не хочу. Чистая правда. Никогда не считал его денег и не собираюсь начинать. Должен же он хоть как-то платить за свои поступки. Чтоб жизнь малиной не казалась. – Ах так, – зло шипит он и грубо сталкивает мои ноги со стола. – Совсем страх потерял? Но ничего. Оставлю тебя без дотаций, посмотрим, как запоешь. Карточки и ключи от машины на стол. Напугал, аж дрожу весь. Не спорю с его решением. Так даже лучше для всех нас. Достаю портмоне и ключи от машины. – Да подавись, – небрежно швыряю на стол, а в груди настоящий пожар. – Бабки, бабки, бабки, кроме них тебя никогда ничего и не интересовало. Не удается остаться безучастным. Бесит меня вся та ситуация и несправедливость к матери тоже. – О чем ты? – Отец непонимающе хмурится. – Мама так тебя любила, а ты трахал все, что движется, – выплевываю обвинение ему в лицо. Внутри горит так, что дым из ушей скоро пойдет. – Неправда! – рявкает он. – Я любил твою мать. – Именно поэтому она хотела выйти в окно, правда? Думал, я не знаю об этом, но ошибается. Я все знаю и все вижу. Если что-то молча хаваю, вовсе не значит, что не замечаю. Просто время платить по счетам еще не настало. – Что ты понимаешь? Она больна. – Отец привычно пытается оправдаться и списать все на болезнь. Но я знаю правду. – Это ты болен! И дырка твоя брюхатая. – Меня отчаянно несет, но фильтровать слова нет ни сил, ни желания. – Ей ты тоже изменяешь? – Не смей так говорить о Марине! – Как хочу, так и говорю, – подскакиваю на ноги. – Шлюха твоя Марина, с тобой только из-за бабла. Как и все вокруг. – Да как ты смеешь? Я все для тебя, а ты хамло неблагодарное, не ценишь. – Отца трясет от злости, а меня неожиданно, наоборот, отпускает. – Упрекнуть решил, – усмехаюсь я. – Самое время. – Я тебя содержу, одеваю, гулянки твои оплачиваю… – В ножки тебе поклониться? – отвешиваю дурашливый поклон. – Клоун, – огрызается отец. – Одна твоя спецшкола сколько стоит. Видимо, не учат там уважать родителей. – Да засунь ты себе эту школу в задницу, – издевательски смеюсь я. – Идиот, это твое будущее! – В этом ты прав. Это мое будущее. Без тебя. Решение приходит быстро. Разворачиваюсь и иду к выходу. – Глеб, стой! Я еще не закончил. – А я закончил, – показываю родителю «фак» и и выхожу из кабинета, громко хлопнув дверью.