Глава 2 Глеб

Единственный человек, которого я взял с собой в новую жизнь – Олеся. Не то чтобы испытывал к ней какие-то сильные чувства. Скорее уж хотелось расставить точки над «i». Одно дело встречаться с мажором и совсем другое – с бывшим мажором. Крепко сжимаю ладонь Олеси и осторожно веду наверх по лестнице. Она в плотной повязке и не видит убитых стен в подъезде пятиэтажки. Нам нужен четвертый. Именно здесь находится квартира моей матери. А теперь моя. Единственное жилье, что у меня осталось. Гораздо лучше, чем ничего. Не был здесь лет десять, наверное, но все еще ориентируюсь. Останавливаюсь напротив двери и достаю из кармана ключи. Два оборота, и замок, скрипнув, поддается. – Куда ты меня привел? – Олеся нетерпеливо переминается с ноги на ногу и озирается по сторонам, но повязка не дает увидеть подробностей. – Сейчас узнаешь, – шепчу ей на ухо и тяну дверь на себя. Пропускаю девушку в квартиру и сам вхожу следом. Спертый запах сразу бьет в нос, надо открыть окна и проветрить. А еще убраться не мешало бы. Но сначала… снимаю повязку с глаз Олеси и отхожу на пару шагов. – Фу, что это за место? – Она морщит свой высокомерный нос. – Мой дом, – сухо поясняю и равнодушно пожимаю плечами. Не хоромы, конечно, а крошечная двушка в жопе мира. Такой вот неждан от мажора. Хавай, детка, или вали нахрен с глаз моих. – Но Глеб… – Олеся оборачивается ко мне и недовольно кусает губы. Думает, что я шучу, но сорян. Все именно так, как есть. – Ты же сама хотела, помнишь? – притягиваю ее за слова. – В горе и радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности… – Но не так же, – возмущается она и с демонстративным неудовольствием обхватывает себя руками, словно боится испачкаться. Какая цаца, прости господи. А понтов-то было. И любовь до гроба. – А как, Лесь? – хмыкаю я. Обхожу ее, иду на кухню и включаю свет. Открываю окно, впуская морозный воздух. Олеся приходит за мной, но старательно избегает касаться чего-нибудь. – Решил жить отдельно, хоть денег у отца возьми. – Нет. – Почему? Реально не понимает или издевается? Я что, похож на того, кто просто так кидается словами? – Потому что у меня есть гордость и принципы. Я лучше с голоду сдохну, чем о чем-то его попрошу. – Но это не мои принципы! Я не намерена бросать свою жизнь в угоду твоей! Примерно этого я и ожидал. Все они одинаковые, продажные шлюхи. – Я так и думал, – язвительно усмехаюсь и киваю на дверь. – Поэтому такси уже ждет тебя у подъезда. – Вот так просто? – Не вижу смысла друг друга насиловать, – равнодушно пожимаю плечами. Я все сказал, и добавить мне в принципе нечего. – А школа? А выпускной? – В ее голосе явно слышится истерика. – Мы же хотели вместе пойти. – Придется тебе идти одной, – развожу руки в стороны. – Я забрал документы. – Зачем? – Глаза Олеси недоуменно округляются. – Она же оплачена до конца года. – По той же самой причине. Доучусь в обычной среднеобразовательной. Вот здесь во дворе есть одна как раз, – указываю на здание, которое видно из окна. Это, конечно, не то, к чему я привык. Но учатся же там как-то люди, и я смогу. – Ты с ума сошел? Это не твой уровень. – Да плевать мне на уровень! Главное, ЕГЭ сдать и поступить в институт, чтобы в армию не забрали. А дальше уже… – замолкаю, осознавая, что объяснять бесполезно. Олеся меня не понимает и никогда не поймет. Мы просто разные. И наши отношения изначально были ошибкой. Хорошо, что я вовремя это понял. – Далеко идущие планы, – хмыкает она. – Только где в них я? – А тут все просто, – кривая усмешка искажает мои губы. – Либо ты остаешься со мной и мы вместе придумываем будущее, либо оно у нас разное. – Здесь? В этом клоповнике? – Олеся качает головой. – Нет, Глеб. Это исключено. – Тогда выход там, – указываю направление и ухожу в другую комнату. Открываю окно и глубоко вдыхаю свежий воздух. – Ты еще пожалеешь об этом, – летит мне в спину жалкая угроза, но вызывает лишь улыбку. Нашла кого пугать. – Ага, уже жалею. Даже не оборачиваюсь, теряя всяческий интерес к разговору. – Гад! Сволочь! – со злостью выплевывает Олеся и цокает к выходу. Хлопает дверь, и наступает тишина. Наконец. Лучше уж дрочить, чем вот с такой связываться. Продажная шкура, и только. Хрен с ней, своих дел хватает. Квартира и правда в убитом состоянии. Здесь столько лет никто не жил. Первая мысль вызвать клининговую службу, но отметаю ее безжалостно. У меня жесткий режим экономии, поэтому придется все делать своими руками. Ну ничего, справлюсь. Утро начинается как-то внезапно и неотвратимо вместе со звонком будильника. Для прикола вчера завел практически раритетный экспонат, а сейчас едва не обделался, когда тот начал звенеть. Раздраженно шлепаю по кнопке, заставляя заглохнуть этого монстра, и лениво тянусь. Мышцы приятно ноют, местами даже чересчур. Никакого спортзала не надо. Впахивал вчера полдня, наводя порядок. Устал, как псина, так, что даже шевелиться лень. Хочется крикнуть по привычке: «Галчонок, жрать хочу!» – и ждать, когда она сварганит завтрак. Но «Галчонок» осталась у отца в доме. Точнее, Галина Ивановна. Домработница и повар в одном лице. Знаю ее с рождения. Она еще при матери была, а потом осталась со мной. Жаль, не пересеклись вчера. Так вышло… Шумно выдыхаю и скатываюсь с видавшего виды дивана на пол. Встаю в стойку и принимаюсь отжиматься до тех пор, пока мышцы не начинает покалывать. Ладно, хватит. Пора вставать и идти в школу с документами. Надеюсь, проблем не возникнет. Все же хотят такого перспективного ученика? Пока принимаю душ, обдумываю, сколько всего надо купить, а денег в обрез. Можно, конечно, продать что-то, но вроде как нечего. Надо поработать, точнее, монетизировать. Сайты, проги, графика. Ноут нужен, а где его взять? Надо подумать в эту сторону, должен нарисоваться какой-то выход. Закидываю в себя бутер с сыром и заливаю кофе. Гадость растворимая, но за неимением лучшего приходится травиться. Натягиваю кроссы и косуху, подхватываю документы и иду к двери. Звонок заставляет вздрогнуть от неожиданности. Вообще-то гостей я не жду, но и бояться мне нечего. Открываю, не глядя в глазок. – Глебушка, я так и знала, что ты здесь. – Галина Ивановна сгребает в охапку и целует в макушку. Сама нашла. – Где ж мне еще быть? Невольно расплываюсь в улыбке и осторожно высвобождаюсь из ее объятий. Затискала совсем. Пропускаю ее в квартиру. – Что ж ты не предупредил? – журит по-свойски и качает головой. Стыдно. Признаю, мой косяк. Но по-другому не мог. – Не вышло, – виновато пожимаю плечами. – Исправлюсь. Она машет на меня рукой, стаскивает плащ и отдает мне, разувается и идет изучать мои владения. – Как ты тут? Голодаешь небось? – Да ну брось, Галчон, – расплываюсь в улыбке. – Что я, маленький? – Конечно большой. – Она закатывает глаза и кивает на остатки моего ужина, что я забыл убрать. – Пиццей вон желудок портишь. Ну и зачем? – упирает руки в бока и строго смотрит на меня. – Столько лет я тебя растила и для чего? Чтобы ты все мои труды слил в унитаз и слег с гастритом? – Все нормально. Не нагнетай. Просто сил не осталось готовить. Сложно оставаться серьезным от таких обвинений. Но мне на самом деле очень приятно. Галина Ивановна – единственный человек на свете, кто искренне обо мне переживает и заботится. – А ты умеешь? – Она снисходительно усмехается. Знает ведь правду. Тут не поспоришь. – Пельмени и яичницу точно смогу. – Это не еда, – отмахивается Галчонок. – Ты куда собрался? – В школу подавать документы. – В эту? – кивает на окно, что выходит во двор. – Да. – Мать твоя там училась, – вздыхает она горестно. – Была круглой отличницей, между прочим. – Надеюсь, мне тоже повезет, – расплываюсь в улыбке. Галина Ивановна очень любит маму и меня тоже. И мы ее тоже. Вот ведь как бывает: чужой по крови человек, а становится самым родным на свете. – Ну беги, а я пока у тебя тут похозяйничаю. – Спасибо. Целую ее в морщинистую щеку и выхожу из квартиры. Пара сотен метров – и я на территории школы. Серое унылое здание и гнетущая атмосфера. В сущности, мне насрать, где доучиваться. Школа мне нужна, лишь чтобы сдать ЕГЭ, которое я по-любому сдам, и получить аттестат. Сейчас каникулы, и народу почти нет. Охранник курит на крыльце, прохожу мимо, даже не пытается выяснить, куда я и зачем. Отличный сотрудник. Интересно, что входит в его обязанности? Одергиваю себя. Мне неинтересно. Это вообще не мои проблемы. Интуитивно прохожу по первому этажу и в одном крыле нахожу кабинет директора. На табличке надпись «Ладья Серафима Васильевна». Улыбка сама по себе появляется на губах. Ржачная фамилия. Стучу в дверь и сразу вхожу. Секретарь, молодая и, по взгляду понятно, лишенная интеллекта девушка, окидывает меня взглядом. – Чего тебе? – грубо бросает и хмурится. – Здравствуйте, вы по какому вопросу, – поправляю ее. Что за сервис? – Чего? – хмурится та еще сильнее. Бесполезно это все. – Разговаривать научись для начала, – отмахиваюсь от нее и иду в соседний кабинет с надписью «Директор». – Стой, туда нельзя. – Добрый день, – уверенно шагаю вперед и захлопываю дверь перед носом тупой секретарши. – Здравствуйте. – Строгий голос привлекает внимание. Пронзительные черные глаза прищуриваются и останавливаются на мне. – Мы можем побеседовать? – перехожу сразу к делу, чтобы не отнимать друг у друга время. Губы директора едва заметно дергаются в подобие улыбки. Она кивает на стул, куда я с благодарностью присаживаюсь. Хоть один адекватный человек нашелся в новом для меня мире. – Итак, вы по какому вопросу? – Хочу учиться в вашей школе, – уверенно вру, глядя в глаза. Это я умею филигранно. Не подкопаться. – Что так? – Бровь Серафимы Васильевны снисходительно поднимается. – Личное… – нехотя признаюсь я. Нет смысла врать в этом моменте, ибо по документам все видно. Протягиваю папку. Директор смотрит в нее и стреляет в меня глазами. – Очень неожиданное решение. – Серафима Васильевна откладывает папку в сторону, откидывается на спинку и снова смотрит в глаза. – Почему именно у нас? Могу сочинить целую слезливую легенду, но шестое чувство подсказывает, что этой женщине лучше говорить правду. – Если честно, мне все равно где, – улыбаюсь я. – Но я живу недалеко, и здесь училась моя мать. – Ваша мать? – Серафима Васильевна возвращается к документам. – Аронова? – Да, Мария Аронова. – Машенька… – Ностальгичная улыбка появляется на ее губах. – Вы помните ее? – Конечно. Я была классным руководителем в ее классе. Замечательная девочка. Давно ничего о ней не слышала. С ней все в порядке? – Она болеет, – уклончиво отвечаю я. – Надеюсь, скоро поправится. – Печально. Значит, Глеб. – Серафима Васильевна утыкается в комп на несколько минут. – В физмате мест, к сожалению, нет, в гуманитарий пойдешь? – Да мне все равно куда, – пожимаю плечами. Директор нажимает на клавишу, и все зависает. Что-то невнятное бормочет и ругается себе под нос. – Что-то не так? – решаю все-таки уточнить. Мало ли, помощь нужна. – Да компьютер работать отказывается. Что только с ним не делала. – Позволите? – поднимаюсь на ноги и издалека смотрю на эту допотопную технику. Как на ней вообще работать можно? – А ты понимаешь? – с опаской спрашивает Серафима Васильевна. – Немного, – пожимаю плечами. – Пожалуйста, – уступает мне место, а сама выходит из кабинета. Что-то говорит секретарю и через мару минут возвращается. Я пока чищу память, попутно исправляя мелкие косяки и прочую нечисть. Ну вот, вроде ожил немного. – Забирайте, – поднимаюсь и уступаю директору место. – Но я бы посоветовал более современное железо. – Да где ж его взять? – качает она головой. – Спасибо. Ты очень помог. – Обращайтесь. Мне несложно, – усмехаюсь я. Первый день и сразу плюс в карму. – Так что там с гуманитарием? – Сейчас сделаю копии, и подпиши документы у секретаря. А в понедельник жду тебя, познакомлю с классом и учителем. – Спасибо. *** Возвращаюсь домой и улыбаюсь, ощущая офигенный аромат свежесваренного борща. Аж желудок сводит. – Галчонок, – захожу на кухню и расплываюсь в улыбке. – Ты моя самая большая любовь. – Не подлизывайся, – ворчит она беззлобно. – Мой руки и за стол. Послушно исполняю. Сажусь и жду, захлебываясь слюной. Передо мной появляются тарелка супа, сметана и хлеб. Душу готов продать за этот борщ. Нереально вкусно. – Ну что там в школе? Взяли? – Галина Ивановна садится напротив. – Да. В понедельник первый день, – с набитым ртом отвечаю я. – Ну и отлично. А теперь расскажи, как ты собрался жить? – Галчон… – с упреком смотрю на нее. Не ожидал, что начнет отговаривать. Даже аппетит пропадает. – Я, между прочим, серьезно, – хмурится она и смотрит в окно отрешенным взглядом. – Вильнуть хвостом и уйти от отца – это, конечно, здорово. Но дальше-то как-то надо жить. На что-то, в конце концов. – Есть у меня пара идей, – вздыхаю и отодвигаю пустую тарелку в сторону. – Пока думаю, как реализовать. Комп нужен, без него тяжко. Галина Ивановна уходит в коридор и возвращается с сумкой. – Вот что, хороший мой, – достает из нее небольшую пачку денег и кладет на стол. – Вот я тут скопила… – Нет, что ты, я не возьму, – качаю головой и отодвигаю деньги обратно. Я, конечно, сволочь, но не до такой степени и не со всеми. Как я могу забрать последние деньги у пожилого человека? – Не спорь, – настаивает Галина Ивановна. – Это мое решение. – Так нельзя. – Да брось, мне все равно тратить некуда, – фыркает она. – А ты купишь себе компьютер. Ты парень умный. Кто бы что ни говорил, а я знаю тебя очень хорошо. Мария успела заложить в тебя нужные качества, и я уверена, что ее воспитание даст свои плоды. – Спасибо, – шепчу и тру глаза, которые так некстати начинает щипать. – Ну все. Мне пора. – Галина Ивановна обнимает меня. – Еды я тебе наготовила. На несколько дней должно хватить, а потом вернусь и еще что-нибудь приготовлю. – Отец знает? – внезапно напрягаюсь я. – Что ты, конечно нет, – отмахивается она. – Я отпросилась к врачу… Сомневаться в ее словах не приходится. Да и зачем меня обманывать, я все равно узнаю правду рано или поздно. – Сильно лютует? – усмехаюсь я. – Ждет, когда ты одумаешься и вернешься, – улыбается Галина Ивановна. – Не будет этого, – цежу сквозь зубы и стискиваю кулаки что есть силы. Сдохну, а не вернусь к нему. Из-за него все в моей жизни кувырком. Не хочу больше знать эту мразь. – Не будь таким категоричным. – Она треплет меня по голове. – Как бы то ни было, это твой отец. Решил жить отдельно – ради бога, но ненависть свою брось. Не дело это. – Ты защищаешь его? – вскипаю в секунду. – После всего что он сделал с матерью? Ничего не понимаю. Галчонок всегда была на моей стороне. Что происходит? – Ты не знаешь, как все было на самом деле. – Она ободряюще сжимает мое плечо. – Ты был слишком мал. А судить по одной стороне гиблое дело. – Я не понимаю, ты его защищаешь, что ли? – все же уточняю, чтобы расставить все точки в этой истории. – Я никого не защищаю. Но и тебя предохраняю от опрометчивых поступков, – качает она головой, а в глазах столько боли, что становится не по себе. – Разорвать отношения ты всегда сможешь, а построить заново сложнее. Возьми просто паузу, а время все расставит по местам – Хорошо, – сдуваюсь я. – Может, ты и права. Спасибо. Не могу спорить. Чувствую, что упускаю что-то важное. – На здоровье. Провожаю ее и набираю номер Кирюхи. Человека, который может достать все, даже луну с неба. За определенную сумму. – Здорова. Чем могу? – раздается в динамике его бодрый голос. – Привет. Мне нужен комп. Сильно бюджетный, но с топовыми параметрами. – Это даже звучит как-то глупо, не находишь, – стебется он, как будто я и сам не понимаю, что хочу невозможного. – Ты же все можешь, – раззадориваю его, чтобы появился стимул сотворить чудо. – Льстишь, а приятно, – хмыкает Кир. – Насколько бюджетно? – В сотку деревянных хотелось бы уложиться… – Мда… – тянет он задумчиво. – Глеб, ты прям сверх какие-то задачи ставишь. – Надеюсь на тебя. – На связи. – Давай. Сбрасываю звонок и листаю список контактов, обдумывая, к кому могу еще обратиться за помощью. Список не так велик, на самом деле, но главное – в минус не ушел, и это приятно греет душу.