Глава 26 Алена

Принимаю горячий душ в ванной Глеба. Это так странно, но в то же время волнительно. Здесь каждый предмет ассоциируется с ним. Вчера я была так поглощена переживаниями, что не заметила и половины деталей. Открываю гель для душа и вдыхаю запах. По коже сразу ползут колючие мурашки. Этот аромат уже живет во мне. Сумасшествие какое-то… Убираю гель обратно и выключаю воду. Насухо вытираюсь и надеваю спортивные брюки и футболку, что взяла с собой. Как хорошо, что есть мои вещи, иначе пришлось бы щеголять в одном полотенце перед половозрелым парнем. И ничем хорошим бы это не закончилось. Как будто в одежде у тебя шансов больше, да, Алена? Но хоть надежда есть… Закусываю губу и зажмуриваюсь. О чем я думаю? Надо голову включить и как-то выпутаться из паутины, а лучше вообще улизнуть куда-нибудь на северный полюс. Но нет, я отчего-то все еще здесь. В квартире своего ученика. «Бывшего ученика», – услужливо подсказывает внутренний голос. Ну да, это же многое меняет. Выхожу из ванной и иду на кухню. Вижу Глеба и замираю. Он стоит у окна. Спиной ко мне. И разговаривает по телефону. Все мысли мгновенно испаряются из головы, а сердце сбивается с ритма. Нагло рассматриваю широкие плечи, обтянутые тканью футболки, крепкую спину, талию. Так и хочется прикоснуться. Совсем не мальчик… мужчина. Нервно сглатываю и усилием воли заставляю себя отвести взгляд. На столе романтический обед? Улыбка невольно трогает мои губы – роллы и пицца. Ну а что ты хотела, Ильинская? Ресторан тебе подавай? Да ничего я не хочу… мне и так все нравится. – Галчон, не обижайся, сегодня не получится. – Голос Глеба вибрирует нежностью, а меня аж подбрасывает от возмущения и болезненно тянет в груди. Судорожно втягиваю носом воздух и застываю. Кажется, даже сердце не бьется. – Я успею, не переживай. Все до завтра. Неожиданно сносит волной ревности. Ядовитой и горькой. Но я не имею на нее права. Ревновать – значит присваивать. А Глеб не мой мужчина. Или мой? Хочется закрыть лицо ладонями и испариться. Так, спокойно. Он ничего не обещал, да и не мое это дело… Глеб сбрасывает звонок и оборачивается. Отвожу глаза, не выдержав его внимательный взгляд, и нервно кусаю губы. – Не слышал, как ты вошла, – улыбается как ни в чем не бывало. Молчу, что я могу сказать? Обхватываю себя ладонями, чтобы не дрожать. Совести у него нет совсем. Одна девушка в ванной, вторая на телефоне, третья, интересно, где? – Голодная? – Глеб расставляет тарелки. – Я обед заказал… – Нет, спасибо, – качаю головой и вздергиваю подбородок. Не буду я с ним ни обедать, ни ужинать. И вообще ничего не буду. Пусть катится ко всем чертям. Тоже мне герой-любовник нашелся. – А это тебе. – Глеб приближается и достает из-за спины небольшой букетик каких-то маленьких цветочков. Красиво, но не приму. Пусть Галчонку отвезет. – Не стоило, – демонстративно отворачиваюсь. – Что с тобой? – хмурится он, а голос приобретает стальной оттенок. – Я из кожи вон лезу, чтобы тебя порадовать, а ты… – Галчонка ты так же радуешь? – выпаливаю возмущенно, слишком поздно сообразив, что выдаю себя с потрохами. Ну и что? Ну и пусть знает! Я не собираюсь все это терпеть. Если раньше ему никто ничего не говорил, то со мной этот номер не пройдет. – Стараюсь, но не всегда получается. А Глеб улыбается. Смотрит на меня и улыбается, обнажая ямочки на щеках. Стискиваю зубы и отвожу взгляд. Гад! Сволочь! Что я вообще здесь делаю до сих пор? Не могу ответить на этот вопрос. Наверное, вопреки всему жду каких-то пояснений. Все равно не поверю. – Тебе не кажется, что это слишком? – Мне так приятна твоя ревность. – В его взгляде что-то неуловимо меняется. Становится теплым и ласковым. Не поддаваться! – Что? Какая ревность? Ты в своем уме? – Ален… – Глеб приближается и протягивает руку. – Не трогай меня! – бью по ней и уворачиваюсь. – Бабник! – Перестань, – ловит меня в объятия и не дает вырваться. – Это ты перестань улыбаться, – зло огрызаюсь я. – И вообще, вызови мне такси, я поеду в гостиницу! – Ну хватит, – впивается в мои губы своими, лишая кислорода и сил к сопротивлению. Ну почему в его руках я превращаюсь в пластилин? Возмущенно отталкиваю его от себя и набираю в легкие побольше воздуха, чтобы высказать все, что думаю. – Галине за семьдесят, – опережает меня Глеб. – И она в больнице. – Что? – непонимающе хлопаю ресницами. Информация медленно усваивается мозгом. – Почему ты сразу не сказал? Сдуваюсь, как шарик, и окончательно теряюсь. Что меня дернуло так истерить и накручивать? Запал мгновенно испаряется, и где-то внутри зарождается чувство вины. За что я его распинаю постоянно? Совесть с удовольствием подгрызает меня. Глеб вновь заключает меня в объятия и шепчет на ухо: – Мне так нравится, когда ты злишься… – Гад, – улыбаюсь я ему в шею и прикрываю глаза. Вот гад и сволочь… – У меня нет других женщин, – хрипло шепчет он и массирует мой затылок пальцами. – Ты вытеснила всех. – Перестань, – теряю остатки здравого смысла. В его руках я просто перестаю себя контролировать, превращаюсь в оголенный нерв. – Бессердечная и жестокая. – Глеб ведет носом по моей щеке и скуле, нежно целует за ушком. – Глеб… – отчаянно прошу, уже не надеясь на пощаду. – Цветы хоть возьми, – хмыкает он и неожиданно отстраняется. – Я обещал не распускать руки. Он сейчас серьезно? Но я почему-то не верю такой покорности. – Ладно, – сдаюсь и забираю небольшой букетик. – И есть я тоже хочу. – Ну слава богу. Жду, что поцелует, но Глеб лишь усмехается и отходит. Какую игру затеял этот мальчишка? Не понимаю и от этого нервничаю сильнее. Садимся за стол. Глеб очень простой и домашний. Смешно ест роллы и периодически подкармливает меня. Я тоже умудряюсь парочку раз откусить у него пиццы. Смеемся и дурачимся. Даже не предполагала, что он может быть таким. Легким и озорным. Как, оказывается, мало я о нем знаю. Ловлю себя на шальной мысли, что хочу узнать больше. Тяну к нему руку, чтобы коснуться, но неуверенно замираю. Глеб оборачивается, перехватывает мою ладонь и прижимает к своей щеке. Нежно целует в запястье и улыбается. Замираю, чтобы прочувствовать этот момент досконально. До мурашек пробирает. – Галина – это кто? Твоя бабушка? – Официально нет, но да. – Он как котенок трется о мою руку, а я интуитивно чувствую, как тяжело ему даются слова. – Она работала у моего отца домработницей. Знала еще мою маму, меня нянчила. А когда маму упекли в психушку, осталась со мной… – А сейчас? – сглатываю скопившуюся горечь и поджимаю губы. Так хочется приласкать и пожалеть, но не уверена, что Глеб примет это. – А сейчас она в больнице. С сердцем. – Что-то серьезное? – Да. – Он отстраняется и отходит к окну. – Срочно нужна операция, но деньги еще не дошли. Достает сигареты, торопливо прикуривает и выдыхает струю дыма в форточку. – Какие деньги? Нервничает и переживает. Прячется от меня в скорлупу, но я хочу его настоящего. Вот такого открытого и искреннего. – Операция не бесплатная. Нужна крупная сумма. Поднимаюсь на ноги и иду к нему. – А отец? – хмурюсь я. Что-то он не производит впечатление бедного человека. Обнимаю за грудь и прижимаюсь щекой между лопаток. Не отталкивает. Прижимает ладонь к моим и стоим так несколько секунд. – Мы с ним не сошлись во мнениях на ситуацию в частности и жизнь в целом. – Не дал? – Нет, пришлось работать сутками, чтобы получить нужную сумму, – тушит окурок в пепельнице и разворачивается ко мне, заключая меня в объятия. – Поэтому не смог с тобой вчера поговорить… – целует в висок и сильнее сжимает руки. Все случившееся вчера теперь видится мне в другом свете. Но я же не знала… Господи… я и не хотела ничего знать. Настолько погрузилась в свои переживания, что ослепла и оглохла. Дура какая… – Почему ты не сказал? – поднимаю на него глаза. – Ты не готова была воспринимать информацию, а у меня не было времени, – склоняется и мягко целует в губы. – Прости. Но сроки поджимали… – Успел? – Успел, – улыбается довольно. – Завтра, думаю, возьмут на операцию. – Слава богу. Глеб ведет меня обратно за стол. Усаживает и достает бутылку вина. Разливает в две чашки и протягивает одну мне. – Не надо, я не буду, – качаю головой. Я и так пьяная от его близости. Куда мне еще вино? – Да брось, оно легкое. – Глеб подталкивает ко мне чашку и, глядя в глаза добавляет: – Для тебя. Ну не могу я ему отказать. Решил споить меня? Ну и ладно. Я уже и так на самом дне. Пью и чувствую, как расслабляюсь. Пружина, что давила внутри, растягивается, и дышать становится легче. Мы просто болтаем. Ни о чем. Глеб не предпринимает попыток до меня дотронуться, а я утекаю от его голоса и глаз. Что он со мной творит… Я пьяненькая и разомлевшая, но пора, наверное, ехать в гостиницу, а то совсем не захочу уезжать.