Глава 22
Зоя
— Так, ребятки, давайте хоть музычку включим, а то как-то тухло.
Никогда бы не думала, что буду благодарна Рему за его излишнюю болтливость. Но сейчас разрядить обстановку нам явно не помешает. Мы едем в... Если честно, я до конца и не знаю, куда мы едем. Отказаться мне попросту не дали.
Хмуро оглядываюсь на Ярцева, решившего устроиться на заднем сиденье рядом со мной. Он тоже не в восторге от поездки, а может ему не понравилось то, что его безбашенному другу приспичило захватить с собой Алису.
Да, да, она тоже едет с нами, правда, я так и не поняла, зачем? С Ремцовым они только и делают, что собачатся, а с Тимуром даже не разговаривают.
— Алиса, передай, пожалуйста, воду, — прошу я у неё, на что она моментально откликается.
Пока пью, думаю про себя о том, что не чувствую к ней никакого негатива, но и тяги к близкому общению у меня не появилось. Возможно, это потому, что мы еще очень плохо друг друга знаем.
— Обожаю эту песню! — Алиса тянется к магнитоле и прибавляет звук.
— И я, — впервые с начала поездки подает голос Тимур.
Чувствую легкий укол... чего-то внутри. Как будто обидно, что у этих двоих есть что-то общее. Подумаешь, песня им нравится одна и та же. Через зеркало переднего вида ловлю на себе позабавленный взгляд Льва и тут же отворачиваюсь к окну. Только твоих подколов не хватало, Ремцов!
— Вау, какая красота! — не выдерживаю и пяти минут молчания, когда вдруг из окна открывается шикарный вид на местный пейзаж. Водная гладь озера, точно зеркало, отражает чуть порозовевшее небо, а небольшие холмы вдалеке кажутся самыми настоящими горами. Ради такого, определенно, стоило рискнуть.
А рискую я, между прочим, своей, простите, шкурой. Потому что, если мама узнает, то мне несдобровать.
Когда Ярцев прикатил к моему дому глубокой ночью, у меня просто не осталось выбора. Я заметила за ним такую особенность — он любит припереть человека к стенке, лишь бы тот ответил согласием.
— Я буду стоять под твоим окном, пока ты не согласишься.
— Ты — манипулятор, ты в курсе? — шипела я в трубку, выглядывая из окна и молясь про себя, чтобы папа в этот же момент не решил выйти на балкон, чтобы проверить машину.
— Одна поездка, тебе так сложно согласиться?
— Сложно. Я не хочу с тобой пересекаться.
— Ты же понимаешь, что это невозможно ни при каких обстоятельствах.
— Я бы приложила все усилия.
— Зоя? Ты что там делаешь?
Подпрыгиваю на месте, услышав голос Нади. Она сегодня поздно, не думала, что мы с ней пересечемся.
— Я? Ничего, — мотаю головой, все еще держа телефон возле уха.
— Ой... Я тебе помешала? А с кем это ты болтаешь? И почему возле окна?
— Там просто...
Не успеваю договорить, Надя уже подходит ко мне и сдергивает штору в сторону, издавая столько шума, что у меня в ушах звенит.
— А, у нас тут Ромео под окном? — улыбается сестра, заметив Тимура, сидящего на капоте своей машины. — Слушай, а он мне все больше и больше нравится.
— Я польщен, — слышу довольный голос Ярцева и только сейчас понимаю, что всё еще вишу с ним на проводе.
Черт, Надя-я-я!
Сбрасываю вызов и убираю телефон, словно обжегшись. А Надя только и делает, что насмешливо следит за моими действиями. Ну блин, сестра, где твоя женская солидарность?
— Поссорились, что ли?
— Ага. — Киваю, украдкой бросая взгляд вниз. Ярцев даже с места не шелохнулся.
Уф, до чего же он упрямый, а? И так бесит этим, что хочется прямо с балкона в него запустить чем-нибудь потяжелее. Например, тяжеленным справочником лекарственных средств, который достался нам от бабушки...
— Ой, да с кем не бывает. Помиритесь.
— Это исключено. — Мотаю головой, не желая вдаваться в подробности истинных причин нашей ссоры.
— Мне кажется, что он от тебя без ума, Зои.
Надя хитро улыбается, и не просто хитро, а загадочно, точно знает что-то, чего я не знаю.
— Ах, постой-ка, — тоже щурюсь в ответ, но уже с подозрением. — Это он тебе сказал, не так ли? Вы внизу встретились? Но я тебя не видела.
— Я с другой стороны дома зашла. На вот, — Надя вытаскивает из своей сумки-авоськи маленький, но очень нежный букетик крупных ромашек. — Почтальон Надежда доставку выполнила. Не благодарите.
— Это мне? — удивленно хлопаю глазами, совершенно сбитая с толку таким вот жестом со стороны Ярцева.
— Тебе, Зоя, тебе. И знаешь, на твоем месте, я бы этому парню дала хотя бы один шанс.
Надя уже собирается уходить, но я её останавливаю. В этот раз сама от себя в шоке, но, почему-то, захотелось прислушаться к её совету. А может, мое сердце растаяло от вида этих белоснежных цветов? Ну если последнее, то я, наверное, очень глупая?
— Надь, мне нужна твоя помощь. — Говорю сестре, все еще вертя в руках букетик.
— Конечно, спрашиваешь.
— Ты сможешь прикрыть меня перед мамой?
— Без проблем.
— Спасибо. И еще, нам нужно с тобой поговорить кое о чем.
— Зой, может завтра вечером поговорим? — Надя устало потирает глаза, попутно зевая. — Или что-то очень важное?
— Нет, но... Ладно, лучше завтра, да.
В конце концов, что может измениться за один день? Мне кажется, самое страшное, что могло случиться с нами и Стасом, уже случилось. К тому же, не ровен час, что папа проснется и увидит Ярцева под окнами. Или еще хуже — мама решит попить воды... Брр, тогда беды не миновать.
Хотя, поначалу я была настроена совершенно по-другому. Думала, что с чего я должна облегчать жизнь этому самовлюбленному эгоисту Ярцеву? Может мне тоже хочется побыть той самой принцессой, которую вызволяют из... ежовых рукавиц матери и отца?
Но, вместе с тем, я прекрасно понимаю, что, если за дело возьмется Тимур, и его план провалится, то потом уже не стоит ждать от Людмилы Рудольфовны поблажек по зачету. Их и сейчас не стоит ждать, однако небольшая надежда все равно остается.
Ну Ярцев, только попробуй меня подвести в этот раз!
— Приехали, выходим! — голос Рема возвращает меня в реальность.
И, когда мы выходим из машины, понимаю, что в таком живописном месте еще ни разу не была. Оно... волшебное, ведь все тревоги моментально отступают на второй план.
А когда Ярцев совершенно открыто протягивает мне свою ладонь, чтобы помочь взобраться на небольшой пригорок, я и вовсе забываю обо всем на свете.
Остается только напоминать себе об одном: Зоя, не теряй голову! Только не теряй голову.
Тимур
Я чувствую, что ботаничка скована как никогда. Да я и сам, мягко говоря, слегка волнуюсь и ни слова не говорю, пока мы следуем за другом. Рука в моей ладони чуть подрагивает, а вскоре и вовсе исчезает из неё, стоит нам оказаться в стареньком домике деда Льва.
— Аутентично, — замечает Алиса, со скепсисом оглядывая пространство вокруг себя.
Старые рыболовные сети, навешанные прямо поверх деревянных балок, создают иллюзию паутины. Обшарпанные со временем полы, потрескавшаяся краска на окнах... Да, по-другому и не скажешь. Аутентично.
А вот Зоя, кажется, прибывает в восторге от этого дома. Я вижу это по её горящему взгляду. Он у нее появляется в минуты особой радости или предвкушения чего-то. Неплохо успел изучить эмоции этой девчонки.
— Твой дедушка был рыбаком? — спрашивает Зоя у Льва, и её звонкий голос эхом разносится по всему дому.
— Вроде того.
Лев выглядит весьма смущенным и, вообще, такое чувство, что ему неловко здесь находится. Да уж, мы оба привыкли к совершенно другой жизни, в чем-то я его очень даже понимаю.
Но этот дом... странный. Я не чувствую здесь какого-либо негатива, наоборот, кажется, это место предназначено для того, чтобы мы могли предаться искренности. Дерево, песок, помутневшие от времени и испачканные пылью стекла, сквозь которые пытаются пробиться лучи уже не по-весеннему жаркого солнца...
— А давайте сделаем уборку? — ошарашивает Зоя своим предложением.
Не то, чтобы я боюсь работы, нет, просто... Мы же, вроде как, выбрались на отдых? Уикенд предполагает то, что люди хорошо проводят время, расслабляются, а не превращаются в специалистов клининговой службы?..
— Я просто слышала, как ты разговаривал со своей мамой, — начинает оправдываться ботаничка, заметив насмешливый взгляд Льва. — Наша помощь явно не будет лишней...
Она оглядывается на Алису в поисках поддержки, та лишь пожимает плечами, мол, мне всё равно. Но какой-либо неприязни или раздражения на её лице нет.
— Можно. — Лыбится Лев, с уверенностью фокусника вытаскивая из-за старого шкафа не менее старую швабру. Получается весьма эффектно, даже Язва не сдерживается от улыбки. Зоя тоже улыбается и, кажется, выдыхает с облегчением.
И тут я понимаю, что она просто... гений. Это же отличный способ, чтобы помириться и наладить контакт. Ботаничка, правда, вряд ли догадывается о том, какую службу же сама мне сослужила.
Решаю играть на её стороне, дабы заслужить доверие Рощиной, которое сам же благополучно похе... утратил в прошлый раз.
— Так-с, с чего начнем? — говорю таким бравым голосом, словно всю жизнь мечтал о том, чтобы драить моряцкую хижину дедушки друга.
— Я думаю, что нам стоит разделиться, — Лев, конечно же, смекнул, в чем дело, иначе чем объяснить его коварную улыбку? — Идем, Лиса, — акцент на последнем слове, — поможешь мне наверху.
— Вот еще, — складывает руки на груди Алиса, всем своим видом показывая нежелание заниматься совместной уборкой с Ремцовым.
Зачем нужно было брать с собой Язву? Этот момент для меня все еще остается величайшей загадкой. Надо бы спросить у Льва, что он задумал? Наверняка, неспроста всё это затеял.
— Дорогуша, давай без драмы. Или боишься запачкать свои нежные ручки?
— Я? Дай-ка сюда.
Алиса так ловко выхватывает швабру из рук Льва, что тот чуть не теряет равновесие, потеряв опору. Взмахнув своим белобрысым, почти конским хвостом, Язва подмигивает Зое и идёт в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Надо же, а снаружи по этой хибаре и не скажешь. что она может быть такой вместительной.
— Может вам нужна помощь? — словно очнувшись, подает голос Зоя, когда и Лев собирается уходить.
Что, настолько велико её нежелание находиться рядом со мной, что она готова терпеть и Алису, и Ремцова?
— Да, нужна. Ты отвечаешь за первый этаж, ботаничка. Импровизировать разрешаю.
— Но...
— Яр тебе в помощь. — Ухмыляется Лев и добавляет: — Советую начать с сортировки хлама, а там уже как пойдет.
И не дожидаясь ответа Зои, уходит, насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию.
А мы с ботаничкой так и остаемся стоять посреди комнаты, которая когда-то служила хозяину дома и прихожей, и гостиной.
Самое смешное, что вся моя бравада испаряется, стоит другу скрыться на втором этаже. Вроде бы, хотел взять ботаничку своим гонором, напором, а в итоге — даже слов не осталось. Чувствую за собой вину за то, что обидел её вчера, однако до конца не могу принять эту вину — попросту не привык, а сил, чтобы врать самому себе не нахожу.
— Ну что, — произносим одновременно с Зоей, и она моментально заливается краской.
— С чего начнем? — делаю вторую попытку, откашлявшись.
— Думаю, стоит начать с кухонных шкафов, а там — посмотрим.
— Хорошо.
Пропускаю Зою вперед, мысленно радуясь тому, что она хотя бы разговаривает со мной. Получается, еще не все потеряно?
Но уже вскоре понимаю, что наше перемирие не получится добыть так просто, как кажется. Ботаничка старательно перебирает старый хлам в ящиках и не менее старательно держит дистанцию. Все её фразы касаются исключительно уборки и не несут какого-либо обращения к моей персоне.
Однако я и этому рад — мне торопиться некуда. Я ведь хотел разобраться в себе, в том, что чувствую по отношению к ботаничке: до сих пор сомневаюсь, это интерес к запретному или что-то другое?
Единственное, в чем я уверен точно, так это в том, что мне плевать на наш с Ремцовым спор. Представляю лицо Льва, когда скажу ему это вслух. Да, реакция будет неоднозначной, именно поэтому решаю отложить дружеский разговор по душам до нашего приезда в город. Здесь такие тонкие стены, что говорить подобные вещи равноценно самоубийству.
А я пока не готов так быстро попрощаться с ботаничкой. Если уж совсем начистоту — я совершенно не готов с ней прощаться...