Глава 23
Зоя
С особой старательностью начищаю старую хрустальную вазу для цветов, пока Ярцев на улице выбивает пыль из старого ковра. Так проще успокоиться. По-крайней мере, я пытаюсь это сделать.
Бух-бух. Тимур колошматит по потрепанному ворсу, поднимая в воздух клубы пыли. Стараюсь не смотреть в окно, но сила воли меня все равно подводит, и я все равно бросаю быстрый взгляд в его сторону.
Бух-бух. Удары Ярцева вторят ритму моего сердца, которое ускоряет свой бег, стоит мысли о нем пронестись в голове.
О чем я только думала, когда соглашалась на эту поездку? Может будет вернее спросить, чем?
После всего, что произошло, находиться рядом с Ярцевым оказалось невыполнимой задачей. Миссия провалена, не успев начаться.
Неловкость. Вот, что вышло на передний план. Любое касание, как взглядами, так и пальцами, заставляет детонировать внутри и без того заведенное на максимум устройство. Слишком свежи вчерашние воспоминания — настолько, что даже адреналин из крови до конца не выветрился.
Зато вот мозги как ветром сдуло. Огромным усилием воли заставляю себя перестать пялиться на Ярцева без футболки. Он не специально, это его с ног до головы облило водой из-под старого крана, ну и поэтому ему пришлось стянуть с себя верх…
Спасибо, хоть штаны оставил.
Украдкой прикладываю ладони к щекам. Горят так, словно их подожгли изнутри. Конфорка «Стыд» на максимум, чтобы сдать себя с потрохами. Бросаю быстрый взгляд в сторону его футболки — высохнет еще не скоро, значит, мои пытки продолжаются.
Слава богу, Ярцеву хватило ума отойти от меня на безопасное расстояние, одновременно занявшись таким полезным делом, как изгнание частичек пыли из коврика. Пара секунд на то, чтобы выдохнуть.
Хотя, о чем это я? Какое выдохнуть? Тут столько работы, что мы и за день не управимся, поэтому наше совместное пребывание в стенах маленькой хибарки продлиться еще, как минимум, на пару часов.
Нет, нисколько не жалею, что предложила устроить здесь генеральную уборку, я жалею лишь о своей недальновидности. Нужно было настоять на том, чтобы мы разделились по принципу "девочки направо, мальчики налево". Уж с Алисой как-нибудь да нашли бы общий язык, а вот с Ярцевым есть риск, что можем натворить глупостей.
И о чем я только думаю? С чего вообще взяла, что ему хочется творить глупости вместе со мной?
С самого приезда он не обмолвился ни словом, и уж тем более, я не слышала от него чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего извинения. Не то, чтобы я жаждала их услышать — в нашем случае, возможно, молчание было к лучшему, но все-таки в машине мне показалось, что ему есть что сказать.
А по факту Ярцев молчал как рыба, только изредка ловила на себе его долгие взгляды. Еще бы понять, что за ними скрывается? Очередная попытка меня унизить? Или в этот раз смысл кардинально другой?
— Так, с этим заданием покончено.
От звука голоса Тимура дергаюсь на месте и роняю из рук вазу, которую тщательно натирала всё это время. Встреча со старым, но добротным кафелем неизбежна. У хрусталя никаких шансов, поэтому осколки разлетаются в разные стороны. Один из них задевает кожу щиколотки, оставляя после себя обжигающий порез.
— Ай! — выдыхаю больше от неожиданности, нежели от боли.
— Стой, поранилась? — Тимур оказывается возле меня практически молниеносно. Да, реакция у него просто класс, в отличие от моей, улиточной скорости. Ну не зря же он один из форвардов студенческого баскетбольного клуба, а я... ботаничка со стажем.
Мотаю головой, закусив губу. Даже попытку держаться от Ярцева на расстоянии провалила.
— Сейчас обработаю тебе рану.
— Не нужно, это всего лишь царапина.
— Тогда тем более, тебе нечего бояться. Так, не хватало, чтобы ты еще на осколки наступила. Иди-ка сюда, — не успеваю возразить, как Ярцев подхватывает меня за талию и усаживает прямо сверху старого кухонного шкафчика. — Сиди, я сейчас.
— Ты куда? — успеваю крикнуть ему в спину, но он оставляет мой вопрос без ответа.
Возвращается Тимур, вооруженный автомобильной аптечкой и старой метлой.
Прежде чем приступить к оказанию первой помощи, он подметает осколки и убирает их в мусорный мешок. Затем тщательно моет руки в самодельном рукомойнике, куда мы с Алисой залили воду из пятилитровой бутылки — она спускалась, чтобы взять перчатки и, по всей видимости, чтобы выпустить пар после общения с Ремцовым — и вытирает их чистым бумажным полотенцем.
Ни дать ни взять доктор Ярцев Тимур Артурович, получите-распишитесь. Я и не знала, что он может быть таким... аккуратным и заботливым.
— Давай снимем кроссовок? — вздрагиваю, когда Яр осторожно стягивает с моей раненной ноги обувь.
— Ау, — шиплю я, когда шнурок задевает порез.
Ого, а рана-то довольно большая, даже немного кровоточит.
— Тише, малыш, сейчас обработаем, и будешь снова спасать хлам от пыли.
Вздрагиваю во второй раз, когда его пальцы касаются моей лодыжки и чуть отодвигают вниз край белого носка. Радуюсь тому, что Тимур в этот момент слишком сосредоточен на обработке раны, поэтому не замечает моей реакции на его прикосновения.
А я слежу за его действиями, затаив дыхание. Просто... есть в этом что-то такое, эмм, интимное, от чего кожа покрывается мурашками. Моментально становится жарко, кровь приливает к щекам.
— Сейчас немного пощиплет.
Тимур брызгает на рану антисептическое средство без запаха, а потом, чуть наклонившись, дует на рану. Прямо как папа в детстве.
— Что ты делаешь? — шепчу я, чувствуя, что сердце, еще немного, и вырвется из груди.
— Так будет меньше боли.
А у самого голос низкий-низкий, и взгляд скользит по моему лицу, останавливается на губах. Непроизвольно облизываю их.
Боли будет меньше, говорит? Если он о моей ране — верю. Если не о ней, то это очень спорно.
Мы с Тимуром находимся так близко друг к другу, что я могу разглядеть потемневшую радужку его карих глаз. Они гипнотизируют, лишают воли. Я чувствую пряный запах мужского тела и лимонный запах чистящего средства, которым пропахло всё вокруг. Всё мое пространство.
— Это всего лишь эффект плацебо. — Почему-то перехожу на шёпот, когда произношу эти слова.
Наверное, потому, что голос меня совершенно не слушается. Как и тело, которое умоляет-заклинает-требует притянуть этого невозможного парня за голые плечи и заставить поверить в то, что необязательно враждовать друг с другом.
Все может измениться, если я просто придвинусь ближе — мы неизбежно столкнемся кончиками носов и...
Тогда случится очередная катастрофа. А может она уже случилась вчера, это до нас только сегодня ударная волна дошла?
Тимур
Магнитом тянет к этой бедовой девчонке.
Дальше этой мысли боюсь идти, могу не выбраться. Заниматься самоанализом — не мой конёк, хотя, не спорю, в нашем случае не помешало бы.
А случай реал тяжелый, раз меня клинит от одного встречного взгляда Зои. Глаза. Губы. Еще раз глаза. Даже шелест её тихого дыхания успел уловить.
Шелест, блин. Может я перепутал, и это у меня крыша прошуршала мимо? Ага, она еще вчера сказала «Адьёс, амигос» и оставила меня одного разбираться со своим сердцем. Ну типа — я предупреждала, но ты не послушался.
И почему у моей крыши голос Льва?
Увы, даже это не помогает. Чары ботанички куда сильнее, раз я не могу перестать пялиться на нее.
Утешает одно — Зоя пялится в ответку, дыша через раз.
Боится, что ли?
После вчерашнего не удивительно, я повел себя, как мудак. Надо было просто подыграть ей, поелозить губами по губам, а не отбирать у девчонки первый поцелуй.
Почему я уверен, что он был первым? Ну до этого ботаничка крайне ожесточенно отбивала все мои попытки покушения на святое, даже зубки показала и по причинному месту зарядила, так что все сходится.
Ладно, украл первый. А на второй почему зарюсь?
Может, думаю, что смогу вышибить клин клином? А там, по идее, сработает эффект плацебо, и я перестану сходить с ума.
Если не перестану? Что дальше?
Почему-то думать об этом сейчас не хочется. Не получается.
Хочется лишь одного.
Уже готов послать весь мир к чертям и поцеловать ботаничку, но совсем рядом раздается такой сильный грохот, что я только и успеваю, что дернуть Зою на себя и прикрыть двумя руками, пытаясь защитить.
Нас накрывает слоем пыли и песка. Слава богу, потолок остается на месте.
— Эй, какого черта?! — ору Рему, когда наконец-то грохот стихает.
Молчание в ответ настораживает. Неужели они там с Алисой учинили беспредел? Сами-то хоть живы, надеюсь???
— Надо бы их проверить, — говорю Зое, которую все еще обнимаю двумя руками и прижимаю к груди.
— Д-да, конечно.
— Испугалась? — заглядываю в глаза мышке.
Дрожит, ресничками хлопает. А потом кивает и выдыхает:
— Ужасно.
— Не бойся, я рядом.
Самое удивительное, что слова эти даются мне очень легко. Хотя нет, самое удивительное — это видеть в глазах Зои небольшое, но все-таки… восхищение. Как будто только что признался в том, что по ночам переодеваюсь в костюм Супермена и спасаю город от преступников.
Почему-то, рядом с ботаничкой появляется такое чувство, когда ты готов стать чертовым героем, кем угодно, лишь бы она продолжала смотреть именно вот так, как сейчас. Без укора, без ненависти.
— Встать сможешь?
— Да.
— Погоди, надо рану заклеить пластырем, — вновь лью на руки антисептик, вытаскиваю из герметичного пакетика пластырь и клею поверх обработанного пореза. — Вот так. До свадьбы заживет.
Ботаничка тушуется, смущенно отводит взгляд в сторону. Я и сам не знаю, с чего вообще ляпнул эту банальщину.
Ладно, слово не воробей, в конце концов.
Помогаю Зое натянуть кроссовок и, убедившись, что с ней все в порядке, помогаю спуститься с тумбы.
Когда мы поднимаемся наверх, сразу убеждаюсь в том, что мыслил в верном направлении. Аккурат посреди чердака лежит искорёженный книжный шкаф.
— Наташа, мы все уронили! — Качает головой Лев, едва видит нас с Зоей у лестницы.
— Рем, я думал, тебе дорога память деда…
Подходим ближе, и я прикидываю в уме возможные варианты падения этой махины. Может быть, Лев решил выпендриться перед Язвой и подвинуть шкаф в одиночку? А что, это вполне в стиле друга.
— Это не он, — заявляет Алиса совершенно бесстрастным тоном, словно прочитав мои мысли. — Я хотела выбить шваброй вон ту шкатулку, но что-то пошло не так.
Тычет в сторону деревянных балок, одна из которых, по всей видимости служила удерживающей опорой шкафа.
— Ага, скажи спасибо, что под ним не осталась, — ворчит недовольно Лев, стряхивая пыль с волос, а потом добавляет, уже обращаясь только ко мне: — Она реал бешеная, ты бы видел.
— Эй, вообще-то я всё слышу!
— Ой, да пожалуйста, может ума наберешься. Это же надо такое учинить.
Смешно видеть, как Рем, никогда сам не отличавшийся примерным поведением, отчитывает Алису за необдуманные действия.
— Могла бы попросить меня.
— Вот еще.
— Не, ну ты видел? — друг снова обращается ко мне, на этот раз театрально закатывая глаза. — Феминистка отбитая.
— Лучший комплимент от такого придурка, как ты, — парирует Язва, самодовольно ухмыльнувшись.
Мы одновременно переглядываемся с Зоей, чувствуя себя лишними. Эти двое кажется соревнуются друг с другом в том, кто кого быстрее изведёт. Нам бы со своими «тёрками» разобраться, а не в чужие влезать.
— Так, если вы закончили…
— Предлагаю передышку, — подхватывает Зоя и обдувает себя ладошкой, мол, очень жарко.
— Отличная идея. Что я зря, что ли, мангал вёз… — Лев бросает на пол старую тряпку и, отряхнув руки, направляется в сторону лестницы.
Кажется, он только и ждал повода, чтобы поскорее закончить с ненавистной уборкой и вообще плевать хотел на то, что на чердаке после их с Язвой посещения воцарился еще больший хаос.
— Умираю, хочу есть!
— Эй, а кто шкаф будет на место ставить? — бросает ему вслед Алиса.
— Ты же сильная и независимая, малыш, как-нибудь разберешься. — У, как жестко. — Яр, ты же знаешь, как хорошо у меня получаются стейки. Идем, займемся мясом.
Пожимаю плечами, ловя на себе один- удивленный, другой — негодующий взгляды девчонок, и, бросив Зое: «Скоро вернусь», иду за другом, который, кажется, решил оправдать свое имя в честь главного хищника джунглей и включить замашки короля.
А может просто захотел проучить Язву за то, что никак не поддается его «львиному» влиянию. Видать, не всё коту масленица. Даже такому крупному и матерому, как Лев Ремцов.