Глава 26

Зоя

С замиранием жду ответа Ярцева, хоть и не совсем понимаю, о чем идет речь. Наверное, что-то важное, потому как тон Ремцова далек от привычного веселья. Он серьезен как никогда.

— Рем, не начинай.

— Не я это начал, а ты. Просто ответь — всё в силе?

— Черт, Рем, заладил как попугай…

— Я не понимаю тебя, бро. Что сложного, скажи мне, да или нет? Всё в силе?

Тимур молчит, и я осторожно выглядываю из-за угла, чтобы посмотреть его реакцию. Он ерошит без того всклокоченные волосы, прежде чем сказать:

— Рем...

Но услышать, что именно он хотел сказать другу, мне сегодня не судьба, ибо сзади подкрадывается Алиса и как тыкнет в бок своими худыми пальцами.

— Ай! — шиплю я, подскочив на месте и потирая место ощутимого тычка. — Больно же!

— Подслушивать не хорошо.

— Да я не... — Краснею, понимая, что меня поймали на месте преступления, и пытаюсь оправдаться. — Я ничего не слышала!

Скептический взгляд Алисы говорит лучше всяких слов.

— Что за шум? — А вот и Рем! Он тут как тут, никуда от него не скрыться.

За ним появляется удивленный и чем-то встревоженный Ярцев. Мы пересекаемся взглядами, и я заливаюсь краской пуще прежнего. Губы все еще горят от наших поцелуев.

— Поймала маленькую мышь на месте преступления, — сдает меня с потрохами Алиса, обращаясь больше к Тимуру и игнорируя Льва. Ну вот, снова поругались, что ли? Когда мы оставляли их на пляже, они выглядели дружелюбнее. — В следующий раз меня может не быть рядом, и тогда Зоя услышит то, что не должна услышать.

— Что ты имеешь в виду?

Резко оборачиваюсь к Алисе, которая начала говорить загадками. Нет, мне не показалось, они явно от меня что-то скрывают.

— Что я не должна услышать? — повторяю свой вопрос, оглядывая остальных ребят.

— Раз не должна, не услышишь, — протягивает в своей излюбленной, ленивой манере Лев и добавляет, постучав по стеклянной поверхности своих новомодных электронных часов. — Кстати, ребятки, пора ехать, мы итак здесь задержались.

— Ну наконец-то!

Алиса возводит руки к небесам, изображая великую радость и облегчение, и тут же уносится наверх, очевидно, чтобы забрать свою сумку.

О том, что уборку мы так и не доделали, решаю не вспоминать. Кому она нафиг сейчас сдалась?

— Пойду сложу вещи в багажник, — Ремцов тоже спешно ретируется, оставляя нас с Ярцевым наедине.

Ну вот, раз «хозяин» дома решил, что на сегодня хватит с нас борьбы за чистоты, то сам бог велел закругляться и со спокойной душой ехать домой.

Со спокойной? Ха-ха! Еще никогда меня не терзали столько сомнений, как в эту самую секунду.

Я стою перед Тимуром и не знаю, что делать дальше. Снова неловкость, хотя десятью минутами ранее мы оба сгорали в огне какой-то сумасшедшей страсти.

Мне так хочется спросить у него всё начистоту, спросить о том, что я успела услышать — что имел в виду Лев? О чем говорила Алиса? Как-то слишком странными они выглядели, словно знают что-то, чего я не знаю.

Хочется спросить, но я не спрашиваю, потому как чувствую вину за то, что повела себя таким образом — решила подслушать под дверью, как шпионка. Это, как минимум, проявление невоспитанности. И вообще, любопытной Варваре на базаре оторвали…

— Все в порядке?

О, нет, Ярцев, только не говори, что тебе тоже не по себе и что ты в смятении! Хотя, с другой стороны, это из-за меня он в таком состоянии…

— Да, а ты?

— Тоже.

Диалог мечты. Вот тут ДиКаприо точно посмеется надо мной и попутно заберет свою награду у Тимура.

— Зоя, я…

Яру не суждено договорить, со второго этажа сбегает Алиса, ловко перепрыгивая через ступеньки.

— Ребятки, вы почему все еще не собрались? Или хотите остаться в этой дыре и закончить начатое?

Просто атас-ракета! Это даже не намек, это издевательство! От её компрометирующих вопросов и подколов у меня полыхают щеки, да даже у Ярцева и у того кончики ушей покраснели.

— Завидуй молча, детка. Если хорошенько попросишь, то…

— Даже не продолжай! — Алиса взмахом руки прерывает речь Ремцова, появившегося в дверях. — Целуешься ты отвратительно.

— Вы целовались??? — с Ярцевым одновременно роняем челюсть и поворачиваемся к этим двоим.

Нет, может, конечно, аура этого места такая, а может во всем виноват настоявшийся сидр…

— Кто бы говорил! — Лев игнорирует наш вопрос, продолжает третировать Алису. — Признайся, это был первый поцелуй?

— Придурок! — судя по тому, как незлобно фыркает Язва, ей доставляет удовольствие собачиться с Ремцовым.

Качаю головой. Сборище мазохистов. Мы с Тимуром тоже хороши, усложнили себе и без того сложные отношения, теперь еще и эти…

— Дикарка.

— Индюк.

— Язва.

— Брейк, вы чего?! — Если бы Тимур не вклинился между Алисой и Львом, уверена, они бы, как минимум, стукнулись лбами.

Странные. Вроде бы не переваривают друг друга, а сами целуются…

— Мы в бутылочку играли, и у кого-то плохо с фантазией, раз ничего банальнее поцелуев придумать не может, — возмущенно делится со мной Алиса чуть позже, когда мы с ней едем вдвоем на заднем сиденье автомобиля.

А я в этот момент думаю, что не только у Льва фантазия отказала, но в отличие от Язвы возмущения или досады не чувствую — этот поцелуй перевернул все внутри меня.

И если раньше я хотела, чтобы Ярцев оставил меня в покое, то теперь понятия не имею, как без него жить. Как не чувствовать то, что я чувствовала, целуясь с ним? Как не сходить с ума, мечтая о его руках, губах?

Ошарашенно смотрю в зеркало заднего вида, и наши с Тимуром взгляды вновь пересекаются. Снова искра, буря, безумие.

Ой, мамочки! Что мне делать?!

Неужели я забыла о самом главном запрете и… влюбилась?

Тимур

— Рем, я тебе завтра завезу машину?

— Валяй, бро, ты же знаешь, для тебя ничего не жалко.

Да, Рем когда… в бутылочку поиграет, всегда такой веселый, добрый становится. Готов расщедриться на что угодно. Машину ему не жалко, а ниче, что она почти десять лямов стоит и вообще не его, а отца?

Ну это лирика, конечно. На самом деле, я просто пытаюсь отвлечься и перестать пялиться на Рощину. Мне кажется, палево жесткое, хотя возможно, всем уже плевать.

— Алиса, адрес скажи?

— Зачем? — шарахается Язва, вижу по глазам, что её испугала моя просьба.

Чумная она, реал дикарка. Все не привыкну к её колючему характеру, может пока иммунитет не выработался?

— За мясом. Или ты у Рема останешься? — Не могу не подколоть, весь вечер сдерживался, а тут и повод теперь появился.

— Ага, щаззз! — Вот прямо так и говорит. — Но домой меня везти не нужно, я сегодня ночую у друга.

— У друга? — бросаю быстрый взгляд на Льва, который тоже заметно напрягается, но вида не подает. Хорош, друг, так их Язв, их же оружием!

— Вам остальное знать не обязательно. Или оставь меня здесь, я на такси доеду.

Язва порывается выйти, но Зоя тут же остужает её пыл заверениями, что в такую темень лучше одной не шляться. И правильно делает. Не хватало еще за неё потом отхватить от предков… люлей. Судя по тому, как отец «ворковал» с отцом Алисы люли будут очень даже ощутимыми.

— Ладно, вы как хотите, я спать. До завтра, малыши, — Лев не выдерживает и сливается первым, что не остается без внимания Алисы.

Клянусь, я видел, как она обиженно поджала губки, когда он вышел, даже не посмотрев в её сторону. Ха, ну а что ты хотела, королева? Думала, что тебе в ноги кинутся и будут умолять провести ночь дома?

Может, конечно, мне показалось, но Лёва тоже отрабатывал какую-то одному ему известную тактику. Девчонки, они же как, любят загадочность в парнях, а тут получается «дабл шот» — и загадоШный, и игнор.

— Ой, а ты, что же, живешь в том же районе, что и Стас? — удивленный голос Зои выводит меня из размышлений.

А Язву из себя. Она в лице меняется, когда слышит имя белобрысого. Черт, Рем, сейчас бы твое присутствие не было лишним, глядишь бы и выяснили, что у них за мутки? Явно что-то есть!

— Можно подумать, таких совпадений быть не может, — пожимает плечами Алиса, увиливая от прямого ответа.

Хитёр бобёр, никак не поймать. И Язве просто крупно повезло, что сейчас мне меньше всего хочется возиться с расследованием её подноготной.

Всё, чего я хочу — это остаться с Зоей наедине. Да, мне окончательно сорвало башню, раз все, о чем я думаю, это вкус её губ. Малиновый, вишневый, конфетный, короче самый-самый сладкий. Крышеснос в чистом виде.

— Надеюсь, ты будешь честен с ней, — успевает шепнуть Язва, когда я выхожу, чтобы помочь ей открыть багажник, и тем самым чуть не портит все настроение.

— В плане?

— Ты меня прекрасно понял, Ярцев. Не смей разбивать ей сердце. — Ощутимый тычок пальцем в грудь.

— Умерь пафос, Алиса. Никто не собирается этого делать.

— Только поэтому я молчу, имей в виду.

Бросает эту фразу напоследок и, сверкнув на прощание грозным взглядом, направляется в сторону своего дома. Да, прав Рем, тяжелый случай.

Ладно сегодня сдуру не сдала, на деле-то все уже совсем по-другому.

Что изменилось?

Честно говоря, так и не понял, что именно. Просто вдруг все перестало быть важным. Всё, кроме Зои.

Плевать я хотел на байк, на спор и на весь остальной мир. Я как будто резко сошел с ума, превратился в одержимого человека. Мои мысли перестали быть моими. Я сам себе не принадлежу, не могу перестать думать о ботаничке.

Вот и сейчас, едва мы с Зоей оказываемся вдвоем, меня буквально накрывает. Доезжаем до её дома, при этом не говоря друг другу ни слова.

Ни от того, что не хотим сказать. Просто не можем. И я, и она, уверен, чувствуем одно и то же: как воздух вокруг нас накаляется с бешеной скоростью. Как будто выкачали весь кислород, а нам жизненно необходимо дышать…

— Приехали. — Зачем-то констатирую очевидное и поворачиваюсь к Зое, которую я попросил пересесть вперед. Не сопротивлялась, села, правда, на самый край кресла отодвинулась.

— Ага. — Говорит это и губы свои вишневые кусает.

Клянусь, это действие входит в список запрещенных приемов, поэтому…

— Нарочно это делаешь? — интересуюсь, одаривая её тяжелым взглядом.

Он тяжелый, потому что я уже на грани. Не могу просто сидеть рядом с ней, нужна как кислород.

— Что именно?

— Малыш, прости, но это выше моих сил.

Притягиваю её к себе и целую в приоткрытые губы. Снова тормоза к чертям собачьим. Их может и не было никогда?

Нет, но ведь с другими я такого не чувствовал. Меня уносит от тихого дыхания Зои, от цветочного запаха её духов, от прикосновений её пальцев.

А вот с последним надо бы аккуратнее, потому как меня уже не по-детски кроет и это пока лишнее. Мы еще с поцелуями не разобрались, и еще много с чем до кучи.

— Зоя, — почти рычу между поцелуями. — Какая же ты…

— Какая?

Еще и флиртует, чертовка! Или как это называется у девчонок. Ну все эти штучки типа взмах ресничками, смеющийся взгляд.

Короче, колдует, окончательно меня с ума сводит.

Уже хочу все-все ей сказать, вывалить все, что на душе — понравится, не понравится, принимай, красавица. Хочу банальностей всяких нашептать, хочу снова к губам её раскрасневшимся от поцелуев припасть, но не успеваю.

Потому как по капоту машины бьют так, словно хотят насквозь его пробить. Как будто Супермен резко приземлился на тачку Льва, мечтая надрать задницы преступникам...

Резко с Зоей отрываемся друг от друга и пялимся как ошалелые в переднее окно. Да, лучше бы Супермен, думаю я, прикидывая, как отмазать ботаничку от родительского наказания.

Черт, но глупо отрицать, конечно, что вот это мы сейчас встряли.

Людоедовна стоит прямо напротив тачки, широко расставив руки на капот, и смотрит на нас офигенно драконьим взглядом, который ясно дает понять — пощады в этот раз не жди.