Глава шестая

Нина с нетерпением ждала среды, но во вторник её ожидало ещё одно событие. Вечером, когда Нина вышла из садика, увидела машину дочери, припаркованную рядом с забором.

Ольга, в отличие от матери, получила права сразу, как только достигла совершеннолетия, и прекрасно управлялась с автомобилем.

Однако неподалёку от машины дочери стоял чёрный "Дастер": Антон тоже решил встретить Нину, и тоже без предупреждения. Правда, он успел заметить, как из небольшой красной машинки выбралась довольно высокая светловолосая девушка, как Нина целует девушку в щеку, и всё понял.

Поздоровался издалека, сказал: "До встречи!", и уехал.

— Мам, кто это был? — спросила Ольга, как только Нина устроилась в её машине.

— Это мой хороший друг, отец одного из бывших воспитанников, Антон Валерьевич.

Ольга бросила на Нину быстрый внимательный взгляд, но потом они выехали на дорогу, и изучать лицо матери стало некогда.

— Куда едем? — спросила Нина.

— Может, на набережную? Там уже кафешки давно открылись. Посидим, поболтаем. Я соскучилась по тебе, мам.

Нине показалось, что в голосе дочери звучит даже некоторая обида. Нельзя сказать, будто они проводили слишком много времени вместе с тех пор, как Ольга повзрослела, но Нина была полностью согласна с тем, что она слишком резко испарилась из жизни дочери несколько дней назад и занялась своими делами.

— Прости, доча, — виновато ответила Нина. — Я знаю, что неправа, но так всё навалилось… Звони мне, как только захочешь увидеться, и когда у тебя будет для этого время, я всегда готова.

Они просидели в кафе больше двух часов. Оказалось, что Ольга не стала дожидаться, когда родители начнут делить имущество, и уже окончательно перебралась в свою квартиру.

Вскоре по наводящим вопросам, которые задавала Ольга, Нина поняла, что дочь выступает в какой-то мере послом доброй воли и миротворцем. Итак, Стас надеется на примирение. Неужели Дора Павловна уже вышла на него и успела как следует запугать? Или он, и вправду, настолько не хочет лишаться привычной жизни, покидать зону комфорта?

Нина решила, что Ольга — уже не ребёнок, и играть в бирюльки смысла не имеет.

— Оля, я не вернусь к отцу, — твёрдо сказала она. — Надеюсь, что тебе никогда не придётся понимать меня, исходя из твоего личного опыта, потому постарайся поверить в мои слова и принять мою позицию. Если Стас захочет общаться со своим ребёнком, я никогда не стану препятствовать этому. Также я непременно подам на алименты, и от имущественных требований не отступлюсь.

— Мам, дело-то не в имуществе. Пойми, пожалуйста, папа… Он всё ещё любит тебя. И всегда любил.

— Оля, я не буду спорить с тобой. Он твой отец, ты его очень любишь, веришь в его слова и намерения. Имеешь полное право. Возможно, у нас с папой разное понимание любви. И я не могу ответить ему взаимностью. Не знаю, к сожалению или к счастью, но я просто не могу. Для меня больше не существует наших с ним отношений. Я не смогу быть с ним, даже если захочу. Да я и не захочу.

— Знаешь, мам, — задумчиво сказала Ольга и странно посмотрела на Нину. — Я тебя как будто не знала никогда, а только сейчас увидела. Ты всегда была будто в тени папы. А сейчас ты кажешься более уверенной в себе, более свободной и более счастливой. Ты даже будто похорошела, хоть и раньше была симпатичной. Потому я больше не стану тебя уговаривать, даже если папа опять попросит меня об этом. Конечно, я очень люблю вас обоих и хочу, чтобы вы оба были счастливы. Но не так, чтобы один был счастлив ценой счастья другого.

— Спасибо, доча, — Нина была очень растрогана. — Ты даже не представляешь, какое это счастье, — когда твой ребёнок настолько понимает и чувствует тебя. И я очень рада, что ты сохранила хорошие отношения с нами обоими.

Нина приехала домой в одиннадцатом часу вечера и поняла, что Антон ждёт её. В его взгляде было облегчение, хоть вопросов Антон не задавал. Кажется, он подумал, что Нина могла не вернуться к нему, и морально готовился к подобному итогу этого вечера.

Нина решила не развивать эту тему и просто рассказала о том, что они с дочерью поболтали в кафе на набережной.

Этой ночью Нина впервые посмотрела правде в глаза и призналась самой себе, что их с Антоном отношения явно не вписываются в рамки дружеских, хотя не было сказано ни слова о какой-то альтернативе, и уж тем более, не предпринято никаких действий.

От этих непрошеных мыслей разболелась голова, и Нина сказала себе, что больше не допустит подобных размышлений. Нужно оставаться порядочной до конца. В порядочности Антона Нина была уверена даже больше, чем в собственной порядочности.

…В среду позвонила Дора Павловна и сообщила Нине о том, что Станислав Макарович согласился на выдвинутые Ниной условия. Победа была настолько быстрой и лёгкой, что Нина полностью уверовала в исключительные способности адвоката.

* * *

Ровно через месяц, в начале июня, Нина получила свидетельство о разводе, а потом они со Стасом встретились в офисе юридической фирмы. В присутствии Доры Павловны они подписали необходимые документы, и Стас передал Нине ключи от квартиры.

Нина только диву давалась, каким спокойным и покорным он стал. Кажется, Дора Павловна, и вправду, способна была оставить его ни с чем, и он это понял правильно.

Нина со Стасом даже вполне цивилизованно поболтали, когда вышли из офиса. Стас снял для себя квартиру, а к Людмиле Евгеньевне так до сих переезжать и не спешил, несмотря на то, что сын Стаса и Людмилы должен был появиться на свет через три недели.

Антон был на работе и не знал о том, что всё закончится сегодня днём, — Нина решила не волновать его заранее. Она знала о том, что он слишком переживает из-за неё, а ей, тем временем, пора привыкать к полной самостоятельности. Нельзя же до бесконечности пользоваться добротой, благородством и хорошим отношением Антона.

Надо вплотную задуматься над тем, как она может его отблагодарить за помощь. Понятно, что ничего материального Антон не возьмёт. Она половину коммуналки-то заставила его принять едва ли не со скандалом, "прижала" на том, что он пообещал и не может нарушить своё слово. Нужно придумать какой-то сюрприз, запоминающийся и фееричный. Может, какое-нибудь путешествие по краю, по интересному маршруту?

Однако сейчас пока Нина пошла в фирменный магазин за подарком для Доры Павловны. Катя Волкова по секрету сообщила, какой напиток предпочитает Дора, какой шоколад и какие цветы. Нина продублировала все позиции подарка, потому что очень хотела поблагодарить и Катю.

Поиски заняли некоторое время, и Нина вернулась к офису через сорок минут, в разгар обеденного перерыва. Однако охранник, который уже знал Нину, сообщил, что Дора Павловна вернулась с обеда и пьёт кофе в своём кабинете. Проверив подарки, охранник пропустил Нину, и она пошла по коридору.

Поскольку Нина была в мягких туфлях без каблуков, её шаги не раздавались по всему офису, как поступь Командора. К кабинету она подошла неслышно, и услышала из приоткрытой двери хорошо поставленный голос Доры Павловны. Второй голос принадлежал Кате, и обсуждали они подробности дела Нины.

— …Сначала перекупить меня пытался, а потом хотел, чтобы я выступила посредником и помогла ему помириться с обманутой женой, представляешь? — казалось, Дора Павловна вот-вот рассмеётся. — Вот чудак-человек!

— Он же не знает, что для тебя это дело принципа, — ответила Катя. — А сегодня как всё прошло у них? Я даже не знала, что они уже сегодня всё подпишут. Мы с Ниной обсуждали эту тему, но без конкретики, и Антон ничего не говорил о сроках.

— Да всё нормально прошло, что там могло не пройти? Дело на раз-два, неинтересно даже. Станислав Макарович, как понял, что лучше синица в руке, чем против меня переть, успокоился, стал покладистым и прилежным, как ученик с вечно примерным поведением. А зазноба его так вообще в полном шоколаде.

Нина уже хотела отойти от двери, а потом вернуться, топая погромче, и постучать в двери, но следующая фраза заставила её замереть.

— Таких, как эта подруга мужа, надо наказывать, а не имущество им благословлять. Потому ваша Нина Альбертовна бесит меня так же, как её бывший муженёк и его подруженция.

— Почему? — удивилась Катя.

— В том, что такие вот любовницы процветают, есть большая доля вины таких жён, как Нина Альбертовна. Баб, которые беззастенчиво лезут в чужие семьи, нужно выставлять на всеобщее порицание и оставлять ни с чем, у разбитого корыта. А их образы ещё и романтизируют! Фильмы про них снимают, книги пишут, и они там — главные героини, этакие страдалицы с печальными глазами. Ну как же, она ведь любит! И это чувство сильнее её, оттого она и прёт, как трактор, в чужую семью, исключительно от большой и чистой любви. А жена, понятное дело, стерва. Или дура. Или неряха. Или не ублажает. И вообще, не стенка. Потому "героиня" постоянно назойливо преследует чужого мужика и названивает ему домой. Скажи, Кать, как можно таких жалеть?

— Я бы в порошок стёрла, — решительно ответила Катя.

— Вот именно.

— Но не все же такие решительные, Дора!

— Да-да, кто-то непременно стремится удержать идеальный баланс на двух стульях и при этом не испачкать своё белое пальто.

— Нина, вроде, не такая. Мы с ней общались, она показалась мне доброй и искренней.

— Доброта и искренность таких людей, как Нина Альбертовна, зиждется на двойных стандартах. Сегодня она якобы сочувствует любовнице мужа, и все окружающие восхищены её великодушием, а завтра она навесит на мужика ребёнка от бывшего, и все будут так же восхищены ею. А мужик, которому втюхали чужое чадо, ещё и благодарен будет, и счастлив. Я же видела, как ваш Антон Валерьевич смотрел на неё здесь, у меня в кабинете.

— Ну не знаю, — вздохнула Катя.

— А что тут не знать? Даже попкорном некогда запасаться, не успеешь глазом моргнуть, как она его на себе женит. Помяни моё слово.

— Лишь бы Антон был счастлив, — грустно ответила Катя.

— Приятный мужчина, кстати, очень. Жаль, молод слишком для меня. Да и вообще, тут все без шансов, кроме ушлой Нины Альбертовны, — нежной фиалки, которая встретилась на пути усталого путника. Так что совет им да любовь. А ведь мог бы найти и помоложе, и поинтереснее, и своих детей воспитывать, а не чужого поднимать. Но… Хозяин — барин.

Нина услышала, как скрипнул стул, и быстро метнулась из коридора к посту охраны.

— Не нашла Дору Павловну, — задыхаясь, сказала она. — Передайте, пожалуйста, хорошо? Доре Павловне и Екатерине Алексеевне.

Не дождавшись ответа охранника, Нина быстро вышла из здания и почти бегом рванула к остановке автобуса.

…Антон встретил Нину с работы, и она рассказала ему о том, что получила свидетельство о разводе и ключи от квартиры.

— Быстро, — неопределенно ответил Антон.

Лицо его было непроницаемо.

— Хочу переехать в свою квартиру. Чем быстрее, тем лучше, — Нина старалась говорить нейтрально и спокойно. — И замки поменяю.

— Может, тогда подождёшь субботы? Я помогу тебе переехать и сразу поменяю замки. Потерпи ещё пару дней.

— Нет, — энергично покачала головой Нина. — Сегодня соберу вещи. Завтра я работаю в первую, а потом сразу перееду. Но если ты поможешь с замками в субботу, это будет очень здо́рово.

— Раз уж ты так спешишь, я завтра освобожусь пораньше, помогу тебе с переездом и поменяю замки. Мне так будет спокойнее — если я буду знать, что ты в безопасности.

— Антон… — нерешительно начала Нина.

— Ну вот и договорились.

После ужина Нина скрылась в "своей" комнате. Вещей было не слишком много, потому она складывала их медленно и очень аккуратно, лишь бы не выходить из комнаты и не встречаться с Антоном. Нине было очень стыдно перед Антоном, и она даже не представляла, как сможет смотреть в его глаза.

Дора Павловна абсолютно права в одном: в последнее время Нина всё чаще мечтала о том, чтобы никогда не расставаться с Антоном. Но он, безусловно, достоин лучшего. А не сомнительного счастья заботиться о ребёнке Стаса.

О подарке для Антона она подумает потом, позже, когда переедет и успокоится. А ещё она обязательно скажет ему слова благодарности, искренне скажет, от души.

Утром Антон спросил, не передумала ли Нина, и после того, как она ещё раз подтвердила свою решимость, сообщил, что встретит её с работы.

Всё получилось так, как они запланировали. Сначала перевезли вещи, а потом Антон съездил в магазин за замками.

Антон был таким, как всегда: спокойным, внимательным и заботливым, и от этого Нина ещё сильнее чувствовала себя последней свиньёй.

Потом они сходили за продуктами, и Антон, отказавшись от ужина и от чая, уехал домой.

— Вот и всё, — почему-то шёпотом сказала Нина, глядя в окно на то, как со стоянки перед домом выезжает чёрный "Дастер".

Нина решила, что Ольге и родителям позвонит завтра. Сегодня был слишком трудный день, и у неё не было сил изображать оптимизм, пусть даже по телефону.