Глава пятая

Однако до того, как отправиться встречать рассвет и есть солянку "от Антона", Нине предстояло гораздо менее приятное занятие. И здесь на помощь пришёл Антон. Кажется, Нина уже начинала привыкать к его постоянной поддержке.

В пятницу утром Нина и Антон отправились за вещами Нины. К счастью, за ночь ушлый Стас замки́ в квартире сменить не успел, и двери вскрывать не пришлось.

Стас был на работе, а Ольга — в университете, потому Нина и Антон смогли спокойно собрать сумки и уехать. Потом Антон подвёз Нину до детского сада, а сам уехал на работу, вручив Нине комплект ключей от квартиры.

Днём Нине позвонила дочь, которая, вернувшись с учёбы, обнаружила, что вещи матери частично исчезли. Ольга предложила Нине жить в её квартире, а не снимать жильё у чужих, но Нина отказалась. Теперь она прекрасно понимала, что Стас не прекратит отравлять её существование, если она будет маячить на его горизонте. Но искренняя забота дочери растрогала Нину. Она даже поплакала немного — сентиментальная стала.

"Домой" Нина вернулась раньше Антона, который заехал в супермаркет за продуктами для завтрашнего похода. Пользуясь отсутствием хозяина, Нина не сдержала любопытства и заглянула в ту комнату, в которой он жил.

Нина не ошиблась в своих предположениях — этой комнате явно раньше отводилась роль гостиной. Оформлено там всё было в том же лаконичном стиле: светлые стены, стеклопакеты на окне, балконной двери и на самом балконе, светлый ламинат. Никаких обоев и ковров, зато на стене такой же большой телевизор, как в спальне. Большой разобранный диван.

На окнах всё те же бальзамины и алоэ. В одном из углов — компьютерный стол и, соответственно, компьютер. "Стенка" явно советских времён, но без хрусталя, посуды и сувенирных фигурок. Все шкафы заняты книгами и вещами. Единственное отступление — фотография Степана, уже довольно повзрослевшего. Видимо, фото сделано прошлым летом, когда Стёпа гостил у отца.

Ещё в одном углу — стеллаж с детскими книгами и игрушками.

Нине вдруг стало очень стыдно за то жадное любопытство, с которым она лезет в жизнь Антона. Вспыхнув, она чуть ли не бегом покинула комнату. Как выяснилось, вовремя, потому что через минуту в замке входной двери загремел ключ.

После ужина Антон забрал свои вещи из комнаты, в которой теперь жила Нина, а она весь остаток вечера разбирала свои. Спать легла пораньше, потому что очень устала за этот длинный день. Тем более, вставать нужно будет в четыре часа утра.

* * *

Около пяти часов утра Нина и Антон были на невысокой горе́, расположенной в черте города, за логом, по которому протекала небольшая местная речушка.

День обещал быть солнечным и тёплым, но пока было довольно прохладно, а рядом с небольшим леском воздух казался очень влажным.

Вскоре приехали друзья Антона, Волковы. Нина, хоть и была старше всех в компании больше, чем на три года, оказалась самой маленькой. Супруги Волковы были такими же высокими, как Антон. Только у Екатерины фигура была, как у модели, а вот Михаил оказался огромным, прямо-таки монументальным. В остальном они походили друг на друга: оба светловолосые и голубоглазые.

Нина почувствовала себя карликовой берёзой рядом с тремя кипарисами. Однако она никогда не была робкого десятка, а рядом с Антоном — тем более, потому в компании освоилась быстро.

Михаил, несмотря на то, что был огромным и очень шумным, сразу вызвал у Нины симпатию. А вот с Екатериной они нашли общий язык не сразу: подруга и одноклассница Антона сначала показалась Нине слишком бесцеремонной.

Когда Антон объяснял Екатерине подробности дела, она вдруг подошла к нему вплотную и поскребла кончиком ногтя щеку Антона.

Нина во все глаза смотрела на это действо, а Антон лишь улыбался.

— Проверяю, не пора ли реставрировать, — пояснила Екатерина Нине. — Он же у нас почти святой. Антон — бессеребренник.

— Ещё что скажешь? — усмехнулся Антон.

— Пока больше ничего, а то Нина так на меня смотрит, что я опасаюсь слишком языком трещать.

— И это правильно, — кивнула Нина.

Ей очень не нравилось то, как Екатерина ведёт себя с Антоном, хоть Нина и понимала, что они друзья детства, а сама она тут без году неделя.

— Вот так, Катюха, — развёл руками Антон. — Теперь у меня есть защита, никто не посмеет вот так с ходу обижать.

Казалось, ему приятна реакция Нины на выпады Кати, к которым добродушный Антон привык с детства и никогда не обижался.

— Да ладно тебе, не дуйся на меня, — тихо сказала Катя, устраиваясь рядом с Ниной на таком же раскладном стульчике.

Обе женщины держали в руках тарелки с солянкой. Антон и Михаил о чём-то увлечённо спорили, стоя у костра.

— Я и не дуюсь, — пожала плечами Нина, стараясь казаться равнодушной.

— Мы с Мишкой до сих пор очень переживаем за Антоху, — серьёзно продолжала Екатерина. — Он две недели между двумя мирами балансировал, и в какой-то момент мы потеряли надежду. Но он выбрался. Он сильный очень. Правда, почти год потом был как зомби. Говоришь с ним, а он смотрит вроде на тебя, а вроде и не на тебя. И то ли слышит, то ли нет. Потом начал постепенно отходить. Таксовать стал. Мы уж с ним не спорили — если ему так легче, то пусть. Правда, половина от него осталась, да и сам… как тень прежнего Антона. Замкнутый, задумчивый. Понимаешь? Семья была для него всем. А его разлюбезная Аня, как выяснилось, всегда любила другого, ещё со школьной скамьи. Но тот уехал Москву покорять, Аню кинул. Вот она за Антона и вышла, купалась в его любви и обожании. Стёпка родился. А потом тот, столичный, развёлся с женой и вспомнил вдруг старую любовь, которая не ржавеет. Начали они общаться, сначала в сети. Потом он приехал. А потом Аня сообщила Антону, что любит другого, подаёт на развод и уезжает в Москву. Тот опять приехал, с Антоном встречался, говорил. Просил Антона, чтобы он отпустил Степана с матерью без претензий. Обещал, что Степан будет постоянно поддерживать связь с отцом, но возможностей для него в столице несоизмеримо больше. Антоха согласился. И из-за возможностей, и чтобы Стёпке нервы не трепать. Стёпка к матери очень привязан. От всего совместно нажитого Антон отказался, переехал в квартиру бабушки и деда, которую сдавал до этого. Ремонт ещё сделать успел, а потом его скрутило… Всё-таки не выдержал, не смог спокойно всё пережить. Таким честным, верным людям… им же трудно в подобных ситуациях. Ну а за прошедший год он более-менее восстановился, слава Богу.

— Сплетничаете? — громко спросил Антон, который продолжал стоять у костра. — Добавки надо?

— Надо, конечно, что за вопрос!

Катя, даже не сделала попытку встать, взяла тарелку у Нины и королевским жестом протянула обе тарелки в сторону костра. Тут же подошёл Михаил, забрал пустые тарелки и вскоре вернулся с полными.

— Я почему говорю об этом, — почти шёпотом продолжала Катя, когда её муж отошёл. — Антон сказал, что ты в течение нескольких лет была воспитателем у Степана, и что ты в курсе ситуации, он сам рассказал тебе.

— Да, это так, — кивнула Нина. — Но я не видела Степана с тех пор, как он выпустился из детского сада, и Антона с Анной не видела, потому ничего не знала, пока Антон не рассказал.

— То, что он сейчас взял над кем-то шефство — это, с одной стороны, хорошо, — задумчиво говорила Катя. — И вообще, он сейчас почти такой, как был раньше, вон как с Мишкой спорят, скоро щепки полетят. То есть, он практически пришёл в норму.

— А почему только с одной стороны хорошо?

— Потому что его беречь надо. Я не знаю, как для тебя, но для нас это очень важно. Потому, если у тебя к нему отношение несерьёзное, лучше ходи мимо, по-человечески тебя прошу.

— У нас с Антоном дружеские отношения, Катя. Я просто снимаю у него комнату, и он помогает мне в поисках юриста. Фактически я замужем ещё, потому о каких-то других отношениях речи нет.

— Свежо предание, — вздохнула Катя, бросив взгляд на Антона, который, хоть и говорил в этот момент с Михаилом, внимательно наблюдал за женщинами. — Ладно, давай сменим тему, а то Антон что-то подозревает. Давай про юриста расскажу?

— Давай, — кивнула Нина.

— Зовут Дора Павловна, сорок восемь лет. Раньше она была нотариусом, но потом её муж загулял и намылился сделать ноги, прихватив половину совместно нажитого, и жениться на какой-то юной, с позволения сказать, леди. Дора была в холодной ярости. Она решила, что половина имущества никак не заменит ей пятнадцать лет жизни, подаренных бывшему муженьку. Собственно, и всё имущество — это слишком мало. Однако, как сказала Дора, мысль о том, что она оставила бывшего в одних труселях, и то, в старых, вполне способна согреть одинокими зимними вечерами.

Антон всё же не выдержал, подошёл и сел рядом с Ниной. Но разговор женщин уже носил вполне нейтральный характер. Бросив на него насмешливый взгляд, Катя продолжила рассказ.

— У Доры всё получилось. Сын, которому тогда было тринадцать, остался с ней. Сейчас он уже взрослый, женился недавно. А бывший оказался почему-то не нужен до этого безумно влюбленной юной леди. Пытался сунуться было к Доре, но, наверно, не раз об этом пожалел. Где он сейчас — не известно. С тех пор, как сын повзрослел и алименты платить не надо стало, где-то затерялся на просторах страны. Дора больше замуж не вышла. Говорит, ей вполне достаточно любовников. Но собственная победа так воодушевила её, что она решила профессионально заняться бракоразводными делами. Выучилась, повысила квалификацию, и работает уже больше десяти лет. В общем, делает то, что ей нравится, и получает за это неплохие деньги. Среди клиентов, в основном, женщины. Но иногда представляет интересы мужчин. Не проиграла ни одного дела. Так что ты, Нина, в надёжных руках. Я обрисовала ей твою ситуацию, и она прониклась. В понедельник, в половине восьмого вечера, она ждёт тебя. Могу встретить тебя и проводить.

— Я сам поеду с Ниной, — это сказал, конечно, Антон.

— Ты же отрицаешь такое, у тебя собственная теория на этот счёт, Лесников! — удивилась Катя.

— Я, может, и отрицаю, но с Ниной поеду сам.

…Из похода вернулись только вечером, потому что днём на гору приехали дети Волковых. У Кати и Миши их было двое, пятнадцатилетние близнецы Иван и Павел. Сначала они не захотели рано вставать и ехать с родителями в поход, а потом соскучились и приехали на рейсовом автобусе, да ещё и гитару привезли.

День пролетел весело и незаметно. Когда Нина и Антон возвращались, Антон всё же поинтересовался у Нины, о чём они беседовали с Катей. Почему-то Нина не ожидала такого вопроса и не успела заготовить нейтральный ответ.

Антон всё понял по её растерянному и расстроенному лицу, потому больше допытываться не стал.

— Я хочу попросить тебя, Нина, только об одном, — спокойно и буднично продолжил он. — Старайся принимать решения сердцем. А чужим умом, чужими мыслями и чужими страхами пусть живут сами чужие.

— А если это не чужие?

— То, что касается двоих, касается только двоих. Даже самые близкие не имеют права вмешиваться в отношения двоих.

Слова Антона показались Нине одновременно странными, тревожными и волнующими. О каких двоих он толкует?

— Вот ты говоришь, Антон, что нужно думать сердцем. Да?

— Да, — кивнул Антон.

— А как же голова?

— И о чём думает твоя голова? — улыбнулся Антон.

— Думает о том, что пора сеять морковь, свёклу, редис и зеленушки всякие.

— Значит, завтра поедем на дачу.

Весь воскресный день Нина и Антон провели на даче, а в понедельник вечером, после работы, поехали на встречу с адвокатом.

…Дора Павловна оказалась совсем не такой, какой её себе представляла Нина. Почему-то воображение рисовало Нине высокую стильную блондинку с короткой модной стрижкой и фигурой манекенщицы.

В офисе их встретила невысокая рыжеволосая дама с пышными формами, очень бойкая и разговорчивая. Вообще, склонность к словоохотливости полагалась Доре Павловне по долгу службы, но даже общительная Нина была немного удивлена.

Адвокату удалось быстро вытянуть из Нины все подробности и нюансы развода, и небольшие карие глаза Доры Павловны вспыхнули победным пламенем.

— Как же я люблю такие дела! Есть, где развернуться. Есть приложение для опыта и знаний. Надеюсь, Нина, вы не собираетесь делить имущество пополам?

— Нет, у меня другая цель.

— Похвально! — воскликнула Дора Павловна. — Надеюсь, ваша цель — всё имущество?

— Нет, — опять сказала Нина. — Мне бы хотелось, чтобы Станислав Макарович не претендовал на квартиру, в которой мы жили, оставил бы её мне и нашему общему ребёнку.

— И всё?!

— Нет, — Нина опять начала фразу с отрицания. — Я бы хотела получить развод через ЗАГС, потому что суд может растянуться месяца на три.

Дора Павловна поджала губы и покачала головой.

— Простите, Нина Альбертовна, моё заявление прозвучит абсолютно не этично, однако не могу сдержаться: вот из-за таких добрых женщин, как вы, полигамные мужчины и чувствуют себя во всём правыми.

— А что ещё делить-то, Дора Павловна? — удивилась Нина. — Не квартиру же дочери? Дачу мне подарили, она не делится.

— Автомобиль, — подняла брови Дора Павловна. — Квартиру, в которой живёт любовница Станислава Макаровича. И не делить, а сделать так, чтобы всё это отошло вам.

— Автомобиль изначально оформлен на Стаса. А та квартира оформлена на Людмилу Евгеньевну.

— Это не имеет ровным счётом никакого значения, Нина Альбертовна.

— Нет, я так не могу. Куда Людмила Евгеньевна привезёт новорождённого ребёнка? В тесную родительскую квартиру? Тем более, её отец злоупотребляет спиртным.

— Нина Альбертовна, я второй раз нарушаю профессиональную этику и спрашиваю: а вам не по барабану, куда она принесёт дитятко? Пусть эта мысль заботит отца ребёнка. Пусть снимает жильё. Или опять покупает. Эта девица меньше всего задумывалась о вас и о ваших чувствах, когда ломилась в вашу семью.

— Дора Павловна, спасибо вам за неравнодушие и за заботу, но… Я педагог, я всю жизнь работаю с детьми, и не могу так поступить с ребёнком. Не могу обречь его на такую жизнь.

Нина вдруг почувствовала, что Антон, сидящий рядом, смотрит на неё. Встретившись с ним взглядами, увидела неподдельное восхищение и теплоту.

— Откуда у вас информация о семье этой особы?

— Стас рассказал.

Дора Павловна тяжело вздохнула.

— Хорошо, Нина Альбертовна, я поняла. Информация нуждается в проверке, но это не проблема. Если я выясню, что вас ввели в заблуждение, свяжусь с вами. Итак, какую цель мы ставим перед собой?

— Квартира и развод через ЗАГС.

— Возможно, вы попробуете повлиять на Нину Альбертовну? — обратилась Дора Павловна к Антону.

— Я? — улыбнулся он. — Боюсь, что если Нина Альбертовна прислушается к моему мнению, вам это совсем не понравится.

— А какое у вас мнение? В чём оно заключается? — с любопытством спросила Дора Павловна.

Нине показалось вдруг, что адвокат явно симпатизирует Антону.

— Я считаю, что если человек хочет начать жизнь с чистого листа, он не должен брать в новую жизнь ничего из прежней. В том числе, энергетику.

— А как же дети? — спросила Дора Павловна.

— Дети — это дети. Дети — это не вещи и не энергетика. Дети — это вся жизнь, а не новая или старая.

— Да, Нина Альбертовна, пожалуй, мы не будем пользоваться помощью друга в данной ситуации. А то вы, чего доброго, откажетесь от всех имущественных претензий.

— Не откажусь, — улыбнулась Нина.

— Я лишь высказал своё отношение к вопросу. А так приму любое решение Нины и поддержу её во всём.

— Что ж, — подвела итог разговора Дора Павловна. — Я думаю, что уже в среду буду готова сообщить вам о промежуточном результате, Нина Альбертовна. Приятно было познакомиться.

Нина почему-то была уверена, что последняя фраза к ней лично почти не имела отношения. И кажется, ей не очень нравится внимание адвоката к Антону.

Они молча вышли из здания бизнес-центра, но Нина в молчании продержалась не слишком долго.

— Ты осуждаешь меня? — задала она вопрос, который беспокоил её даже больше, чем взгляды, которые бросала Дора Павловна на Антона.

— Я? — Антон даже остановился от удивления. — За что?

— За то, что я хочу получить всю квартиру.

— Не говори глупостей, Нина! Я же сказал, что поддержу любое твоё решение.

— А теперь скажи правду, — настаивала Нина.

Для неё было очень важно объяснить всё Антону и полностью убедить его в своей правоте.

— Я сказал чистую правду, Нина.

— Точно?

— Точнее некуда.

— А ты заметил, что понравился Доре Павловне? — прищурилась Нина.

— И что? — казалось, Антон с трудом сдерживает смех.

— Ааа, таки заметил?

— Нина, пойдём в машину, дождь начинается, — Антон коснулся руки Нины.

Однако Нина продолжала стоять, мрачно размышляя о том, с какой стати она ревнует Антона. Только этого ей сейчас и не хватало! Абсурдность её жизненной ситуации и так делает эту жизнь похожей на фарс и на клубок неразрешимых проблем.

Антон вдруг схватил Нину на руки и быстро пошёл к машине.

— Поставь меня, — испуганно заговорила Нина, схватившись за шею Антона. — Я тяжёлая, тебе нельзя…

— Я не немощный, — строго ответил Антон. — Со мной давно всё в порядке. Тем более, ты совсем не тяжёлая.

— Я и не говорила, что ты немощный, — теперь Нина испугалась, что обидела Антона.

Кажется, между ними слишком много полутонов, недосказанности и каких-то странных отношений. А ещё нервы очень уж обнажены. Или это ей из-за беременности такое придумывается?

— Я мороженого хочу, — сказала вдруг Нина. — Шоколадного, и с шоколадным сиропом.

— И в шоколадной глазури, — улыбаясь, поддразнил Антон. — Значит, едем за мороженым.