Глава 28.

***

Если я только дам понять, что передумала – ничего не будет.

Вова уйдёт к себе в домик напротив, а мы с Яном спокойно уснём в одной постели. Возможно, помиримся и займёмся сексом. Утром никто из нас даже не вспомнит о случившемся. Мы будем по-прежнему приятно общаться на публике, не позволяя себе лишнего.

Именно так я успокаиваю себя, пока нахожусь в ванной комнате, упираясь ладонями в раковину и глядя в отражение зеркала.

Мои зрачки расширены, дыхание неровное. На щеках алеет заметный румянец. Можно подумать, что я позволила себе выпить лишнего, но ничего подобного – едва ли бокал вина до такой степени расшатал бы мои эмоции.

— Ты ведь потом пожалеешь, — обращаюсь к самой себе.

На мне симпатичная льняная рубашка и такого же молочного оттенка шорты. Учитывая то, чем мы будем заниматься – можно было не одеваться вовсе, но пока я не дошла до такой степени безрассудства и развязности.

Открыв кран и зачерпнув ледяную воду, умываю лицо и пользуюсь бумажными полотенцами.

— Точно тебе говорю – пожалеешь, Майя.

Искусав губы до красных следов, связываю волосы в тугой высокий хвост, а затем все же распускаю их по плечам не в силах окончательно определиться.

Я возвращаюсь в спальню спустя несколько минут, подталкиваемая собственными слабостями и пороками и пребывая в полной уверенности, что этот выбор ничего кардинально не изменит.

Обстановка в комнате дружеская и вполне комфортная. Со стороны даже не скажешь, что кто-то из нас думает и мечтает о чём-то большем, чем посиделки у телевизора. Вернее, не кто-то, а все.

Сев на длинный кожаный диван рядом с Яном, я подбираю под себя ноги и устремляю взгляд на экран. Мужчины громко спорят о том, какой фильм мы будем смотреть. Каминский предлагает «Вавилон», а Титов – «Освобождение». Позже мне предлагают вставить своё весомое и решающее слово, чтобы занять чью-то сторону. Невольно создаётся впечатление, что мы ненадолго вернулись в беззаботное прошлое, где были друг другу просто приятелями, но никак не любовниками.

Разговоры сопровождаются шутками и раскатистым смехом. Мужчины подкалывают друг друга и давят на меня с выбором. Сначала я теряюсь, а затем предлагаю посмотреть совершенно иной – третий фильм. Научно-фантастический с элементами триллера. Не занимая чью-то конкретную сторону и не выделяя ни Яна, ни Вову.

На экране всплывают начальные титры, смех и шутки стихают. Каминский приглушает свет и, вернувшись на диван, обнимает меня за плечи.

— Вкусно пахнешь, — произносит он совершенно обыденным голосом, словно не слышал, что я его ненавижу и забыл обо всех скандалах и недомолвках.

За почти девять лет нашего брака всегда именно так и было – Ян остывал первым, быстро переключался. В то время как меня долго потряхивало и колотило от злости и возмущения. И плевать на какую тему мы ругались, кто был неправ и насколько глобальными казались проблемы. Я всегда удивлялась такому подходу, но едва Каминский подходил мириться первым и давал мне каплю тепла и нежности — я прощала его почти сразу же.

— Это новый шампунь с черникой, — отвечаю таким же ровным тоном, решив сегодня не развивать дискуссию. – Ян, я хотела бы выпить. Организуешь?

Муж кивает.

— Уже. С минуты на минуту должны принести заказ. Я взял фрукты и твоё любимое вино.

— Спасибо, — говорю шёпотом.

Когда начинается завязка фильма – в дверь настойчиво стучат. Ян направляется в прихожую, впускает в наш дом официантку. Она закрывает собой экран, ставит на журнальный стол виски, плетёную корзину с фруктами и три широких пузатых бокала.

— Хорошего вечера, — произносит вполне доброжелательно и словно невзначай бросает на меня взгляд исподлобья.

Тело сковывает стеснением. Официантка не выглядит слишком юной – в глазах читается усталость и опыт. После того как она снисходительно улыбается, меня швыряет в пот. Неужели догадывается?

— Где вино? – строго интересуется Каминский, едва девушка выравнивается и прижимает к себе пустой поднос.

Она тушуется, глаза бегают. Ни о каком вине она слыхом не слыхала – заказ принял администратор и передал дальше, забыв записать Бароло.

— У нас в баре не осталось ни единой бутылки, — разводит руками. – Но мы что-нибудь придумаем.

— Очень надеюсь, — отвечает Ян и провожает её до двери.

Титов снимает фильм с паузы, открывает виски. Интересуется, буду ли я пить, пока не принесли мой заказ.

Недолго подумав, соглашаюсь. Мы находимся далеко за городом и вино можно ждать часами, а мне обязательно нужно отключить голову и расслабиться. Желательно прямо сейчас.

Горькая терпкая жидкость моментально обжигает горло. Я беру виноградину и отставляю алкоголь в сторону, сомневаясь, что рискну ещё раз попробовать.

Мужчины снова общаются, обсуждают работу. Просмотр фильма отходит на второй план. Можно подумать, что обо мне они забывают напрочь, но частые взгляды жгут кожу и будоражат сознание. Я вновь успокаиваю себя тем, что в любой момент могу передумать. Хотя бы прямо сейчас.

— Я выйду перекурить, — произносит Вова, встав с дивана.

Он вряд ли ждёт, что Ян отправится с ним, потому что уверено направляется в прихожую и хлопает дверью. Ситуация повторяется точно как и в первый раз. Мы с мужем остаёмся вдвоём, чтобы… начать. Я всё гадала, как это произойдёт снова и сейчас более чем удовлетворена именно таким развитием событий — привычным и безопасным.

Каминский тянет меня на себя, снимает шорты и усаживает верхом. Царапает щетиной шею, расстёгивает пуговицы на рубашке. В голове набатом звучат то радостные ликования, то предупреждения. Я игнорирую их и трусь промежностью о твердеющий с каждой секундой пах, прижимаясь губами к сомкнутым губам мужа.

— Володя на тебе залип, — внезапно говорит Ян.

Когда его ладони сминают грудь, я несдержанно стону, окутанная насыщенной дымкой эйфории и похоти. На языке крутится один очень важный ответ, но озвучить его я никак не решаюсь.

— Ты моя жена, — словно в напоминание нам двоим произносит Каминский. — При мне делай с ним всё, что хочешь. Я посмотрю и с удовольствием поучаствую.

Его слова прошибают насквозь и эхом на повторе прокручиваются в подсознании.

— Втихую не надо, Майя. Не с ним, — просит Ян. — Слышишь?

Меня качает, словно на аттракционе: то вверх, то вниз. К земле, к небу и обратно. И так много-много раз. Настолько захватывающе и опасно, что можно упасть и разбиться насмерть.

Если раньше я думала, что смогу рассказать мужу почти влегкую о том эпизоде в колючках, то сейчас, услышав в голосе надрыв — не рискую. Сердцем чувствую, что адски ревнует, но ни за что не признается в этом.

— Слышу, — киваю в ответ. — Ты ловишь кайф от чувства контроля надо мной и Вовой. Соревнуешься, конкурируешь. Но всерьез делиться не хочешь.

В глазах мужа загорается стремительный огонь. Он пленит, опаляет. Ян до боли впивается пальцами в мои ягодицы, а значит, что я попала если не в цель, то очень близко.

— Мы можем не начинать, — обращаюсь к мужу. — Если ты этого не хочешь.

— Я хочу. А ты?

Пожав плечами, смущённо киваю.

— Тогда пососи у меня, Майя. Чувственно и нежно. С любовью, как только ты умеешь.

Я слезаю с колен мужа и опускаюсь на пол. Дрожащими от волнения пальцами расстёгиваю пряжку ремня и тяну вниз молнию джинсов.

Высвободив наружу покачивающийся член с крупной блестящей головкой, беру его в руку. Не медлю и тут же облизываю.

Слышу сдавленный стон, чувствую нежные поглаживания на затылке. Пальцы Яна зарываются в мои волосы и задают ритм движениям.

Я вбираю член максимально глубоко, с нотками возбуждения и наслаждения. Увлекаюсь настолько сильно, что не сразу улавливаю движение за спиной, а затем и шаги, которые с каждой секундой становятся ближе.

— Идеальный вид, — произносит Титов.

Я застываю, останавливаюсь. Обернуться не решаюсь, но могу представить как выгляжу со стороны в расстёгнутой рубашке и стрингах, делая минет мужу.

Ян давит на мой затылок, вынуждая продолжить. Я пытаюсь поймать его взгляд, но ничего не получается.

Сердце делает кувырок, сознание уплывает. В голове проносится мысль, что назад дороги уже не будет.

Я нащупываю кончиком языка каждую выпуклую венку, обхватываю губами головку. Титов недолго наблюдает как я ласкаю член мужа, после чего подходит ещё ближе и, опустившись на колени, кладёт руки на мои бёдра.

Меня бросает то в жар, то в холод. Ощущения пьянят, сбивают с толку. Мне и хорошо, и страшно. Следом на плечи осыпается миллион незнакомых эмоций.

Жаркий шепот вызывает мурашки, а твёрдые губы идут вниз по позвоночнику. Вова просит шире развести ноги, после чего принимается ласкать меня пальцами.

Я уплываю от первых же прикосновений. Влажная, разгорячённая. Не знающая куда растратить столько накопленного желания и энергии.

Отчётливый стук в дверь заставляет меня прекратить движения и напрячься. Я не сразу понимаю, кто, зачем и почему к нам пришёл.

Ян смотрит в сторону двери, грязно ругается. Когда незваный гость понимает, что ему не открывают — раздаётся противный звонок стационарного телефона.

— Наверное, нам принесли вино, — произносит Ян и, отстранив меня, поднимается на ноги. — Пиздец вовремя.

Он поправляет бельё, застёгивает джинсы. Проводит пятернёй по волнистым волосам.

— Продолжайте, я сейчас.

После чего выходит в прихожую и хлопает дверью, оставляя нас с Титовым один на один и полностью развязывая руки.

Под его пристальным контролем можно всё. И, вероятнее всего, Вова прекрасно об этом знает, потому что под громкий стук моего сердца, он подхватывает меня на руки и несёт к кровати.

Едва мои лопатки касаются матраса, я задерживаю дыхание и поплывшим взглядом смотрю перед собой.

— Безумно хочу тебя, Пчёлка, — пылко говорит Титов.

Пульс рвётся, долбит виски и закладывает уши. Вова опускается передо мной на колени и плавно раздвигает мои ноги. Кровь нагревается до ста градусов и несётся по венам с запредельной скоростью. Кажется, Титов решил исполнить своё обещание.

Я сминаю пальцами простыни и несдержанно ахаю, когда он снимает с меня стринги и принимается умело ласкать языком.