Глава 29.

***

— Блядь. Ты везде идеальна, Майя. Я от тебя без ума.

Слова Титова не кажутся пафосными или фальшивыми и проникают в самое сердце. В той обстановке, которой мы находимся – они моё спасение и шанс оправдать собственные слабости. Не будь Вова столь нежным и щедрым на комплименты, я бы не находилась с ним в одной постели. Ни тогда, ни сейчас. Наверняка нет.

— Снова влюбился как сопляк, — произносит он следом.

У меня тут же появляется масса вопросов на произнесённую фразу, но все они моментально исчезают, когда Титов прижимается губами к клитору, совершает быстрое движение языком и сдавливает ладонями мои бёдра. Пробуя, раскрывая меня шире. Упиваясь близостью и мнимой свободной действий.

То, что между нами происходит – выглядит куда откровеннее и острее, чем недавно в колючках, но воспринимается как нечто легальное и вполне объяснимое. Нам можно всё, что угодно. Здесь и сейчас. В пределах спальни.

— Боже, — хрипло восклицаю. – О Боже. Мой.

Я пытаюсь взять себя в руки несмотря на то, что мозг поплыл как желе, и отползти назад, но Вова крепко удерживает мои бёдра и не даёт сдвинуться ни на сантиметр, пылко зацеловывая меня внизу живота.

Тело сотрясает от любого, даже самого лёгкого прикосновения. Эмоции зашкаливают, выплёскиваются с берегов.

Запрокинув голову и закрыв глаза, я всячески пытаюсь абстрагироваться от осознания того, что прямо сейчас между моих ног находится не муж, вот только у меня ничерта не получается. В голове настойчиво долбит единственная мысль: меня вылизывает Титов – друг нашей семьи. Страстно, горячо. С неутомимым желанием и откровенным вожделением, словно давно об этом мечтал и ему не то, что нравится процесс – он по-настоящему от него кайфует.

— Вов, хватит… — говорю с придыханием и опускаю ладони на его сильные руки со вздутыми венами.

В ответ мне – тишина и новое движение языком, которое рождает внизу живота сладкое почти болезненное напряжение, грозящее вот-вот взорваться и лопнуть.

Титов мягко и плавно лижет, поглаживая мои бёдра. Втягивает в себя клитор, кружит вокруг него по часовой стрелке и плавно проникает в меня сразу же двумя пальцами. Он не делает ничего особенного, чего я не знала раньше, но нарушение запретов окрашивает этот момент множествами новых и ярких красок. Остроты так же прибавляет тот факт, что в любой момент в спальню вернётся Ян и тогда мы перейдем к чему-то большему, чем оральные ласки.

Едва я представляю это – как низко и гортанно стону, впиваясь ногтями в мужские руки. Пытаюсь сделать больно и оттолкнуть, но позже ловлю себя на том, что теряю контроль, активно двигаю бёдрами и сама направляю Вову туда, где мне хотелось бы почувствовать его язык и губы.

— Пожалуйста, — уже не отталкиваю, а молю, чтобы не останавливался. – Пожалуйста, ещё…

От энтузиазма и напора Титова покалывает кожу и подгибаются пальцы ног. Внизу живота сумасшедше пульсирует, движения языка становятся быстрее и проворнее. Пульс грохочет, нервы натягиваются как тетива.

Одновременно со щелчком входной двери меня подкидывает от нахлынувшего удовольствия. Напряжение внизу живота лопается, растекается по телу. С губ срываются протяжные громкие стоны. Вова ускоряется, трахая меня пальцами. Затем убирает их и проникает языком внутрь. Я тону в его порочности и, распахнув глаза, смотрю как к кровати медленно приближается Ян.

Моё тело обмякает, спазмы стихают. Остатки оргазма кажутся невероятно сладкими и приятными. До такой степени, что некоторое время я не могу пошевелиться.

Каминский оголяет торс, ложится рядом. Приподняв мой подбородок, пристально смотрит в глаза затуманенным взглядом. От мысли, что он зол или недоволен, моё сердце едва не разрывается на кусочки.

Муж не проявляет эмоций. Задевает кончиком носа мой нос, спрашивает, хорошо ли мне. Интересно, если бы я отказалась несколькими минутами ранее, он был отступил или настоял на продолжении вечера?

Я что-то бессвязно отвечаю на вопрос и боковым зрением замечаю, как Титов поднимается на ноги и тоже снимает с себя футболку, обнажая крепкие мышцы и смуглое загорелое тело.

Начинается, начинается, — звенит в голове навязчивая мысль.

На смятые простыни падает тюбик со смазкой и презервативы. Моё волнение достигает пика. Где-то глубоко в подсознании пробуждается здравый смысл и начинает активно призывать к действиям, а именно – бежать. Сию секунду, немедленно. Мы почти дошли до грани. Один шаг — и мы провалимся, разобьёмся. И нас не станет.

— Расслабься, — произносит Ян.

Когда я хочу приподняться и набираюсь для этого сил, он обхватывает ладонью мою шею, настойчиво раздвигает языком губы и жадно целует.

Свободная половина кровати пружинит от тяжести мужского тела. И снова те самые руки принимаются ласкать мою внутреннюю сторону бедра, а губы покрывают лёгкими касаниями плечи. В какой-то момент я начинаю всерьёз путаться, кто сжимает грудь, кто целует, а кто надавливает на промежность. Ян или Вова? Вова или Ян?

От зашкаливающего тестостерона голова идёт кругом. От напора мужчин спирает дыхание и отключается разум. Я расслабляюсь и наконец сдаюсь. Ловлю себя на вполне искреннем желании как можно дольше продлить этот запретный контакт о котором никто и никогда не узнает.

— Пчёлка, будешь сверху? – интересуется Титов, щекоча горячим дыханием кожу.

Моргнув, я впиваюсь в глаза мужа. Клянусь, там на разгорающемся кострище весело пляшут черти.

— Я присоединюсь. Позже, — произносит Ян.

Послушно кивнув, сажусь на постели. Наблюдаю как Вова переворачивается на спину и проводит ладонью по твёрдому члену, который несмотря на крупное мужское телосложение всё равно кажется огромным. Титов раскатывает презерватив по всей длине, выжидающе смотрит.

Мне вдруг становится интересно: с девушкой Вовы мужчины проделывали то же самое? По похожему сценарию? У них существовали правила или ограничения? Табу? Марине понравилось?

Я оказываюсь ближе, перекидываю ногу через бедро Титова и упираюсь ладонями в его грудь. В ушах звенит, гудит и бахает. Грудная клетка часто и рвано вздёргивается. Я теряюсь от множества накативших ощущений и не могу сконцентрироваться на одном.

— Сама, — предлагает Вова.

Отрицательно мотнув головой, чувствую как сильные ладони обхватывают мои бёдра и резко тянут вниз, насаживая на член до упора.

Я вскрикиваю, мечу в Титова злобные взгляды. Знаю, что он может и умеет нежнее, но, судя по всему, слишком долго ждал этой близости, поэтому и предлагал сесть на него самостоятельно. Дай ему волю, он бы брал меня резче, быстрее и дольше. Точно не ограничившись одним разом.

Вова сдавлено стонет и, придерживая меня за талию, толкается снова. Чаще, глубже. Его член скользит во мне без остановки. Влажный, тяжёлый и напряженный. До лёгкой будоражащей боли от которой в низ живота ударяет жаркий коктейль из похоти и развязности.

Когда я чувствую движение за спиной, то блаженно прикрываю глаза. Стоит Яну оказаться рядом, как калейдоскоп ощущений показывает новую прекрасную картинку.

Муж гладит мою грудь, сминает в ладони. Осторожно снимает с меня рубашку. Упираясь членом в спину, оттягивает соски и слегка прокручивает их подушечками пальцев.

— Так хорошо? – спрашивает он.

Одновременно со стоном удовольствия, шепчу уверенное: «Да». Оборачиваюсь, пытаюсь поймать взгляд мужа и его губы. Чувствую хаотичные поцелуи на виске и щеках. Впиваюсь пальцами в грудь Титова. От происходящего запросто можно рехнуться, сойти с ума. Двое мужчин и я. В одной постели. Боже. Это дико, грязно и безумно порочно, но раз смогла Марина, то смогу и я.

Движения Вовы становятся чуть более плавными и ритмичными. Он сжимает мою талию и легко подбрасывает вверх бёдрами.

Ян целует лопатки и ключицы, прижимая меня к себе и ощутимо дрожа от нетерпения. Анальным сексом мы занимались тысячу и один раз. Первые годы брака я категорически отказывала ему в этом, но в один момент доверилась и даже сумела поймать особый кайф.

Я слышу как Каминский открывает крышечку смазки и тут же зажмуриваюсь. Губы пересыхают, сердце ударяется между рёбер. То, что мы делали вдвоем в семейной постели – не одно и то же с тем, что произойдёт прямо сейчас.

Муж поглаживает пальцами мой анус, надавливает и проникает внутрь. Что-то шепотом произносит, успокаивает и пытается подготовить. Его слова перебивает шум работающего телевизора, который включился спустя десять минут чётко по таймеру.

Прогнувшись в спине, я встречаюсь взглядом с Титовым. Он внимательно наблюдает за моим лицом, опускается ниже. Мажет по шее, груди, животу. Запрокинув голову, приоткрывает губы.

Я вижу как нервно дёргается его кадык, а глаза прямо транслируют, что он отдал бы всё и даже больше за то, чтобы эта ночь была целиком в его распоряжении и на его правилах.

— Я войду в тебя медленно, — звучит уверенный голос Яна.

Хочу кивнуть, но в ту же секунду вместо пальцев между ягодиц упирается крупная головка. Я захлёбываюсь, задыхаюсь. Сотни мурашек покрывают обнажённое тело. Когда муж проникает глубже – ощутимое вторжение сопровождается бегущим по вискам и спине каплям пота и моим жалобным стоном. Что, если я далеко не такая смелая как Марина?

— Больно? – спрашивает Каминский.

Отрицательно мотнув головой, чувствую как во мне одновременно двигается и он, и Титов. Туго, плавно. С одинаковым ритмом. С чётким пониманием, что это что-то запредельное. Грязное, аморальное. Так быть не должно, наверное.

Мужские ладони всюду: на шее, груди, животе и бёдрах. Гладят, мнут, ласкают. Я снова перестаю их различать и в какой-то момент ныряю в глубокий и сладкий омут. Забываясь, ни о чем не думая и перестав корить себя за безрассудность. Уже слишком поздно.

Изображение перед глазами расплывается, в ушах грохочет пульс. Вова целует моё запястье, Ян – слизывает капельки пота со спины. Я понимаю, что совершенно не управляю собственным телом – с этим вполне справляются и без меня. В какое-то мгновение мне начинает казаться, что я не вынесу этого чувственного сплетения, пьянящего запаха и движений, а потом меня накрывает продирающей до дрожи волной и уносит за пределы Вселенной.

Мир меркнет, уплывает. Из груди рвутся не стоны, а крики. Низ живота скручивает мощными спазмами, а ударная доза удовольствия полностью забирает все мои силы. Настолько сокрушительную не выдерживают нормальные люди. От такой можно умереть или разорвать в клочья душу.

— Охуенно, маленькая, — звенит в ушах голос Яна. — И ты охуенна.

Он подхватывает меня под грудью, держит. Двигается размашистее, быстрее. Титов не отстаёт и насаживает на себя с влажными пошлыми шлепками. Затем поднимает руку в воздух, касается моей шеи и ведёт выше. Толкается пальцем между губ и с лёгкостью проникает в рот.

Я инстинктивно втягиваю его в себя, веду кончиком языка по подушечке пальца и сосу. Вова словно оставляет послание на следующую встречу, а я снова настолько обессилена, что не могу ему оказать и дать понять, что это был наш последний раз.