Глава 30.

***

Утром меня будит звонок мобильного телефона. Я на ощупь нахожу его на тумбе и с закрытыми глазами снимаю трубку. Хриплю короткое: «Алло», мечтая поскорее промотать мучительную неделю самобичевания.

— Я обзвонила всех, кого только можно, — без умолку трещит Рина. — Мать не может, бабушка тоже, а няня взяла отпуск и укатила в гости к родственникам.

— Постой-постой. Пожалуйста, повтори ещё раз свою просьбу.

Я морщусь от яркой вспышки солнечного света, когда открываю глаза. Тру пальцами переносицу, переворачиваюсь на спину и упираю взгляд в белый потолок. Сегодня хотелось поспать как можно дольше или же не просыпаться вовсе.

— В понедельник в восемь утра мне нужно срочно явиться в суд, а детей оставить не на кого, — поясняет Рина. — Я бы хотела попросить тебя посидеть с моими мальчишками.

— Без проблем. Я посижу — не волнуйся.

Голос дрожит, ломается. Грудную клетку сплющивает тяжёлый груз вчерашней ночи из-за которого невозможно нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Здорово, Маюш, — радуется сестра. — Тогда до встречи!

Рина завершает звонок, а я никак не могу заставить себя пошевелиться и убрать телефон от уха. Вчера я почти не употребляла алкоголь, поэтому вряд ли меня может мучить похмелье, но как иначе назвать то состояние в котором я пребываю? Кажется, будто я перебрала с дозой, выпила больше положенного и теперь безостановочно отбиваю неприятные симптомы, которые нападают на мой организм. Только дело не в вине, а в ощущениях. Их было слишком много. Чересчур.

Бросив телефон на пустующую половину кровати, я снова закрываю глаза и пытаюсь провалиться в сон, но яркие вспышки воспоминаний вчерашних событий отчётливо появляются в памяти и не дают этого сделать.

Сплетённые тела, поцелуи и касания. Взгляды, похоть и взаимное удовольствие. Низ живота ощутимо сводит, соски твердеют. Я с дрожью вспоминаю как, сжав мои бёдра, кончил Титов. Как дрожали его ресницы, как манили губы. Я часто ловила себя на мысли, что хотела бы поцеловать их в ту самую минуту.

Следом тёплые густые капли обожгли ягодицы. С глухим рыком и намотав мои волосы на кулак, поймал волну удовольствия и Ян.

Дальнейшие события развивались, словно в тумане. Я ушла в душ, где пыталась прийти в себя и переварить случившееся, а по факту пялилась в одну точку на стене или смотрела как быстрые змейки воды стекают по плитке.

Понятия не имею, сколько времени провела в таком состоянии, но вскоре ко мне присоединился и Каминский.

Он молча вошёл в кабинку, не спрашивая разрешения. Подхватил меня на руки, сжал ладонями ягодицы. Я, так же не роняя ни слова, обвила ногами его бёдра, прижатая к стеклянной стене, и почувствовала грубое вторжение члена.

Трахал Ян сумасшедше-быстро и даже дико, стиснув челюсти и ни на секунду не отводя взгляда от моего лица. Делая мне больно и пытаясь оставить право последнего и сильного самца за собой. Заботясь только о своём удовольствии, хотя мне было и не надо. После двух сокрушительных оргазмов я вряд ли смогла бы получить его в третий раз.

Уснула я моментально — как только голова коснулась подушки. Казалось, что организм решил меня пощадить и защитить, просто выключившись в самый удачный момент.

Я не видела красочных и ярких снов, не испытывала тревог или переживаний, а словно провалилась в глухую чёрную бездну и провела там следующие восемь часов.

Шум шагов в противоположном углу спальни прерывает мои воспоминания и вынуждает открыть глаза. Я вижу Яна, выходящего из ванной. Красивого, голого и всё ещё сонного. Стараясь не думать о том, что, возможно, это потому, что он не спал ночью, я блуждаю взглядом по его телу: плечах, животу и паху и в очередной раз отмечаю насколько хорошо он сложен.

— Доброе утро, — первым произносит Ян. — Выспалась?

Утвердительно кивнув, я ложусь перпендикулярно кровати, пытаясь подобрать удобную позу.

— Иван разбудил всех ещё в семь утра, — поясняет Каминский, облачаясь в бельё и штаны. — Сказал, что за завтраком нас ждёт шведский стол, а затем напомнил о том, что ровно в девять начнётся подготовка к занятию вейкбордингом и серфингом.

Каминский подходит к кровати, присаживается на корточки и смотрит в мои глаза. Пульс тут же разгоняется до максимальной скорости, а жар опаляет тело и концентрируется внизу живота.

— Если плохо себя чувствуешь, то можешь остаться в номере, Майя. Или хотя бы отказаться от занятий спортом.

— Из-за вчерашнего?

— Да.

Я со всей дури вдавливаю ногти в ладони, чтобы сдержаться от порыва обвить шею Яна и коснуться губами его подбородка. Тем более он так близко.

— Мне кажется, ты слишком приукрашиваешь свои сексуальные подвиги и подвиги своего друга, — хочу пошутить.

Муж усмехается, наклоняется ниже.

— Даже не пытался. Я и без того знаю.

— Самоуверенности хоть отбавляй. Тебе понравилось, Каминский?

Тишина и мелькнувшие в глазах Яна проблески воспоминаний, едва не заставляют меня задохнуться. Я давлю в ладони сильнее, нервно кусаю губы.

— Мне было хорошо, — коротко отвечает муж. — Но главное, чтобы понравилось тебе.

— Хорошо — это на четвёрку. Почему?

— Я сильно сдам в твоих глазах, если скажу, что мне было мучительно-ревностно?

Отрицательно мотнув головой, с трудом гашу в себе улыбку.

— Если в следующий раз захотим заняться групповым сексом, позовём кого-то другого, — произносит Ян.

Мне ничего не остаётся делать, кроме как согласиться. Каминский щекочет мятным дыханием моё лицо. Обхватывает ладонями грудь и наконец целует.

Я не могу не застонать в голос, когда колючая щетина задевает мои щёки, а проворный язык толкается в рот и сплетается с моим языком. Пытаясь найти во всем этом хотя бы крошечное подтверждение того, что отношения с Яном ничуть не испортились, я страстно отвечаю на поцелуй и обвиваю руками шею мужа, скрывая за этой страстью жуткий страх расшатать и без того хрупкие отношения. Хотя, казалось бы, сильнее некуда.

— На самом деле у меня и правда болит всё тело, — проговариваю в губы мужа. – Давай несколько дней обойдёмся без секса?

Ян понимающе кивает, поднимается на ноги. Открыв дорожную сумку, достаёт оттуда свежую футболку. Я кое-как заставляю себя встать с постели, стараясь заранее не переживать о том, как буду смотреть в глаза всем общим друзьям, а самое главное — Титову.