ГЛАВА 12.

Однажды мне приказали навести порядок в хозяйской комнате. Я делала там уборку уже несколько раз и внутренне просто верещала от счастья, когда слышала это заветное указание.

Спальня Дмитрия была самым шикарным местом в доме. Кругом — сплошная роскошь! Мне даже приходилось разуваться, когда я туда заходила, так как к дорогому, персидскому ковру строго-настрого запрещалось прикасаться, тем более наступать. Там, я находилась словно в Версале! И сколько бы раз не заглядывала в комнату Господина — не могла привыкнуть к сему убранству! Тут все буквально пело от помпезности и исключительного вкуса! Мебель в антикварном стиле, дороги шторы, дорогое постельное бельё — пошиты вручную знаменитыми мастерами мира! Негде и пылинки упасть. Мы, рабы-холопы, используя руки вместо тряпок, щепетильно натирали эту диковинную фурнитуру, до тех пор, пока не видели там свой холодный оттиск.

И вот я снова тут… Стою посреди комнаты и как заклятый токсикоман вдыхаю этот потрясающий запах, от которого перед глазами звёзды пляшут. Его запах. Мужчины моей мечты.

Взгляд на кровать — а там вмятина от его крепкого тела. Представляю, как он там голый спит, весь такой идеальный, безупречный, с телом олимпийского Бога, и у меня коленки подгибаются от бесстыдных мыслей!

Дурочка…

Таким как я вообще даже запрещено смотреть на Господина. Тем более, дышать с ним одним воздухом. Потому что его предки были некими графьями. А он — единственный существующий их чистокровный потомок.

Закончив с уборкой, я всё же искушено шмякнулась спиной на хозяйскую постель, имея дурость немного помечтать и побродить по заветной розовой радуге, по которой я бежала вместе с Дмитрием, держась за руки, улыбаясь ему, а он мне, а потом мы долго и жадно целовались под радостное пение единорогов.

Мне до безумия хотелось стать к Дмитрию ближе. Хотя я знала, что дотянуться к нему — всё равно что достать с неба луну голыми руками. Всё, что я сейчас могу — это тайком обнимать шёлковые простыни, на которых он спит, тая от головокружительного запаха, и одержимо трогать его одежду, которую потом приходится раскладывать по своим местам в гардеробной, размером с ещё одну такую вычурную комнату. И мне нравится это делать. Касаться его шикарных костюмов, разглаживать вмятины на модельных рубашках, надраивать и без того чистые ботинки. С надеждой, что ему потом приятно надевать на себя чистую, ухоженную вещь. А на этой одежде… остались мои прикосновения. И ему от этого становиться теплей. От моей заботы, от моих тайных чувств к нему.

Вы когда-нибудь прикасались к идеалу?

Или видели идеального человека во внешности и стиле?

Я — однозначно да.

***

Лёжа на кровати, сминая простыни руками в месте где, вероятно, лежал Дмитрий, я даже не заметила, как задремала. Открыла глаза уже вечером, когда на улице сгустились плотные сумерки.

Чёрт возьми!

Прислуге ведь запрещено находится в спальне Господина после захода солнца!

Быстро вскочила с постели, но было уже поздно! Там, за дверью послышался задорный смех и торопливые шаги. Мне больше ничего не оставалось другого, как в темпе юркнуть в шкаф, превратившись в мышь.

Успела!

Спустя секунду, дверь отворилась и в спальню вошёл господин Орлов, под руку со своей будущей невестой. Я наблюдала за ними сквозь небольшую щель в шкафу и у меня до жара в груди ныло и кололо сердце. То ли от страха, то ли от ревности. Но ревность тут, определённо, доминировала.

Они были идеальной парой и хорошо смотрелись друг с другом. Статные, успешные, в дорогой модельной одежде, вероятно, только что вернулись из театра, или из ресторана. О чём-то бурно разговаривали, а затем… Затем Елизавета схватила Дмитрия за затылок и страстно вгрызлась ему в губы.

Настойчивый поцелуй длился недолго. Я вздрогнула, а на языке почувствовала неприятный привкус — привкус отвращения, когда она после поцелуя схватила его за выпирающий холм в районе паха и с придыханием, как ебл*ивая кошка, томно прошептала в его едва приоткрытый рот:

— Я проголодалась, милый! Трахни меня пожалуйста! Трахни так, как ты это умеешь! Делай со мной всё, что захочешь… Я твоя! Твоя собственность. И я всё для тебя сделаю, чтобы тебе было хорошо, любимый!

Я сжала кулаки до хруста. До крови на ладонях! Так, что ногти безжалостно проткнули кожу, которая по вине уборки и химических средств превратилась в рыбью чешую. Боль немного отрезвила, от необдуманных поступков выскочить из укрытия и к чёрту вырвать все её нарощенные патлы, до последней волосинки. Может лысой она вызовет у Орлова отвращение, и он её пнёт под зад ногой, передумав жениться.

Дмитрий, как обычно, напоминал мне хладнокровного, хищного зверя. Ни намёка на улыбку. Лишь властное, доминирующее превосходство и надпись на лбу — «Я есть всемогущий Бог».

Он схватил её за волосы, отчего Элизабет вскрикнула, и резко толкнул на кровать, чтобы поставить раком на четвереньки. Задрал платье до лопаток, и, издав хриплый, урчащий рык, провёл ногтями вдоль позвоночника до ягодиц девушки, оставляя красные отметины на теле законной собственности.

Три секунды — и я услышала звук ударяющегося о паркет ремня. А когда увидела, как Дмитрий приспустил штаны до уровня колен, у меня кровь носом пошла, а внизу живота завертелся огненный смерч, когда я увидела его упругие, мощные ягодицы, которые властно сжимались и разжимались во время резких, пружинистых толчков.

Он вошёл в её широко разведённые ноги одним сильным рывком, на максимальной скорости, задвигавшись мощно, дико, как сущий демон! Наверно, ей было больно! У меня от этой картины перехватило дыхание, а ненависть острыми иглами ударила по венам. Но холёная сучка лишь заверещала от удовольствия, требуя трахать её ещё жёстче, ещё грубее, до срыва связок, до потери сознания.

Мне хватило трёх секунд, чтобы разрыдаться от отчаяния, как будто, моё сердце только что скинули с небоскреба, насмерть разбивая на его тысячу кровавых осколков. И сделал это Дмитрий, мой персональный палач, своими княжескими руками. Теми руками, которыми он заботливо прикладывал лёд к моему животу и которыми бил морду арабу, чтобы спасти мне жизнь.

Я не должна так остро реагировать на их отношения! Я ведь ему никто.

Но сопротивляться чувствам — бесполезно.

Больше я не смотрела на их безумные игрища. Просто свернулась калачиком в шкафу и, носом уткнувшись в колени, ждала пока всё это отвратительное распутство закончится.

Орлов забавлялся ещё несколько часов. Я закрыла уши ладонями, но это не спасло мой бедный слух от одержимых воплей Елизаветы. Барин брал свою невесту в разных позах. Он даже заставлял её делать ему глубокий минет. Девушка охотно соглашалась на любую прихоть диктатора. Даже на анал.

После того как крики стихли, а графья уснули, мне удалось незаметно выскользнуть из комнаты, чтобы спрятаться в своей каморке. Хорошо, что на сегодня уборка в хозяйской комнате была моим последним заданием. Иначе, меня бы наказали. 

***

Всеми возможными способами я старалась забыться и отвлечься: почитать книгу, например, или заняться рисованием. Но с трудом получалось. В ушах до сих пор звенели их осатанелые оры, а перед глазами стоял упругий зад Господина Орлова и также его огромный, властный член, который резкими рывками входил в ухоженную задницу будущей графини Орловой, по своей безупречной форме, напоминающей орех. Жопа как орех, а тело до идеала прокачено в тренажёрных залах и СПА салонах. Я тоже мечтала вот так вот заниматься собой, своей внешностью. Кстати, у меня это получилось. Хоть и мельком. Несколько недель каторги в поместье Орловых, и я за свои страдания нашла некий, пусть и маленький плюс — подтянула и укрепила мышцы во всём теле.

Заперлась в каморке, открыла тетрадь с рисунками — а там около десяти набросков Дмитрия. Его портреты. Нарисованные моими руками. Я конкретно им заболела! И если не вылечу эту заразу — сойду с ума или сдохну.

***

На следующий день меня ждал «сюрприз». Я как обычно занималась своими делами, не подозревая о той заразе, которая подкрадывалась ко мне со спины, чтобы возить в мою глотку острые когти, лишив жизни. Вытирая пыль с ваз, картин и прочих предметов декора в коридорах поместья, я погрузилась в собственные мысли и не услышала осторожные шаги. А когда почувствовала, как меня грубо схватили за волосы и прижали щекой к стене, думала, что ещё и ослепну от стресса.

Острый, пропитанный ядом голос, больно ударил по ушам. Тело буквально подбросило от дрожи, когда я узнала кому принадлежит этот коварный барион.

Белобрысой ведьме, конечно же.

— Послушай ты, неполноценная! Мне тут доложили, что ты стала хозяйской любимицей? Что-то Дмитрий уж очень щепетильно о тебе печётся! Евгения меня уже поставила в известность. Так вот, грязная шлюшка, его внимания ты не добьёшься! И не таких обламывали… Ну сама посуди: кто он, а кто ты? Или, тем более, кто я против тебя? Кто тут золото, а кто дерьмо? Напомнить, иль знаешь?

Сильнее сдавила затылок, ногтями дырявая кожу в области шеи, причиняя острую боль. Пришлось кивнуть. Кто знает, что на уме у этой невменяемой ведьмы?

Элизабет душила меня не только своим резким запахом престижных дорогих духов, но и естественно грубыми словами.

— Так вот, сучка, если не превратишься в невидимку... исчезнешь так же непонятно, как и появилась в этом доме. А если будешь глазеть на Дмитрия, даже издалека, глаза выколю! Будешь немой и слепой в придачу! Я предупредила. Закопаю так глубоко, что никто и никогда не откопает.

Отстранилась. А затем за косы ещё раз от души дёрнула, вырывая клок волос, лбом приложила к стене и прочь на каблуках поцокала, изображая из себя гордую победительницу.

Грёбанная стерва!

Шишки на лбу не избежать.

Но ты обязательно за это ответишь, мымра.

Я найду способ.

***

И я его нашла. В этот же день, за ужином. Когда меня заставили подменить одну служанку на раздаче княжеской трапезы, которая слегла с температурой. Я не хотела попадаться им на глаза. Особенно после предупреждения блондинистой стервы.

Стоило мне только зайти с подносом в обеденный зал, Елизавета мгновенно поменялась в лице, превратившись в уродливую, озлобленную кикимору. Богиня «Инстаграма» тут же принялась осыпать будущего супруга всевозможными гадостями, с намёком на меня. Это меня задевало, но не так сильно, как когда я видела их рядом — как эта высокомерная фифа ластится возле Дмитрия, как касается его везде, где пожелает. И в данный момент, она, не стесняясь обслуживающего персонала, прямо там, под столом, во время обеда, страстно лапала его между ног.

А Дмитрий был не против. Он как обычно, широко расставив ноги, закатив рукава до уровня локтя, непринуждённо смаковал устрицы, сохраняя на лице непробиваемую броню из бетона.

Мне кажется Господин ментально кончал от того, что пред ним все ходили на коленях, стелились перед его княжескими ногами красными ковровыми дорожками, и от того, что он возомнил себя всемогущим Зевсом.

Лиза жадно массировала ему член под столом, хохотала и умудрялась ещё унижать меня словами. Нет, не в открытую. А просто выплевывала в голос очередные глупые намёки, не воспринимая прислугу за людей.

— Любимый! Когда мы поженимся, я сама лично займусь подбором обслуживающего персонала, не то они своим убогим видом всех наших гостей и родственников распугают. — Кикимора резанула по мне снисходительным взглядом.

Мне кажется Орлов бы попросил напыщенную зазнобу поменять тему беседы, но я не выдержала. Она меня выбесила! Потому что сучка начала расстегивать Барину ширинку — об этом свидетельствовал характерный звук молнии. Поэтому… поэтому я, озверела от бешенства! Подошла ближе, сделав вид, что споткнулась и, не устояв на ногах, вылила на её дорогущее платье из редкого шёлка поднос с рыбной похлёбкой. Она закричала как резаная и в панике вскочила со стола, потому что блюдо оказалось весьма горячим.

Ох… Чёрт! Что же я наделала?

Теперь мне конец.

***

— Тупая идиоткаааа!!! Ты нарочно это сделала!? Нарочно!!! Дмитрий, мне больно… Вызови врача! У меня ожог третьей степени. Умоляю! Помоги… Я умираю...

По её бешеным глазам, я поняла, что сначала она хотела вырвать мне волосы и избить в знак наказания, но затем просто решила поиграть в несчастную страдалицу.

Зачем я это сделала? Зачем??

Боже, я просто сошла с ума… Мне очень жаль!

Но я не могла этого контролировать. Не могла!

Сорвалась. Просто забылась, потеряв контроль над сдержанностью.

Дмитрий быстро подхватил невесту на руку и отнёс на диван, в

момент, когда она заливалась горькими слезами, до тех пор, пока тушь не потекла по щекам. Меня же он грубо оттолкнул прочь, как мерзкого клопа, а сам принялся осматривать повреждённую кожу девушки в области бёдер.

— Евгения! Срочно вызови скорую! Немедленно!!! Я отвезу Лизу в больницу!

От его грозного вопля я невольно забилась в угол. Мне было очень и очень страшно! Сердце разбивалось о рёбра. Я не хотела делать ей больно. Она просто довела меня до аффекта. Такое со мной случилось впервые.

— Неуклюжая, безалаберная деревенщина! Руки бы тебе оторвать! — Евгения бросилась к рыдающей Госпоже Вербицкой и ошарашено принялась гладить её ноги, — Ничего, ничего, не страшно! Скоро всё пройдёт, миленькая. Потерпите!

— Ага, пройдёт! У нас ведь через несколько дней свадьба! А если у меня шрамы останутся! Кто за это ответит?? О, Господи… — она снова уткнулась в свои изящные ладони, украшенные драгоценными перстнями, и наигранно заверещала.

Ей могли поверить только слабоумные. Потому что на самом деле кожа Елизаветы в области “ожога” лишь слегка покраснела. Эта её душеразрывающая истерика — просто очередная комедийная пьеска.

Когда страдалица более-менее успокоилась, Дмитрий подошёл к столу, схватил бокал с вином, одним глотком осушил до дна, а затем… сжал фужер, настолько сильно, что тот хрустнул и острыми осколками рассыпался по всему столу, заставляя меня вздрогнуть.

Отряхнул ладони друг о друга и уверенным шагом двинулся на меня как огромный, взбесившийся бык, раздувая ноздри, скрипя зубами, зверея от гнева... Бык, для которого я стала красной тряпкой.

Схватил за шиворот, грубо встряхнул и зарычал:

— Ненормальная! Ты зачем это сделала? Специально ведь?? А?

Но я не ответила. Просто закрыла глаза, слабея в его сильных руках, ожидая безжалостного удара в качестве наказания.

Но он не стал меня бить. По крайней мере сейчас. Он просто потащил меня за шиворот к стеклянным дверям, ведущим в сад, открыл их нараспашку и со злости толкнул меня на улицу. Не устояв на ногах, я споткнулась и упала на газон. А когда оглянулась, Дмитрий агрессивно хлопнул дверью, так, что стёкла задрожали, отчеканив четкий приказ прислуге:

— Не впускать. Не разговаривать. До тех пор, пока я не вернусь.

В глазах защипало от слез, а тело тряхнуло от холода. Он вышвырнул меня как провинившуюся псину на холод, в одном только хлопковом платье.

Обхватив дрожащие плечи руками, я обречённо осела на ступеньках, на крыльце, стараясь всеми возможными способами выбросить этого чёрствого изверга прочь из головы.

Через пару секунд, я заметила, как на клумбы опустились первые снежинки.

А через несколько минут эти снежинки превратились в обильный снегопад.