Глава 4

Кэлан

Просторное помещение с высоким потолком было залито мягким, рассеянным светом. Пол из темного дерева блестел, а на стенах мерцали голографические дисплеи, на которых сменялись изображения — то карты мира, то графики, то портреты выдающихся выпускников академии. В центре комнаты стоял массивный стол из черного стекла.

За ним сидела директор — солидная женщина преклонных лет. Аккуратно уложенные пепельные волосы подчеркивали строгость ее черт, а безупречно сидевший темно-красный костюм усиливал ощущение авторитета и статуса. Проницательные холодные глаза были устремлены на парня, устроившегося на диване у стены.

Кэлан сидел так, словно был дома, а не в кабинете директора. Он откинулся на спинку, одну руку положил на подлокотник, в другой держал планшет. Скользнув взглядом по фотографии, он криво усмехнулся.

— Не в моем вкусе. Бледная, невзрачная… совсем не цепляет.

Директор подняла бровь, ее взгляд стал еще острее.

— Это все, что ты видишь?

Кэлан лениво пролистал страницу вниз, чтобы прочитать остальную информацию, и резко выдохнул. Его поза изменилась: он выпрямился, глаза расширились от удивления.

— Нихрена себе, — вырвалось у него. Голос теперь звучал совсем иначе.

— Именно, — кивнула директор, и на ее губах мелькнула едва заметная улыбка. — Девушек с такими способностями единицы. Она прославит твое имя.

Кэлан нахмурился, на лице читались недоверие и раздражение.

— Но я не собирался заканчивать академию в начале года…

— Собирался? — перебила его директор с усмешкой. — То, что ты собирался, теперь не имеет значения.

Он сжал челюсти и промолчал.

— У тебя нет времени на сомнения, — ее голос стал холодным. — Как только начнутся практические занятия и все поймут, на что она способна, у нее не будет отбоя от стражей, мечтающих заполучить ее в союз.

Она сделала паузу, позволяя словам осесть, и уже мягче добавила:

— Ты знаешь, что это необходимо. И знаешь, что выбора у тебя нет.

Кэлан снова уткнулся в планшет, вчитываясь в цифры и графики, подтверждающие способности девушки.

Директор поднялась и подошла к окну. За стеклом раскинулся кампус, где адепты спешили на занятия.

— Это больше, чем союз, — сказала она почти мягко. — Это твой шанс войти в историю. Стать одним из лучших стражей, каких знала эта планета.

Он тяжело вздохнул, поднялся, подошел к столу и положил планшет. На миг задержался, глядя на фотографию девушки.

— Ты справишься, — произнесла директор ровным тоном. — А дальше, как говорится, стерпится — слюбится.

— Звучит как приговор, — усмехнулся он с иронией и направился к выходу.

— Удачи, сын, — прошептала она, но он этого уже не услышал.

Наэлия

Я поднесла «Нексис» к замку, и дверь с номером 312 тихо открылась. Я на мгновение замерла на пороге, оглядывая свое новое жилище.

Стены окрашены в мягкий бежевый цвет, пол устлан теплым деревянным паркетом. Простая деревянная кровать с белоснежным аккуратно заправленным бельем, письменный стол из темного дерева, стул с кожаной обивкой. На столе стояла лампа, а на стене висела картина, изображающая нашу планету, окутанную Великим Энергетическим Щитом.

Я подошла к окну и шумно выдохнула. Третий этаж оказался выше, чем я ожидала. С него открывался потрясающий вид на кампус: зеленые газоны, дорожки, по которым спешили студенты, и вдали — горы, окутанные легкой дымкой.

Красиво… но слишком высоко.

Я невольно порадовалась, что не выбрала аэрокосмическую академию — высота вызывала у меня дискомфорт.

Я опустила роллеты, убрав слепящий солнечный свет. Комната стала мягче и уютнее. Где-то рядом послышался такой же шум — значит, я была не единственной, кто решил укрыться от яркого света.

На столе лежал планшет. Я вставила в него свой «Нексис», и экран тут же активировался. Высветилось расписание: названия пар, здания, где они будут проходить, и время. До первой лекции оставалось сорок семь минут.

Я быстро приняла холодный душ, смывая усталость и напряжение. Вытерлась мягким полотенцем и высушила волосы с помощью устройства, встроенного в стену. И уже через пару минут мои тонкие пряди, чуть ниже плеч, были сухими и мягкими.

Я всмотрелась в отражение. Лицо казалось бледнее обычного, на скулах проступали тени усталости. Темные волосы небрежными прядями спадали на плечи. Губы плотно сжаты, словно я боялась произнести хоть слово. В серых глазах застыла тревога, ожидание и страх перед переменами.

Я заплела волосы в косу, поправила выбившуюся прядь и даже попробовала улыбнуться самой себе.

В шкафу висело пять комплектов повседневной формы, рядом — спортивные и тренировочные костюмы. В ящиках аккуратно сложено белое белье и свернутые ровными парами темно-зеленые гольфы.

Я достала спортивный топ и трусы. Ткань была мягкой, эластичной, но при этом плотной. Топ идеально облегал грудь, словно сшитый по мерке, и трусы сидели так же безупречно. Я нахмурилась, пораженная точностью.

Затем я выбрала белоснежную блузку с четкими линиями и бежевую юбку. Ткань оказалась гладкой, приятной на ощупь. Я застегнула пуговицы, натянула юбку — и замерла. Она оказалась куда короче, чем я ожидала. Холодный воздух коснулся оголенных ног, и я тут же дернула подол вниз, надеясь прикрыться хоть немного. Бесполезно.

После многих лет в длинном платье, мягко струившемся до щиколоток, новая форма казалась чужой. Голые ноги выглядели непривычно беззащитными. Я нервно провела ладонью по ткани.

— Ты справишься. Ты со всем справишься… — выдохнула я в пустоту.

Взяла планшет, еще раз проверила расписание, мельком взглянула на карту кампуса и вышла.

В коридоре встретилась взглядом с соседкой. Она была такой же темноволосой, как и я, с той же бледной кожей и тревогой в глазах. В тот миг мы словно увидели друг в друге свое отражение. Обменялись короткими нервными улыбками и без слов направились к аудитории.

Когда мы вышли из общежития, солнце ослепило. Я невольно опустила взгляд, позволяя глазам привыкнуть к свету.

Под землей нас заранее приучали к яркому освещению в специальных залах. После долгих лет в мягком полумраке подземных коридоров резкий дневной свет мог вызвать дезориентацию, головокружение и даже временную слепоту. Чтобы этого избежать, существовали адаптационные помещения, где имитировались разные оттенки и интенсивность солнца — от мягкого утреннего до палящего полуденного. Там мы проводили часы: читали, решали тесты, тренировались в боевых упражнениях, пока глаза не привыкали к его резкости.

Теперь, стоя под настоящим солнцем, я понимала, зачем все это было нужно. Но даже после лет подготовки свет все равно ослеплял.

Мой взгляд оставался прикован к земле — к ровным плитам под ногами, к густой тени, что отбрасывало мое тело. Все вокруг ощущалось смазанным, отдаленным. Только тепло солнца на коже, только размеренный ритм шагов.

И вдруг — голоса. Твердые, уверенные, местами резкие.

Голоса?

Мир будто качнулся. Я подняла глаза — и замерла.

Передо мной, на ступенях главного корпуса и у его порога, стояли они. Десятки, если не сотни парней. Кто-то сбился в группы, кто-то стоял в одиночку. Некоторые высовывались из окон, лениво опираясь на подоконники и явно наслаждаясь зрелищем. Но объединяло их одно — они не сводили с нас глаз.

Я впервые видела мужчин так близко. Они были выше и значительно шире нас, девушек. Казались мощными, даже грубоватыми, но в этой грубости было что-то завораживающее. Темно-зеленая строгая форма подчеркивала их плечи и спины, делая фигуры еще более внушительными.

Но сильнее всего поразили их глаза. Они смотрели на нас так, как мы когда-то рассматривали редкие кристаллы на уроках по энергосинтезу. С интересом. С жадным любопытством. С попыткой оценить, взвесить, разобраться, кто мы. И в этом было что-то пугающее.

Во мне поднялся вихрь эмоций: волнение, любопытство и — прежде всего — страх. Я не знала, чего ждать. Они были такими… другими.

И тут в голову пришла мысль, от которой захотелось застонать вслух: «Какого энергосферального шторма я вообще вышла одной из первых? Так спешила на пару?! Так боялась опоздать в первый день?!»

Я оглянулась в надежде увидеть кого-то из своих, но большинство девушек все еще оставались в здании общежития. Мы были почти одни.

Соседка схватила меня за руку и едва заметно прижалась, будто ища защиты. Ее холодные, дрожащие пальцы в моей ладони отрезвили меня.

«Соберись, — прошептала я себе, ощущая бешеный стук сердца. — Ты не можешь стоять здесь вечно».

Я глубоко вдохнула, сжала ладонь соседки и шагнула вперед. Их взгляды по-прежнему прожигали меня, но я старалась не встречаться с ними. Вместо этого сосредоточилась на здании, куда нам предстояло войти.

«Просто иди. Ты справишься».

И с этой мыслью я продолжила путь, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом.

Мы вошли в здание, и дышать стало легче. Тяжелый, почти осязаемый груз чужих взглядов остался снаружи, растворившись в прохладе коридоров.

Я быстро восстановила в памяти план здания и без колебаний направилась в нужную сторону. Несколько поворотов — и перед нами оказалась аудитория. Большая, пустая, идеально ровные ряды парт, ни единой души.

Это означало только одно: у нас есть время. Время перевести дух, собраться с мыслями, осознать, что только что произошло.

Моя соседка без раздумий заняла место на первой парте. Она аккуратно опустилась на стул, сложив руки на коленях. Я выбрала ряд подальше от окна, где свет был мягче, и положила планшет на гладкую поверхность стола.

Наконец-то — несколько минут тишины.

Я закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание и привести мысли в порядок. Все, что случилось за последние часы, казалось сном: слишком ярким, слишком насыщенным. Но это была реальность, и мне предстояло с ней справиться.

Вскоре в аудиторию начали заходить девушки. Их лица были бледны, как мел, глаза широко раскрыты от шока. Они двигались так, будто только что пережили землетрясение.

А потом я увидела Лиру. Она вошла с тем же растерянным выражением, что и остальные, — бледная, напряженная. Но стоило нашим взглядам встретиться, я невольно улыбнулась. Лира, всегда такая уверенная и гордая, сейчас выглядела почти как обычная девушка.

Она заметила мою улыбку — и тут же взяла себя в руки. Спина выпрямилась, подбородок поднялся, и она прошла мимо, направляясь в самый конец ряда. Я смотрела ей вслед, испытывая смешанные чувства. Лира оставалась Лирой — даже в такой ситуации она не позволяла себе выглядеть слабой.

Вскоре в аудиторию вошли парни. Старшие курсанты, вероятно, на последнем или предпоследнем курсе. Статные, даже красивые, они двигались легко, с ленивой уверенностью людей, чувствующих свою силу. В их глазах скользило любопытство, а на губах прятались усмешки.

Я наблюдала, как они без стеснения подсаживались к девушкам, наклонялись ближе, что-то спрашивали. Девушки реагировали по-разному: кто-то отвечал натянуто, кто-то смущенно опускал глаза, а были и те, кто с интересом вступал в разговор.

Я так увлеклась наблюдением, что не сразу заметила: один из них подошел ко мне. Просто в какой-то момент рядом возникла массивная фигура, он склонился — и горячее дыхание коснулось моей щеки. Тело среагировало раньше разума.

Я вскрикнула, отшатнулась и вместе со стулом рухнула на пол. Планшет с глухим стуком упал рядом, экран пошел паутиной трещин.

И это было лишь началом беды.

— Я только хотел познакомиться, а тут уже ноги раздвигают, — прозвучал наглый голос, вибрирующий от смеха. Его взгляд опустился ниже. — Милые трусики.

Щеки полыхнули жаром, будто их опалило пламенем. Я судорожно сомкнула колени, ощущая, как стыд и гнев охватывают все тело. В глазах потемнело.

Я пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

Он продолжал смеяться, его глаза блестели от удовольствия. Парни рядом тоже не сдержали ухмылок.

— Эй, полегче, — сказал голос за моей спиной. — Ты ее сейчас до инфаркта доведешь.

— Ну что, Белоснежка, — ухмыльнулся здоровяк, снова наклоняясь ко мне. — Будем знакомиться или сразу установим связь?

Голос за моей спиной изменился — стал жестким, угрожающим, с тоном, в котором не осталось места для шуток:

— Никаких прозвищ, Вейд. Девушка не заслужила такого отношения.

Здоровяк лишь растянул губы в самодовольной улыбке. Его глаза весело блеснули, когда он повернул голову в сторону моего защитника.

— Если тебе не нравится «Белоснежка», — протянул он с вызовом, — могу звать ее «Флаерок».

Он раскрыл ладони, будто разворачивая невидимую листовку.

— Как тебе такое?

И в следующий миг случилось то, чего я никак не ожидала. Кулак со свистом врезался в его челюсть, резко отшвырнув голову набок. Звук удара был настолько громким, что я вздрогнула, а в аудитории на мгновение повисла тишина.

Я схватила планшет и отступила назад, стараясь не оказаться между ними, но не могла оторвать взгляд от происходящего.

Моего защитника я видела только со спины: светлые, чуть растрепанные волосы, спортивная фигура, подчеркнутая формой, сидящей идеально. Он стоял, слегка наклонившись вперед, готовый к следующему удару.

Лицо Вейда исказилось от ярости.

— Ты что, совсем охренел?! — прорычал он.

И пространство взорвалось движением.

Завязалась драка — стремительная, резкая, почти хищная. Двое сцепились, забыв обо всем вокруг. Они двигались быстро, с точностью тех, кто привык отрабатывать удары до автоматизма. Здоровяк ринулся вперед, рассчитывая сокрушить противника массой, но тот уверенно уклонился и ответил жестко, без колебаний.

Я не могла отвести глаз от его фигуры. Светлые волосы разметались во время схватки. Широкие плечи и напряженные мышцы спины выдавали скрытую силу. Он был не громоздким, но в каждом точном движении, в молниеносной реакции читалась мощь.

Он не уступал. И с каждой секундой становилось ясно — его противник ошибся, выбрав себе не ту цель.

Разъяренный Вейд вложил всю массу в новый удар. Но мой защитник снова оказался быстрее: шаг в сторону, легкий уход — и его кулак стремительно врезался в солнечное сплетение противника.

Здоровяк коротко выдохнул и, согнувшись, отлетел назад. Его массивное тело врезалось в ближайшую парту, перевернув ее с оглушительным грохотом. Падая, он задел несколько стульев: один с лязгом врезался в стену, другой со скрежетом проскользил по полу.

Аудиторию накрыла звенящая тишина.

И именно в этот момент в дверь вошел профессор. Высокий, седой, с тяжелым взглядом.

— Что за цирк? — его голос грянул, как гром. — Вы что, забыли, где находитесь?

Все замерли, словно школьники, застигнутые за шалостью. Оба противника стояли напротив друг друга, но уже не решались продолжать.

— Вы и вы, — профессор указал на дерущихся, — к директору. Немедленно.

Никто не спорил. Мой защитник бросил последний взгляд на Вейда, развернулся и вышел. Тот последовал за ним, но, проходя мимо, метнул в меня злой, колючий взгляд. Я не опустила глаза.

Профессор тяжело вздохнул.

— Что ж, — сказал он, — это было зрелищное начало учебного года. Теперь, давайте успокоимся и начнем лекцию.

В этот момент прямо над ним замигала лампа. Он нахмурился и раздраженно постучал по световой панели указкой. Лампа еще пару раз подергалась и наконец вспыхнула ровным светом.

— Так-то лучше, — пробормотал он и, будто ничего не случилось, подошел к доске.

Аудитория постепенно успокоилась: девушки и парни заняли свои места, гул голосов стих, и вскоре в классе воцарилась сосредоточенная тишина. Я тоже села за парту, стараясь вести себя так, словно ничего не произошло. Но внутри меня бешено колотилось сердце и все еще звучала одна мысль: кто был тот парень, вставший на мою защиту?