Глава 41

Грегор открыл дверь номера и бесшумно вошел внутрь. В комнате было темно; лишь мягкий свет трассы, проникавший сквозь витражи, наполнял пространство отблесками огней машин.

Ив сидела у окна, поджав под себя ноги, и смотрела вниз. Ее взгляд следил за движением, будто ей было мало дневных гонок. Она могла наблюдать за этим бесконечно.

Он подошел ближе и сел на край кровати. Некоторое время просто смотрел на нее, прежде чем тихо спросил:

— Почему ты не спишь, Ив?

Она улыбнулась, не оборачиваясь:

— Разве можно уснуть, когда здесь такое…

Грегор провел рукой по лицу, глубоко выдохнул и еще тише произнес ее имя:

— Ив…

Она медленно повернула голову к нему.

— Ты ведь хочешь продолжать участвовать в гонках?

Ив кивнула без раздумий.

Он улыбнулся уголками губ.

— А если я скажу… — он замолчал, подбирая слова, затем осторожно продолжил: — что для этого нужно, чтобы я привязал тебя к себе? Как твой страж, я смогу защитить тебя. Это даст мне больше власти, больше рычагов, чтобы держать их подальше.

Он задержал взгляд на ее лице и выдохнул:

— Прости, Ив. Это единственный способ, который я знаю.

Она задумалась всего на мгновение, а потом кивнула. Так просто.

Грегор смотрел на нее, словно ожидая, что она передумает, но она молчала. Это же его Ив. Конечно, все будет просто.

— Ив, ты понимаешь, что это значит?

Она поднялась с пола и подошла ближе. В ее глазах не было ни страха, ни сомнений — лишь тихое принятие и доверие.

— Настоятельницы из Подземной школы говорили нам, — ответила она спокойно.

Он встал и медленно протянул руку. Кончики его пальцев коснулись ее лица, будто он хотел прочитать каждую эмоцию, каждую мысль за этим спокойным взглядом. Она не отстранилась, не дрогнула. Ее кожа была теплой, дыхание ровным. Она была тиха и уверена, словно глубокая река, и это спокойствие завораживало его.

Он наклонился ближе. Его губы коснулись ее губ в мягком, осторожном поцелуе. Он уже знал, что Света Жизни в ней нет, и не ждал от нее бурных эмоций. В этот миг он верил, что его собственного чувства — глубокого, всепоглощающего — будет достаточно для них обоих.

Он отстранился лишь на секунду, чтобы сказать ей, как сильно любит, и его руки скользнули вверх, снимая с нее футболку. Ткань легко соскользнула, обнажая ее совершенную грудь. Его пальцы нежно коснулись кожи, проводя по ней. Он снова наклонился, и его губы нашли ее губы в легком, почти невесомом поцелуе.

Он стянул с себя рубашку и, отбросив ее в сторону, осторожно уложил Ив на кровать. Его губы скользили по ее шее, груди, плоскому животу, оставляя за собой след из нежных прикосновений. Его руки приподняли ее бедра, стягивая шорты вместе с тонкой тканью белья, обнажая ее перед ним целиком.

Она лежала на темном покрывале, ее тело было воплощением совершенства. Светлые волосы рассыпались по подушке золотистым водопадом. Ее ноги были раздвинуты, словно приглашение, но взгляд оставался спокойным, полным доверия. Она была прекрасна, как статуя, созданная рукой мастера, и в то же время живая, дышащая, ожидающая его следующего шага.

— Ив, ты невероятная, — прошептал он; голос был низким, хрипловатым от нахлынувших эмоций.

Его пальцы потянулись к ремню на штанах, но вдруг замерли.

Сомнение обожгло сознание.

Ив. Его Крошка Ив. Его чемпионка.

Она никогда не ставила под сомнение его решения — если только дело не касалось поражений, которые она не могла принять. Она доверяла ему. Всегда. И сейчас доверяла, легко позволяя ему войти в ее жизнь.

Грегор глубоко вдохнул, чувствуя, как напряжение сковывает его движения. Он желал ее — сильнее всего на свете, и это желание туманило разум.

Он опустил взгляд и горько усмехнулся. Он ведь даже не искал другого выхода. Просто нашел удобное оправдание — создать с ней связь ради защиты.

Создатель… каким же уродом надо быть, чтобы все так вывернуть?

Он склонился над ней и коснулся ее живота легким, почти извиняющимся поцелуем.

— Прости, Ив, — прошептал он. — Я люблю тебя. И сделаю все, чтобы защитить… не причинив боли.

В следующее мгновение он поднялся, укрыл ее покрывалом, схватил рубашку и вышел. Дверь с тихим хлопком закрылась.

Она смотрела ему вслед, ее глаза были полны растерянности. Она не понимала, что произошло. Все казалось таким простым, таким ясным… до той секунды, пока он не ушел.

Почему он ушел?

Разум, словно издеваясь, не давал ответа.

Ив медленно откинулась на подушку, глядя в потолок. Мысли блуждали, пытаясь найти объяснение. Но вскоре дыхание стало ровнее, веки сомкнулись. Она уснула, все еще ощущая тепло его прикосновений на своей коже.

* * *

Новый день начался с ясного, почти безоблачного неба, раскинувшегося над пустынным ландшафтом. Солнце стояло высоко, но его свет был мягким, не обжигающим. Легкий ветер приносил с собой лишь намек на пыль, кружащуюся в воздухе золотистыми искрами. Погода была идеальной для гонки — спокойной, предсказуемой, словно сама природа благоволила участникам.

Грегор и Ив стояли возле ZephyrX, который за эти четыре года изменился почти до неузнаваемости. Теперь корпус сиял черно-красными тонами, пересеченными белой молнией. Но перемены коснулись не только внешнего вида — были переработаны форма, баланс, аэродинамика, увеличена мощность двигателя. Этот мотоцикл теперь напоминал боевого коня — надежного, быстрого, непоколебимого.

Грегор закрепил на лице Ив белую маску — свою последнюю разработку. Он активировал систему, и по поверхности пробежала тонкая сеть энергии, окутывая ее голову прозрачным мерцающим полем.

— Помни: главное — не быть первой, — напомнил он, вглядываясь в нее.

— Помню, помню… — пробормотала Ив, но голос прозвучал непривычно растерянно.

Грегор замер. Никогда раньше он не слышал растерянности в ее голосе.

— Ив, все в порядке? — спросил он, нахмурив брови.

Она кивнула.

— Если ты сомневаешься… — начал он, но она перебила:

— Нет. Я поеду.

— Удачи, Ив, — сказал он и отступил.

Она села на ZephyrX, ее пальцы уверенно сжали руль, но что-то в позе выдавало внутреннее напряжение. Грегор смотрел, как она выезжает на стартовую позицию, и в груди медленно росла тревога.

Он пытался себя успокоить.

Трасса не была сложной. Ив проходила и более изнурительные маршруты. Погода идеальная. ZephyrX выдержал все испытания. Все было под контролем. Значит, поводов для тревоги не должно быть.

Но сомнение не отпускало.

Грегор мотнул головой, словно стряхивая навязчивые мысли.

— Все будет хорошо, — прошептал он себе, но тревога, как тень, продолжала следовать за ним, вплетаясь в каждую его мысль об Ив.

Прозвучал стартовый сигнал, и мотоциклы рванули вперед, поднимая за собой облака песчаной пыли. Ив уверенно держалась на трассе, но не спешила вырываться вперед — все шло по плану. Она ловко маневрировала между соперниками, выбирая траекторию с точностью, доведенной до автоматизма.

Грегор следил за ней на мониторах, не отрывая взгляда от ее фигуры, сливавшейся с ZephyrX в единое целое. Он знал, что она справится.

Но сердце билось чуть быстрее, чем обычно.

Антигравитационный мотоцикл нес Ив вперед, идеально откликаясь на малейшее движение ее рук, на каждый импульс воли. Они были единым целым, сливаясь в стремительном танце скорости и свободы.

Трасса уходила в бесконечность. Она летела по ней, сливаясь с машиной, с ревом ветра, с вибрацией, что проходила от двигателя через корпус в ее тело и возвращалась обратно.

Но в какой-то момент что-то нарушилось.

Мысли, которые всегда оставались за пределами трассы, прорвались внутрь.

Он сказал, что любит меня. А потом ушел.

Если ушел — значит, не любит?

Вопрос, как шип, застрял в ее сознании, и концентрация на мгновение дала сбой. Мотоцикл опасно вильнул, когда рядом пронесся соперник, едва не задев ее. Ив моргнула, пытаясь стряхнуть наваждение и, прижавшись всем телом к ZephyrX, заставила его набрать скорость.

Местность сменилась: пустыня осталась позади, трасса петляла между гигантскими валунами. Узкие проходы, резкие перепады высот — здесь не было права на ошибку. Ив напряглась, сосредоточив все чувства до предела. Один за другим соперники оставались позади: пятая позиция… четвертая… опасный поворот — и вот она уже третья.

Но снова всплыли его слова: «Я люблю тебя».

А потом — звук двери, хлопнувшей за его спиной.

Бах.

Вспышка боли пронзила тело.

Она даже не поняла, что произошло — только почувствовала, как ее закружило в воздухе. Мир завертелся с оглушительной скоростью, смешивая небо и землю в хаотичном водовороте.

Второй удар. И оглушительная тишина.

Несколько мгновений она лежала неподвижно, отдаваясь во власть боли. Теплый песок пустыни под ней, далекое и равнодушное небо над головой. Когда сознание прояснилось, она попыталась подняться — тело не откликнулось.

Слишком много боли.

Боль пульсировала в каждой клетке. Дыхание было прерывистым, в ушах звенело. Где-то на границе восприятия слышались шум моторов, голоса, крики — но все это было будто из другого мира.

— Ив! — голос прорвался сквозь туман.

Она попыталась повернуть голову — боль ударила снова, заставив стиснуть зубы. Пальцы сжали песок, словно пытаясь ухватиться за реальность.

— Ив, держись! — это был он. Грегор.

Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Все, что оставалось — закрыть глаза, чтобы он не увидел ее страха.

Она чувствовала его руку — он не отпускал ее ни на миг. Слышала его голос:

— Все будет хорошо, Ив. Я с тобой. Все будет хорошо…

И в какой-то момент она поверила и позволила тьме унести себя.

* * *

Часы в госпитале тянулись мучительно медленно.

Грегор сидел в холодном, безликом коридоре. Спина сгорблена, руки сцеплены между коленями. Рядом — Марта, бледная, с тревожными глазами. Команда, обычно шумная и живая, теперь молчала, словно боялась нарушить хрупкую тишину.

Время шло. Операция все не заканчивалась. Каждая минута казалась вечностью.

Наконец дверь распахнулась. Вышел доктор. Лицо серьезное, глаза усталые. Он снял маску и медленно подошел.

— Операция прошла успешно, но… Мне жаль, — сказал он, и сердце Грегора болезненно сжалось. — Повреждения позвоночника слишком серьезные. Мы сделали все, что могли, но… Ив не сможет ходить.

Слова прозвучали как приговор.

Грегор сел, обхватив голову руками. Мир рушился. Он не мог дышать, не мог думать. Тяжесть этих слов раздавливала его изнутри.

Марта попыталась коснуться его плеча, но, встретив его взгляд, отступила.

Команда один за другим начала уходить, оставляя его в одиночестве. Часы текли незаметно. Когда он снова заговорил с доктором, его голос был хриплым, почти отчаянным:

— Исправьте это. Она должна ходить. Цена не имеет значения.

Доктор лишь покачал головой:

— Мы сделали все, что могли. Остальное… вне наших сил.

Грегор пошел в палату.

Ив лежала на кровати, ее светлые волосы рассыпались по подушке, лицо было пугающе бледным. Он сел рядом, взял ее руку и прижал к щеке.

— Ив… — прошептал он, едва слышно.

Он не знал, сколько времени так просидел. Время потеряло смысл.

Когда она открыла глаза, он все еще держал ее руку.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, стараясь говорить ровно.

Ив прислушалась к себе, потом нахмурилась.

— Ничего не чувствую, — сказала она тихо.

Он кивнул.

— Это нормально. Сейчас ты на обезболивающих, — пояснил он. — Ив…

Он открыл рот, чтобы сказать главное, но слова застряли в горле.

Ив подняла руку и осторожно стерла слезу с его щеки.

— Грегор, — сказала она тихо, но в ее голосе звучала твердость. — Больше я не буду тебя слушать.

Он поднял на нее глаза, не понимая.

— Больше я не буду отдавать свою победу, — продолжила она. — Слишком много мыслей, когда нет цели…

Он смотрел на нее, чувствуя, какую боль причиняют ему ее слова.

— Ив, ты… — он снова попытался сказать правду, но слова застряли в горле.

Вместо этого он лишь шумно выдохнул и пообещал:

— Ив, я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Моя Крошка Ив. Моя чемпионка. Я тебя не брошу.

— Я это знаю, — слабо улыбнулась она.

— Как мой ZephyrX? — вдруг спросила она.

Вопрос застал его врасплох. Он быстро собрался, стараясь скрыть замешательство.

— Его уже чинят.

— Его можно починить? — ее глаза смотрели на него с надеждой.

Грегор улыбнулся, едва сдерживая слезы.

— Ив, все можно починить, если есть желание, — сказал он.

В глазах Ив вспыхнул знакомый огонек — тот самый, что никогда не угасал даже в самые трудные моменты.

— Мне нужно ненадолго отлучиться. Съезжу за вещами в гостиницу и вернусь, хорошо?

— Хорошо, — кивнула Ив.

Грегор поднялся, наклонился к ней и мягко поцеловал в лоб.

Как только за ним закрылась дверь, он достал телефон и набрал номер Томаса.

— Восстанови ZephyrX, — приказал он сразу, как только услышал сонный голос.

— Шеф, вы время видели? — пробурчал Томас раздраженно.

— Видел.

— Может, лучше на свалку его? А мы ей новый соберем? — осторожно предложил он.

— Восстанови. Это не обсуждается, — резко сказал он и отключился.

Сев в такси, он набрал номер Марты.

— Ив пришла в себя, — сказал он, когда она ответила.

— Я сейчас приеду, — сонно откликнулась она, но Грегор остановил ее:

— Нет, отдыхай. Завтра будет тяжелый день. Спокойной ночи.

Он положил трубку и откинулся на сиденье, прикрыв глаза. Мысли вихрем кружились в голове, одна тяжелее другой. Но сильнее всего мучил один вопрос: как он скажет Ив, что ее мечты о гонках закончились?

Такси неслось по ночным улицам. Грегор смотрел в окно и чувствовал, как груз ответственности давит все сильнее. Но одно он знал наверняка: что бы ни случилось, он останется рядом.

И ZephyrX он восстановит.

Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, пытаясь собрать силы.