Глава 40

Крошка Ив

Они поселились в одной из лучших гостиниц. Высокие потолки были украшены тонкими светящимися линиями. Огромные витражи тянулись от пола до потолка, открывая вид на трассу, где уже зажигались огни вечерних фонарей. Стекло переливалось всеми оттенками синего и серебра, создавая ощущение, будто ты находишься внутри гигантского кристалла, за которым мелькали огни машин.

Грегор стоял у стола, облокотившись на край. Он пытался скрыть усталость, но она все равно проступала во взгляде, в осанке. Рубашка с расстегнутым воротником, закатанные рукава — он выглядел так, будто держался из последних сил. Его взгляд был устремлен на трассу, которая жила своей жизнью, дышала скоростью и свободой. А мысли — на Ив.

Ив стала звездой. Все восхищались Крошкой Ив — ее техникой, стилем, дерзким поведением на трассе. На пресс-конференциях журналисты ловили каждое ее слово, выспрашивали детали личной жизни. Компании наперебой предлагали контракты — от мотоэкипировки до элитных часов. Даже производители энергетиков хотели видеть ее лицом своей марки.

Но самым неожиданным оказалось предложение от крупной киностудии: они хотели снять художественный фильм о легендарной Крошке Ив. История молодой гонщицы, которая появилась из ниоткуда и подчинила себе трассу, обещала стать кассовым хитом. Им нужно было только ее согласие.

Грегор отклонял все предложения. Он знал, что от внимания не спрячешься, но не мог допустить, чтобы Ив превратили в товар, в коммерческий образ.

Однако именно фильм стал головной болью. Агенты киностудии были настойчивы до абсурда. Не имея доступа к самой Ив, они буквально преследовали его.

Сначала это были письма и звонки — вежливые, с заманчивыми обещаниями: «Фильм об Ив станет событием года», «Мы расскажем ее историю всему миру». Но когда он перестал отвечать, стало только хуже.

Агенты начали поджидать его у офиса, появляться после гонок, караулить на парковке.

Однажды он нашел их даже у своего дома. Поздно вечером, усталый и раздраженный, Грегор подъехал к крыльцу и увидел там двоих — мужчину в очках и женщину с планшетом. Они ждали.

— Господин Грегор, нам нужно всего десять минут вашего времени, — начали они с фальшивой учтивостью. — Мы сделаем Крошку Ив бессмертной легендой. Люди увидят настоящую Ив!

Грегор остановился и бросил на них короткий взгляд:

— А вы ее знаете? Настоящую Ив?

— Господин Грегор, это будет не просто фильм. Это будет шедевр! — женщина подалась вперед.

— Ей не нужен шедевр, — резко отрезал он. — Ей нужна трасса.

Он ушел, оставив агентов позади. Но знал: они не остановятся.

Дверь тихо открылась. Ив вышла из душа.

Грегор перевел взгляд на нее. Она лениво вытерла волосы полотенцем, потом бросила его на спинку стула и опустилась на кровать, поджав ногу.

На ней была просторная футболка с логотипом центра и короткие шорты — она выглядела подростком, случайно оказавшимся в мире взрослых.

Грегор устало потер пальцами висок. Последние месяцы были особенно изматывающими: гонки, переговоры, перелеты, подготовка техники. Сон превратился в роскошь. А теперь еще и этот разговор…

Эти разговоры всегда давались ему тяжелее всего. Каждый раз, когда нужно было ставить Ив условия, убеждать ее отступить хоть на шаг, он чувствовал сопротивление — не только ее, но и свое собственное.

— Ив, — начал он, и по ее взгляду понял: она уже все поняла. В ее глазах вспыхнуло упрямство. Спор еще не начался, но он уже знал — легко не будет.

— Завтра… ты должна проиграть.

Она медленно наклонила голову, светлые пряди скользнули по плечам, оставляя мокрые следы на футболке.

— Нет. Я не хочу проигрывать.

— Всего одну гонку. Это важно.

— Грегор, я не могу.

— Ив… — начал он ровно.

— Что? — резко бросила она.

— Невозможно выигрывать все гонки подряд, — его голос был низким, усталым. — Это слишком подозрительно. Люди любят талант, но не любят совершенство. Они начнут копать, сомневаться в честности твоих побед. А этого нельзя допустить.

Он вздохнул и продолжил:

— Слишком много побед, Ив. Это складывается в слишком безупречную картину. Рано или поздно тобой заинтересуются опасные люди. Они захотят узнать, в чем твой секрет.

— Люди уже интересуются мной. И хорошие, и плохие. Но у меня есть Грегор. Он меня защитит.

Он усмехнулся, услышав ее уверенность.

— Я не всесилен, Ив.

Она улыбнулась чуть насмешливо, но потом посмотрела на него внимательнее. Грегор всегда был для нее чем-то неизменным, надежным. Она не могла представить иначе. Но его взгляд был слишком серьезным, слишком усталым. И где-то в глубине сердца шевельнулась неприятная мысль. Она тут же отогнала ее. Нет. Грегор всегда рядом. И всегда решает проблемы.

— Ив, это всего лишь одна гонка, — устало повторил он. — Ты выиграешь главное соревнование. Получишь титул. Но сейчас…

— Я не проигрываю.

— Ив… — он снова потер лоб, как будто пытаясь унять головную боль. — Это не обсуждается.

Она поднялась и шагнула ближе. Ее взгляд был острым, почти пронзительным, и он почувствовал, как внутри что-то сжалось. Не страх, не сомнение — нечто глубже, болезненнее.

Грегор не позволял себе этого чувства. Он снова и снова подавлял его — разумом, долгом, годами, что стояли между ними. Он любил ее — глубоко, бескомпромиссно, с тихой болью, о которой никогда не говорил. Она была молода и свободна. Она не замечала того, что скрывалось за его словами, за усталыми взглядами, за долгими паузами. И он не позволял ей заметить. Потому что не имел права желать ее.

— Почему ты так боишься? — в ее голосе не звучало насмешки, лишь искренний интерес.

Он склонил голову, отвел взгляд. Еще мгновение назад он смотрел на нее так, будто в мире нет никого, кроме них двоих. А она просто пыталась понять, что скрывается за его страхом.

— Это не страх, Ив. Это расчет. Я просто хочу тебя защитить.

Она долго смотрела на него, затем медленно опустилась обратно на кровать. Сидела молча, нахмурившись, словно прокручивала его слова в голове.

Он смягчил голос:

— Ив. Всего одна гонка.

Она не ответила. Напряжение повисло в воздухе.

Грегор поднялся и отошел к окну. Витражи отражали его силуэт, сливая его с огнями трассы.

— Это все, о чем я прошу, Ив… — произнес он, глядя вдаль.

Ив смотрела ему в спину, сердце сжималось. Она знала, что он прав. Но внутри все еще бурлил протест. Она хотела быть первой. Хотела быть счастливой. Но что, если ее счастье — это не только скорость и победы? Что, если оно здесь, в этой комнате, рядом с человеком, готовым на все ради нее?

Она закрыла глаза, глубоко вздохнула.

— Хорошо.

— Умница.

Он улыбнулся, в глазах мелькнуло облегчение. Подошел, поцеловал ее в лоб, пожелал доброй ночи и вышел.

* * *

Грегор спустился в бар. Мягкий свет люстр отражался в стеклянных полках с бутылками, создавая атмосферу изысканности. Он опустился в широкое кресло, заказал виски со льдом и, едва сделав первый глоток, заметил, как к нему направляются двое мужчин. Дорогие костюмы, планшеты в руках, выверенная учтивость на лицах.

— Господин Грегор, — начал с профессиональной вежливостью тот, что был с бородой.

— Катитесь к черту со своими контрактами, — бросил он, решив, что это очередные агенты какой-то компании.

— Комиссия по контролю Света Жизни, — представился второй, мужчина в очках. Грегор почувствовал, как холод пробежал по спине. Пальцы сжали стакан так, что костяшки побелели.

Он медленно выдохнул.

— Прошу прощения, — сказал ровным голосом. — День выдался тяжелым.

Тот, что в очках, кивнул с «пониманием» — настолько фальшивым, что Грегор едва сдержал раздражение.

— Вы можете уделить нам немного времени? — спросил он.

Грегор кивком указал на соседние кресла. Мужчины сели.

— Вы представляете гонщицу по имени Крошка Ив, верно? — продолжил тот в очках.

— Да, — ответил Грегор.

— Не кажется ли вам странным, что девушка выигрывает гонки одну за другой? — спросил его товарищ с бородой, но в тоне слышался явный подтекст.

Глаза Грегора потемнели, стали холодными, как сталь.

— Странным? — он слегка наклонился вперед, голос зазвучал жестко. — Она профессионал. У нее лучшая техника, лучшие инструкторы, лучшая команда. Любой на ее месте побеждал бы.

— У многих спортсменов есть такие условия. Но выигрывают не все. А она… Четыре года не покидает вершину. И сейчас снова фаворит, — заметил тот, что в очках.

— Она лучшая не потому, что кто-то ей что-то дал, а потому, что она живет трассой. Работает, тренируется, рискует. И выигрывает.

— Да, — вмешался с бородой. — Но она женщина.

Грегор резко поставил стакан на стол. Лед внутри глухо стукнулся о стекло.

Он посмотрел на них так, что воздух в баре, казалось, стал тяжелее.

— И что? — его голос прозвучал холодно, почти лениво. — Хотите сказать, женщины не могут быть лучшими? Что Ив не могла добиться успеха только потому, что родилась женщиной?

— Статистика говорит… — начал мужчина в очках.

— Засуньте свою статистику в задницу, — перебил его Грегор и подался вперед. — Вы ищете подвох только потому, что перед вами женщина. Если бы ее звали не Ив, а Иван, вопросов бы не было, так ведь?

Они переглянулись, но промолчали.

— Вы не можете смириться, что она лучшая, потому что ваш мир привык считать женщин ресурсом. Вы назовете сотни мужских имен — от создателей Великого Энергетического Щита до героев, спасших этот мир. А сколько женских имен вы вспомните? А ведь за каждым стражем стояла женщина.

Он провел ладонью по лицу, словно сдерживая ярость, и продолжил:

— Ее победы — это пот, кровь и тысячи часов на трассе. Адские тренировки днем и ночью. Ошибки, которые она исправляла снова и снова. Хотите знать ее секрет? Его нет. Она просто работает усерднее, чем все ваши фавориты, родившиеся с яйцами.

Грегор взял стакан, откинулся назад.

— Если у вас есть еще вопросы — выкладывайте. Если нет — уходите и оставьте Ив в покое.

Их уверенность заметно пошатнулась.

— Мы хотим поговорить с Ив, — сказал мужчина в очках.

Грегор усмехнулся, но взгляд его оставался холодным.

— Встречи не будет.

Тот в очках бросил взгляд на его «Нексис»:

— Между вами нет связи. Значит, вы говорите не как ее страж, а лишь как менеджер.

— И как ее менеджер я говорю вам «нет». Завтра у нее гонка. Я не позволю вам давить на моего спортсмена перед стартом. Это может повлиять на результат. Если что-то не устраивает — подавайте в суд.

— Возможно, так и сделаем, — заметил тот в очках.

— После гонки? — уточнил тот, что был с бородой.

Грегор молча посмотрел на них, затем медленно кивнул:

— После гонки — пожалуйста.

Они ушли.

Грегор остался сидеть, глядя на янтарную жидкость в стакане. Лед медленно таял, растекаясь тонкими полосками воды. Он провел пальцем по краю, потом решительно отодвинул стакан, поднялся и направился к Ив.