Глава 44

Когда мы покинули зал и вышли на уступ, я остановилась, давая Тейрону возможность рассмотреть мир, который теперь станет нашим домом. Этот мир был не похож на Землю, но в его чуждой, суровой красоте было что-то завораживающее.

Внизу простирались скальные хребты — темные, изрезанные глубокими разломами. Их острые края терялись в бездонной дали, а над ними раскинулось густое, темно-аметистовое небо, тревожное и глубокое, словно водная гладь перед бурей. В его глубинах временами вспыхивали призрачные отблески алого света — слабые, но живые всплески дыхания планеты.

Я взяла Тейрона за руку и повела к нашему кораблю. Я не отпускала его ни на миг — не потому, что нуждалась в ее поддержке. Нет. Теперь я делилась с ним своим теплом, своим спокойствием. Это был мой дар — ощущение, что все позади, что он больше не один. В этом тихом чувстве жила радость.

Мы победили.

Мы вместе.

Я справилась.

Мор’Раан доставил нас туда, где, по его словам, можно было чувствовать себя относительно в безопасности. Среди высоких скал раскинулось плато, окруженное естественными барьерами из застывшего камня. Вдоль края тек тонкий ручей, его вязкая субстанция переливалась холодным, почти металлическим светом, отражая вспышки неба.

Когда мы ступили на темную, каменистую землю, Мор’Раан медленно огляделся и произнес:

— Это одно из самых устойчивых мест, что я знаю. Здесь не бывает резких сдвигов, а скалы защищают от большинства штормов.

Он сделал паузу и встретился со мной взглядом.

— Но даже оно не будет полностью безопасным. Кроме Ор’Ксиаров на этой планете нет ничего по-настоящему надежного.

— Я не передумаю, — ответила я, уловив его намек.

Он пристально посмотрел на меня, прежде чем заговорить снова:

— Наэлия, я могу построить для тебя дом. Но чтобы сделать его нерушимым, нам нужно смешать наши энергии. Для этого я должен тебя коснуться.

— Все в порядке, — спокойно сказала я. — С этой задачей я справлюсь сама. Если не сложно, коснись моей шеи.

Он кивнул, и его ладонь легла на мою шею. Его тепло разлилось по телу, но я не позволила себе отвлечься. Я начала выстраивать дом. Каждый сантиметр я создавала с мыслью о том, чтобы он стал единым, прочным целым — словно щит, созданный мужчинами Земли с помощью женской энергии.

По совету Мор’Раана я устроила спальню на нижнем ярусе, прямо в скале, чтобы можно было укрыться во время бури. Проблема оставалась с дверями: вместо них пришлось оставить проемы. Я решила, что позже мы найдем решение. Закончив с основой, я добавила мелочи — мебель, посуду. Все это я сделала таким же нерушимым, чтобы никто не мог использовать материал нашего дома против нас.

Сделав глубокий вдох, я выдохнула. Перед глазами все еще плясали яркие искры, но я не хотела растягивать работу на несколько дней. И уж точно не собиралась проводить рядом с Мор’Рааном ни одной лишней минуты.

Он наклонился ближе, и его тихие, почти шепотом произнесенные слова обожгли мое ухо:

— Я бы никогда не позволил ни одному мужчине прикоснуться к тебе.

Я медленно отстранилась и встретила его взгляд.

— Даже если бы от этого зависела моя жизнь? — спросила я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Его губы сжались в тонкую линию, но он промолчал.

Я улыбнулась мягко, с пониманием.

Затем они с Тейроном установили капсулу в подвале. Когда работа была закончена, Мор’Раан все проверил и удовлетворенно кивнул.

— Спасибо. За все, — произнесла я ровным голосом. — А теперь оставь нас, пожалуйста.

— Я навещу тебя завтра.

Я покачала головой:

— Не раньше чем через три дня.

Мор’Раан не стал возражать.

— Хорошо.

Я дождалась, пока его корабль исчезнет в небе, и только тогда взяла Тейрона за руку и повела вниз, в подвал, к капсуле.

— Ложись, — приказала я.

Эта идея ему явно не понравилась. Оно и понятно: с тех пор как он в последний раз оказался в капсуле, прошло неизвестно сколько лет. Его глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

— Это необходимо, чтобы исцелить твои раны и очистить тело, — сказала я мягче. — Ты не проспишь еще несколько лет, не переживай.

Кажется, я даже нашла в себе силы улыбнуться. Он кивнул, медленно лег в капсулу и посмотрел на меня.

Я устроилась на кровати, скрестив ноги, и молча наблюдала за ним. Его лицо постепенно менялось: кровоподтек на щеке исчезал, запекшаяся кровь в волосах растворялась, оставляя чистую кожу.

Когда процедура завершилась, Тейрон поднялся и сел рядом. Его рука потянулась к карману, где лежал блокнот, но я мягко остановила его.

— Подожди немного. Я сейчас.

Я быстро сбегала наверх и вскоре вернулась со стаканом в руках. Взяв его ладонь, я медленно наклонила емкость. Из нее скатился вязкий, переливающийся металлическим светом шарик и лег на его ладонь.

— Попробуй, — сказала я.

Но Тейрон нахмурился, подозрительно разглядывая странное вещество в своей руке.

Я тихо выдохнула и твердо велела:

— Держи аккуратнее.

Я придвинулась ближе. Осторожно положив ладонь ему на грудь, почувствовала под пальцами взволнованное биение сердца. Потянулась и поцеловала его — мягко, нежно, едва касаясь губами. Слегка приоткрыла его губы, играя с границей между нами, и чуть прикусила нижнюю, замирая, будто дразня.

Мой язык осторожно коснулся его, и он ответил — медленно, сдержанно, словно все еще сомневался. Я чувствовала его напряжение. Движения его губ оставались осторожными, словно через силу. Он не торопился углублять поцелуй, не спешил обнимать меня за талию и притягивать ближе. Вместо этого он будто пытался понять, кто я и чего на самом деле хочу.

Я отстранилась и тихо прошептала:

— Ну что, чувствуешь насыщение?

Мой взгляд скользнул вниз, к его ладони. Она была пустой.

Он проследил за моим взглядом.

На моих губах заиграла легкая улыбка.

— Теперь это наша еда. Больше никакого мяса с картофелем, никаких овощных соте с курицей. Мы питаемся энергией. Можно проглотить, а можно держать на ладони — и тогда она впитается сама.

Я заметила его настороженный взгляд и добавила с теплотой:

— Сначала это кажется странным. Но потом привыкаешь.

Тейрон протянул руку, поймал мою прядь и медленно провел пальцами по ее длине. Потом посмотрел на меня.

— Мне больше не восемнадцать, — сказала я и на мгновение замолчала.

А затем честно призналась:

— Тейрон, я не знаю, сколько прошло с момента нашего пленения. Может, три года. Может, четыре. Или даже пять. Здесь время течет иначе.

Я пожала плечами, легко коснулась кончиков своих волос и тихо прошептала:

— Я столько раз обрезала их, что уже и не вспомнить.

Тейрон молча достал из кармана блокнот и карандаш. Его рука уверенно заскользила по бумаге. Я следила за каждым движением, и вдруг осознала, как сильно мне не хватало его. Не просто как стража, не только как защитника. А его самого. Его привычек, молчаливого присутствия, этого блокнота, в котором он оставлял то, что не мог произнести вслух.

Закончив, он оторвал лист и протянул мне.

Я взяла его, опустила взгляд и прочла.

Несколько мгновений я просто держала бумагу в руках, словно мне нужно было время, чтобы принять написанное:

«Девушка, я тебя не знаю…»

Сначала внутри была пустота. Просто тишина. Я закрыла глаза, пытаясь спрятаться в ней, но мысли прорвались, как вода сквозь трещины плотины.

«Все в порядке», — попыталась убедить саму себя, но даже в мыслях слова звучали фальшиво.

Мои ожидания — это лишь мои проблемы. Если я ждала, что он заключит меня в объятия и будет любить до потери сознания, значит, я действительно была глупой, наивной дурой. Это для меня прошло пять лет — или сколько бы то ни было. А для него? Секунда. Две.

Он уснул избитым, плененным неизвестной расой. А проснулся — в объятиях почти незнакомой девушки. Которая говорит на чужом языке. Целует чужого мужчину, потом приставляет клинок к собственному горлу. Потом, не объясняя, тащит его куда-то, создает на глазах дом из пустоты. И снова лезет целоваться.

Да, принять все это непросто.

Мне нужно чуть больше времени и сил, чтобы объяснить. Но… сил больше не было.

Я почувствовала, как глаза увлажнились. И вдруг поняла: я забыла, что такое слезы.

Я достала из кармана свой потрепанный листок, сложенный вчетверо, и вложила его в ладонь стража.

Потом поднялась и вышла из комнаты. Из дома.

Снаружи я просто стояла, обняв себя руками, и смотрела в пустоту. Не так я представляла нашу встречу. Я думала, она будет наполнена радостью, нежностью, поцелуями.

«Как же мне сейчас паршиво».

Слезы катились по щекам, и я ничего не могла с этим поделать. Они будто выжигали все живое, что еще оставалось во мне. Я стояла в тишине, чувствуя, как мир, который я так отчаянно пыталась сохранить, медленно рушится.

Сначала я ощутила его руки. Они легли на мои плечи — осторожно, бережно, но с той самой силой, которой мне так не хватало. Затем скользнули вниз, обняли, притянули ближе.

И вместе с этим пришло спокойствие. Оно окутало меня мягкой волной, медленно вытесняя боль из груди. Я даже не сразу поняла, что больше не дрожу, что дыхание стало ровнее, что слезы почти высохли.

Тыльной стороной ладони я стерла их остатки и тихо прошептала:

— Если ты сейчас не подхватишь меня на руки, не отнесешь в спальню и не будешь любить всю ночь… я сама тебя убью и закопаю на радость Ор’Ксиарам.

Я развернулась в его объятиях, приподняла голову и всмотрелась в его глаза.

— И тогда ты будешь не просто первым мужчиной, которому позволили жить среди Ор’Ксиаров.

Я поднялась на цыпочки, чтобы прошептать прямо в его губы:

— Ты будешь первым мужчиной, которого его женщина закопала своими же руками.

Тишина. Всего секунда.

А затем его губы накрыли мои.