Эпилог

Несколько лет спустя

Крошка Ив

Грегор сидел на трибуне, крепко держа на коленях своего сына. Малыш с восторгом смотрел на огромные мониторы, где мелькали изображения антигравитационных мотоциклов, несущихся над рекой с головокружительной скоростью.

— Дамы и господа, сегодня мы стали свидетелями возвращения легендарной гонщицы! — голос ведущего разносился над ареной. — Крошка Ив, покорившая сердца миллионов, снова на трассе! И, как всегда, она не перестает удивлять своей смелостью и мастерством!

Грегор сжал кулаки, когда экраны показали, как Ив без раздумий пронеслась под низким мостом, едва не зацепив его, в то время как остальные участники пролетели сверху. Трибуны взорвались аплодисментами и восторженными криками.

— Мама, мама! — радостно закричал малыш, указывая пальчиком на экран, где промелькнул мотоцикл Ив.

— Да, сынок, это мама, — улыбнулся Грегор, но в его голосе звучало напряжение.

— Крошка Ив не просто проходит поворот — она рисует его на воде! — восторженно выкрикнул ведущий. — Сумасшествие! Но какое зрелище!

Толпа ахнула, и он продолжил:

— Многие думали, что она больше не вернется. Что авария в песках, семья, ребенок и долгая пауза поставят точку в ее карьере. Но скажите, друзья, разве Крошка Ив когда-нибудь подчинялась правилам?

Грегор невольно улыбнулся. Нет, никогда. Даже на последнем месяце беременности она отказалась пропустить экзамен по вождению, уверяя, что справится. Он помнил, как она снова завалила тест из-за превышения скорости, и как он тогда облегченно вздохнул. Ведь знал: сдай она экзамен — и уже на следующий день потребовала бы записать ее на гонку.

— Так с какого раза она сдала на права? — шепнула Марта, сидевшая рядом.

— С одиннадцатого, — усмехнулся он.

Марта удивленно вскинула брови.

Грегор добродушно улыбнулся, покачивая сына. Эти несколько лет позволили Ив восстановиться и подарили им мальчика — точную копию Грегора в миниатюре. Темные волосы, линия губ, нос — все было от отца. Но глаза… светлые, холодные, как небо после грозы — они принадлежали матери. При виде машин в них уже мерцал тот самый огонь, что вспыхивал в глазах Ив, когда она мчалась на своем мотоцикле.

— Посмотрите, как идеально Крошка Ив проходит «змейку» реки! — возбужденно воскликнул ведущий. — Она обгоняет соперника за соперником!

Маневры были столь рискованными, что даже Грегор, привыкший к ее безрассудству, почувствовал, как живот сводит от страха. Но она справилась. Она всегда справлялась.

На финишной прямой трибуны взорвались овацией. Ив пришла второй, но для Грегора это не имело значения. Он подхватил сына и, указывая на экран, где Ив снимала шлем, сказал:

— Смотри, сын, это твоя мама! Лучшая гонщица в мире!

Малыш радостно захлопал в ладоши.

Когда толпа начала расходиться, Грегор направился к Ив, но дорогу ему перегородили двое мужчин в строгих костюмах.

— Господин Грегор, — заговорил один, высокий и суровый, — мы из Комиссии по контролю за Светом Жизни.

— Я знаю, кто вы, — холодно перебил Грегор. — Зачем вы здесь? Мы ведь закрыли эту тему несколько лет назад.

В его голосе звучала сталь, но глаза метали холодные искры.

Повисла пауза. Нарушил ее второй член комиссии — мужчина в очках, выглядевший куда менее уверенно.

— На самом деле… — он смущенно снял очки и потер переносицу. — Я хотел попросить… автограф Крошки Ив для моего сына.

Грегор нахмурился, но заметил мальчика лет семи, стоявшего позади. Тот переводил взгляд с отца на экраны, где все еще показывали повтор гонки.

— Мой сын ее фанат, — с легкой улыбкой признался мужчина. — Получить автограф Крошки Ив — мечта, которая кажется невозможной. Мы подумали… раз уж мы здесь…

Грегор выдохнул. Перед ним был не чиновник, а отец, желающий порадовать ребенка. Он взглянул на Ив, смеявшуюся неподалеку, на сына, тянувшего ручки к маме, и понял: ради них он готов на все.

— Вы знаете, как она ненавидит проверки и подозрения, — тихо, но твердо сказал он. — Все, чего она хочет, — это гонять и быть счастливой.

Мужчина в очках кивнул.

— Больше никаких проверок и неудобных вопросов в ее адрес, — пообещал он.

Грегор перевел взгляд на второго. Тот лишь развел руками:

— Считайте дело закрытым.

Грегор улыбнулся мальчишке, который уже не прятался, а с надеждой смотрел на него.

— Хочешь автограф?

Мальчик закивал так быстро, что Грегор не смог сдержать улыбки.

— Как тебя зовут?

— Майк! — выпалил тот.

Когда подошла Ив, Грегор с гордостью сказал:

— Ты была великолепна.

Она улыбнулась, откидывая пряди волос за спину.

— Ив, знакомься, это твой юный фанат Майк, — представил ее Грегор.

Мальчишка застыл, глядя на легенду.

Просьба об автографе прозвучала неожиданно, но Ив спокойно взяла маркер и расписалась на программке, а потом даже сделала пару фото.

Майк прижал автограф к груди, сияя от счастья:

— Спасибо, Крошка Ив!

Она помахала ему рукой на прощание и повернулась к Грегору.

— Я хочу клубнику в шоколаде, — заявила она так, словно именно ради этого и участвовала в гонке.

Затем взглянула на сына:

— А ты хочешь клубнику в шоколаде?

Малыш уверенно кивнул.

— Значит, две упаковки, — заключила Ив.

Грегор усмехнулся, обнял ее за талию и поцеловал в висок:

— Все, что пожелаешь.

Наэлия

Площадка перед нашим домом оставалась пустой. Никто из Ор’Ксиаров больше не прилетал, если не считать Мор’Раана, и постепенно я начала привыкать к тишине и даже успокаиваться.

И все же мы продолжали держать защиту — несмотря на заверения Мор’Раана и воина кошки, что в этом больше нет необходимости. Пусть так. Но я знала: береженого Щит бережет.

Мы сидели на плато под глубоким, темно-аметистовым небом. Оно казалось таким близким, что его можно было коснуться рукой. Ориса, моя маленькая дочь, с серьезным видом прижала свои крошечные ладошки к земле. Ее глаза были крепко зажмурены, а губы сжаты.

Я сидела рядом, мягко направляя ее:

— Представь, что у тебя внутри есть свет, — тихо сказала я. — Он теплый и мягкий. Попробуй поделиться этим светом с землей. Направь его так далеко, как только сможешь. Дотянись до самого Зор’Ис’Тайра.

— Зоис-тая? — переспросила Ориса, приоткрыв один глаз.

— Зор’Ис’Тайр, — повторила я по слогам и пояснила: — Это сердце планеты. Оно глубоко под нами. Оно защищает воинов и дает им силу.

Она серьезно кивнула, снова зажмурилась и еще крепче прижала ладошки к земле. Я смотрела на нее, чувствуя, как гордость и нежность переполняют меня. С каждым днем у нее все лучше получалось.

Но в этот раз урок прервал прилет Мор’Раана.

Едва его корабль коснулся земли, Ориса забыла обо всем. Она вскочила и, смеясь, бросилась к нему, размахивая руками. Тейрон, наблюдавший неподалеку, тут же снял сеть.

И вдруг камень под дочерью треснул.

— Ориса! — закричала я, чувствуя, как сердце останавливается.

Все произошло слишком быстро. Только что она бежала к воину, а в следующее мгновение земля разверзлась у нее под ногами, и малышка, не успев даже вскрикнуть, исчезла в глубокой расселине.

Холод ужаса накрыл меня с головой. Я бросилась вперед, но Мор’Раан оказался быстрее. Его движения были такими стремительными, что взгляд едва поспевал за ними. Миа рванула с другой стороны. Тейрон выскочил из дома.

Я почти не чувствовала земли под ногами, когда подбежала к обрыву. Мор’Раан остановил Миа, когда та выпустила когти и вся ощетинилась.

— Нельзя! — его голос прозвучал резко.

Я вцепилась взглядом в пропасть — и замерла.

Там, в темноте, светилось нечто живое, сотканное из чистой материи. Свет был теплым, ласковым, почти убаюкивающим. Эта сущность, словно облако, цеплялась за выступы скалы и медленно поднималась вверх. В ее центре, словно в гамаке, сидела Ориса. Она улыбалась, будто ничего страшного не произошло.

— Что это?.. — прошептала я.

— Энергоформа, — коротко ответил Мор’Раан.

Ориса подняла голову и, сияя глазами-звездами, крикнула:

— Мама! Я дотянулась до Зоис-тая!

Я не удержалась от улыбки, хоть сердце все еще колотилось, как сумасшедшее. Тейрон, Мор’Раан и Миа стояли рядом, и в их взглядах читалось изумление.

— Впервые такое вижу, — шепнула Миа.

Она первой подхватила девочку, едва та оказалась на краю, и крепко прижала к себе. Только когда Ориса была в безопасности, я смогла выдохнуть.

Сияющая сущность зависла перед нами, а я от всего сердца поблагодарила ее. В ответ облако издало длинное, протяжное «Пру-у-у-ть», словно подтверждая, что слышит меня, а затем растворилось в воздухе.

— Мама, можно поиграть в корабле Мо-рана? — спросила Ориса, заглянув мне в глаза.

Я улыбнулась, но покачала головой:

— Не сегодня.

Я перевела взгляд на Миа:

— Займи ее чем-нибудь, пожалуйста.

Миа молча кивнула и унесла ребенка в дом.

А я, не колеблясь, взяла Мор’Раана за руку и, сосредоточившись, направила его силу в землю. Камни задвигались, срастаясь. Когда трещина полностью исчезла, я застелила поверхность прочным, нерушимым ковром, тянущимся до самых скал.

Я не жалела энергии — ни своей, ни его. К концу дня мы едва держались на ногах. Мор’Раан был бледен, его движения стали тяжелыми. Я тоже едва дышала, но внутри было странное чувство облегчения. Теперь Ориса в безопасности. Она больше не упадет.

С тех пор я не раз видела рядом с моей дочерью эта самую энергоформу.

Сначала это были редкие, едва заметные вспышки в воздухе — мягкий, теплый свет, который будто случайно мелькал на границе восприятия. Но постепенно я заметила: каждый раз, когда Ориса сосредотачивалась и отдавалa земле Свет Жизни, сущность откликалась.

Иногда она появлялась лишь на мгновение — легкий отблеск в воздухе, едва различимый силуэт, почти иллюзия. А иногда задерживалась дольше, плавно двигаясь рядом с дочерью, словно наблюдая за ней.

Ориса ощущала ее присутствие. Она не пугалась, наоборот — улыбалась, тихонько смеялась, разговаривала с ней, как с другом, и даже «учила» играть в свои игрушки.

Мне же было немного тревожно от мысли, что моя дочь общается с сущностью, о которой ни я, ни Ор’Ксиары почти ничего не знали. Энергоформы оставались загадкой этого мира. Они избегали мест, где жили Ор’Ксиары, держались в стороне, вне их влияния. Их нельзя было поймать — они проходили сквозь любую материю, словно ее не существовало. Не существовало и клетки, способной их удержать, а значит, никто не мог их изучить.

И все же именно эта сущность спасла Орису от падения. На моей малышке не оказалось ни царапины, и это заставляло меня смотреть на энергоформу не только с опаской, но и с благодарностью.

Поэтому я не стала делиться своим беспокойством ни с кем — даже с Тейроном. Наоборот, когда он однажды написал мне, что Пруть зачастил к нашей дочери, я лишь улыбнулась.

— Не волнуйся, — сказала я. — Ориса любит играть с ним. Воспринимай его как друга.

Тейрон посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом, но все же кивнул.

А я, наблюдая, как Ориса смеется в своей комнате, все чаще ловила себя на мысли, что, возможно, Пруть и правда может стать ее другом. И кто знает… может быть, именно он окажется рядом тогда, когда нашей девочке больше всего понадобится опора.

Время покажет…

Конец