Эпилог

Я сижу на заднем сиденье Катиной машины. Макс сидит на переднем, а сама подруга за рулём. Вот уже час мы сидим тут, припарковавшись возле здания участка, и ждём, когда Вадима выпустят.

Он, к счастью, не успел попасть в СИЗО, ведь моё заявление полностью оправдывало все его поступки. Катя тоже написала заявление против Сергея, поведав о его махинациях и о том, что он изначально провернул с фирмой отца. Адвоката, который помогал Сергею проворачивать всё это, тоже привлекли к ответственности, и теперь он будет проходить по делу как соучастник. А Ингу не нашли, она вроде как сбежала.

Макс дал положительные характеристики на Вадима.

Когда мой вскоре уже бывший муж оклемается, состоится суд, и нам не рекомендовали покидать город. Но после долгих препирательств мне разрешили уехать в деревню, ведь формально она находится в нашей области, а значит, никаких границ я не пересекаю.

– Так значит, ты не хочешь остаться, – удручённо протягивает Катя, барабаня пальцами по рулю. – А как же дела? Фирма? Развод?

– Я ни о чём сейчас думать не могу, понимаешь? Управляющему компании позвонила – там и без меня всё схвачено. Надо отдать должное Сергею – он собрал хорошую административную группу. Они там все уже в курсе событий. Значит, среди них есть кто-то из тех, кто близок моему мужу. И это я обязательно выясню, когда немного соберусь с силами… Но не сейчас, Кать.

– Я ведь не настаиваю, – она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. – Просто давно мы с тобой не виделись. Думала, раздавим бутылочку-другую. Поплачем вместе. И все проблемы на глазах растают.

В этот момент дверь участка распахивается, и Вадима выводят на улицу. Он без наручников. Прощается с лейтенантом за руку и смотрит по сторонам. Я распахиваю дверь, но прежде чем вылететь на улицу, отвечаю Кате:

– Мне теперь нельзя вино. Совсем нельзя, Катюш, – а дальше пусть сама догадывается, что это значит.

– Не поняла… – протягивает она озадаченно.

Выбираюсь из машины и бегу к Вадиму. Он сразу меня видит и торопливо шагает навстречу. Я вглядываюсь в его глаза. В них – обеспокоенность и сожаление.

– Саша… – хрипло выдыхает он, подхватывая меня за талию. – Саша…

Больше ничего сказать не может, лишь проводит по моей щеке ладонью. По тому самому месту, где всё ещё есть синяк. Сейчас он расплылся ещё больше и расцвёл всеми цветами радуги.

Я накрываю его руку своей.

– Не надо… Это не ты. Это он сделал! И ты наказал его за это. Хватит, Вадим. Я больше не хочу вспоминать об этом.

Он понимающе кивает. Ещё сильнее стискивает меня в своих объятьях, но потом, спохватившись, вдруг ослабляет хватку и просто прижимает к себе, приобняв за плечи.

– Я не лучший отец, Саш… – шепчет каким-то больным голосом.

Его начинает трясти. Я понимаю, в чём дело. Вадим уже был отцом, его ребёнок погиб. И он винит себя в этом.

Он хрипло повторяет:

– Я был не лучшим отцом… Но если ты позволишь…

Встав на носочки, прижимаюсь к его губам. Наш поцелуй получается солёным, потому что по моим щекам бегут слёзы.

– Я беременна от тебя… И хочу быть беременной только от тебя… – сбивчиво шепчу, оторвавшись от его губ. – И если ты прямо сейчас не отвезёшь меня домой… К себе домой… Я этого никогда тебе не прощу.

Вадим сжимает моё лицо ладонями, но делает это осторожно, чтобы не задеть синяк. Прижимается губами к моему лбу, потом целует в губы. С шумом вдыхает запах моей кожи.

– Спасибо! – произносит хрипло. – За второй шанс.

Он ведёт меня к машине, открывает дверь, помогает сесть внутрь. Садится сам и укрывает меня в своих объятьях. Я зарываюсь носом в его шею. Вадим кладёт руку на мой живот, нежно поглаживает.

– Спасибо, – вновь произносит он.

Нет, это я должна говорить ему «спасибо». Сначала он спас меня от одиночества, к которому я так стремилась. Заставил меня проснуться. Вновь научил любить. Потом он спас меня от мужа-маньяка. И подарил ребёнка, о котором я так сильно мечтала.

Я слышу, как Катя всхлипывает, и смотрю на неё.

– Ну вы, блин, даёте… – протягивает она плаксиво. – Как я теперь поеду-то? Меня же прям колбасит от вас, ребята!

Её руки, и правда, подрагивают. Она у меня довольно впечатлительная, хоть и волевая. Макс великодушно предлагает ей пустить его за руль. Они меняются местами, Максим заводит мотор и, обернувшись, смотрит на Вадима.

– Домой?

– Домой, – со вздохом облегчения отвечает мой медведь и посильнее прижимает меня к себе.

Носом проводит по скуле, вновь громко вдыхая мой запах.

– Я люблю тебя, Саша, – признаётся шёпотом.

Улыбаюсь сквозь слёзы. Наверное, большего мне и не надо. Ведь я получила любовь этого сильного, волевого и бесконечно родного мужчины.

Раньше он и говорить со мной не хотел, и я поначалу даже посчитала его немым. Могла ли я тогда подумать, что он когда-нибудь признается мне в любви? Нет. Конечно, не думала.

А теперь он открыто сказал мне об этом. Пусть и такой ценой, но мы смогли найти дорогу друг к другу, хотя прежде я считала, что это невозможно.

Я целую Вадима. Он проникает языком мне в рот и пылко, жадно и глубоко целует.

Оторвавшись от него, перевожу дыхание и шепчу:

– Я люблю тебя, мой медведь.