Глава 2

– Миледи, – горничная поправила съехавший на бок фартук и принялась докладывать Соне о проделанной работе, – лекарь сказал – плохо, что вы выпили много снадобья. А воды вам, пока идёт   заживление, и вовсе нельзя.  Придётся потерпеть пару дней.

– Я же от обезвоживания помру скорее, чем кости срастутся, – возмутилась Софья. – Проще добить, чтобы не мучилась!

Истерика прекратилась, стоило только милорду выйти вон, но  она по-прежнему чувствовала себя потерянной и несправедливо обиженной.

К сожалению, муж… этого тела не оставил ей выбора, а отвечать за чужие прегрешения Софья не собиралась.  Со своими бы разобраться!

Поэтому  она затолкала панику поглубже и попробовала  выяснить, куда попала.

– Что вы, миледи! Гер Ханц знающий и опытный лекарь! Он ничего не сделает во вред.  Вместо воды вам нужно каждые три часа давать по три глотка снадобья. А чтобы не мучила жажда, то гер велел жевать вот эти листья, – горничная покопалась в кармане фартука и извлекла мешочек. – Вот! По два зараз.

– Гер Ханц? – оживилась Соня. – Он немец?

– Не понимаю, что вы спрашиваете. Лекарь - это лекарь, а кто такой «немес», я не знаю! Миледи Сония, уже скоро рассвет! Ложитесь отдыхать!  Вам надо много спать и совсем нельзя ходить, иначе нога срастётся криво.

Она и вправду вымоталась – не каждый день выпадает столько приключений!  Не каждый день умираешь, а потом воскресаешь… чёрте где!

Соня опустилась на подушку, горничная подоткнула ей одеяло, вернулась на свой стул, и комната медленно погрузилась в темноту.

Но несмотря на усталость, сон никак не шёл.

Закрыв глаза, девушка прокручивала в голове калейдоскоп минувших событий.

Ну почему она не осталась в отеле? Зачем поддалась на уговоры Виталия и потащилась с ним в горы?

Софья вздохнула и поёрзала, выбирая более удобное положение.

Итак, что она имеет?

Проблемы. Причём не только свои.

Если принять за рабочую  версию с переселением душ, то дела у неё, мягко говоря,  неважные. Похоже, эта глупышка, в тело которой она угодила, умудрилась потерять невинность до брака.  А когда супруг это обнаружил, то с перепугу выбросилась из окна.  Спаслась, называется, от его гнева…

Но лекарь тело починил, а кто-то свыше перенёс в него иномирную душу. И что теперь этой душе делать, совершенно не ясно.

На самом деле перспективы весьма так себе – светлость-то считает, что она по-прежнему его жена-изменница! И относится к ней соответствующе.

Но при этом он скрыл от всех факт, что  невеста досталась ему не девушкой…

Почему?

Не хочет прослыть рогоносцем или есть другая причина?

Какая?

Если она правильно помнит, то в Средневековье чистоте и непорочности невесты  придавали  огромное значение.  И горе той, что не уберегла себя до брака!

Соня напрягла память – таких девушек  в смолу окунали, потом  перьями посыпали. И семья провинившейся, как и она сама, считалась опозоренной.Да, что-то такое она читала. А ещё неверную жену могли забить камнями.

Или это уже не в Средневековье?!

Интересно девки пляшут – а мужчину за наличие и жены, и любовницы никто осуждать и не подумает.

Измена мужа – а што такова? Измена жены – на костёр её!

Вот девочка и прыгнула в окно. Видимо, знала, какая жизнь её теперь ожидает! Его светлость был весьма убедителен…

Абсурдность ситуации заключалась ещё и в том, что сама она, Соня Орлова, как дура хранила невинность до двадцати двух лет.

Умудрилась помереть девственницей, а воскреснуть вполне себе женщиной.

С одной стороны, это к лучшему: повезло избежать неприятного опыта первого раза. Правда, она по-прежнему эту сторону жизни знает только в теории, а герцог-то рассчитывает…

Гм… а может, он к ней больше и пальцем не прикоснётся? Но тогда она так и останется первой в мире недевственницей-теоретиком.

С другой стороны, милорд настроен не только найти и покарать дефлоратора глупышки, но и долгие годы наказывать жену за преждевременную потерю невинности.

О счастливой семейной жизни можно забыть.  Не исключено, что о самой жизни тоже…

Как там герцог говорил – от брака с нелюбимой и ненужной женой он отказаться не может. Но если  навязанная обуза свернёт себе шею,  вряд ли он станет по ней лить слёзы. Скорее, устроит пир в честь обретения свободы.

Так что  нужно держать ухо востро. И постараться скорее разрешить все возникшие проблемы. В идеале вернуться назад, в своё время и тело. А если это невозможно, то научиться жить здесь и сейчас.

Первоочередная проблема, от которой не отмахнуться – как объяснить местным, почему молодая жена никого не узнаёт и напрочь растеряла все навыки?  Супруг приказал  ей с утра приступать к выполнению обязанностей. Вряд ли речь шла о супружеских, но она, Соня, понятия не имеет, чем должна заниматься супруга целого герцога! А лекарь велел лежать… И кого слушаться?

Утро наступило неожиданно и неприятно.

Как говорится: вам сначала плохую новость или очень плохую?

Когда окно начало светлеть, Соня всё-таки провалилась в сон. Перебирала в уме варианты дальнейшего развития событий, и сама не заметила, в какой момент  перешла от ужасов реальной жизни в виртуальные ужасы. Вернее,  в ночные кошмары.

Она снова карабкалась в гору, снова склонялась над пропастью, пытаясь рассмотреть снежных баранов…И снова летела вниз, срывая голос.

Бедные мои папа и мама! Вот кого по-настоящему жаль. Хорошо, что  есть старший брат и младшая сестра – им будет не так одиноко!

И зачем ей это было надо? Никогда не интересовалась  животным миром гор, да и джампингом этим, чтоб ему пусто было. Но в тот момент словно что-то отключило сознание, и она повелась на  уговоры бывшего парня.

Конечно, бывшего. После всего, даже вернись она обратно, то этого экстремиста…экстремальщика… иными словами, придурка и на пушечный выстрел к себе не подпустила бы!

Как странно – один миг и всё изменилось. Виталий остался  дома, где всё знакомо и привычно.

Счастливец!

А её, Софью Орлову, разорвало на части и разбросало в пространстве или времени: тело  осталось  в ущелье, а душа унеслась в другое измерение. И даже если мир тот же, просто она угодила на несколько веков в прошлое, ей всё равно уже никогда не собраться в одно целое…

Правда, Виталию ещё предстоит разбираться с правоохранительными органами  и объяснять её родителям, почему он живой, а их дочь погибла.  Но всё проходит, пройдёт и это.  Даже если его посадят, то он имеет все шансы отсидеть и выйти на свободу. А ей из межмировой или временной ссылки никогда не вырваться. Разве что сигануть в окно, понадеявшись, что душа найдёт для себя менее проблемное пристанище. Хотя там  могут  поджидать  гораздо худшие варианты.

Со временем  Виталик  встретит другую дурочку или сразу остановится на такой  же отшибленной, как он сам. И будет жить долго и счастливо. Но ей, Соне, об этом уже никогда не узнать!

Перспективы печальные, но  под лежачий камень вода не течёт. Раз уж выжила, то придётся брать себя в руки и приспосабливаться к новой жизни. В первую очередь придётся  научиться сосуществовать с довольно привлекательным внешне, но весьма отталкивающим по характеру  навязанным  супругом.

Сколько шума из-за пропавшей невинности, словно у него всю сокровищницу вынесли! Если бы он не рычал каждую секунду, можно было бы попробовать поговорить как взрослые люди. Но он же ей ни единого шанса не даёт!

У-у-у! Как несправедливо-о-о!!!

– Миледи, просыпайтесь! – голос Алиды с трудом пробивался сквозь паутину тяжёлого сна. – Скорее, миледи!

– А то что? – не открывая глаз прохрипела Софья. – Лекарь, как там его… гер Хайнц? Хейнц...прописал мне полный покой.

– Его светлость приказал, чтобы через полчаса вы спустились в Обеденный зал, – чуть не плача, ответила горничная. – Гер Ханц будет очень недоволен, ведь ваша нога ещё так слаба! Но кто посмеет спорить с милордом?

– Я же не могу нормально ходить. Мне больно наступать на ногу! – Соня окончательно проснулась. – Милорд решил меня добить?

– Я не знаю, миледи, но его светлости не отказывают. Вам лучше поторопиться! Давайте я вам помогу привести себя в порядок!

Чертыхаясь про себя, Софья покинула удобное ложе. И то ли лишняя порция снадобья пошла на пользу, то ли просто время пришло, но правая конечность вела себя лучше, чем этой ночью. По крайней мере, уже так не болела, и на неё даже можно было опираться. Только вот чувствовала она себя при этом несколько странно. Словно бы… Ну да, ничего удивительного – она хромает.

– Ох, миледи! – ещё больше расстроилась Алида. – Вам бы лечь и срочно за лекарем, да его светлость рассердится… Пожалуйте умываться…

Горничная поставила перед девушкой  фарфоровую чашу и взяла в руки кувшин, готовясь сливать ей на руки воду.

Боже, настоящее Средневековье! Неужели тут нет нормальных ванн?

Соня кое-как умылась, потом покорно стояла, пока горничная меняла ей рубашку и надевала поверх неё платье. Слава богу, без корсета!

– Корсет вам нельзя, рёбра только-только срослись, – словно подслушав её мысли, произнесла Алида. – Поэтому и платье свободное, какие носят леди в положении. Вы не переживайте, там есть тесёмки, я утяну, чтобы оно не висело на вас мешком!

Успокоила, нечего говорить – только положения ей и не хватает! Нет, а что – брачная ночь же была? Была! И вряд ли его светлость с молодой женой в шарады играл. Значит, надо попросить у лекаря… Кстати, а чем они тут предохраняются?

Но горничная продолжала суетиться вокруг, сбивая с мысли, и Соня отложила вопрос с контрацепцией до лучших времён.

– Милорд очень сердит, – бормотала женщина, – поэтому волосы распустим, а тут подберём. Да, и прядку у виска. Может быть, его сердце тронет  невинный вид молодой жены? Готово!

«Тронет, да. Особенно он поведётся на её невинный вид после новости об украденном кем-то другим её «цветке», –горько подумала Софья.

– Алида, какие у меня здесь обязанности?

– Миледи? – женщина с недоумением посмотрела на новобрачную.

– Я не знаю, какие порядки в… доме моего мужа, – поспешила добавить Соня. – Боюсь сделать что-то не так. Просто перечисли мои обязанности как жены. Что от меня ожидают? Проверю, всё ли я помню правильно.

– А! – отмерла Алида. – Так у нас всё просто!  Хозяйка замка отвечает  за женскую прислугу и следит за теми  слугами, которые работают в самом замке.  Она каждый день с утра говорит, какую работу нужно выполнить. Например, в третий день седмицы в замке стирка, в шестой день баня.  Варка варенья, просушка зимней одежды – кроме повседневной работы хватает и других дел.  Хозяйка заранее, за одну-две седмицы говорит, когда и чем будем заниматься. А ещё на ней учёт продуктов, их закупка и хранение, учёт расходов, утверждение  блюд для повседневных приёмов пищи и для праздников.  Ну и остальное. В общем, всё как у всех, не переживайте!

«Ничего себе просто! Разве столько в голове удержишь? Компьютер бы сюда...» –мысленно. А вслух:

– И всё это я должна делать одна?

– Нет, что вы! – удивлённо посмотрела на девушку Алида. – У вас будет экономка,  старшая над горничными, главная кухарка,  личная прислуга, дворецкий, коннетабль… Через них и будете отдавать распоряжения и следить за их выполнением. Оставите тех, кто сейчас занимает эти должности, или назначите новых, я имею в виду женскую прислугу. Мужчин-то, как вы и сами знаете,  только милорд может поставить на должность или  снять с неё.  Как только он перед всеми назовёт вас хозяйкой и вручит ключи, так и займётесь!

– А я должна прислуживать супругу, к примеру, за столом?

– Только если вы сами пожелаете, – растерялась Алида. – Но слуг полный замок, зачем вам самой-то утруждаться? Тем более вы только после болезни и свадьба совсем недавно была… Только если милорд прикажет! Но он…

– Уже устал ждать!– уже знакомый рык, и горничная съёжилась, оборвав разговор.

Один из персональных кошмаров Сони – муж этого тела - появился как чёртик из табакерки.

– И он приказывает, чтобы его жена почтила наконец подданных своим присутствием. Полчаса давно истекли.

Софья затолкала поглубже рвущиеся с языка едкие слова и молча шагнула к супругу.

– Волосы могли бы и подобрать, нечего изображать из себя святую невинность! – буркнул милорд, протягивая ей руку.

Горничная бросилась к девушке, но его светлость жестом её остановил.

– Нет времени!

Пришлось идти как есть.

– Хромаете, миледи? – через несколько шагов ехидно заметил супруг. – Печально.  Ну ничего, всё равно танцевать на балах вам не грозит. Там, куда вы сегодня отправитесь, их никто не проводит!

– Вы меня отсылаете? – радость, смешанная с надеждой: чем дальше от него, тем лучше!

– Да, я решил, что это пойдёт всем на пользу. В первую очередь вам.  Если вы ещё не заметили, то я едва сдерживаюсь, чтобы не открутить вашу глупую голову.

Соня  споткнулась, едва не упав, но рука милорда  предотвратила падение.

– Не прямо сейчас, – усмехнулся его светлость. –Сейчас я должен засвидетельствовать перед подданными, что брак состоялся.  Потом завтрак, а после него  мы перейдём в мой кабинет, и я там всё вам расскажу. А сейчас выпрямитесь, что вы как кошка на заборе? Кто вас только учил?! И постарайтесь хромать менее заметно.

– Лекарь запретил мне вставать, – напомнила она, глотая обиду. – Моя нога…

Интересно, насколько изящными будут движения светлости, если сначала переломать ему половину костей, а потом заставить ходить не дожидаясь, когда они окончательно срастутся!

– Тем не менее ночью это вам не помешало, – равнодушно ответил милорд. – Прибавьте шагу, миледи, люди ждут вашего выхода уже больше  часа!

К счастью, идти оказалось не так уж далеко – всего-то спуститься на один лестничный пролёт и пройти метров двадцать – двадцать пять по коридору до небольшой площадки перед высокими дверями.

Два лакея в ливреях с поклоном распахнули перед ними обе створки, и его светлость первым переступил через порог.

Ух, а народу-то! Навскидку не меньше тридцати человек только за столами. Видимо, это придворные.

Ив два раза больше у стен. Это, скорее всего, слуги.

Стоило им войти, как присутствующие в зале мужчины  склонились в поклоне, а женщины присели в реверансе. Или книксене?

Она совершенно не разбиралась в таких нюансах.

Его светлость провёл жену к главному столу и  выдержал паузу, за время которой в зале повисла звенящая тишина. Под перекрёстным огнём доброй сотни взглядов Соне захотелось поёжиться.  И срочно вернуться в ту комнату, где она ночевала.

Ни одного приветливого лица! Смотрят так, словно она вот-вот превратится в лягушку. Или только что на их глазах из лягушки вдруг стала человеком.

– Представляю вам мою законную супругу, леди Александри Сонию, герцогиню Д’Аламос, урождённую графиню де Вилье, – размеренным голосом произнёс милорд.

Ну вот она и узнала, как её зовут! Теперь бы ещё супруг представился, а то она понятия не имеет, как к нему обращаться… Может получиться конфуз –жена не знает имени мужа!

Но герцог уже перешёл к следующему вопросу.

– Руже! – кивнул он куда-то в сторону.

Из-за спин слуг вышел невысокий мужчина и одним взмахом рук развернул перед присутствующими большой кусок светлой ткани.

Соня не сразу поняла, что это такое, но когда заметила посередине тряпки несколько красных пятен, то догадалась, что это ничто иное, как простыня с брачного ложа!

Надо же, как супруг бережёт честь жены! Или это он о своём имидже заботится? Не суть важно, главное, теперь её уже никто не обвинит в распутстве.

Кроме его светлости…

– Вы все знаете, что с леди произошёл несчастный случай, поэтому нам пришлось отложить представление молодой жены, – продолжил милорд. – Руже, передай  простыню Готье. Её нужно прикрепить на главной башне. Пусть все видят – брак скреплён, невеста была чиста!

Слуга тут же подобрал полотно, поклонился и отправился на выход. Тем временем  герцог  обвёл Соню вокруг стола и посадил слева от себя, рядом с  вызывающе красивой молодой женщиной.

Ну и кто это?  Какая-то родственница?

– Сония, это леди Адель, графиня де Маре. Моя особая гостья, которая милостиво согласилась взять на себя обязанности  экономки.

– Миледи, позвольте поздравить вас с бракосочетанием, – голос у красавицы оказался ей под стать – глубокий, чарующий.

А вот взгляд колол не хуже стилета.

В это мгновение красотка посмотрела на герцога.

Хм, так на родственника не смотрят! Это же…

– Милорд, как я за вас рада!  Долгих вам лет в согласии и счастии! – мурлыкнула черноволосая, и герцог просто просиял в ответ.

– Спасибо, Адель! –надо же, оказывается, когда милорд не рычит и улыбается, он весьма привлекательный мужчина!

Ещё и смотрит на эту... гостью… как на пирожное.

Оу! Любовница, вот кто она ему!

Что и требовалось доказать – девочку за одну ошибку готов живьём съесть, а сам не только не скрывает наличие пассии, но ещё её и за один стол с женой сажает!

Лицемер!

– Приступайте, – разрешил милорд и первым подал пример, взяв в руки ложку.

– А хозяйкой он тебя не представил и ключи не передал, – тихо, так, что услышала только Соня, пробормотала черноволосая и ехидно улыбнулась.