Глава 3

Еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза – господи, кажется, средневековая гурия всерьёз переживает, что эта помесь герцогского титула с тестостероном её интересует? – Софья сделала вид, что не расслышала.

Да забирай его вместе с замком и угодьями, лишь об одном мечтаю –  оставьте меня в покое!  Оба!

Только не похоже, чтобы герцог собирался на гурии жениться, иначе как бы здесь очутилась Сония?

Скорее всего, черноволосая уже замужем, а герцог так, для удовольствия.  Или нет, судя по истерике его светлости, к целомудрию супруги тут относятся весьма серьёзно. Был бы у леди Адель муж, вряд ли он отпустил её одну в дом другого мужчины, если только она не… дальняя родственница герцога?  Нет, не то. Или… вдовушка? Да, пожалуй, на этот раз в точку.  Вдовам позволяется больше, чем замужним.  И следить за её нравственностью некому!

С другой стороны, не всё ли равно, кем приходится леди герцогу? Главное, чтобы её не доставали, а там пусть делают, что хотят.  И вообще, она голодна!

Мысленно потерев ладошки, девушка бросила предвкушающий взгляд на стол.  И опешила:  перед ней  стояли всего две плошки. Одна с творогом, а другая – с ягодами.

Причём  творог только-только прикрывал дно неглубокой посудины.

Софья подняла голову – эй, вы ничего не перепутали?  Ей не пять, и чтобы насытиться, требуется съесть больше, чем пару столовых ложек! Тем более что для скорейшего восстановления организма ему нужно что-то посущественнее.

Понятно, почему у её нового тела все косточки наперечёт – девочку просто морили голодом!

Она перевела взгляд вправо – в тарелку супруга.

Муж явно не привык в чём-то себе отказывать – с энтузиазмом глодает  птичку килограмма на полтора. Такую… аппетитно подрумяненную, истекающую соком…И параллельно общается с  сотрапезниками. Причём обменивается репликами исключительно с мужчинами, на женщин ноль внимания.

Ну да, ну да – курица не птица, баба не человек – что-то такое она слышала.

Метёт, словно всю ночь вагоны разгружал. И не подавится же!

Сглотнув слюну, Софья покосилась влево:  черноволосая  тоже наворачивает, аж за ушами трещит.

Правда, точит не мясо, а кашу. Придвинула к себе  хорошую такую миску, поверх содержимого которой расплылось озерцо сливочного масла. И машет ложкой, успевая и по сторонам зыркнуть, и милорду улыбнуться.

– Миледи, что же вы не едите? – слащавым голосом произнесла леди Адель, а глаза при этом смотрели холодно, с оттенком презрения. – Творог свежайший! Я ещё вчера  распорядилась, чтобы для вас  его готовили  отдельно и только из снятого молока. Девушкам нужно беречь фигуру, тем более что вы только-только после болезни.

И оскалилась, изображая улыбку.

Какая же она с-с-собачка… женского пола!

Стоп, в каком смысле – вчера распорядилась? Адель не  ночная кукушка, а экономка? Но почему тогда сидит за господским столом?

К сожалению, Соня ничего не знала о правилах, этикете и обычаях средних веков, но что-то ей подсказывало, что экономка не является членом семьи. И уж точно не может быть гостьей. Даже особой.

Экономка – это прислуга. Или нет?

Взгляд Сони невольно метнулся к герцогу.

Как оказалось, милорд суть речи уловил, и взгляд супруги понял правильно.

– Леди Адель – вдова моего младшего брата. Ей было очень грустно и одиноко в опустевшем доме покойного супруга, поэтому три года назад я пригласил её  в свой замок. А она была так любезна, что взяла на себя обязанности хозяйки.  Адель – замечательная женщина, и если бы не… Ешьте, Сония! Силы вам ещё понадобятся!

И вернулся к трапезе.

А Софья призадумалась – герцог не договорил, но и без этого было понятно – если бы не «какое-то препятствие», то он женился бы на гурии, а не  на тощем, ещё и, как выяснилось, бракованном  цыплёнке Сонии.

И делать жену полновластной хозяйкой его светлость явно не собирается.

Другой вопрос, что ей, Соне, не нужен ни сам герцог,  ни его замок, ни дневные и ночные  обязанности, которые исполняет при нём черноволосая.  Но даже если она расскажет об этом леди Адель, та вряд ли  ей поверит.  И будет бороться за место в постели и жизни герцога, пытаясь устранить это самое «какое-то препятствие».

И ведь устранит, ибо на её стороне  не только знание местных обычаев и лазеек в законах, но и симпатия милорда. Наверняка ещё и деньги – подкупить кого, заплатить за услугу.

Кажется, муж собирался Соню  куда-то отослать? Поскорее бы!  С такими вводными для неё любое место будет безопаснее, чем замок,  на который имеет виды такая особа.

Софья отрешённо взяла ложку и не успела опомниться, как творог исчез за считанные секунды.

А есть хотелось по-прежнему.

Девушка с тоской покосилась на блюдо с недоеденной мужем птичкой – его светлость изволил скушать только одну ножку и переключился на другие кушанья.

Румяная корочка, сытный аромат… Лежит, такая понадкусанная… никому не нужная… Можно сказать, заброшенная…

Желудок жалобно заурчал, мысли  Софьи перепрыгнули на тему еды: как специально под нос ей поставили.

Съесть или нет? Оторвать ножку, впиться зубами…

В конце концов, герцог и так о ней невысокого мнения,  никакие демонстрации воспитания этого уже не исправят. А ещё его светлость говорил, что силы ей ещё понадобятся, поэтому извините, милорд…

И она пододвинула блюдо к себе.

Моя ты пре-е-елесть!

Мясо таяло во рту! Такое нежное,  такое сочное и  вкусное!

Соня  и не заметила, как умяла добрую четверть, пока до неё  не дошло, что вокруг стоит странная тишина.

В подступающей панике она посмотрела в зал и поняла, что уже некоторое время никто, кроме неё, не ест.  Разве что глазами и её.

Она поспешно отодвинула от себя блюдо и поймала острый, как бритва, взгляд леди Адель.  Отвернулась – не до инсинуаций черноволосой гурии.

Вздохнув –муж опять будет на неё рычать? – посмотрела на герцога. И опешила, настолько потрясённым он выглядел.

– И давно? – отмер его светлость.

– Что давно?

– Давно тебя потянуло на мясное, же-е-ена-а-а?

Странный вопрос! Вообще-то она мясо всегда любила. И если был выбор,  любым сладостям предпочитала хороший стейк.  Но то она, Софья. А как обстояло дело с вкусовыми предпочтениями у несчастной Сонии ей, увы, неизвестно.

Возможно, первая хозяйка этого тела  птичек на дух не переносила?  Или у неё на этот продукт была аллергия? А может быть,  в  Средневековье  привилегию  вкушать  мясное имеют только мужчины?

Вон, у гурии тоже не котлеты, а каша…

В любом случае,  она умудрилась снова привлечь к себе ненужное внимание.  Продемонстрировала неуместное или непривычное  поведение – исключительно для себя прежней или для местных женщин в целом. Можно сказать, спалилась.

Спасая  ситуацию,  Соня решила сначала изобразить непонимание, а дальше  уже действовать по обстоятельствам. В крайнем случае, она всегда может заявить, что после падения почти ничего не помнит.  И тогда странности поведения или смена привычек послужат доказательством, что она амнезию не выдумала…

Интересно, как тут лечат – только микстурами и травами или ещё и целительская магия есть? Судя по скорости срастания переломов, без волшебства не обошлось. И это плохо – кто знает, как здесь относятся к попаданцам и переселению душ? Значит, пока она это не выяснит, надо стоять насмерть – тутошняя я, просто память отшибло!

«Улыбаемся и машем!»

– Мне нельзя было трогать это блюдо? Но было так вкусно, – и ресничками хлоп-хлоп!

Герцог продолжал буравить её взглядом.

– Наелась? – вкрадчиво.

– Ну, – Соня снова посмотрела на стол и поняла, что да, наелась, – пожалуй, да. Но попробовать во-о-он те ягоды не отказалась бы.

«Уж больно они привлекательно выглядят», – это уже про себя.

А ещё неплохо было бы птичку чем-нибудь запить, а то из жидкости ей больше суток ничего, кроме того снадобья, не перепало.

Вспомнив о питье, девушка машинально провела языком по губам, и с удивлением заметила, как стремительно темнеет  взгляд герцога.

Она опять что-то не то сказала? Сидит, таращится, злится…

Как же хочется домой!

Даже согласна вернуться в то ущелье, только чтобы живой и не переломанной!  На радостях она бы даже простила Виталию его поступок.  Конечно, больше ни о каких отношениях с ним и речи быть не может, они расстанутся. Но без претензий и упрёков с её стороны.

Почувствовав, что снова накатывает, Соня  подтянула поближе плошку  и  взяла ярко-жёлтую ягоду.

Мм! Вкусно!

Жмурясь от удовольствия, съела ещё одну, на этот раз красную. Потом другую – синюю. И снова жёлтую…

Ягоды оказались удивительными – сладкие, с небольшой кислинкой. Прохладные и сочные, они отлично утоляли жажду, оставляя на языке  приятное послевкусие.

– Достаточно! – резкий голос супруга прозвучал в момент, когда Соня в очередной раз выбирала, какую ей взять – красную или синюю.

Герцог повёл бровями, и тихо материализовавшийся за спиной Сони слуга проворно убрал плошку со стола.

«Жалко, да?» – но последнюю она всё-таки успела ухватить.

Деспот!

– Завтрак окончен, – милорд резко встал и выдернул супругу за собой, крепко ухватив её за руку. – Леди Адель, – голос смягчился, – не спешите, спокойно доедайте. У меня возникли кое-какие дела, позже увидимся!

И снова ледяным голосом, уже слугам:

–Передайте геру Ханцу, что через пять минут я жду его у себя в кабинете.

После чего милорд, не отпуская предплечья супруги, отправился к выходу из помещения. Чтобы не отстать, ей пришлось активнее  перебирать конечностями. И это сразу же сказалось на её походке: Софья охнула, припала на больную ногу и едва не пропахала носом пол.

Герцог упасть не позволил, удержал. Но хватку явно не рассчитал или намеренно беречь нелюбимую супругу не стал – судя по ощущениям, на  коже теперь  останутся отпечатки  пальцев…

Ногу снова прострелило болью. Соня прикусила губу, удержав стон. И  его светлость выругался вполголоса, она не разобрала, в чей адрес, а потом  просто подхватил жену на руки.

– Лекаря ко мне, – рыкнул он в пространство. – Живо!

На руках её ещё не носили.

Не сложилось как-то…

Соня не отличалась миниатюрностью, а Виталий – склонностью к занятиям тяжёлой атлетикой, поэтому вопрос, как доставить девушку туда-то или сюда-то, ни разу не поднимался.

Как-как? Путём попеременного переставления  нижних конечностей – на ближние расстояния. При помощи такси, автобуса, поезда и прочего транспорта – на дальние.

– Сонь, только ты не обижайся, – после одного из обсуждений будущей свадьбы произнёс Виталий, – но я тебя из ЗАГСа на руках выносить не буду. Не хочу  весь медовый месяц лечить радикулит.  Откажемся от глупой традиции, покажем, что мы современные, прогрессивные люди?

Разумеется, она согласилась.  Но   всё равно было немного обидно. Самую капельку. Где-то очень глубоко в душе…

И если бы она тогда знала, как это здорово, когда сильный мужчина несёт тебя на руках, то обиделась бы намного сильнее.

Вот гад же этот доставшийся ей по наследству от Сонии супруг!  Нет бы поговорить с женой по-хорошему, расспросить… Может быть, она и не виновата совсем?  А он только и умеет рычать, да  глазами сверкать. Не удивительно, что бедная девочка в окно сиганула. Они её, Соню, уже почти до ручки довёл! Если бы могла, давно бы  стукнула  светлость по сиятельной  макушке, чтобы мозг включился. Недоволен он, видите ли! Ну да, средние века, мужчина господин, а женщина так… второстепенный член семьи.  Но всё равно, нельзя же так с молоденькой девушкой!

Соня  злилась и мысленно шипела, представляя в красках, что бы сделала с несносным  деспотом, если бы  сил хватило.

Но  стоило тому поднять девушку на руки и понести, прижимая к груди, словно какую-то драгоценность,  ей  сразу расхотелось брыкаться и возмущаться.

Какие у него руки сильные!  И пахнет светлость неожиданно приятно – чем-то хвойным, свежим. А ещё под её ладошкой размеренно  и ровно бьётся сердце мужчины. Словно его хозяин на диване лежит, а не марширует с девушкой вверх по лестницам.

И это почему-то ей тоже нравится!

Герцог стремительно шагал по коридорам замка,  не замечая ни моральных терзаний, ни веса живой  ноши. И Соня  расслабилась,  позволив себе немного побыть просто женщиной. И помечтать – а что было бы, если бы Сона не оступилась и попала на брачное ложе  как положено, невинной?  Мог бы милорд относиться к молодой жене иначе? И, возможно, даже полюбить её?

И сама себя одёрнула –размечталась! Да будь Сония невинна, она  бы в окно не прыгнула.  Будь Сона невинна, душа  Софьи  никогда не оказалась бы в её теле.

Между прочим, тогда она могла попасть  куда похуже – в  тело рабыни, например. Или коровы. Так что не надо жаловаться и гневить  судьбу. Надо поблагодарить её за второй шанс и постараться  выжить.

А что милорд рычит… Что ж, у каждого свои недостатки. Надо  попробовать поговорить с ним серьёзно, может быть, получится прийти к компромиссу?

К кабинету милорда они пришли быстрее, чем ей этого бы хотелось.  Мужчина  сгрузил жену в кресло, а сам отошёл к противоположной стене и отвернулся к окну.

В комнате повисла гнетущая тишина.

Интересно, а как ей следует обращаться к супругу? Милорд? Муж? По имени? Чёрт, а имя-то она до сих пор и не знает! Спросить, что ли? Ну, не убьёт же он  жену за один невинный вопрос?

И только она набралась решимости, как в дверь поскрёбся слуга.

– Ваша светлость! Пришёл гер Ханц, – донеслось из-за створки.

– Пусть войдёт, – приказал герцог.

– Милорд? – лекарь просочился в кабинет, плотно прикрыл за собой дверь и бросил один взгляд на его светлость, другой на застывшую в кресле Соню. – Что-то случилось? Зачем миледи встала, ей ещё нельзя ходить! Сиделка недоглядела, и её светлость ночью выпила снадобья больше, чем было можно.

– Что за снадобье? Чем это грозит?

– Это редкий состав, который в разы ускоряет формирование костной мозоли. Но в этом-то и кроется опасность передозировки – если начать ходить раньше времени, то концы кости могут сдвинуться!

– И?

– И срастись неправильно. Миледи может на всю жизнь  остаться хромой. Ну или мне придётся ещё раз сломать ей кость, чтобы срастить потом заново.

Соня невольно передёрнулась – говорят о ней словно её тут нет, будто она глухая или лежит без сознания!

–Поэтому я настаиваю, чтобы миледи провела в постели ещё минимум два дня! – продолжил лекарь.

– Осмотри её ногу, – приказал герцог.

– Миледи, вы позволите? – гер Ханц приблизился и простёр руки поверх пострадавшей конечности.

Софья кивнула, с интересом наблюдая за манипуляциями иномирного врача. Ага, так и думала – какая-то магия здесь точно используется! А вдруг она тоже магичка? Хорошо бы, но столько плюшек в одну корзину не падает…

Гер долго водил руками, не прикасаясь к ноге. А потом выпрямился и сообщил хмурым голосом:

– Заживление идёт отлично. Можно сказать, что кости срослись. Но, как я и боялся, из-за нагрузки на ногу они сдвинулись.

– И?

– К сожалению, теперь эта нога немного короче второй.  Боюсь, мне придётся делать всё заново. И раз так, то лучше сделать это как можно скорее.

«Ломать мне кость? –в панике пронеслось в голове. – Живой не дамся!»

–У нас ещё одна проблема, гер Ханц. Скажи, на каком сроке ты можешь определить, что женщина понесла?

– Я… гм, – лекарь заметно растерялся и смутился, – простите, миледи… Милорд, не так быстро! После брачной ночи прошла всего неделя. Я могу с уверенностью подтвердить или опровергнуть наличие беременности через три-четыре недели после зачатия.

– Просто посмотри, пустая она или… уже с начинкой! – рыкнул герцог.

«Какой же…деликатный… вежливый… индюк!»

– Но с чего вы…

– Она ела мясо бентарки! Стянула у меня и ела так, словно её всю неделю не кормили!

– О!!! – лекарь выглядел не менее потрясённым, чем свидетели её аппетита в том зале. – Конечно, ваша светлость, я сейчас же проверю! Миледи, – уже к растерянной Соне, – пожалуйста, ничего не бойтесь, это не больно, я к вам даже не прикоснусь! Откиньтесь на спинку и постарайтесь ближайшие минуты не двигаться.

И тут до Сони дошло: она что, вдобавок ко всем неприятностям  может быть ещё и беременна? Нет, ну это уже ни в какие ворота! На такое она  не подписывалась. Категорически не согласна!

Впрочем, её мнения и о переселении душ никто не спрашивал, с чего бы им интересоваться, если решат подкинуть ей киндера?

С ума сойти – мало того, что в чужом теле, мало того, что её, по сути, лишили первого раза, и плевать, что дефлорация, если верить подругам,  не  самое приятное событие. Но это был быеёпервый раз! Она имела  на него право, как любая нормальная девушка.  А его отняли, взамен наградив неизвестно чьим ребёнком!

И ещё!

Если герцог с ума сходит от злости только из-за того, что оказался не первым… Что с ним будет, если выяснится… Нет, вопрос поставлен в корне неправильно: чтос нейбудет, если лекарь подтвердит наличие беременности?!

Ой, мамочки…

Эй, кто там есть, наверху? Возвращайте назад! То есть обратно. Умерла так умерла, чёрт с ним!

Соня затаила дыхание,  наблюдая сквозь опущенные ресницы  за сосредоточенным лицом лекаря.

Герцог тоже замер и, кажется, совсем не дышал.

– Ваша светлость, – наконец выпрямился гер Ханц. – Я не ощутил биение новой жизни.

– Это точно? – было заметно, с каким облегчением выдохнул супруг. – Ошибки не может быть? Она съела, едва не причмокивая, целую ножку  бентарки.

– Возможно, у её светлости просто извращённый вкус? Такое  встречается…

– А она не могла скинуть? Понимаете, она заела бентарку  ягодами фликса. Остановил на пятой, иначе она уничтожила бы все.

– Ягоды фликса?– недоумённо переспросил лекарь. – Но кто додумался дать их миледи?

– На столе должны были быть плоды лайна, но кто-то заменил их на ягоды фликса. Я обязательно выясню, чья была инициатива и чьё исполнение. Так как? Вы уверены, что они не могли спровоцировать  выкидыш?

– Уверен, – твёрдо ответил лекарь. – Соку фликса нужно двенадцать часов, чтобы его действие стало необратимым. Как я понял, миледи съела их совсем недавно?

– За завтраком. С полчаса назад.

– Тогда они ещё не успели ни на что повлиять.  Я пришлю антидот, чтобы полностью их нейтрализовать.  И раз вы говорите о бентарке, то я бы хотел проверить её светлость ещё два или три раза. Скажем, с недельным интервалом. Только в этом случае я могу гарантировать вам, что  ваша супруга не ждёт ребёнка. Или, наоборот, подтвердить наличие беременности.

– В остальном миледи здорова? – после известия, что молодая супруга не в положении, милорд заметно расслабился и стал похож на нормального человека.

А то смотреть страшно было – то ли взорвётся, то ли убьёт кого-нибудь.

И она даже догадывалась – кого именно.

Сония, что же ты наделала, глупенькая? На что надеялась?

– Учитывая, что после падения прошла только неделя, нельзя утверждать, что герцогиня в полном здравии, – заявил лекарь.

– Что требуется, чтобы она… окончательно поправилась?

– Покой, хорошая еда, положительные эмоции и здоровый сон!  Это особенно важно в её положении.

Герцог снова вскинул голову.

– Я имею в виду, что брачная ночь могла принести плоды, но узнаем это мы не раньше чем через две-три недели.

– Хорошо, я всё понял.

Соне надоел полный игнор со стороны мужчин. И она решилась…

– Гер Ханц, а что мне делать с тем, что я ничего не помню?

Мужчины синхронно развернулись к девушке и уставились на неё со странным выражением.

Как смотрели бы на  лошадь, если бы та вдруг заговорила.

Потом обменялись друг с другом взглядами. Милорд – печальным, мол, видишь, лекарь, что происходит? Лекарь – сочувствующим, дескать, милорд, крепитесь. Помогу чем смогу!

– Это последствия падения, – осторожно произнёс лекарь, ободряюще улыбнувшись Соне. – Постепенно всё восстановится, память вернётся, и вы вспомните те два или три дня, события которых забыли.

– Два-три дня? Но я  забыла совершенно всё! Свою жизнь, родителей, как кого зовут…Даже его имя, – Софья махнула в сторону супруга. – Не помню  ни детство, ни юность, ни как милорд за мной ухаживал. Ни-че-го!

Мужчины снова переглянулись.

– А свадьбу?

– Ни-че-го! – повторила Соня.

Гер Ханц виновато развёл руками.

– Такое тоже случается. Не волнуйтесь, ваша светлость, я сделаю всё возможное!  Вы непременно всё вспомните!

И к герцогу:

– Ваша светлость, я должен отлучиться, чтобы приготовить антидот. Чем скорее миледи его примет, тем лучше.  А вы пока распорядитесь, чтобы её светлость перенесли в покои. К сожалению, пока из организма миледи не выйдет весь сок фликса, ей нельзя пить сращивающее снадобье. С лечением ноги придётся подождать.

Лекарь коротко поклонился и бочком-бочком  выскользнул за дверь.

Его светлость дождался, когда Ханц выйдет, потом подошёл к Соне и прошипел, не дать не взять – гадюка. Гадюк...Аспид, одним словом.

– Думаешь, что выкрутилась? Кто принёс тебе фликсу?! Отвечай!