Глава 26

Лошадь шла бодрым шагом, только изредка переходя на рысь, и в Гладов они приехали ближе к вечеру.

По большей части дорога вилась по безлюдной местности мимо  холмов и вдоль лесных массивов, кое-где разделённых обширными луговинами.

За всё время им встретилась  лишь одна деревенька в полтора десятка домов. Сами жилища и их обитатели  выглядели  серо и непритязательно.  Одного взгляда хватило, чтобы понять – деревня не живёт, а выживает.

– Что же  герцог не следит за своим имуществом? – не выдержала Соня.

– Нет, милорд следит! Только к чему тратиться, если  вдовствующая герцогиня Д’Аламос здесь совсем не появляется? – отозвалась Рива. – А нам и так хорошо, мы на его светлость не в обиде.

– Я про деревеньку, – пояснила Софья. – Еле живая же. Сколько там народа живёт? Чем занимаются?

– О, миледи, но Медные Родники – свободное поселение, оно никому не принадлежит! И земля, на которой она расположена, находится за пределами герцогства! – всплеснула руками служанка. – Вот оттуда и дотуда – вольные земли. А дальше опять герцогство. Чем живут? Огороды сажают, скотину держат. Мне мама рассказывала, что ещё прежний герцог зазывал жителей к себе, сулил хорошие подъёмные и жалованье, да народ не решился продаться. А теперь от деревни полтора десятка домишек осталось.

– Почему звал? Почему не согласились? – Соня поняла, что ничего не понимает.

– Думаю, хотел прирезать клин, что делит герцогство, чтобы  получился ровный край, а не со щербиной, как сейчас. Потом, смотрите на во-он тот  холм,– девушка показала в сторону от дороги. – Там рудник, только он давно заброшен. Сколько себя помню, так и стоит.  Рудник принадлежит деревне, его светлость хотел выкупить  у деревни вместе с куском земли, да староста упёрся.  Пожадничал, вот и не получил ничего. Как только  деревенские задрали цену, герцог сразу же ввёл пошлину за провоз по своей земле.  И добыча захирела и совсем прекратилась.

– И... что там добывали?

– Медь.

– Медь?

«Гм... Полезный же металл! Интересно, сколько он тут стоит?» – мелькнуло в голове.

И Соня принялась вспоминать, где применяется медь.  Навскидку в голову пришли только медные тазы для варки варенья да медные монеты.

– Да, миледи, она самая.

– Разве она не дорога? Деньги делать и вообще? Почему тогда деревня в таком виде? Исчерпались запасы?

– Ой, ну вы скажете тоже! Да этой руды  тут полно, только добывать невыгодно – кому её продавать-то? Потратишься на добычу, потом на перевозку, а покупатели в очередь не стоят.

– Стоп, а как же деньги? Монеты? Они ведь медные, так и называются – медяшки. Уверена, их постоянно производят, чтобы не было дефицита наличности.

– Дефи... Простите, миледи, я не поняла...

– Нехватки. Деньги имеют свойство растворяться – что-то теряется, что-то в кубышку, что-то выходит из строя. Ломается там или портится. Поэтому монеты чеканят постоянно. А на это нужен металл!

– У его величества свои рудники, и на монеты идёт только там добытая медь, – пожала плечами девушка. –А никому другому изготавливать деньги  магия не позволит. Были рисковые, так их косточки давно истлели, больше дураков нет. Раньше-то тут добывали помаленьку, да возили в Гладов. Там медь на дешёвые украшения ювелиры брали, а как пошлину за провоз герцог поднял, так  тут всё и захирело.

– Тогда зачем рудник был нужен старому герцогу?

– Я не знаю, – пожала плечами Рива. – Может быть, ваш супруг знает ответ? Спросите его.

– Спрошу, – Соня мысленно усмехнулась: если через три года это будет ещё актуально. И сделала в уме зарубку – присмотреться к деревне, прикинуть, какую пользу можно извлечь из, как выяснилось, никому не нужного рудника.

Как жалко, что от школьных уроков по химии и физике у неё в голове почти ничего не осталось!

Эх, интернет бы сюда!

Тем временем повозка миновала  болото – наезженная колея  целую версту шла по его краю.  Софья обратила внимание на высокие стволы непонятного растения, заполонившие весь западный берег.

– А это что растёт? Нет,  эти я знаю – камыш и рогоз. А  вон те длинные голые стебли? Здоровые такие.

– Это болотный хвощ, – пояснила Рива. – Этого добра тут прорва. Только толку от него почти нет. Пока стебель молодой  и мягкий, его можно в корм скотине добавлять, да добывать сложно. На ногах не доберёшься, в руках не унесешь. Надо плоты делать. Потом,  травы кругом много, так что не имеет смысла лезть за хвощом  в болото.  Да и деревенеет он быстро, две-три недели – и  не то что корова не разжуёт, его и топор не разрубит!

В голове мелькнула было какая-то мысль, да Соня не успела её поймать – Римус решил устроить лошади передышку.

Воспользовались ею и служанка с герцогиней. А пока они бегали в дальние кустики,  нить разговора ускользнула.

Дальше ехали молча. Дорога пошла ровнее,  пассажирки прилегли на разложенные по дну повозки тюфяки и незаметно для себя задремали.

Когда Софья проснулась, день уже перевалил на вторую половину. И пейзаж сменился – вместо безлюдных просторов появились ухоженные поля, а на лугах под присмотром мальчишек паслись многочисленные коровы и овцы.

Дорога тоже претерпела изменения и стала весьма оживлённой. Если сначала это было просто  вытоптанное   среди  моря травы «направление», в низинах превращавшееся в колею, то теперь под копытами лошадки звонко отзывалась вымощенная камнем поверхность. Нельзя сказать, чтобы очень ровная, повозку и всех, кто в ней сидел, ощутимо отряхивало, но, тем не менее, это был настоящий тракт.

Теперь их телегу то и дело обгоняли более скоростные экипажи,  но большинство, кто-то  явно тяжело гружённый, кто-то налегке, ехали  неспеша. Соня с интересом рассматривала попутчиков.  И радовалась про себя, что догадалась одеться как простолюдинка.  Меньше внимания, меньше заботы. Да и безопаснее.

– И к чему спешить? – задумчиво произнёс Римус, повернувшись к пассажиркам. – Город – вон он, три версты всего осталось, а базар откроется завтра. Только скотине ноги бить.

– Может быть, чтобы успеть занять лучшие места на постоялых дворах? Или лучшее место на базаре, – предположила Софья.

Мужчина не ответил, только прищёлкнул вожжами, на что лошадь и ухом не повела, словно знала, что дальше этого хозяин не пойдёт. Нет, кнут у него был, но за всю дорогу он его ни разу в руку не взял.

При въезде в город они остановились на  первом же постоялом дворе.

Рива, вполголоса извиняясь перед герцогиней, объяснила, что взять три комнаты не получилось – всё занято. Им придётся ночевать вместе, а отец прекрасно устроится рядом с лошадью в конюшне.

Долгая дорога  каждой кочкой отзывалась на боках, и Софье было всё равно – вдвоём в комнате или в одиночку. Лишь бы скорее искупаться, поесть и спать!

Но с водными процедурами вышел облом – купальни в этой гостинице просто не было.

– После ужина в комнату служанка принесёт ведро воды, таз и чистых тряпок, – пояснила Рива. – За отдельную плату, разумеется.

– Купаться в тазу?!

– Нет, мил... гм... кузина, – едва не оговорилась девушка, но вовремя поправилась. – Сполоснуть лицо, руки и обтереть тело.  Купальни есть только в дорогих постоялых дворах, но если вы хотите не привлекать внимание, то мы не можем там останавливаться.

Пришлось довольствоваться тем, что есть.

Кровать в номере  оказалось одна, правда, довольно широкая.

– Я на полу лягу, – отреагировала служанка, но Софья только рукой махнула.

– Тут вполне хватит места для нас обеих. Ложись, завтра трудный день!

Римус разбудил их на рассвете. Гостиница гудела, как пчелиный улей – постояльцы спешили на базар. Кто-то покупать, кто-то продавать, но все одинаково хотели урвать самые первые, самые «наваристые» часы.

Она раньше и представить не могла, какое это чудо – средневековый базар! Человеческое море, крики зазывал, грохот, лай, звон – и над всем этим сложная смесь ароматов от конского пота до тонких благовоний.

Боясь отстать и потеряться, Соня вцепилась в руку Ривы и шла за ней, как на буксире, только поспевая крутить головой.

Чего тут только не было! Посуда чеканная, посуда глиняная, ткани, всевозможные овощи, все виды мяса, инструменты, игрушки, гогочущая и мычащая живность!  В одном ряду прямо тут жарили лепёшки и варили кашу, в другом предлагали за полчаса скроить и сшить платье. Там звонко стучали молоточки кузнеца, а здесь ловко орудовал иглой сапожник.  И целый ряд с магами – целители, предсказатели, строители – кого там только не было! Зелья, снадобья, амулеты, артефакты...

Но стоило только бросить взгляд на цены, как Соня поняла, что собирать на дорогу домой ей придётся долго. Меньше серебрушки здесь ничего не было! Сколько же запросят за межмировой (или межвременной) переход? Если, конечно, она сможет найти такого мага...

Повсюду шныряли ребятишки, торговались, ругались, били рука об руку продавцы и покупатели.

У Софьи даже голова немного закружилась – отвыкла от толчеи. И она так засмотрелась, что едва не забыла, зачем они сюда приехали.

Спасибо Риве, напомнила.

– Мил... Маниша, вот гончарный ряд. Что вы... ты хотела посмотреть?

Глина, да! И трубы из неё...

Герцогиня опомнилась и погрузилась в изучение глиняной посуды. Горшки, кувшины, тарелки, чашки. Даже детские свистульки и  курительные трубки из глины!

Девушка прошла из конца в конец ряда, рассматривая выставленный товар и попутно оценивая продавцов.  К кому обратиться?

– Рива, как думаешь, у кого лучше спросить про глину? Вот эта лавка, смотри, сколько здесь красивой посуды. Наверное, хозяин опытный гончар! Или вон в той?

– Что вы, миле... ша! Кузина Маниша! Тут же одни торговцы! Надо спрашивать в мастерских, а не у купцов.

Понятно,  торгуют глиняными поделками не производители, а перекупщики.  И что делать?

Соня растерянно оглянулась на служанку, потом перевела взгляд на Римуса.

– Гончары нужны? Так нам надо не на базар, а на Горшечную улицу, – пояснил он. – Вы скажите, что хотите, я подумаю, где взять. Или вон у Вериса ривиного спросим. Подскажет.

Софья с минуту подумала и решила.

– Так и поступим! Сейчас купим всё, что хотели. Рива, ты для платья тесьму искала?

Девушка кивнула.

– Ещё пуговичек на рукава.

– Вот! И потом едем к твоему жениху. Он тут давно живёт, лучше нас знает, к кому стоит обратиться.  А нужен нам гончар, который согласится на время переехать в усадьбу. Почему переехать? Потому что  мне нужно, чтобы он  готовил из глины трубы у меня на глазах.  А отсюда не навозишься, да и не с первого раза может получиться. Я пока и сама только  приблизительно представляю конечный результат. Вернее,   только результат и представляю, а как к нему прийти – не очень.

Управились за полтора часа, и спустя ещё час потяжелевшая повозка остановилась возле крайнего дома на Кузнечной улице.

Рива порозовела от предвкушения встречи и просияла, когда из ворот к повозке, на ходу вытирая руки и снимая фартук, бросился молодой  мужчина.

Софья прикусила губу, глядя на счастливых жениха с невестой –всего через несколько дней они станут супругами! Везёт  некоторым!

У неё же всё наперекосяк: ни свадьбы, ни первой брачной ночи, ни «долго и счастливо».

Виталик невесту угробил, так и не успев стать мужем. А  Арман  хоть мужем и стал, но... в его сердце для жены места не нашлось. Видимо, такая её судьба, что замуж по любви ей не судьба...

Все эти дни, занимаясь расчётами, придумывая, как и где лучше проложить трубы, она нет-нет да посматривала в окно на подъездную дорогу.  А когда показался пароконный экипаж Умара, сердце Софьи дрогнуло, на пару мгновений замерло и припустило вскачь от  отчаянной и такой наивной надежды...

Нет, она не влюблена, но та ночь... не отпускает, не даёт забыть. Не получается не думать и поверить, что столько нежности можно подарить той, к кому совершенно равнодушен.

Умар уехал, и Соня долго не могла уснуть, ругая сама себя: «Ведь  уже решила всё забыть! Так почему ждёшь сказки? Сказки встречаются  только в книгах, и то не во всех, а в жизни... В жизни так не бывает! Не нужна ты ему, у него вон своя ледя есть, не чета тебе, Сонька! Эх... Как в своё время заметил Фёдор Тютчев – чему бы жизнь нас ни учила, но сердце верит в чудеса»...