Глава 41

С новым умением герцогини дела ускорились настолько, что уже через три седмицы рудник выдал первую партию руды. Ещё не в промышленном масштабе, пробную. Но лиха беда начало!

А у скал, неподалёку от реки, Никеша с помощью подручных  завершал возведение двух плавильных печей. И под наблюдением Вериса  тут же заканчивалось сооружение кузницы – всё, как положено: горн, то есть очаг, наковальня, чаны для закаливания изделий...

Денег, конечно, ушло немало, ведь всё оборудование пришлось закупать аж в Гладове.  Но Соня ещё из прошлой жизни усвоила, что невозможно получить прибыль, ничего не вложив, поэтому на неизбежные расходы смотрела как на долговременные инвестиции.

У них всё получится, она теперь в этом не сомневалась: слишком яркой оказалась реакция её подопечных на украшения, а от пробной партии бронзы и латуни в восторг пришёл не только Верис.

– Миледи, он совсем как золотой, – ахала Рива, рассматривая простенький латунный браслет. – А серьги такие можно выковать?

– Отлить проще, – любуясь женой, ответил Верис. – Сплав чудесный, миледи. И откуда только вы всё знаете?!

– Что ты спрашиваешь? – толкнула супруга Рива. – У её светлости есть дар!

– Да, конечно, – стушевался кузнец и проглотил вертевшийся на языке вопрос: где же был тот дар, когда они мучились с устройством канализации?

Нет, идея с водопроводом полностью заслугами леди. Но насколько им было бы проще, если бы герцогиня не показывала на пальцах, пытаясь объяснить, что задумала, а представила вот такие вот рисунки.

– Миледи, если мы хотим до зимы закончить стройку и запустить производство, нам нужны ещё рабочие, – перевёл он разговор в другое направление. – Ещё человека четыре-пять, как минимум.

– А жильё для них?

– Пока пустует один дом из числа приобретённых у деревенских. И можно выкупить другие, я слышал, что три семьи собираются уезжать. Да и староста смотрит в сторону Гладова. Если сторгуемся, то Медные Родники полностью отойдут к руднику.

– Раз нужно – набирайте людей, – разрешила Софья. – И с домами решай.

– Тогда сегодня-завтра я займусь деревенскими, а под конец седмицы мы с Ривой съездим в Гладов. Отпустите с нами Тьяну и Нею?

Наступил сентябрь, дни стали короче, ночи холоднее. Судя по рассказам местных жителей, зимы здесь не отличались продолжительными морозами, но и совсем уж мягкими их назвать было нельзя.

Постоянно находиться в пределах усадьбы было трудно, поэтому Соня потихоньку начала выходить за границы. Сначала только до деревушки, позже она добиралась и до рудника. А уж на площадку, где возводили кузню и плавильные печи, миледи наведывалась ежедневно.

Связанные магической клятвой мужчины – Верис, Римус и Никеша–за пределами Двух тополей обращались к ней как к лире. Рабочие и немногие из оставшихся в деревне местных жителей считали её управляющей усадьбы, которую прислала вдовая герцогиня. И постепенно Софья совсем успокоилась и расслабилась.

– Миледи! – Лира стояла в дверях комнаты, пританцовывая от нетерпения, уже довольно большой живот женщины задорно выпирал вперёд, топорща юбки, – лир Верис велел передать, что начинает отливку. Пойдёте смотреть?

– Да, конечно! – Соня отложила бумагу и стило. – Принести мне душегрею и серый платок.

День выдался пасмурный, в платье прохладно, а для шубы рановато. Душегрея – что-то вроде стёганого халата без рукавов, отороченного по краям и вороту мехом, самое то! И лёгкая, и тёплая, но не жаркая. И животик прикроет.

Правда, в её мире так называлась одежда другого фасона. Но уточнять или поправлять служанку Соня не стала. Какая разница, ведь она не дома! А здесь этот «халат» зовут душегреей, пусть так и остаётся.

Молодая женщина с нежностью погладила живот, думая, что скоро она не сможет покидать усадьбу. Через месяц беременность уже никакая одежда не скроет!

Малыш немедленно отозвался энергичными движениями, и будущая мама улыбнулась – так вот откуда пошла фраза «бабочки в животе»! Судя по ощущениям, её «мотылёк» уже размером с хорошее яблоко!

Отмахнувшись от попытки Ривы присоединиться – Соне хотелось пройтись одной – герцогиня неспешным шагом направилась к выходу из усадьбы. И дальше – к излучине реки.

Погружённая в свои мысли, женщина сама не заметила, как почти дошла до кузни, как вдруг её внимание привлекли голоса.

– Я слышал, кормят тут хорошо. Деньгами не обижают, жалованье выдают честно. Но работу спрашивают по полной, – судя по голосу, это произнёс совсем молодой мужчина.

«Видимо, прибыла партия новых работников, –подумала Софья и притормозила, ожидая, когда голоса отдалятся. –Зря я отправилась к реке в одиночку!»

Но, похоже, наёмные работники стояли на месте.

– Мне без разницы, – а это уже голос взрослого мужчины, – хочу здесь зиму пересидеть, в тепле и сытости. А весной только меня и видели.

– От добра добра не ищут, – назидательно произнёс третий собеседник.

– Я личным помощником у госпожи был, – зло бросил второй мужчина, – сроду тяжёлой работы не видел. Потом, у меня кое-какие долги остались в герцогстве.

– Чего же ушёл, если там так хорошо было?

–Сдала меня... Дура! А ейный супружник...

– Выгнал? За дело поди?

– За преданность графине. Ну ничего, перезимую тут, а с теплом подамся обратно. Отплачу за обиды.

– И не страшно? С высокородными лучше не связываться.

– Не страшно – герцог в отъезде, вернётся не скоро. А графиня, то есть герцогиня, уже на том свете. Всевидящий наказал за меня!

Софья похолодела – неужели, речь о её предшественнице и Армане? Или просто совпадение?

Но уже следующие слова развеяли всё сомнения.

– Зосим, не гневи Всевидящего, не говори так!

– На правду нельзя обижаться! Леди Сония предала меня, не заступилась. Я в темнице несколько седмиц провёл, как выжил – сам не знаю! Повезло, что миледи отправилась к Всевидящему, и герцог приказал отпустить всех, кто сидел. Выбросили за ворота, как шелудивого щенка. Жаль, что она мертва, я бы с ней поквитался! Ну ничего, вот вернусь, и устрою его светлости... подарок.

– Эй, новенькие! Вы где? Идите к кузне, хозяин вас там ждёт! – раздался голос справа и несколько сзади.

Сообразив, что сейчас новые работники выйдут из-за сарая и сразу её увидят, герцогиня попятилась. И поняла, что не успевает.

Зосим знает её, вернее, предшественницу, но это сути не меняет. Ему достаточно взглянуть на миледи, как он сразу  поймёт, что та не погибла, а вполне себе жива.

И кто знает, как на это отреагирует обиженный слуга? Почти наверняка – или сбежит и продаст эту тайну врагам Армана. Или примется её шантажировать. А устраивать на глазах рабочих на него облаву нельзя.

Взгляд женщины заметался – куда спрятаться?  Если Зосим не заметит, если пройдёт мимо... она больше ни ногой за границу усадьбы! Всевидящий и все боги, какие есть – помогите!

Но справа длинный сарай для руды, из-за которого вот-вот выйдут работники, дорогу ко второму сараю пересекает  широкая канава, а слева и сзади открытое пространство. До спасительных деревьев не добежать! И в канаву не спрячешься – работники как раз  к ней и выйдут.

И в отчаянье она сделала единственное, что гарантированно убирало её с пути подельника Сонии – повернула браслет, нажала на камешек, бросила его себе под ноги и наступила, активируя перенос.

***

Арман понимал, что ещё легко отделался – редко какой король стерпит, когда ему перечат.

А он не просто перечил, он увёл графиню из-под носа величества!

Непонятно почему, но тот явно заинтересован, чтобы несчастная женщина досталась новоиспечённому графу де Маре. И исчезновение леди привело монарха в состояние бешенства. Тем не менее, король мог назначить более строгое наказание, чем ссылка на два года. Да и время дал, чтобы герцог привёл свои дела в порядок.

Так что, можно сказать, пронесло.

Герцогиня надёжно спрятана, монет ей хватит с лихвой, и благодаря древним артефактам и лучшим охранным заклинаниям усадьба сейчас самое защищённое в герцогстве место.

О жене можно не беспокоиться.

Но почему-то всё равно душа не на месте...

Странно, про Адель с каждым днём он вспоминал всё реже, а вот несносная навязанная жена не выходит из головы. И снится по ночам.

Смотрит так, словно что-то от него хочет. Или ждёт.

Понять бы, что она хочет?

Арман вздохнул и перепрыгнул мыслями на графиню де Лисар: хорошо, что Рене успел заключить с Адель магический контракт, теперь  о безопасности графини не нужно беспокоиться!

Из ссылки он ничем не смог бы ей помочь, а случись с леди что-то нехорошее, его размажет откат от невыполненной клятвы.

И пусть контракт с графом всего на два года, но хотя бы в течение этого времени кузен на законных основаниях эту женщину не получит. Что до незаконных, граф де Лирри не любит шуток. И когда посягают на его семью или слуг... С магом такой силы сам король вынужден считаться. А там, глядишь, Рене и не захочет Адель отпускать.

Это было бы идеальным выходом для всех! Для Адель, для Рене, для детей графа де Лирри. И для него, герцога Д’Аламос, тоже.

Дорога выматывала.

Арман тихо злился на короля – положим, напрямую в Меджу порталом не перейти. Но можно же было прыгнуть в ближайшую к нему точку, где  ещё нет магических вихрей! И уже оттуда добираться своим ходом. Вернее, лошадиным ходом.

Время в пути сократилось бы вполовину, а то и на две трети!

Но нет, величество осерчал и решил устроить ему экскурсию по задворкам мира! Третий месяц он, герцог Д’Аламос, как обычный путник, вынужден трястись в седле, ночевать на постоялых дворах и питаться чем попало! Будто он не маг, будто не может или не умеет пользоваться порталами!

– Это для твоего же блага, Арман, – заявил король при расставании. – Во-первых, не сможешь наделать новых ошибок. Помни, что как бы хорошо я не относился к тебе и твоему роду, моё терпение небезгранично! Во-вторых, смена обстановки позволит тебе очистить голову и разобраться в себе, в своих привязанностях. И отделить второстепенное от главного, не перепутав их друг с другом. Заодно и мир посмотришь, проинспектируешь дороги в моём государстве, оценишь, как работают на местах смотрители, городские главы, держатели постоялых дворов. Почтовая коробочка с тобой?

Герцог кивнул.

– Вот и прекрасно. Шли с дороги отчёты.

– Ваше величество, разрешите один вопрос?

– Ну?

– Почему вы помогаете баронету?

– Графу де Маре, – нервно поправил король. – Здесь замешан государственный интерес, герцог. Как бы я ни был к тебе расположен, но ни ты, ни я не в силах изменить предначертанного: графиня должна достаться бароне... тьфу, графу де Маре. Смирись! Думай о своём будущем, траур пройдёт быстро! Диана де Круазье будет тебе прекрасной женой, родите карапузов, и ты и думать забудешь о своей... гм... экономке.

– Согласно магическому договору, который так опрометчиво заключил мой отец, как только минует пять лет со дня моей свадьбы с графиней де Вилье, я потеряю и титул, и земли.

– Ну-ну, не всё так плохо! – король добродушно улыбнулся. – Ваши с графиней отцы хотели детям добра, поэтому договор не настолько категоричен.

– Да, я видел, я не мог отказаться от навязанной невесты. Но де Вилье оставил для дочери возможность сказать мне «нет», и тогда договор просто аннулировался, без каких-либо карающих последствий. И поверьте, ваше величество, я приложил все силы, чтобы убедить девушку, что не смогу составить её счастье! Даже привозил графиню де Лисар в дом опекуна леди, чтобы Сония убедилась – у меня есть другая женщина! К моему сожалению, девушка не захотела воспользоваться своим правом. Более того, – Арман вздохнул, – она заявила, что ни за что не откажется от брака со мной. И не пройдёт и полугода, как я забуду о леди Адель.

– Юность не всегда руководствуется разумом. Но в договоре была ещё одна оговорка, ты её просто не видел.

– Ваше величество, я лично и не единожды прочитал ристов... прошу прощения! Прочитал текст договора, но больше ничего не...

– Как я уже говорил, ваши отцы желали вам добра. И кое-что  ещё внесли в договор, а королевский нотариус по просьбе графа и герцога скрыли дополнение магией.  Будь у вас с герцогиней всё хорошо, про эту оговорку никто из вас никогда не узнал бы. Но после несчастья с миледи...

– Зачем было прятать это «кое-что»? – насторожился герцог.

– Полагаю, твой отец хотел, чтобы ты оказался в безвыходном положении. И не тратил бы время и силы на претензии и обиды, а сразу  пытался наладить с женой отношения, найти с ней общий язык.  А там, глядишь, влюбился бы и уже сам не захотел с ней расставаться.

– Что за дополнение?

– Узнаешь, когда выполнишь свою миссию. Поэтому и говорю – старайся. И думай о Диане.

Арман ошеломлённо смотрел на короля, но величество был непреклонен – всё потом.

Вот и едет он, перебирая в голове возможные варианты.

Ах, отец, что ты натворил?!

Наконец очередной день подошёл к концу, и путники остановились на ночлег.

Чем дальше вглубь страны они продвигались, тем  печальнее выглядели  дороги и постоялые дворы.  Одинаковые, словно их строил один и тот же мастер: на первом этаже трактир и кухня, на втором – комнаты для постояльцев. Убого обставленные, грязноватые, с серым, застиранным бельём.  Не слишком расторопные слуги, не особенно вкусная, а иногда и не самая свежая еда. Что удручало – не всегда даже  деньги или страх перед родовитым путешественником  помогали улучшить дело. Ну не было у трактирщика свежей провизии и новых простыней!

Приходилось довольствоваться тем, что есть.

Арман едва дождался, когда ему в комнату поднимут деревянную бадью и натаскают в неё горячей воды.

«Дикость какая-то! Почему не купить водяной артефакт, что за экономия, как можно жить в такой грязи?!» –негодовал он про себя.

Спустя полчаса настроение мужчины заметно улучшилось: вода смыла не только дорожный пот, но часть усталости. А ароматные запахи от накрытого чистым рушником  подноса с ужином, дразнили аппетит. Напуганный появлением высокородного гостя, трактирщик расстарался на славу – рушник белоснежный, кушанья явно свежайшие.

Мысленно потирая руки в предвкушении сытной еды, Арман вылез из бадьи, наскоро вытерся простынёй и натянул нижние штаны.

В комнате тепло, даже жарко – трактирщик велел служанке притащить  два тепловых камня, так боялся не угодить важному гостю!

Арман промокнул влажные волосы рушником и решил не заморачиваться с дальнейшим одеванием. Всё равно после ужина он сразу ляжет спать, только время тратить – одеваться, потом раздеваться!

Что тут у нас? О, мясное рагу!

Мужчина потянулся к тарелке и тут  воздух сгустился, потом что-то щёлкнуло, и из ниоткуда прямо ему в руки упала женщина.