Глава 64

После разговора с невесткой миледи вышла как пьяная. Заново  всё переживать оказалось довольно  болезненно. Но  невестке нужно было узнать, что собой представляла её предшественница, чтобы не казнится, мол, я жива, а девочка погибла...

А над герцогиней висело, давило, не давая забыть и смириться,  не только знание о предательском поступке графа и его дочери...

Когда андостанцы напали на Фернана, первым делом они сорвали с него все амулеты, в том числе  и дорогой экранирующий артефакт.  И она смогла проникнуть глубоко в  память баронета.  В прошлый раз успела считать только то, что касалось его жён – бывших и будущей, как он думал о леди Адель.

А тут выяснилось такое, что она еле удержалась от опрометчивого поступка. Если бы беке уже не утаскивал связанного Фернана в портал, а её саму в другой не тянул граф, то она непременно попыталась бы поквитаться с баронетом, наплевав на откат и собственную жизнь.

Оказалось, этот мерзавец не только подстроил гибель родителей Адель, он ещё  виноват и в смерти её дорогого Анри!!!

Вся боль матери, потерявшей ребёнка, снова накрыла её с головой. Но параллельно с этим мелькнула информация о магии наследника, и Тереза ухватилась за неё как утопающий за соломинку.

Спасти Анри она не сумела, но должна попытаться помочь принцу, выяснить, что за напасть с ним приключилась.  Отвлечься от  собственного горя!

Мысли миледи снова вернулись к невестке.

Если бы не София, не родился бы Александр! Арман не был бы так счастлив и так отчаянно не боялся бы потерять жену. Он до сих пор чувствует перед ней вину, даже прощения  у Софы просил за то, что  в брачную ночь не поверил в её невинность. Но  она, его мать,  ни за что не расскажет ему о перемещении душ!

Нет ничего полезнее для семьи, чем виноватый мужчина! Пусть  волнуется, пусть старается, бережёт и ценит!

А что насчёт перевёртышей...

Надо будет как-нибудь завести разговор с его величеством  .Как бы между прочим! И намекнуть, что не все перевёртыши опасны и беспринципны. Если проверять их менталистом или показывать Видящей, то есть Алинее, то легко отсеять сознательных убийц от честных людей, лишь по воле случая попавших в чужое тело... Первых уничтожить, а вторые пусть живут!

Зря, что ли,  судьба дала им ещё один шанс?  Да одна София принесла стране пользы больше, чем весь высокородный Совет! Особенно если взять для сравнения прошлый состав...

Нет-нет, не все перевёртыши одинаково опасны и не все маги одинаково полезны!

***

Неожиданно холод заполз в душу, вырвал из сна, накрыл  невыносимым ощущением потери, и  мужчину буквально подбросило. Не открывая глаз, Арман пошарил рядом рукой, но под неё попала только смятая простыня.

Герцог резко сел на кровати – где?!

Белым привидением в окно заглядывало Ночное Око, озаряя пространство призрачным светом, меняя очертания предметов, затрагивая в душе какие-то особенно тоскливые струны.

Мужчина прислушался, и напряжение его отпустило – София в соседней комнате, у сына. Видимо, Александр проснулся, заворочался, вот она и поспешила к нему.

Одним движением поднявшись с кровати, герцог завернулся в одеяло и отправился к своей семье, да так и замер на пороге.

Сашенька спал, как умеют спать только младенцы: сладко-сладко! Раскинув ручки, повернув голову набок, малыш сопел, время от времени хмуря бровки и шлёпая губками.  Такой трогательный, такой беззащитный! Такой родной.

А рядом с  колыбелью в одной тонкой сорочке сидела София и, облокотившись о бортик, наблюдала за  ребёнком.

Арман  завис, как зависал постоянно, стоило увидеть жену.

Где были его глаза раньше? Почему тогда его воротило от супруги, почему раньше она казалась ему бледной немочью и едва не уродиной?

Беременность прибавила Сонии женственности.  Её грудь стала аппетитнее, линии – более округлыми и плавными. Каждый раз при взгляде на новые формы супруги у него перехватывало дыхание.

Густые, насыщенно каштанового цвета волосы слегка завивались в крупные локоны. Рука сама тянулась пропустить пряди сквозь пальцы, ощутить их шелковистую упругость.

А глаза?!

Когда София смотрела на него,  замирало сердце, пропускало пару тактов, а потом неизбежно срывалось в пляску.

Как можно было  не восхищаться бархатным взглядом тёмных глаз Софии?

Правда, раньше он бархатным не был. Скорее колючим, когда девушка смотрела на слуг. И липко-приторным, когда её взор концентрировался на герцоге.

Арман даже головой тряхнул, отгоняя воспоминания – прочь! Не дай Всевидящий, чтобы вернулась та, прошлая Сония!!! Какое счастье, что на пути графини попались эти Круазье! Да, горя и бед они причинили немало, но оно того стоило – София нынешняя и Сония прежняя, словно два разных человека.

Сонию он продолжал тихо ненавидеть, запрятав это чувство так далеко, что и сам не нашёл бы.

А Софию... В мать своего наследника он влюбился как мальчишка.

Никак от себя не ожидал, даже не подозревал, что способен на такие чувства. Тем более к той, которая причинила ему  столько  неприятностей! Но почему-то мать Александра не ассоциировалась у него с графиней Сонией. Словно это и вправду две разные девушки...

Герцог отбросил странные мысли: что было, то было.

Надо жить здесь и сейчас.

Как хорошо, что матушка настояла на другом имени!

– Мою невестку зовут София. Софочка. И не иначе!

Вроде бы  то же самое, а воспринимается по-другому. И никаких ассоциаций с прежней девушкой. Падение и болезнь  определённо пошли урождённой де Вилье на пользу!

А он и не возражал против смены имени, ему и самому София нравилась больше, чем Сония.  И супруга тоже согласилась, а это самое главное.

Кстати, вот ещё одна странность – почему-то ему стало важно, чтобы миледи была довольна и счастлива. И началось это задолго до того, как он сам себе признался, что окончательно потерял от жены голову.

Ещё не понимая своих порывов, он оправдывал желание обезопасить Софию заботой о соблюдении договора. Но в глубине души уже знал, что плевать ему на договор, просто эта женщина не смогла оставить его равнодушным. Без всякой ментальной магии и приворотных зелий влезла в мозг, незаметно подобралась к сердцу и освободила от корки льда.

При воспоминании о приворотных зельях мужчина поморщился – как нехорошо вышло с леди Адель! Она нравилась ему, но ни о чём другом он и не мечтал. Но вмешались Круазье со своим внушением...

С другой стороны, если бы не это, то кто знает, где бы он сейчас был? И с кем?

Нет, всё  удачно разрешилось! Графиня в доме Рене полноправная хозяйка, дети её обожают, супруг ценит и бережёт, никакая опасность ей не угрожает. А что она по-прежнему питает чувства к нему, Арману, так он тут не виноват. И никто не виноват – видимо, такая у графини судьба – любить безответно.

Мужчина поёжился, вспомнив последнюю встречу с леди Адель. Как он потом понял, Рене специально оставил их вдвоём, дал возможность поговорить.

Запинаясь, графиня рассказала то, что он уже и сам знал – как  и почему она применила артефакт замены памяти. Женщина выглядела потерянной, и на короткое мгновение ему её стало жаль.

– Спасибо, что рассказала, – холодным тоном ответил он ей. – Это чудовищный поступок, Адель. Хорошо, что ты это понимаешь. Я больше никогда не смогу тебе доверять, но прощаю, потому что твой поступок спас  моих жену и сына.  Сожалею, что до сих пор вызываю у тебя чувства, но ничем не могу помочь. У меня семья, любимая, – Адель вздрогнула и побледнела, – жена и обожаемый сын. Даст Всевидящий, будут ещё дети. Ты тоже не одинока. Обрати всё своё внимание на Рене, он на самом деле замечательный!   Счастья тебе. И прощай!

Рене поступил мудро – после разговора Армана с его супругой сообщил его величеству, что графине надо вернуться к детям, и увёз Адель в поместье.

София завела за ухо прядку волос, и  мужчину снова затопила волна нежности: моя девочка!

Он даже не подозревал, что можно любить женщину больше, чем себя самого...

– Арман? – заметив супруга, едва слышно произнесла герцогиня. – Что-то случилось?

– Соскучился, – ответил он, и женщина вспыхнула смущением.

Вот как в ней это уживается, а?

В жизни его Софа такая решительная! Играючи и без малейших колебаний управляет слугами, работниками в мастерских, на равных, ни капли не тушуясь, общается с высокопоставленными лордами, мгновенно ставит на место зарвавшихся купцов. Решает сложнейшие задачи, улаживает конфликты и  недоразумения.

В спальне, стоит ему её приласкать, тут же отзывается, остро и горячо реагируя на прикосновения и поцелуи. Не стесняется, не зажимается – пьёт его удовольствие, щедро дарит своё. И в то же время, достаточно ему вне постели даже косвенно намекнуть об их отношениях, как супругу заливает румянец.

Яркая, живая, непредсказуемая, необыкновенная, единственная...

Моя женщина! Моя жена!

Глотку за неё перегрызу! Любому...

– Ты зачем вскочила, Сашенька же спит, – Арман приблизился, укрыл жену одеялом, жадно оббежав взглядом её фигуру. Провёл руками по плечам герцогини, с наслаждением вдыхая аромат Софии.

– Не могу объяснить, – жена потёрлась щекой о его руку, и внутри герцога тут же вспыхнул пожар.

Хоть в купальню беги, остужайся...

– У меня такое чувство, что он сейчас проснётся и заплачет.

– Да спит же! – договорить он не успел: малыш сморщил крохотный носик, оттопырил нижнюю губку и, горестно всхлипнув, разразился обиженным рёвом.

–Ты снова предвидела, – догадался герцог. – Завтра же займусь поиском ментора. Или нет, попрошу заняться этим матушку. Удивительно, что у тебя оказался ещё иэтот дар, Провидцев во всём мире не больше десятка. Попробуй ещё, найди учителя, но матушка ради любимой невестки небо с землёй местами поменяет.

– Ты мой маленький! Что такое? Сашенька?! – София подхватила сына, ловко развернула, проверяя штанишки – сухо.

– Не наелся, – улыбнулся Арман. – Я это сразу понял, как он проснулся – по родовой магии. Сливки снял и уснул, а теперь хочет второе и десерт.

Подтверждая слова отца,  ребёнок повернул голову и зашлёпал губами, пытаясь поймать источник питания.

Софья мысленно хмыкнула – как же быстро супруг перенимает земные словечки и понятия!  Обычно она за собой следит, но временами вырывается.

Здесь раньше и слыхом не слыхивали об обедах из трёх блюд. Собственно, во время трапез этих блюд приносили заметно больше, чем три. Но постепенно с лёгкой руки герцогини всё, что жидкое, то есть супы, стали звать первыми блюдами. Мясо, гарниры, рыбу – вторыми. Прижилось.

Сын схватил сосок, пару раз дёрнул головой, ощутимо его прикусив, и принялся есть.

Софья любовалась малышом, проводила пальцем по упругой щеке, гладила бровки, ловила губами и целовала ручку.

И не замечала, какими глазами смотрел на них муж и отец.

А Арман тонул в нежности и диком желании укрыть, защитить, загородить от всего мира.

Когда сумасшедшая маркиза выхватила из причёски стилет и замахнулась на Софию, у него сердце остановилось. Пульсар вышел не больше горошины и потух, не пролетев и метра. Король с графом барахтались на полу, перегородив дорогу, няня закрывала собой ребёнка, и Софа бросилась наперерез Диане, отвлекая внимание от сына.

Не стража, не мужчины-маги – слабая женщина, по сути, ещё девочка, не раздумывая ни секунды закрыла собой няньку с ребёнком на руках!

Впрочем,  стража с магами лежали вповалку – дуэль менталистов мало кого пощадила.

И тогда он рванул изо всех оставшихся сил. Ристов маркиз неплохо его помял, впрочем, Арман в долгу не остался, но магическое и физическое истощение давали о себе знать.  В другое время он бы перехватил обезумевшую идиотку, а тут не успевал. Само собой пришло решение – отбросить леди в сторону и загородить её своим телом.

Стилет вошёл с противным хрустом, и поначалу боли Арман даже не почувствовал. Последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание, это то, как старался смягчить падение жены и не раздавить, ведь он тоже падал, причём  прямо на неё.

Он сделал бы это ещё раз,  если – не допусти, Всевидящий! – ситуация повторится.

Загородил бы её снова и снова, не думая о себе.

Потому что без Софии плохо будет Александру.

А ему, герцогу Д'Аламос,  без Софии плохо не будет.

Без неё он просто ляжет и сдохнет.

Ребенок выпустил сосок, сонно чмокнул и засопел.  Софа некоторое время смотрела не него, потом осторожно переложила в колыбель и встала.

Арман жадным взглядом проследил, как жена поправляет сорочку и  сглотнул.

–Ты куда? – герцогиня повернула не к супружеской спальне, а в другую сторону.

– Пить хочу, там, в гостиной кувшин с отваром...

В два шага герцог очутился рядом, сгрёб в охапку и жену, и одеяло и перенёс всё вместе в спальню. Уложил на кровать, на долю секунды завис над соблазнительно лежащей супругой и пробормотал:

– Не ходи босиком, простынешь. Я сам принесу! Точно отвар? Может быть,воды? Или хочешь взвара?

– Взвар, – решила миледи, мысленно хихикая – супругу придётся прогуляться до кухни. Ничего, сам вызвался, а пить и вправду хочется.

У них всё было настолько хорошо, что она боялась сглазить и предпочитала радоваться «шёпотом».Наедине с собой.

Шесть седмиц  назад Арман принёс ей бумаги. Она видела, герцог нервничает, и сама напряглась – какие-то неприятности?!

Оказалось – приятности.

Её непредсказуемый, невозможный, в прошлом махровый домостроевец  сделал то, чего она ну никак не ожидала: бумаги оказались сертификатами на владение мастерскими и всем, что эти мастерские производят.

Как он сумел убедить короля?!

Пытал он его, что ли?

А дальше новости посыпались, как из рога изобилия – новый закон, уравнивающий женщин с мужчинами в правах наследования имуществом, право женщин единолично, без супруга или отца владеть собственным производством, ограничения для брачных договоров, которые заключаются родителями жениха и невесты.

Видимо, к королю применялись особенно изощрённые пытки, раз он пошёл на такое!

И вишенка на торте: к леди Терезе вернулось графство Лисар. Герцогиня сияла от счастья и даже – София видела это, украдкой смахнула слёзы радости.

Иногда в голову забредала мысль – а что там, на Земле? Как Виталий? Наказали ли его и тех недоумков? Как живут родные? Вспоминают ли её?

Соне очень хотелось, чтобы родные не терзались и не оплакивали погибшую Софью, а отпустили ситуацию и продолжали жить...

Может быть и хорошо, что она никогда о них не узнает?

Её дом – здесь.

Да не один дом! Ещё мастерские, планы, надежды, муж, сын, леди Тереза.

И вся жизнь!

– На всякий случай я принёс и то и другое, – Арман выставил на низкий столик три кувшина и три чашки. – С чего начнёшь?

Соня счастливо рассмеялась.

Жена напилась, немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, и уснула.

У герцога  задремать не получалось – вся кровь от головы отлила в противоположную сторону, где ж тут уснуть? Особенно, если руки обнимают самую желанную, самую красивую, самую  любимую.

Ничего, он потерпит, ведь он мужчина!

До утра ещё часа три, пусть супруга поспит, а он просто полежит рядом, постережёт её сон. И полюбуется на своё ненаглядное сокровище.

Почему ненаглядное?

Потому что, сколько ни смотришь – всегда мало. Смотришь, и наглядеться не можешь...