Глава 7 Расскажи мне всё

Прошла неделя с возвращения Софи. Её всё ещё считали больной, и девушка часами сидела в своей комнате и смотрела в окно. Она наслаждалась покоем и тем, что ей не нужно никуда идти или с кем-то общаться. В подземелье Софи мечтала о людях, но, оказавшись среди них, решила прятаться в своей комнате как можно дольше. Софи так и не решилась выдвинуть обвинения против графа Орлеанского, стрелявшего в неё. Все делали вид, что солдаты Елены с ним во главе пришли спасти её, и даже сама принцесса уже сомневалась: не показалось ли ей? Может, он и не в неё целился? Может, в главаря? Но выстрелил же он уже после того, как главарь упал в воду! Или он всё же стрелял не в неё? На второй день после возвращения Софи ей довелось увидеть графа Орлеанского, который явился к ней, желая лично засвидетельствовать возвращение принцессы. Он неустанно повторял: «Как я рад видеть прелестную Софи в добром здравии», но на деле Софи понимала, что он разочарован. Он приложил немало усилий, вероятно, наняв тех разбойников, и всё пошло прахом. Поэтому Софи была рада, что старейшины быстро отправили войска Елены и самого графа Орлеанского обратно. После их отбытия девушка почувствовала себя в большей безопасности, но предупредительно написала письмо Елене, где рассыпала благодарности за так вовремя подоспевшие войска. Пусть думает, что она, Софи, по-прежнему ничего не понимает. Софи всем лгала, что ничего не помнит с момента погружения в воду. По её рассказу выходило, что она просто проснулась у грота и где пропадала эти три дня, не знает. Такой ответ не устраивал никого, кроме неё самой, но выудить из неё что-либо не удавалось, и даже Тея оставила эти попытки. В один из дней граф Буров пришёл к ней собственной персоной, надеясь, что лично добьётся правды. — Здравствуйте, Ваше Высочество, — граф без приглашения сел в кресло. — Я гляжу, вам уже лучше? — Да, я всё ещё чувствую некоторую слабость, но уже лучше. Она помолчала, ожидая, что же ещё он сейчас скажет. Граф Буров окинул её внимательным взглядом, будто изучая. — Знаете ли, это просто чудо: вы упали в ледяную воду, а затем, спустя три дня, оказались у грота. Как же такое могло случиться? — граф развел руками. — Наверное, в этом и есть Великая Магия Миэлнии, вы не находите? — Да-да, конечно. То, что он не считает это Великой Магией, Софи видела по выражению его лица. Он ждет, что она расскажет, где пропадала и как спаслась. А главное, кто ей помог. — Я вас ещё не поблагодарила, вы всё же пытались спасти меня. — Ну что вы, не стоит благодарностей. Старейшины нужны, чтобы помогать принцессам. — Спасибо вам за это, — Софи поблагодарила его от всего сердца. В конце концов, его люди действительно спасли её. — Возможно, Ваше Высочество припомнит что-то ещё из этих трех дней, — он внимательно смотрел ей в глаза и добавил: — в знак благодарности. Софи смутилась. Стоит ли рассказать ему или нет? Он спас её по неведомым ей причинам, но что, если использует происходящее в своих целях? Почему всем так важно услышать её рассказ? — Мне так жаль. Я действительно хотела бы рассказать вам всё, но ничего не помню, — попыталась произнести она со всей искренностью и наивностью, на которую только была способна. — Возможно, что-то в вашей голове всё же могло сохраниться, — вкрадчиво произнес он. — Я правда хотела бы вам помочь, но, увы, — она развела руками. — Что же, — граф вздохнул, — наверное, это Великая Магия сохранила вам жизнь. — Наверное, — отозвалась она. Граф ещё немного подождал, но, так как она продолжала молчать, решил, что ему пора. Он сухо попрощался, но смотрел на неё с нескрываемым любопытством. Пару дней спустя Софи сидела на любимом диване в гостиной, рядом пылал камин, но всё же было холодно, и девушка накрыла ноги клетчатым пледом. Ей хотелось спрятаться под него с головой, укрыться от всего мира, но нужно соблюдать приличия, ведь она ожидала визитёра. В дверь постучали, и зашел Александр. Софи не видела его с той самой встречи на площади, и при его появлении оживилась, но он был серьезен; отдав ей документы для подписи, он отвернулся к окну и не сказал ни слова. Софи хотелось поговорить с ним. Она вспомнила, что ещё не поблагодарила его за кольцо и за то, что он пытался спасти её. — Александр... Саша, спасибо тебе за то, что пытался спасти меня, — сказала она. — Не знаю, как отблагодарить тебя... — Не ищи в моих поступках благородства, — прервал её Александр, не оборачиваясь. — У меня своя выгода. — Выгода, — машинально повторила она. Как же она забыла про его выгоду! Ну конечно! Он рисковал не для неё! И благодарить его было глупо. Софи разозлилась на себя. Она рассматривала комнату и ждала, что он скажет ещё что-то, какую-нибудь издевку, но он молчал и смотрел на парк за окном, не замечая перемены в настроении девушки. О чём он думает? — Александр, — позвала она, вспомнив ещё кое-что, о чём хотела спросить его, и молодой человек повернулся к ней. — Что? — его голос прозвучал резко, будто он сердился на неё за что-то. — Как ты сделал так, что я слышала твой голос? — Софи проигнорировала его тон. — Он звучал у меня в голове. — Что за бред? — он недоуменно уставился на неё. — Там, на площади, я слышала тебя. Ты говорил со мной, хотя не раскрывал рта и был далеко… — Ты бредишь, — Александр хмуро рассмеялся. — Ты ударилась головой или от страха тебе померещилось. — Он подошел, небрежным движением отодвинул плед с дивана и сел рядом с ней. — Нет же! Я не брежу… Он снова рассмеялся, на этот раз весело, и покачал головой: — Ну и фантазия. Софи хотела возразить, но не успела. Её будто обожгло. Она видела перед собой лишь карие глаза. «Не спорь! И никому об этом не рассказывай. Помни, даже у стен есть уши. Ты меня поняла?» Девушка кивнула, опустила глаза и притянула плед выше. — Мне, верно, почудилось. Затем подняла глаза и смело встретилась с карими. «Ты можешь слышать, что я думаю? Нас подслушивают?» — он не отвечал. Глаза как глаза, карие с золотистыми крапинками. На лице снова скучающий вид. «Ты меня слышишь?» — повторила она. Реакции нет. Действительно ли он её не слышал или притворялся, оставалось загадкой. — Завтра у нас заседание Совета. Ты должна присутствовать, — он лениво растягивал слова. — Смотрела бумаги, что я передавал вчера? Дела государства? Серьёзно? Ну хорошо. Что ж, теперь у них есть общая тайна. Или она всё же слишком ударилась головой? *** Вечером того же дня Софи взяла в руки историю Миэлнии. Книга была большой и увесистой, в золотой обложке, отделанной драгоценными камнями, с золотыми замками. Как эта книга могла уцелеть при том смертоносном огне и бойне, в результате которых дворец был практически полностью разрушен, оставалось загадкой. Девушка провела пальцем по драгоценным камням на обложке. Магия, да и только! В Великую Магию она верила не особо сильно. Проведя столько лет в бабушкином доме, магия не казалась ей волшебством. Скорее иллюзией, созданной людьми. Часто за магию выдавалось то, что было рукотворным. Вот и эта книга, возможно, вовсе не волшебная. Она не восставала из пепла, её всего лишь вернули сюда люди, те, кто забрал её перед этим. Или всё было не так: кто-то сделал книгу, точно такую же, какая погибла в руинах годы назад. Зачем? Что бы напугать Елену. Учитывая, что книга была найдена в год, когда к власти пришла она, а после заболел её сын, всё могло быть. Воображение Софи разыгралось. Она уже видела, как граф Буров крадется с книгой ко дворцу, как устанавливает её на постаменте, а затем скрывается, накинув капюшон... Или, может, поручил это дело сыну? Или кому-то еще? Может, это всего лишь её фантазия, но факт остается фактом: Елена ему не выгодна, они враги. Если бы подобное действо было необходимо, граф непременно бы его совершил. А уж эту книгу он знал очень хорошо, ведь он был другом королевы Елизаветы (а по слухам, и её убийцей). В этой книге немало отводилось места его предкам, которые всегда находились за спинкой трона, указывая королям и королевам, как им жить. Историю Миэлнии Софи уже читала в специально подготовленном для нее учебнике перед коронацией, а затем рассказывала её учителю. Но ей хотелось прочитать её снова именно в этой книге, и девушка без труда взяла её из главного зала дворца, где в специальном стеклянном шкафу под замком хранились все важные артефакты. Взяла, украла или притянула – можно сказать, как угодно! Ещё до рассвета солнца она вернёт её на место, и никто не узнает. Она с легкостью притягивала драгоценные вещи, принадлежащие ей (а книга с золотыми застежками по праву принадлежала ей – принцессе Миэлнии). Эта способность, хотя и была весьма интересной, но по большей части бесполезной, ибо бумагу она притянуть не могла, а вот прочитать бумаги и письма графа или Елены ей было бы полезно. Золотые застежки щелкнули одна за другой, девушка перевернула тяжелую обложку и приступила к чтению. *** Много веков назад, когда государства представляли собой разрозненные княжества, а междоусобные войны не имели конца, началась история маленькой волшебной страны. В одном из этих княжеств правил великий и ужасный князь Елисей. Все в округе боялись его. Он славился жестокостью и беспощадностью. В народе его звали Каменным, ибо считалось, что сердце его превратилось в камень после гибели любимой жены. Но это было не так. Сердце у князя Елисея было – и билось оно, и плясало от радости, когда держал он в руках малютку-дочь. У девочки были светлые русые волосы и глаза ангела, и только её улыбка и радостный смех могли оторвать князя от войн и завоеваний. Мирослава – так звали малютку, или, как называли её ласково, Мирочка, — искрилась счастьем, играя с отцом, и грустила, провожая его в поход. Её русые волосы заплетали в длинные косы, а голову украшали искусными венками, лучшие же умельцы мастерили для неё кукол. Девочка росла на редкость умной и послушной, и все в крепости души в ней не чаяли. Но однажды, когда Мирочке шел лишь седьмой год, случилась беда. Во время прогулки по великолепному саду черный коршун схватил девочку и унес. Няньки, слуги и воины бросились вслед, но догнать птицу не смог никто. Князю Остору принадлежал тот коршун (а возможно, и сам князь был им). Давняя вражда была у него с Елисеем. Елисей впал в ярость и безумство, а после пошел войной на Остора, но вовремя одумался. Война бы убила его дочь, а при сохранении мира князь Остор обещал растить её как свою собственную. Дочь Остора — Элайза — была цветком иного вида. Черные раскосые глаза и черные волосы украшали малышку, оттеняя её золотистую кожу. В свои семь лет она уже уверенно скакала в седле, стреляла из лука, озорничала и была остра на язык. Елисей согласился на условия Остора, только вот внутри у него по-прежнему всё бушевало, и решил он пойти другим путем. Елисей собрал близких друзей и отправился на север. Долго скакал князь на своём верном коне и остановился лишь там, где царила долгая ночь. Князь слез с лошади и пошел вперёд, утопая по пояс в снегу. Пошел один, ибо в этом деле свидетели были ему не нужны. Добравшись до могучей скалы, возвышавшейся над бескрайними снегами, князь остановился и огляделся. Он искал пещеру, ведущую внутрь. Наконец, различил Елисей вход, завешанный шкурой. Князь отодвинул шкуру, ощущая колкость замерзшей материи, зашел внутрь и поежился. Здесь всё было так, как он помнил это место. В очаге теплился огонь, а над очагом висел котел, от которого исходил бледно-голубой пар. На полочках по стенам громоздились склянки различных форм и размеров. Пучки трав свисали с потолка, наполняя пещеру своим особым сладковатым ароматом. — Долго же я ждала тебя, — Елисей вздрогнул и обернулся. Позади него стояла колдунья. Она, казалось, и не изменилась за прошедшие годы: длинный нос крючком, безобразная родинка на подбородке и сгорбленная спина, из-под платка выглядывали седые волосы. — Я хочу вернуть свою дочь. — Что ты сказал? Я плохо слышу... — Я хочу, чтобы ты забрала мою дочь у Остора! — громче повторил Елисей. — А-аа, — протянула старуха. И заключил князь сделку с колдуньей. Она его дочь обещала забрать у хана, а взамен князь обещал ей дать всё, что она пожелает... Не обманула старуха-колдунья: в следующую полную луну забрала у хана Остора Мирославу, а заодно и Элайзу прихватила, и обеих унесла к себе в пещеру, в царство льда и снега. И вот уже Елисей и Остор, забыв свою вражду и спрятав гордость, идут к колдунье вместе. — Я свою часть договора выполнила — забрала Мирославу у Остора, — теперь твоя очередь. А твой друг поможет в исполнении желания, он же хочет увидеть свою дочь. — Чего ты хочешь, старая? Старуха прошла через комнату и уселась в потертое деревянное кресло, вытянув ноги. — Мое желание просто. Я хочу вернуть то, что когда-то принадлежало мне и моей семье. Я хочу земли, которые ты и твои предки забрали у меня. Земли, на которых такие, как я, не будут прятаться в пещерах... Земли, на которых колдуны будут свободны... — Зачем тебе это? Ты стара и бездетна... — Я оставлю ваших дочерей у себя и взращу их как собственных... Я научу их своей магии и помогу раскрыть их магию... — Но у Миры нет магии, — возразил Елисей. Остор же промолчал: за Элайзой, как и за ним самим, водились странности, о которых не принято было говорить вслух. — Нет магии? — старуха рассмеялась. — Она есть, и она крепнет! Ей стоит научиться управлять ею, иначе она поглотит её. — НЕТ! — на землях Елисея боролись с колдовством всеми методами. — Этому не бывать! Я не допущу этого! — и он выхватил меч и замахнулся на старуху. Но в ту же секунду Остор выхватил свой меч и встал на её защиту. — Я согласен, — закричал Остор. Мысли о том, что его малышка Элайза научится управлять магией и добьется могущества, нравились ему, и такой шанс нельзя было упускать. Елисей же ещё долго спорил и угрожал колдунье, но всё же согласился на её условия. Колдунья получила свои земли, раскинувшиеся от далеких гор до равнинных пастбищ. А после смерти князей к ним присоединились и их земли. Так образовалось государство Миэлния и обрело двух своих первых принцесс. *** Софи собиралась прочитать другую легенду — историю возникновения пещер Печоры, но начала с этой. Благо, вся ночь впереди, и на изучение легенд у неё полно времени. Она перевернула страницу и рассмотрела иллюстрацию к следующей истории: на ней были изображены люди, бегущие с факелами в пещеру, а девушка со светящимися белыми волосами протягивала вперёд руки, будто приглашая их. Софи вглядывалась в лицо девушки, пытаясь уловить хоть какое-то сходство — ведь Мирослава была её далёким предком. Но ничего особенного она не находила — похожей на неё могла быть любая другая девушка славянской внешности. «Может, это и не мой предок, особой уверенности в том, что я наследую престол Миэлнии по праву, нет», — и она перевела взгляд на кольцо. Оно по-прежнему блестело безупречным красным блеском и не слушалось свою хозяйку. Странный звук отвлек девушку от раздумий. Какой-то тихий стук... Но стучали определённо не в дверь. Софи напряглась и вся обратилась в слух. Стук повторился. Стучали откуда-то снизу. Девушка откинула тёплый плед, слезла с диванчика на пол и подползла к тому месту, где располагался тайный ход. На секунду ей показалось, что это Тея вернулась раньше из Югорта, но она быстро отмела эту мысль. — Кто это? — прошептала она в дырку в полу. — Открывай, медведь пришёл, — голос был насмешливым и весёлым. Его она не перепутает ни с чьим другим. — Сейчас. Девушка пробежала через всю комнату и забежала в спальню — надеть домашнее платье вместо халата, по пути не забыв без особых церемоний запихнуть историю Миэлнии поглубже под диван. Затем вернулась, поправила волосы, надавила на половицы в нужных местах и повернула канделябр. Половицы тихонько скрипнули и расступились в стороны, образовав проход. Александр лениво привалился к стене и смотрел на неё снизу. Он был, как всегда, безупречно одет, и его белая рубашка маячила светлым пятном в темноте коридора. — Я уж было подумал, что у тебя заложило уши. — А я думала, что стучаться по ночам к девушке в комнату неприлично! — обиженно воскликнула Софи, но всё же позволила ему подняться. — Неприлично девушке впускать мужчину к себе ночью, — усмехнулся он, — а вот стучаться вполне. Щёки Софи вспыхнули. — Зачем ты пришёл? — Пригласить тебя на прогулку. — Ночью? — Увлекательные прогулки по Печоре лучше совершать ночью, вдали от посторонних глаз. — Вообще-то, только истинные короли и королевы могут ходить по Печоре, не подвергая себя опасности! — Она вздернула голову. — Да, кстати об этом, спасибо, что напомнила, — Александр вздохнул и продолжил: — Ты ведь занимаешь мой трон. Софи закатила глаза. Его нахальство порой выводило её из себя. — Ну, так идём? Или ты боишься, что не истинная королева? — Бояться следует тебе, а не мне! — парировала Софи. На эту ночь у неё были другие планы, но его предложение интриговало и манило. Ей до безумия хотелось снова очутиться в Печоре и рассмотреть всё как следует, но в то же время — это место по-прежнему снилось в кошмарах, да и идти куда-то с Буровым без сопровождения было безумием. Блеск камня на перстне, едва уловимое движение рукой юноши — и вот уже шаль маячит у неё перед носом. — Пошли, — скорее скомандовал он, чем попросил. Александр подошёл к тайному ходу и начал неспешно спускаться по ступенькам, не дожидаясь её и не давая ей времени на раздумья и возражения. Долю секунды девушка медлила, но затем любопытство победило, и, накинув шаль, она спустилась следом. Юноша дождался её внизу. Они прошли узкий коридор и вышли в широкий, и молодой человек предложил ей согнутую в локте руку. — Я подумал, тебе не помешает прогулка. Сидение в комнате рождает в твоей милой головке всё новые странные законы и идеи, так, глядишь, и от меня ты начнёшь что-то требовать... — Ничего не начну, и идеи не странные... Они прошли знакомый поворот, по которому Софи когда-то с подругой проходила к гроту, и свернули в узкую арку. С бешено бьющимся сердцем Софи пыталась одновременно запомнить дорогу, рассмотреть всё вокруг и не потерять нить разговора. Разговор был ни о чём, обычная светская болтовня. Так разговаривать они могли бы и гуляя по центральным улицам столицы. Что ему надо? Не позвал же он её на прогулку только для того, чтобы обсуждать погоду и её «бредовые» идеи по возрождению Миэлнии. Вдруг он сейчас заведёт её куда-нибудь и оставит, а она уже запуталась в бесчисленных коридорах. Сможет ли она найти выход на этот раз? Паника начинала подступать к ней, вот она уже протянула к ней свои сумрачные руки... Он продолжал что-то говорить, но она уже и не пыталась слушать, её мозг лихорадочно соображал. Александр явно чувствовал себя в пещерах как дома и знал дорогу, а она — нет. — Я немного устала, давай повернём назад. Александр недоверчиво посмотрел на неё. — Как скажешь. Они развернулись и пошли в обратную сторону. Софи немного расслабилась, может, он действительно хотел просто прогуляться... Но через три поворота ею вновь овладела паника, и цепкими руками сдавила горло. Они шли не назад. Софи точно помнила, что коридора со стеной из кирпича они не проходили. Она резко остановилась: — Мы идём не туда! — воскликнула она, чуть не плача. — Ты ведёшь меня не назад! — Успокойся, мы просто идём короткой дорогой, — Александр выглядел обеспокоенным. — Дурак! Я блуждала по этим коридорам одна три дня! По-твоему, я хочу находиться здесь ещё дольше? — её голос сорвался, начиналась истерика. — По-твоему, это нормально: привести меня снова сюда и водить по коридорам? Я тогда думала, что останусь здесь навсегда! — и она с силой ударила его в грудь. Он не отстранился и даже не попытался её остановить, а лишь обнял за талию, а она продолжала колотить его и выкрикивать ругательства и проклятия. — Гадкий самовлюблённый болван! Я тебя ненавижу! Ты всё это специально! Ты специально притащил меня сюда, чтобы я вновь очутилась в этом кошмаре с бесконечными коридорами! Мне было так страшно... Так они и стояли: она то колотила его руками, то просто плакала и кричала, а он, нежно держал её за талию, и не давая вырваться и убежать. Вместе со слезами Софи покидали страх, паника и отчаяние, поселившиеся в её душе; его крепкие руки дарили ей уверенность. Наконец она выбилась из сил и позволила ему притянуть себя ближе. Теперь она видела лишь то, как слезы оставляют на его безупречной белой рубашке мокрые пятна с неровными краями. Он нежно провёл рукой по её волосам, вытащил из кармана платок и вложил ей в руку. — Иди сюда, — Александр, по-прежнему прижимая её к себе, повел туда, где находилась стена из кирпича, — здесь мы можем присесть и отдохнуть, потом я отведу тебя назад в комнату. Она молчала и позволяла себя вести. Они прошли сквозь кирпичную стену и очутились в небольшой комнате с камином и туманным потолком. Тут было прохладно, и Софи плотнее завернулась в шаль. — Сейчас я разожгу огонь, — взмах руки, кольцо блеснуло красным, и в камине заиграли языки пламени. Они уселись на небольшой старомодный диванчик. Александр продолжал обнимать девушку, а Софи не сопротивлялась его объятиям и не обращала внимания на кольцо, в свете камина, мерцавшее красным. В первые за долгое время она не чувствовала себя одинокой и беззащитной, казалось, что эти руки смогут её спрятать и укрыть от всего. Так бы и просидела вечность... Она подняла глаза на него, а он тыльной стороной ладони стёр слёзы с её щёки. Его карие глаза смотрели ласково и нежно. — Прости за истерику... — Ничего, — Александр усмехнулся, — по правде, этого-то я и добивался. Наваждение улетучилось. Софи убрала его руки и отсела подальше на диванчике, скрестив свои, готовясь отбивать его остроты. — Ты слишком много на себя берешь. Ты не мог знать, что так получится. — Я предполагал, что твоя амнезия вымышленная, — он лениво развернулся к ней, облокотившись рукой о спинку дивана. — Ты с таким упорством лгала, что ничего не помнишь. — И на чём же я прокололась? — Я просто слишком умён, — он посмотрел на неё оценивающе, — но сослаться на потерю памяти было весьма разумно. — Рада, что ты оценил мою затею, — Софи гордо вздернула свой всё ещё красный носик. — Ну и что ты ещё обо мне знаешь? — Ещё? Ты правда хочешь узнать, что ещё я знаю? Софи неуверенно кивнула. Что ещё он может знать? У неё на самом деле столько секретов! Больших и маленьких тайн, которые не должен знать никто. Она затаила дыхание. Александр медлил с ответом. Он внимательно посмотрел на свои руки, повертел кольцо, затем взглянул на часы. Ей хотелось поторопить его, но она боялась выдать своё волнение. Наконец он заговорил: — Знаешь, когда я забрал кольцо у этих недоумков, то решил кое-что проверить, — Александр снова посмотрел на неё, — посмотрел последние заклинания... Не особо интересное зрелище оказалось, — он поморщился, — бесчисленные попытки заставить кольцо светиться, а вещи летать... Кольцо тебя не слушается, совершенно не слушается. Софи снова начала дышать. То, что кольцо её не слушается, было не новостью и не такой уж большой тайной. У неё были тайны и похуже. Хотя об этом тоже кричать не стоило, ведь жители Миэлнии были очень суеверны во всём, что касалось королевской власти и магии. И раз Александр считал это важной тайной, так оно и было — ибо его отношение к магии Миэлнии отражало в какой-то степени и отношение простого народа. — Не особо-то и тайна. — Дай кольцо, — Александр протянул руку. — Зачем? — принцесса снова испугалась. — Хочу кое-что проверить, — уклончиво сказал Александр. — Я тебе верну его через пару минут. Она медлила. — Ты же всё равно не умеешь им пользоваться, так какая разница? Что с того, если я его даже и заберу совсем? — Ну… кольцо же символ королевской власти... Была его очередь закатить глаза. — Давай я силой стяну его с твоей руки? — Нет! — от такого предложения у Софи округлились глаза. — Почему? Что ты сделаешь? Закричишь? Или попробуешь заставить кольцо светиться? — В его глазах снова плясали бесята. Он придвинулся ближе. — Я буду драться и расцарапаю тебе лицо, — ответила она в такт ему. — В этом случае твои шансы малы, — Александр снова протянул руку. Она вздохнула и закатила глаза. — Ну ладно, не представляю, зачем тебе это, — она легко сняла кольцо с пальца. — Держи, чисто из любопытства. Он взял его в руки и снова стал серьезным. Софи внимательно следила за каждым его движением. Александр подбросил кольцо в воздух, а затем взмахнул правой рукой, и вокруг кольца образовался золотой шар. Оно зависло и не двигалось. Ничего не происходило. Молодой человек внимательно наблюдал за кольцом, а Софи терялась в догадках, что он делает. Она перевела взгляд с кольца на Александра. — Что ты делаешь? Светящийся шар исчез, и Александр ловко поймал кольцо, протянул его Софи, смотрел на неё недоверчиво и даже разочарованно. — Я пытался вызвать заклинания за последние дни... И ничего, — он развел руками, — совсем ничего. Ты даже не попыталась колдовать ни на площади, ни оказавшись в Печоре... Софи, как ты вообще выбралась? Ну вот, и добрались до истинной цели прогулки — как ей удалось выйти. Как? Она и сама не знала точного ответа на этот вопрос, но Александру Бурову нужно было знать. Он, как и другие жители Миэлнии, свято верил в то, что только Истинная Королева может выйти из пещер невредимой и только она может управлять кольцом. А место на троне Софи всегда было довольно спорным и притянутым зауши. В самом деле, её кровные узы с королевской династией были довольно далёкими и туманными, пятая вода на киселе. Буровы всегда были верны Стране, а не королеве, а её-то они за принцессу по крови не считали. Считали случайным человеком на этом месте, но всё же выгодным им. И вот случилось чудо — её высочество принцесса София оказалась в трудную минуту спрятанной в Печоре, а после, когда всё улеглось, целая и невредимая вышла из пещер. Это ли не доказательство истинности принцессы? Весь народ Миэлнии ликовал — у них теперь есть настоящая принцесса, которой благоволит Мирослава, та, которая, по поверью, после своей смерти охраняет Печору. Это ли не чудо? Но Буровы, хоть и верили в Великую Магию своей страны, не могли поверить, что эта девчонка, как за глаза всегда называл её граф, может оказаться избранной. Она ведь и колдунья-то наполовину. Им нужны были доказательства, а не наивный рассказ о том, как она упала в воду, а проснулась у выхода из Печоры. — Так как же ты вышла? Софи изо всех сил пыталась придумать захватывающий рассказ, в который Александр поверит и который не оставит сомнений в её праве на трон, но ничего путного ей в голову не приходило. Все её приключения в Печоре сводились к тому, что она блуждала по коридорам, натыкаясь на бесчисленные стены, а отчаяние и злость на себя и судьбу захватывали её. — Я даже не подумала, что можно было бы попробовать использовать кольцо, — сейчас это казалось весьма логичным: её кольцо — символ королевской власти, а Печора — символ великого колдовства королевы. — Я не умею пользоваться кольцом вообще, я только могу заставить камень светиться, и всё. Наверное, ты прав, я ненастоящая принцесса, — Софи замолчала, подыскивая слова. Огонь в камине разгорелся, и в комнате стало жарко. Софи сняла шаль и медленно положила её на спинку дивана. Александр взял её за руку и посмотрел в глаза. — Расскажи мне всё. Его внимание, его близость подкупали. Руки казались ласковыми и нежными. — Только если ты расскажешь мне, как тебе удаётся залезать мне в голову, — прошептала она. — Хорошо, — его карие глаза смотрели прямо в её, заглядывая во все потаённые уголки души. — Рассказывать-то особо и нечего. Я упала в воду. Сверху летели пули, а сбоку я видела свет от горящего факела. Я поплыла к нему и оказалась в маленькой пещерке, из которой был ход в другую, побольше. В той, другой, был камин и кресло. Там-то я согрелась и обсохла. Не знаю, сколько времени я там пробыла, но, наверное, долго. Я уснула и там же проснулась. Александр, затаив дыхание, ждал продолжения и не торопил её. — Когда я проснулась, захотела есть и пить. И тут началось самое ужасное. Я хотела пройти обратно в маленькую пещеру и выплыть обратно. Но её не было. Вернее, была, но в ней не было выхода. Тогда я пошла дальше. Стены, факелы, бесчисленные коридоры, комнаты с каминами и диванчиками, и снова каменные стены, и коридоры. Там были ступеньки, по которым я поднялась, но в остальном всё уже начинало сливаться перед глазами, а меня охватывало отчаяние. Я блуждала и совершенно не знала, как найти выход. Злилась на себя, что не знаю, куда идти, за то, что я ненастоящая королева, раз не могу найти выход... Софи посмотрела на Александра и убрала руку из его ладоней. Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку дивана. — Я думаю, степень моего отчаяния ты понял по моей истерике. — Он кивнул, и она продолжила: — В комнатах мне попадались разные вещи: чарующие и пугающие. В одной из комнат был накрыт стол, и там я утолила голод. Я хотела забрать с собой кувшин с водой, но вынести его не смогла. Знаешь, так интересно: я брала его в руки, выходила из комнаты, и он исчезал. Просто растворялся, — Софи развела руками. — Я возвращалась, снова брала кувшин и снова выходила, и он снова исчезал. Не знаю, сколько раз я повторяла это, но он всегда исчезал! — Сейчас история с кувшином казалась забавной шуткой, а тогда она разбила руки в кровь о стену в истерике. — Там было много всего: комнаты, полные сокровищ, комнаты, полные скелетов... — Ей просто необходимо было рассказать всё кому-нибудь, иначе эти воспоминания съедят её изнутри. — Там была комната, и в ней стоял стол. За столом сидела девушка, я так обрадовалась и подбежала к ней. Я думала, что она знает, где выход, — сейчас эта мысль казалась странной и нелепой, — я спросила, не знает ли она, как выйти, она не ответила и не шевелилась. И тогда я тронула её за плечо, и она рассыпалась в прах. Это было ужасно. Надежда выбраться таяла, и я даже подумала, не сесть ли на её место и ждать, когда кто-то ещё заблудится в коридорах, чтобы тронуть меня за плечо, и тогда я тоже рассыплюсь. Она рассказывала и рассказывала про комнаты со змеями, с каминами и комнату со странным светящимся деревом, про бесчисленные коридоры и страх остаться там навсегда. Оказалось, что говорить об этом вовсе не трудно, и с каждым словом ей становилось легче и свободнее. Будто она снимала груз с себя и передавала его в надёжные руки, в те, которые знали, как с ним справиться. Он не перебивал её, не задавал вопросов, просто слушал. Наконец, Софи добралась до главного. До того момента, как она узнала, как выйти, и остановилась, подбирая слова. — Про выход из лабиринта Печоры. Ты хотел знать именно это. Так вот, в ходе блужданий я нашла комнату, в ней было большое зеркало, — Софи напряглась, важно было рассказать так, чтобы не отступить от правды, но в то же время не сказать того, что Александру знать не полагается. — Зеркало было большим, а комната — темной. Я подошла к нему и увидела... — она сделала паузу, подбирая правильные слова, — увидела свою семью. В общем, они стояли там, в зеркале, и я была с ними вместе. Мне очень хотелось быть с ними, — она смахнула слезу, — но это не правда, быть с ними значило остаться в пещере навсегда, ведь они были только в зеркале. Я так отчаянно захотела выйти, — дальше в рассказе можно было не опасаться ошибиться в словах, — и вдруг в зеркале я увидела, как выхожу из комнаты, прохожу по коридорам и нахожу выход. Я сделала всё так, как видела в зеркале, и оказалась у грота. Про то, что она пыталась использовать свою магию, Софи умолчала. Для Александра эта информация была лишней, да и магии её он не понял бы. Но сейчас она осознала свою ошибку – с помощью своей магии она не пыталась найти выход, а использовала её лишь для того, чтобы залечить ссадины и достичь выхода из комнаты со змеями. Почему же там, в пещере, ей не пришло в голову использовать магию? — Ну вот, теперь ты точно знаешь, что никакая я не избранная и магией не владею. Так что можешь продолжать желать моей смерти. — Пока я твоей смерти не хочу. — Ключевое слово «пока», — усмехнулась Софи. — Ключевое «не хочу». — Александр буравил её серьёзным взглядом. — А кто хочет, ты, наверное, уже догадалась. Софи кивнула. Она по-прежнему хорошо помнила графа Орлеанского, направившего пистолет прямо на неё. И то, чьему приказу он подчинялся, тоже. Александр смотрел выжидающе, будто ждал продолжения, но продолжать эту тему она не хотела. Не с ним и не сейчас. Ей надо было сначала обдумать это до конца самой. Девушка отвернулась и, в поисках поддержки, осмотрела комнату, а затем подняла голову и увидела, что туман рассеялся, и вместо потолка в комнате — бескрайнее звёздное небо. — Смотри! Смотри же! Здесь звёзды! — Эта находка так взбудоражила Софи, что она забыла о своих злоключениях. — Это просто невероятно, мы же под землёй, а здесь звёздное небо! — Она встала с дивана и заходила по комнате, задрав голову. — Вон там Большая Медведица, а это Малая... Тебя это совсем не впечатляет? — Вообще-то я здесь не в первый раз, — протянул Александр, но, глядя на её восторг, невольно улыбался. — Но это же невероятно! Мы же глубоко под землёй и видим небо! — А комнаты со змеями, еда, зеркала — это было вполне ожидаемо? — К нему вновь вернулось саркастическое настроение. — Ой, отстань, — отмахнулась Софи. — А ты не знаешь, это небо всего лишь наваждение или... — Нет, это и вправду настоящее небо, просто мы находимся в кратере, но с земли его никто не видит. — Очень смешно, — она закатила глаза. — Я хотела спросить: небо отражает реальное небо или это просто звёзды... — Думаю, реальное. — Здорово! — Она немного успокоилась и снова села на диван, ещё раз взглянула вверх, но заставила себя оторваться от этого зрелища и вернуться к настоящему. — Теперь твоя очередь, рассказывай! — Что рассказывать? — Про способность вселяться в головы чужих людей и указывать им, что делать. Карие глаза встретились с серыми; её снова будто обожгло: «Про эту способность?» Александр явно издевался. — Да, про эту! — Она снова встала, желая хоть как-то отгородить свою голову от его слов. — Ну, так спрашивай, что интересует, я отвечу, — он снова ухмыльнулся. «Я вложу каждое своё слово в твою милую головку». — Да прекрати же! — вскричала Софи, но не испуганно или зло, а смеясь. — Прекратить что? — Прекрати так делать! — Делать как? — «Так?» — Да! — и она толкнула его в плечо, а он обхватил её за талию и повалил на диванчик. — Пусти, не надо, — она смеялась, — это же не прилично! — Ты ночью шастаешь непонятно где, с непонятно кем, и после этого рассуждаешь о приличиях? — Александр разжал объятия и позволил ей сесть. — Я не с непонятно кем, — она пригладила растрепавшиеся волосы, — я с тобой! — Да, а я кто? — Мой будущий муж, — теперь она играла по его правилам, — и ты обещал рассказать про то, как голос проникает в мой мозг... Только попробуй сделать это ещё раз. — Софи предостерегающе вскинула руку. — Ладно, не буду. — Тогда рассказывай, твоя будущая жена хочет знать всё! И обещает сохранить эту тайну! Александр снова рассмеялся. Такой забавной в его глазах она ещё не была. — Уговорила. Слушай великую тайну, — и он театрально провёл руками, обозначая таинственность, — я иногда могу делать так, чтобы люди слышали меня мысленно. Это получается не со всеми. — А с кем? — Софи снова стала серьёзной. — В основном с близкими мне людьми, — эти слова её ободрили, а следующие практически убили, — а ещё... с простолюдинами, теми, кто слаб и далёк от колдовства. — Хорошо, — но она же волшебница! Или же она слишком слаба для него? — И связь двусторонняя? — Нет, то, что думаешь ты, я слышать не могу. — Хоть на этом спасибо... И давно ты так умеешь? — С детства. Это что-то вроде дара, моя бабушка тоже так могла. — А отец не может? — Я обещал рассказать о себе, а не о моём отце. — Ладно, поняла, о нём не спрашиваю. И что тебе для этого надо? — В смысле? — не понял он. — Смотреть в глаза? «Да, так проще, но это не обязательно». — Прекрати! — И она ударила его шалью и снова рассмеялась. Они просидели в комнате со звёздным потолком до утра, болтая и смеясь. Софи в ту ночь казалось, что это самый близкий ей человек, тот, который её понимает, тот, кто способен о ней позаботиться. А потом разошлись по своим спальням, и девушка вернула книгу на положенное ей место, так и не прочитав остальные легенды, и волшебство ночи рассеялось. Днём всё было так же, как и всегда: сухие приветствия, деловые разговоры и безразличие. Софи уже сомневалась, не приснилось ли ей всё это.